Глава 8

Ника

Интересно, куда же он спрятал ключи от машины? Проверяю комод у входной двери и кухонные ящики. Безрезультатно.

Он думает, я буду убираться здесь? Ужин еще куда ни шло. Но уборка?

— Может быть, он выдаст мне эротический костюм горничной для полного счастья? — бормочу, засунув голову в холодильник, в поисках чего-нибудь, что можно взять для готовки ужина, чтобы не сильно напрягаться?

Кабачки, лук… банка соленых огурцов. Непохоже, что она из магазина. На ней нет никаких этикеток. Наверное, Илья купил их у какой-нибудь бабушки в поселке.

Что если просто взять банку тушенки и смешать ее с макаронами? Илье должно понравится.

И почему мне вдруг стало так важно, чтобы ему это непременно понравилось?

Милый, добрый мальчик… что бы ты ни задумал, это не поможет мне. Если бы было возможно стереть простыми домашними делами то, что отравляет меня изнутри каждый день… Но это, к сожалению, не так.

Эх, чем бы заняться?

Почему я вдруг внезапно чувствую потребность в его похвале, спрашиваю я себя, беря в руки веник, стоящий в углу? Ильи нет уже примерно час, и когда он вернется, он, вероятно, даже не заметит, что я подмела пол, и помыла душевую кабинку с умывальником.

— Это просто, чтобы не сойти с ума от скуки, — стараюсь убедить себя, расправляя покрывало на кровати.

— Мне просто нужно отвлечься, — шепчу, протирая подоконники влажной тряпкой.

Надо признать, общение с Ильей помогло мне отвлечься, и я на время забыла о напряжении, которое со мной почти всегда. Но теперь, когда его нет рядом, плохие мысли снова начинают пробиваться в моем сознании.

Поискав еще немного по шкафам и ящикам, нахожу в тумбочке глянцевый журнал, но разочарованно вздыхаю, когда оказывается, что он о винтовках. Мне остается надеяться, что я покину это место до того как приду в такое отчаяние, что мне станет интересно его читать.

Покружив бездумно по хижине, заглядываю за холодильник и под кровать, но, как и прежде, не нахожу никакого алкоголя. Неужели, Илья вообще не пьет? И почему?

Какие тайны скрываются за его добродушной улыбкой?

*******

Илья

Когда я возвращаюсь в дом, с удивлением обнаруживаю, что на плите в кастрюле готовится рагу из картошки, кабачков и тушенки, а сама Ника стоит на табуретке и протирает окно. При этом ее попка в моих коротких боксерах покачивается от энергичных движений, соблазняя меня.

— Ника, я вернулся и голоден! Давай ужинать! — мне нужно, чтобы она прекратила немедленно. Это слишком большой соблазн.

— Подожди, я еще не закончила, — ворчит она, не отрываясь от окна. Что на нее нашло? Это не та Ника, которую я знаю. Ее поведение кажется подозрительным.

— Нет, ты закончила. Сейчас мы будем есть!

— Еще секунду!

Нахмурившись, подхожу к ней и стаскиваю ее с табуретки, как раз когда она пытается дотянуться до верхней части окна. Ника с визгом падает мне в руки и удивленно смотрит на меня.

— Когда я говорю сейчас, это значит сейчас, а не тогда, когда тебе этого захочется. Напоминаю, здесь я устанавливаю правила.

— Если ты забыл, я здесь не по своей воле. И твои правила для меня ничего не значат! Отпусти меня, — она пытается вырваться, ее дыхание становится прерывистым, а мне все сложнее игнорировать ее пухлые, идеальные для поцелуев губы и то, как ее затвердевшие соски проступают контурами под футболкой. Моему члену это тоже очень сложно игнорировать.

Подношу ее к столу и ставлю на пол.

— Скоро ты привыкнешь к тому, что мое слово — закон.

Она раздраженно шипит, словно дикая кошка, но потом лезет в шкафчик за тарелками и приборами и ставит их на стол. На этот раз для нас обоих. Затем она начинает раскладывать еду по тарелкам. От того, как она суетится вокруг меня, в груди становится так тепло. Все же приятно, когда женщина за тобой ухаживает.

— Чуть не забыла, — Ника подскакивает с места и достает из холодильника салатник из толстого хрусталя.

— Что это? — я заглядываю в любимый бабушкин салатник.

— Оливье, — заявляет Ника гордо.

— Но здесь только картошка, колбаса и соленые огурцы, — ковыряю вилкой в салате.

— Ты не можешь отрицать тот факт, что в рецепте оливье эти ингредиенты есть, Илья, — она с нажимом произносит мое имя.

— Ты права, этого отрицать я не могу.

— Приятного аппетита.

— Приятного, — перевожу на нее удивленный взгляд. А она умеет быть вежливой. Неужели мой метод такой действенный? — Спасибо, очень вкусно, — говорю ей, пробуя салат.

— Правда? — ее глаза радостно загораются.

Нет, конечно.

— Да.

— Тогда добавочки? — она вопросительно смотрит на меня, взяв салатницу.

— С удовольствием, Ника.

Когда позже мы начинаем готовиться ко сну, я снова достаю свой спальный мешок и раскатываю его около кровати.

— Тебе необязательно опять спать на полу. Здесь достаточно места для двоих, — Ника призывно похлопывает ладонью по постели.

— Спасибо, мне удобно здесь.

— Неужели?

Конечно, нет.

— Да.

— Ну, тогда спокойной ночи, — в ее голосе слышны нотки недоверия.

— Спокойной ночи, Ника.

— Илья! — внезапно кричит она, когда я, выключив свет, тщетно пытаюсь устроиться поудобнее на жестком полу.

— Что случилось? — я приподнимаюсь на локте, вглядываясь во мраке в ее силуэт.

— Ммм... нет, ничего.

— Ничего не бойся, Ника. Сладких снов.

*******

Капля пота скользит по моему лбу и, на секунду застряв в брови, скатывается в глаз. За ней еще одна. Здесь так жарко. Моргаю, чтобы прояснить зрение, но больше никак не двигаюсь.

Я лежу здесь неподвижно уже около часа.

Не отвожу взгляд. Я сосредоточен на дверном проеме дома, где притаились тени.

Наконец тени задвигались. Какого черта? Не может быть.

— Ты видишь это? — раздается голос моего напарника-наблюдателя в ухе.

— Да.

— Чего ты медлишь? Стреляй.

Пауза.

— Ты должен выстрелить. Сейчас.

Пауза.

— Илья! Ты никогда не простишь себе, если не сделаешь этого.

Я никогда не прощу себе, если сделаю это. Задерживаю дыхание, слегка поглаживая пальцем спусковой крючок. Сейчас или никогда. У меня нет выбора.

Внезапно все перед моими глазами темнеет, тени начинают сливаться в одно неясное пятно, и я понимаю, что задыхаюсь.

Я ничего не вижу.

Я не могу кричать. И не могу дышать.

Отчаянно размахивая руками, пытаюсь вырваться из этой удушающей темноты.

* * *

— Илья, очнись, — раздается издалека. — Илья, пожалуйста. Ай. Больно.

Внезапно мои глаза распахиваются, мне требуется несколько секунд понять, где я нахожусь. Мне слышно какое-то движение сбоку. От этого я напрягаюсь, ведь я никогда не сплю рядом с кем-то. Кто здесь?

Резко приняв сидячее положение, всматриваюсь в темноту. Когда остатки сновидения рассеиваются, я вижу Нику, сидящую рядом со мной на полу в дедовской хижине. Она морщится от боли, прижимая руку к щеке.

Поспешно вылезаю из спального мешка и присаживаюсь около нее.

— Что случилось?

— Ты кричал во сне и размахивал руками. Я пыталась тебя разбудить, и ты заехал мне рукой по щеке.

О господи, нет. Нежно отвожу ее руку в сторону и разглядываю лицо. Щека лишь немного красная. Синяка, вероятно, не будет. Я очень на это надеюсь.

— Прости меня, прости. Я бы никогда не ударил тебя. Ты ведь знаешь это?

— Ты не нарочно, я знаю. Мне не следовало будить тебя так резко. Но ты все кричал и говорил. Мне стало страшно.

— Что я говорил? — я не предполагал, что говорю во сне. И мне нужно знать, как много она слышала.

— Ты кричал «Я не хочу этого делать. Я не могу».

Вот черт.

— Подожди. Я принесу что-нибудь холодное, чтобы приложить к щеке.

Подбегаю к холодильнику и достаю первый же попавшийся пакет.

— Держи, — протягиваю ей и, наклонившись, поднимаю ее на руки, чтобы отнести обратно в постель. — Больно? — присаживаюсь на самом краю матраса.

— Не очень. Удар был не сильным.

— Этого вообще не должно было случиться, — я опускаю низко голову и дрожащими пальцами потираю виски.

— Все нормально, Илья. Не переживай. Давай спать.

— Хорошо, — понуро отвечаю и начинаю подниматься с кровати, но Ника берет меня за руку.

— Нет. Не уходи. Ты можешь спать здесь, — она отодвигается на другой край кровати. — Здесь правда много места для двоих.

— Ладно, — не споря более, забираюсь под одеяло.

— Что тебе снилось? — шепчет она, лежа на боку и всматриваясь в мое лицо.

— Неважно. Просто сон.

Это ложь. Мне опять снился тот день, который изменил всю мою жизнь. Но я не могу доверить ей эту тайну. Никому не могу.