Глава 10

Илья

Несмотря на то, что Ника уже твердо стоит обеими ногами на полу, я продолжаю удерживать ее. Она шевелится в моих руках, и от этого я еще глубже зарываюсь носом в ее волосы. Когда она пытается выскользнуть из-под моей руки, я лишь крепче обхватываю ее за талию. В самых далеких глубинах моего сознания мелькает мысль, что эта сцена слишком затянулась, но я гоню ее прочь. Хочу и дальше так стоять, ощущая ее мягкость и тепло.

Разве она не знает, как прекрасна, что она достойна большего? Но почему? Почему она разрушает свою жизнь? Либо она не понимает этого, либо уже дошла до такого состояния, когда ей все равно. Вероятно, это все же второе. И почему это так важно для меня? Почему я так сильно хочу ей помочь увидеть? Из-за того, что я сам был на ее месте, или за этим желанием стоит что-то большее?

— Илья? — произносит она более низким, чем обычно голосом.

— Да? — выдыхаю ей в ответ.

— Так ты отпустишь меня?

Не давая себе возможности как следует подумать над ответом, таким же охрипшим голосом я говорю:

— Нет.

Затем скольжу рукой под потертый хлопок одной из моих любимых футболок, наслаждаясь ощущением ее теплой кожи под моими пальцами, поднимаясь все выше, пока кончик моего большого пальца не касается нижнего изгиба ее груди.

Другой рукой я медленно провожу по краю эластичного пояса боксеров. Ника замирает и, кажется, перестает дышать. Мы оба ждем, мои пальцы остановились прямо у края.

Мне нужно, чтобы она потребовала от меня остановиться.

Я хочу, чтобы она умоляла меня продолжать.

Она протягивает назад руку и обнимает меня за шею, выгибая свою спину. И тогда моя ладонь непроизвольно продолжает спускаться под пояс все ниже и ниже.

— Скажи мне остановиться, — грубо шепчу я.

— Не останавливайся, — тихо выдыхает она.

То, каким тоном она говорит это, так отличается от того, какой она была в первый наш день здесь, когда она с дерзким блеском в глазах разгуливала голой передо мной, предлагала по-быстрому трахнуться на капоте машины. То был вызов, протест, больше похожий на истерику. Сейчас она говорит искренне. Сейчас это звучит как мольба. Но мне нужно знать наверняка, чего именно она хочет.

— Скажи мне, что ты этого не хочешь.

— Я хочу этого, — томно вздыхает она.

Мое теплое дыхание касается ее шеи, когда я зажимаю губами мочку ее уха и слегка посасываю. Реакция Ники незамедлительна и такая яркая, что это возбуждает меня еще больше. Задрожав, она сильнее прижимается ко мне всем телом.

Моя рука смещается еще чуть ниже, и теперь мой указательный палец касается ее мягких коротких волосков. Я тверд, как скала, и все еще пытаюсь побороть искушение. Но желание обладать ею выше силы воли.

Пора признать, я проиграл эту битву.

Ника проводит пальцами по моей шее и запускает их в волосы. Затем она сильно сжимает мои кудри и тянет их, требовательно рыча:

— Не останавливайся.

И снова это звучит так, словно она хочет просто использовать меня, подчинить ради своего удовольствия. Она не знает, что этого не будет. Как бы сильно я не хотел ее, я не позволю ей манипулировать мной. В конце концов она поймет это. Она пытается быть кем-то другим, более поверхностной и жесткой, чем она есть. И все это для того, чтобы забыть что-то плохое, что случилось с ней. Но я видел проблески ее настоящей вчера за ужином.

Теперь я не просто хочу, а чувствую себя обязанным показать ей, какая она на самом деле. Донести до нее, что ей нужно разобраться со своей внутренней проблемой, а не игнорировать ее. Если она не остановится, не задумается, все может закончиться очень плохо.

Я знаю наверняка, потому что сам шел по этому пути некоторое время назад. Пока не познакомился с Матвеем, а в последствии со всеми «Беркутами». После того как Матвей нашел меня и вытащил с самого дна, он привел меня в «Беркут-секьюрити». И это дало мне не только цель, но и преданных друзей. Нике тоже нужна цель. А также ей нужно наконец довериться близким и рассказать о том, что ее гложет. Это поможет ей.

Я понимаю, как это тяжело — довериться. Я сам до сих пор никому не рассказал. Но тем не менее я справляюсь с помощью друзей, работы и внутренней самодисциплины, чего нельзя сказать о Нике. Я не могу побороть всех ее демонов за нее, но я могу показать ей, за что ей стоит бороться. Дальше все будет зависеть только от нее самой.

Она продолжает зарываться пальцами в мои волосы в то время, как вторая ее рука двигается по ее груди, вниз по животу, пока не встречается с моей, все еще застывшей у самого края, вот-вот готовой сорваться в обрыв. Еще буквально пара сантиметров ниже, и дороги назад уже не будет. Тогда все измениться.

Глядя, как ее хрупкая ладонь, гораздо меньше моей, накрывает мою, меня осеняет, что она вовсе не такая сильная, какой хочет казаться.

Ника поворачивает голову, и ее губы почти касаются моего подбородка.

— Илья, — в ее голосе снова слышна мольба, ее теплое дыхание щекочет мою шею.

— Скажи мне, чего ты хочешь?

Если Ника ответит, что хочет забыть, я тут же отпущу ее, выйду из дома и буду кружить неподалеку, пока в моей голове не прояснится. Я не хочу, чтобы она использовала меня для того, чтобы забыться. Если между нами что-то и будет сейчас, то только потому, что она хочет именно меня. Меня.

Ее ответ — это последнее, чего я ожидаю услышать от нее. И у меня замирает сердце от ее слов.

— Я хочу мужчину, который не будет смотреть на меня с раздражением и жалостью. Того, кто скажет мне, что я красивая. Мужчину, который заглянет за ширму моего поведения и увидит меня такой, какая я есть на самом деле.

От ее признания мою грудь наполняет жгучая боль.

— Я вижу тебя настоящую.

— Ты видел меня в самом худшем состоянии, вытаскивал из самых плохих мест, а я ругалась на тебя. Но ты продолжал приходить. Ни разу ты не отказался от меня, — в ее голосе ясно слышны горечь и сожаление. — Я хочу, чтобы ты знал, даже если я веду себя так, будто мне все равно, я ценю все, что ты делал и делаешь для меня. Пожалуйста, не забывай об этом, несмотря ни на что. Даже если я опять разочарую тебя, — заканчивает она.

— Ника…

— Я лишь хотела спросить, — Ника перебивает меня. — Почему? Почему ты это делаешь? Это просто работа для тебя?

Хороший вопрос. Почему? У меня ком встает в горле от ее слов и я не знаю, что ответить. Но это точно стало гораздо большим, чем просто работа.

— Дело не в этом. Я просто… не могу сидеть сложа руки и смотреть, как ты…

— А знаешь, не надо. Если это из жалости, ничего не надо, — она опять пытается вырваться, но я не позволяю ей этого.

— Это не жалость. Я вижу тебя и хочу именно тебя. Если ты сомневаешься, только скажи, и я отпущу тебя. Подумай, чего ты хочешь, Ника?

— Я уже сказала.

— Нет. Чего ты хочешь?

— Чтобы ты продолжил.

— Не то.

— Тебя. Я хочу тебя.

В ту же секунду, как слова слетают с ее губ, моя рука на ее животе, обхватывает ее грудь, большой палец плавно поглаживает тугой кончик, а моя ладонь в боксерах скользит ниже.

Пальцы раздвигают ее складочки и нетерпеливо толкаются внутрь, встречаясь с ее скользким жаром. Со стоном она надавливает на мои пальцы, побуждая меня двигаться дальше.

В то время как большой палец моей руки надавливает и кружит вокруг ее клитора, другой рукой я ласкаю ее сосок.

Ника выгибается и вжимается в меня спиной с такой силой, что я непроизвольно делаю несколько шагов назад и наталкиваюсь на стул. Буквально рухнув на него, притягиваю ее к себе на колени, пока она все еще держит свою руку поверх моей, поощряя меня двигаться быстрее. Но я этого не спешу подчиниться ее требованию. Пораженный тем, как отзывчива она на мои прикосновения, продолжаю кружить лениво, неторопливо, давая ей понять, кто здесь главный.

Является ли она такой чувствительной и быстро загорающейся со всеми?

Нет. Мне нельзя думать об этом. Сейчас есть только я и она. Этот момент принадлежит только нам. К черту мысли об остальных.

Ее голова ударяется мне в грудь, когда она в очередной раз со стоном выгибается под моими ласками, и это окончательно отвлекает меня от размышлений о ее прошлом опыте.

— Илья, — вздыхает она призывно.

Я знаю, что ей нужно. Но не спешу дать ей это.

— Да?

— Пожалуйста.

Мне нравится слышать это от нее. Это означает, что она может быть скромной и вежливой. В награду я начинаю обводить ее клитор сильнее и быстрее.

— Я хочу слышать это почаще. Хорошо?

— Да. Пожалуйста, — шепчет она. — Пожалуйста.

Я сильнее сжимаю ее грудь и припадаю губами к нежной коже шеи, сильно посасывая и не сбавляя темпа моей руки между ее ног. Через несколько мгновений Ника, положив руки мне на бедра, взлетает с моих колен с протяжным стоном.

Одержимый желанием прочувствовать ее наслаждение вместе с ней, я притягиваю ее к себе обратно на колени, как можно ближе, желая оставаться связанным с ней. Ее мышцы судорожно сжимаются вокруг моего пальца, затем она полностью расслабляется, ее голова наклоняется вперед, и темные пряди волос падают на лицо. Я слышу ее прерывистое дыхание.

Или это мое?

Ника рождает во мне такие сильные чувства, которые я не могу контролировать. И это может вытащить на свет другие разрушающие меня эмоции, которые я научился держать под контролем. Быть с ней — это опасная территория.

Я дал ей то, в чем она нуждалась. Теперь я должен отпустить ее.

Убрав руку с ее груди, тянусь к заднему карману своих джинсов, где у меня всегда хранится дежурный презерватив.

Раньше я был тверд, как скала, но теперь я как титановая сталь. Мой член пульсирует, желание погрузиться в нее настолько велико, что пугает меня. Я никогда еще не хотел женщину так сильно, как сейчас.

Все еще убеждая себя, что не должен этого делать, я вытаскиваю из кармана презерватив и кладу его на стол, чтобы Ника увидела. Затаив дыхание, я жду.

Будет правильнее, если она сама примет решение о том, что будет дальше, и сделает следующий шаг. Ей нужно быть уверенной на сто процентов. Потому что это изменит все.

Как бы сильно я не желал ее, я не хочу, чтобы она сожалела потом. Теперь, когда Ника получила разрядку, ее сознание уже не затуманено похотью, и возможно она не захочет продолжать. Тогда я отпущу ее.

Не знаю, что это значит для нее, но ясно осознаю, что для меня то, что происходит сейчас между нами, является чем-то большим, чем простая похоть. То, что я чувствую сейчас к ней, гораздо глубже.

Ника поднимает голову и берет презерватив со стола. Положив руки мне на бедра, с гибкостью, которой я не ожидал, она разворачивается на моих коленях ко мне лицом. Ее щеки раскраснелись, в глазах светится решимость, а пакетик презерватива теперь зажат между ее губами. Не отрывая от меня взгляда, она расстегивает пуговицу и молнию на моих джинсах.

Одна мысль о том, что сейчас она дотронется до меня, делает мой член еще тверже, хотя казалось это было уже невозможно. Я приподнимаюсь на стуле, когда Ника начинает стягивать мои джинсы вместе с боксерами вниз по бедрам. Едва освободив мой член, она проводит пальцами вниз и вверх по всей длине, от чего мне приходится стиснуть зубы. Но больше всего меня убивает то, что все это время она пристально смотрит мне в глаза. Между нами словно установилась невидимая связь.

Когда ее большой палец скользит по головке, мои бедра дергаются в ответ, отчего она улыбается сквозь презерватив.

Она замирает. И я жду, делая один вдох за другим, желая узнать, о чем она думает в этот момент. Сомневается ли она в своем решении или ей просто нравится дразнить меня?

Наконец Ника разрывает серебристый пакетик зубами и, глядя мне в глаза, раскатывает презерватив по моей пульсирующей длине.

О боже. Мой пресс сжимается от ее прикосновений.

Оперевшись на мои плечи, она приподнимается и придвигается чуть вперед на моих коленях. Мое сердце билось так сильно, что она непременно должна слышать его бешеный стук. Если я не остановлю это сейчас, пути назад уже не будет. Мне нужно еще раз хорошо обдумать последствия того, что мы собираемся сделать. Но когда она обхватывает меня рукой и направляет к своему мягкому теплу, все мои мысли в ту же секунду исчезают, растворяются. Не остается ничего, кроме потребности погрузиться в нее, стать единым целым с ней.

К черту последствия.