Глава 11 · Джордан

«Мне нравится с тобой разговаривать», – сказал Пайк.

Что из моих слов показалось ему таким увлекательным? Я усмехнулась и, покачав головой, продолжила чистить картошку к ужину.

Может, это из-за отсутствия выбора? Он так долго жил один, что любой разговор кажется ему интересным? У нас же совершенно нет ничего общего.

Хотя, по правде говоря, мне было приятно это слышать. Почему мне так хочется ему нравиться? И почему разонравилась вечеринка, как только я поняла, что ему она не по душе?

Поднимаю глаза и смотрю в окно. Пайк на заднем дворе подстригает дерево у забора, отделяющего двор от территории Крамера. В его руках длинный сучкорез, которым он тянется к высоким ветвям. Я упомянула, что растениям на огороде не хватает солнечного света, и он тут же принялся решать эту проблему, даже не спросив.

Мне нравится огородик сильнее, чем я признаю. Он – мое личное маленькое пространство, которое останется здесь даже после того, как я перееду. И это успокаивает.

Семена уже в земле, а разбрызгиватели поливают землю по несколько минут утром и вечером. Мне нравится слушать, как они включаются в предрассветные часы, когда на улице еще темно, а я сижу в одиночестве на кухне в обнимку с кружкой кофе.

Все здесь становится знакомым и родным. Словно это мой дом. Я срезаю грубую, неровную картофельную кожуру. Все в моем духе. Как же я люблю то, что оказывается недолговечным. Сколько в детстве я лелеяла мысль, что мама вернется? А Ник, Джей, моя квартира и желание создать собственный дом… Боже, разве можно быть такой жалкой? Я кладу нож на разделочную доску и достаю из пакета еще несколько картофелин.

Но, что еще хуже, весь день меня не отпускают мысли о прошлой ночи. И дело не в вечеринке.

Торт на день рождения, кассеты, шутки с Пайком… Меня все еще удивляет, что он вспомнил, что надо задуть свечу и загадать желание. Сердце трепещет в груди, и я улыбаюсь, но тут же одергиваю себя, и на меня накатывает смущение. Ведь мне не следует чувствовать подобное.

Вчера вечером я загадала то же желание, что и в кинотеатре, когда мы с Пайком впервые встретились. Мне понравилось, как я ощущала себя в тот момент, и очень хочется, чтобы так было каждый день.

Пайк делает меня счастливой, какой должен бы делать мой парень.

Очищая очередную картофелину, замечаю, что украдкой слежу за тем, что делает Пайк. А он в этот момент стягивает футболку через голову, засовывает ее в задний карман и вновь тянется за сучкорезом.

Я тут же замираю. Руки опускаются на разделочную доску, а щелканье сучкореза, жужжание газонокосилки у соседей и даже звуки музыки, что играет на кухне, медленно сменяются тишиной.

Золотистая от загара кожа Пайка выглядит нагретой и гладкой, мышцы живота и рук можно легко разглядеть под кожей, что лишь доказывает, как много и упорно он работал. На шее и мускулистой спине поблескивает пот.

Его длинные ноги прикрывают поношенные джинсы, а футболка, свисающая из кармана, оттягивает пояс… Я облизываю губы, отрываю глаза от его зада и скольжу взглядом по полуприкрытым бедрам.

Каждая мышца его тела напрягается, когда он срезает ветку за веткой, отчего мое дыхание сбивается. Меня даже восхищает то, как джинсы обтягивают его коричневые рабочие ботинки.

Отец Коула очень сексуален. Он много чего умеет, а его тело великолепно, поэтому меня не покидает мысль, какой он в постели.

Снова опускаю глаза.

– О, он просто секси, – слышу я за спиной женский голос.

Я моргаю и быстро оглядываюсь. Кэм.

Она стоит у кухонного островка, небрежно опираясь о гранит. Судя по ее веселому выражению лица, она догадывается, что я не слышала, как она вошла в дом.

Возвращаюсь к картошке, хотя сердце бешено колотится в груди.

Мало того, что я пялилась на чужого мужчину, так еще именно Кэм застукала меня за этим занятием.

– Никогда не видела, чтобы ты так смотрела на Коула, – говорит она.

Как долго сестра там простояла?

– Как так? – выпаливаю я, решив, что лучшая защита – это нападение. – Давай сегодня без нотаций?

Слышу ее шаги, когда она подходит ко мне и встает рядом. Пайк все так же работает, совершенно не обращая внимания на то, что происходит в доме.

– Вам двоим так уютно здесь, – повернувшись ко мне, поддразнивает Кэм. – Он работает во дворе. Ты готовишь. Словно вы пара.

– Заткнись. Да я ему в дочери гожусь.

– Вот только ты не его дочь, – наклонившись ближе, парирует она. – Ты молодая и сексуальная кошечка, которая живет под его крышей. И знаешь, что он понимает это. Может, он и отец Коула, но мужчиной быть не перестал. – Сестра поворачивается к окну и смотрит на Пайка. – Красивым и отлично выглядящим мужчиной.

– У меня есть парень. Его сын.

Верно, Джордан. И именно это тебе следовало сказать самой себе, когда ты пялилась на Пайка минуту назад.

Но сестра лишь пожимает плечами.

– И от этого он еще сексуальнее.

– Если он тебе так нравится, чего же ты ждешь? – с горькой усмешкой интересуюсь я.

– Не-а. – Кэм шутливо кривит губы. – Я слишком взбудоражена этой фантазией. И очень хочу отца своего парня.

Чер-р-рт… Щеки снова начинают гореть.

– Ты пошлячка. К тому же у тебя нет парня, – напоминаю я.

– Значит, надо его найти. И обязательно с сексуальным отцом.

Я качаю головой. Надо закрыть тему. Она уверена, что я пялилась на Пайка, и будет дальше подначивать меня. Значит, надо перестать реагировать.

– Кроме того, ты моя сестра, – заявляет она. – А мне не хочется, чтобы ты ревновала, если я свяжусь с ним.

– С чего бы мне ревновать? – выпаливаю я, дочищая последнюю картофелину. – Я серьезно. У меня есть парень. И меня совершенно не волнует, кого трахает Пайк Лоусон. Так что дерзай.

Отвернувшись, вытираю руки, поднимаю кастрюлю с картошкой и, обойдя сестру, ставлю на плиту, а затем включаю конфорку. Свиные отбивные замаринованы. Тесто для печенья готово. Быстро перебираю в уме список дел, стараясь отвлечься от мыслей о Пайке.

Он может встречаться с кем захочет. Это его дом.

– Ну, – слышу я голос Кэм, – если ты не против…

Я замираю у плиты, делая вид, что проверяю конфорку, но при этом стискиваю ручку, а внутренности сжимает страх.

Затем раздается хлопок задней двери, я резко вскидываю голову и понимаю, что Кэм вышла на задний двор.

Черт побери…

Подойдя к раковине, смотрю в окно и вижу, как она идет по лужайке к дереву, которое обстригает Пайк. Она оглядывается, словно знает, что я наблюдаю за ней, и ухмыляется. А у меня получается лишь хмуриться.

Я же пошутила. Мысль о ее руках на его теле, его ладонях на ее талии… Не хочу на это смотреть. А ведь она – моя сестра.

Он замечает приближение Кэм и поворачивается к ней. Опустив сучкорез, Пайк внимательно слушает ее, вероятно, задаваясь вопросом, зачем ей понадобился.

А может, ему интересно ее слушать?

Сестра очень сексуальна, и немногие мужчины откажут ей, если она положит на них глаз. Может, Пайку она тоже приглянулась? Все-таки он мужчина.

К тому же она старше меня, у нее есть квартира, машина и свое место в этом городе. Конечно, она значительно моложе его, но уже не ребенок.

Не маленькая девочка.

Кэм скрещивает руки на груди и слегка переступает с ноги на ногу, притворяясь скромницей. Вот только она не скромница. Я качаю головой. Уж точно нет.

Просто сестра прекрасно разбирается в людях и понимает, что слишком сильный напор ему не понравился бы.

Через мгновение она касается его руки, и я с трудом могу сделать вдох, пока наблюдаю, как Кэм склоняет голову набок, рассматривая его татуировки, а затем выпрямляется, поднимает руку и показывает черного феникса у себя на боку.

Пайк наблюдает, как она приподнимает белую майку и бюстгальтер, и я замираю в ожидании его реакции. Обычно в такой ситуации он чувствует себя некомфортно и краснеет, но не в этот раз. Вместо этого он молча слушает оживленную и взволнованную речь сестры, затем внезапно улыбается, и его тело начинает дрожать от смеха.

Мое горло тут же сжимается, а живот переворачивается. Пайк не отрываясь смотрит на сестру. Он не сводит с нее взгляда с тех пор, как она вышла из дома. Он хочет ее? Она его заводит?

Конечно, мне хочется, чтобы Кэм ему понравилась, но не хочется, чтобы все зашло так далеко. Это неправильно. Не хочу случайно слышать ее стоны всю ночь напролет в соседней комнате.

Кроме того, он не ее типаж. Пайк слишком замкнутый. И довольно скучный на самом деле.

Но с ней ему точно будет хорошо, хотя бы какое-то время.

Закрываю глаза, чувствуя себя так, словно удерживаю на плечах пятитонный груз.

Кэм поворачивается и принимается поднимать ветки с земли, а он вновь возвращается к своему занятию, и они принимаются работать в счастливой гармонии. Но затем сестра разворачивается и одними губами что-то говорит мне с дерзкой улыбкой.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что она сказала: «Уже ревнуешь?»

Не в силах сдержать рычание, показываю Кэм средний палец, затем отворачиваюсь и отхожу от окна. Черт бы ее побрал. Она не станет к нему приставать, потому что считает, что Пайк нравится мне. Просто пытается меня разозлить.

Я оттягиваю воротник футболки, каждым сантиметром кожи чувствуя раздражение. Мне нужна передышка.

Подойдя к плите, выключаю конфорку, затем выхожу из кухни и взлетаю по лестнице на второй этаж, захожу в нашу с Коулом спальню, достаю из комода чистую одежду и отправляюсь в нашу ванную.

Но, как только переступаю ее порог, сразу же останавливаюсь. Пайк устроил тут полный разгром. Ванны нет, трубы отсоединены от раковины, а белый кафельный пол усыпан строительным мусором.

Я забыла, что он все еще не закончил ремонт.

Дверь его спальни приоткрыта, поэтому мне прекрасно видна его кровать с изголовьем у противоположной стены. Каждый раз на этой неделе, когда приходилось проходить мимо нее, чтобы принять душ, я испытывала неловкость оттого, что находилась в его спальне одна.

Стараюсь не смотреть по сторонам, но трудно сдержать любопытство.

Его кровать всегда заправлена. Пусть он лишь небрежно набрасывает на нее покрывало, но для меня и это удивительно. Отец никогда не подумал бы заправить свою постель, за него это делает мачеха.

Направляясь в ванную, вижу фотографии Коула с рождения до выпускного, которые прикреплены к раме зеркала над комодом. На стене висит тонкий телевизор, но шнур от него не воткнут в розетку, а просто болтается вдоль стены. На комоде стоит модель шхуны, и на ее белых парусах практически нет пыли. Рядом маленькая тарелочка со старыми часами с потертым кожаным ремешком, которые я раньше никогда не видела, но больше нет никаких украшений.

Помимо кровати, двух комодов, телевизора и прикроватных тумбочек, в комнате нет ничего. Из освещения только черное бра с серым абажуром, но сейчас комната залита солнечным светом, который проникает сквозь щели полуприкрытых рольставен.

Мне ненавистна мысль, что он так долго прожил тут один. Кто-то должен оживить это место, но не сестра.

Заперев дверь ванной, тянусь к крану в душе и включаю воду. Затем кладу сменную одежду рядом с раковиной, достаю с полки полотенце и вешаю его на крючок возле душа.

Уже ревнуешь? Я качаю головой, чувствуя, как меня вновь охватывает гнев, когда захожу в душ и закрываю за собой стеклянную дверь.

Я не ревную. Просто не хочу видеть, как она заигрывает с ним, ведь знаю, что у нее это прекрасно получается. Для сестры это лишь игра, и за таким легкомысленным поведением и сарказмом она скрывает неуверенность в себе.

Но Пайк не такой. Ему нужен кто-то спокойный, кто сможет успокоить его самого, кто обнимет его и заставит весь остальной мир исчезнуть.

Откинув голову назад, закрываю глаза и мочу волосы. Обжигающие струи жалят плечи и шею. По рукам бегут мурашки, а голова неожиданно начинает кружиться от удовольствия.

Повернувшись, упираюсь руками в стену и подставляю голову под воду, затем откидываю волосы назад, отступаю и прислоняюсь спиной к стене.

Мой желудок сжимается. Если бы я не встречалась с Коулом, а Пайк однажды вечером заглянул бы в бар, уселся за стойку и заговорил со мной, он мне понравился бы.

Он мне очень понравился бы.

Я хочу его.

Боже, сестра права. Что-то происходит между нами. На самом деле происходит. Интересно, остальные это тоже замечают? А он уже заметил?

Проклятие.

Стоит мне открыть глаза, как взгляд тут же падает на его гель для душа, стоящий передо мной на полке. Коул обычно использует другой, но он, видимо, еще не притащил его сюда из нашей ванной и пользуется гелем отца.

Бросаю взгляд на стекло, чтобы убедиться, что одна в ванной, а затем беру бутылку с полки и открываю крышку.

Когда подношу к носу его гель для душа, замечаю, что вокруг маленького отверстия осталось немного пены с утра. Но через мгновение пьянящий аромат наполняет мою голову, а покалывание распространяется по всему телу. Это недорогая марка, но она прекрасно справляется со своей работой, к тому же навевает воспоминания о джинсах, опилках и короткой щетине на мужском подбородке.

О нем.

В горле образуется комок, словно я набрала полный рот воды, но стоит сглотнуть, как меня наполняет разочарование, что там ничего нет. Я облизываю губы, а дыхание сбивается.

Реальность растворяется где-то в глубинах моего сознания, пока я рассеянно растираю каплю геля между пальцев. Но стоит поднести ладонь к носу и вновь почувствовать этот запах, как у меня перехватывает дыхание, глаза закрываются, а клитор мгновенно начинает пульсировать.

Мне следовало пойти за Кэм? Я вспоминаю его нечастую, дерзкую ухмылку, которая взволновала меня прошлой ночью. Не хочу, чтобы он с кем-то встречался, но в то же время жажду посмотреть, как это выглядит. Какой он со своей девушкой?

Думаешь, я не смогу угнаться за ней? Знаешь, у меня большой опыт.

Поднимаю руку с каплей геля и скольжу пальцами по шее и ключице, а затем обвожу сосок.

Угнаться за ней?

– Не за ней, – беззвучно шепчу я.

Пальцы скользят вниз по животу. Я прислоняюсь к стене и провожу рукой между ног, покусывая губы и вздрагивая от прикосновения.

Затем медленно начинаю тереть клитор, выписывая вокруг него маленькие круги.

– Нет, – шепчу и открываю глаза. – Остановись, остановись, остановись!..

Старательно заполняю голову мыслями о Коуле, представляю его руки на своем теле. Как его губы прикасаются к моему уху. Как он прижимается лицом к моей шее, чтобы я не видела его глаз.

Ох, детка.

Как охренительно, детка.

Так хорошо. Безумно хорошо.

Его руки сжимают мою задницу, и я принимаюсь сильнее тереть клитор. Быстрее. В поисках удовольствия, которое окутывало меня еще секунду назад. Но оргазм насмехается надо мной, ускользая все дальше.

– Коул, – закрывая глаза, молю я. – Сильнее.

Поворачиваюсь и прижимаюсь грудью к стене, оставив руки между ног. Он у меня за спиной, и ему не терпится войти. Он хочет трахнуть меня.

Просовываю палец внутрь и начинаю скользить им. Затем прижимаюсь лицом к стене, стараясь двигаться бедрами как можно быстрее, чтобы из головы повылетали все мысли. Может, трахая себя так, смогу наконец-то получить оргазм.

Мой палец покрыт влагой, когда вынимаю его и тру клитор. Тело переполняется возбуждением. Но ничего не выходит. Рука дрожит от напряжения, легкие болят от нехватки воздуха.

Ну же.

Но оргазм снова ускользает. Замедлившись, выдыхаю, чувствуя, как слезы обжигают глаза.

Прикусываю губу до боли. Тело поет от возбуждения.

Затем разум окутывает туман, а воля растворяется. И я погружаюсь в те мысли, о которых никто никогда не узнает.

Я кутаюсь в них и отдаюсь их воле, радуясь, что меня сейчас никто не видит. И тут же в своих грязных и жарких фантазиях представляю его. Только его. Это станет нашим маленьким секретом.

Тайной.

– Ты такая хорошая девочка, – шепчет мне на ухо мужской голос.

Голос Пайка.

Теперь у меня за спиной стоит он. И это его мускулистое высокое тело прижимает меня к стене. Это его рука сжимает мои волосы, когда он медленно оттягивает мою голову назад, чтобы провести языком по губам. И с них тут же срывается хныканье.

– Заботишься о моем доме так, как мне нравится, – дразнит он, затем поднимает мою руку, чтобы я зарылась пальцами в его волосы. – Готовишь еду так, как мне нравится. Украшаешь дом разными безделушками. У тебя так прекрасно все получается, Джордан.

Не открывая глаз, я прижимаюсь к его губам, и от вкуса его теплого рта и воды из душа, которая льется на его разгоряченную кожу, тело тут же простреливает словно электрическим током. К попе тут же прижимается твердый и готовый член.

– Но сейчас я хочу от тебя другого. Хочу, чтобы ты как хорошая девочка постаралась для своего мужчины. Ты сможешь это сделать?

– Да, – киваю я.

Возбуждение нарастает вновь, соски больно вжимаются в кафельную стену, а удовольствие охватывает бедра. Я хочу его. Хочу, чтобы он прикасался ко мне. Хочу знать, что он чувствует.

Мысли разлетаются, когда я, протянув руку за спину, на ощупь хватаю мочалку и прижимаю ее между ног. Тонкая сеточка потирает клитор, отправляя меня за край. Я трусь о нее бедрами, чтобы ощутить хоть что-то, потому что в моих мыслях есть только он. Это его запах окружает меня. Его рот покусывает мою шею. Это он приподнимает меня, чтобы скользнуть членом поглубже в мое лоно. Это его загрубевшие руки сжимают мою грудь, а через секунду именно его губы крадут мое дыхание. Боже, как же он прекрасен на вкус.

Оргазм зарождается внутри и с каждой секундой становится все сильнее, пока отец Коула трахает меня.

Я кончаю, распадаясь на части и беззвучно крича. С губ не срывается ни единого звука, лишь тяжелое дыхание. Боже. Я припадаю к стене, еле держась на ногах, пока по телу расползается оргазм, от которого коленки будут трястись еще неделю. Зажмурившись, жду, пока пройдет дрожь, и она уходит прочь, оставляя после себя небывалую легкость.

Когда ванная перестает кружиться перед глазами, а дыхание успокаивается, я открываю глаза, и на меня обрушивается целый поток эмоций.

О боже мой. Я сейчас заплачу.

Что за чертовщина со мной творится? Зачем я это делаю? И почему представляю отца Коула? Я…

Я смущена, вымотана и ищу утешения у парня лишь потому, что он дважды проявил доброту ко мне.

Боже.

Что бы ни происходило между мной и Коулом, Пайк Лоусон под запретом. И не стоит забывать об этом. Вокруг сотни таких же, как он. В нем нет ничего особенного.

И он не будет моим. Никогда.

Я выпрямляюсь и делаю глубокий вдох. Затем опускаю глаза и вижу, что мочалка, которую сжимаю в руке, не розовая. Она серебристая. Это мочалка Пайка.

– Проклятие.

Несколько мыльных пузырей все еще виднеется на ней после утреннего душа.

И я воспользовалась ею, чтобы довести себя до оргазма.

Потрясающе.

Издав мысленный стон, вылезаю из душа и закапываю мочалку под туалетную бумагу в мусорном ведре, решая купить Пайку новую при первом же удобном случае.

И еще какой-нибудь гель для душа.