Глава 12 · Пайк

– Джордан!

Я смотрю то налево, то направо, шагая вдоль торговых рядов. Она куда-то исчезла минут десять назад.

И где мне теперь ее искать?

Сегодня мы с парнями закончили все задания на стройке пораньше, поэтому я вернулся домой еще затемно и обнаружил Джордан работающей в саду. Она хотела купить проволочную сетку или что-то наподобие для помидоров, а я подумал, что неплохо бы выложить из камня приствольный круг у дерева на заднем дворе, так что мы запрыгнули в пикап и отправились в хозяйственный.

Однако, пока я заказывал камень, Джордан куда-то испарилась.

Наконец мне улыбнулась удача. В конце одного из проходов я замечаю Джордан, которая роется в небольшом ящике, установленном на полке. Через мгновение она выпрямляется и вытаскивает оттуда плитку, а затем, выпрямив руку, принимается разглядывать ее. Сжимая в руках новые садовые инструменты, я направляюсь к ней, мысленно собираясь с духом.

Она прекрасно выглядит, и с моим телом происходит все та же чертовщина, стоит мне только взглянуть на нее. Как будто под моей гребаной кожей спрятаны провода с высоким напряжением. Черная футболка, белые шорты, распущенные волосы и еле заметный естественный макияж – нет никаких излишеств, и это ей очень идет. Невинная девочка того типа, который мне когда-то нравился.

Качаю головой, стараясь избавиться от ненужных мыслей.

– Что это? – спрашиваю, подойдя к ней.

Джордан поворачивается ко мне, удерживая в руках квадратную плитку.

– Фартук для мойки.

Я протягиваю незанятую руку и провожу большим пальцем по коричневым каменным планкам, приклеенным к основе.

– Фартук?

– Ты же строитель, – бросая на меня осуждающий взгляд, возмущается она. – Ты что, никогда не смотришь HGTV?[9] Фартуки за мойкой занимают чуть ли не главное место в декоре кухни.

– Да, я смотрю этот канал, – опуская руку, уверяю ее. – Просто… ну, не знаю… По-моему, это излишне.

Джордан закатывает глаза, и ее взгляд вновь останавливается на камнях.

– Такие мелочи придают дому индивидуальность, – говорит она. – Вычурная люстра, хороший ковер и фартук за мойкой. – Она поворачивает плитку ко мне и показывает на нее. – А это – ты. К тому же он прекрасно подойдет к твоей кухне.

– Это я, значит? – Я усмехаюсь и встречаюсь с ней взглядами. – Так вот как ты обо мне думаешь?

Ее улыбка исчезает, а в глазах появляется удивление.

– Я имел в виду… не это, – через секунду говорю я.

Дело не в том, что я сказал, а как это сделал. Мой голос прозвучал слишком игриво.

И она, кажется, мне верит, потому что поворачивает плитку к себе и вновь обводит ее оценивающим взглядом.

– Это напоминает мне пещеру, – наконец говорит Джордан. – Ты тоже как пещера. Ты не выдаешь своих секретов сразу. И никто не знает, как далеко ты позволишь зайти.

Мои брови взлетают на лоб. Что?

Как далеко я позволю зайти? Она только что…

Ее глаза внезапно округляются, и Джордан смотрит на меня, сгорая от стыда.

– Я имела в виду… – начинает она, – ну… как бы… изнутри. Твою личность. – Румянец заливает ее щеки. – Я не это имела в виду. – Ее плечи опускаются, и, сдавшись, она запихивает плитку обратно в коробку. – Пойду-ка лучше попускаю слюни на сантехнику. Пока.

И она быстро исчезает, свернув в другой торговый ряд.

– Вам что-то приглянулось?

Краем глаза замечаю молодого человека в оранжевом фартуке.

Но мой взгляд прикован к проходу, в который только что свернула Джордан.

– Упакуйте пока три коробки, – указываю на образец с камнем. – Посмотрим, как это будет выглядеть…

Он подходит к стеллажу и снимает с него три коробки плитки.

– Разумный выбор. Счастливая жена – счастливая жизнь, верно?

Счастливая жена – счастливая…

Я смотрю, как парень достает коробки и уносит их, чувствуя, как ускоряется пульс.

Он решил, что Джордан – моя жена?

Уголки губ невольно ползут вверх, и я не совсем уверен, какая эмоция наполняет в этот момент грудь, но это приятное чувство просто затапливает меня.

* * *

Позже тем же вечером я, откинувшись на спинку дивана, заложив руку за голову и сжимая пиво в руке, смотрю телевизор. Но, впав в какое-то оцепенение, не замечаю, как одна передача превратилась в пять.

Ставлю пиво на столик, поднимаю пульт и наконец выключаю HGTV, после чего, кажется, впервые моргаю за последние три часа.

– Джордан права, – бормочу я. – Они охренительно одержимы фартуками за мойкой.

После того как мы с ней вернулись из Home Depot, я из любопытства решил посмотреть пару передач на HGTV и, кажется, просто отключился. За это время я вернулся к реальности лишь однажды, чтобы сделать себе сэндвич и попытаться поговорить с Коулом.

Но он уже давно ушел, как только принял душ после работы и понял, что Джордан здесь нет. Я хотел предложить ему где-нибудь поужинать или просто потусоваться вместе, но, видимо, ему не хотелось отказываться ради меня от своих планов.

Или оставаться со мной один на один. Вот только я не собирался с ним ссориться. Меня устроило бы даже просто посмотреть с ним телевизор. Ведь нам же удавалось как-то столько лет не поубивать друг друга. И раньше я нравился ему.

Интересно, откуда у него столько денег на вечеринки? Уверен, он тратит все, что зарабатывает.

Конечно, я не тороплю их, чтобы они поскорее скопили деньги и съехали отсюда, но раз уж я так строго сужу Джордан, стоит относиться так же и к себе. Чем больше вы делаете для кого-то, тем меньше он делает для себя. И в этом не меньше моей вины, чем ее. С такой заботой Коул никогда не поумнеет.

Допиваю пиво, встаю с дивана и отношу бутылку на кухню.

Телефон гудит у меня в кармане, поэтому быстро достаю его.

Датч.

– Привет, – говорю, выбрасывая бутылку в мусорное ведро.

– Привет, приезжай в бар «Земляне».

Что?

– Прямо сейчас, – добавляет он, прежде чем я успеваю что-то сказать.

– Зачем?

– Потому что… – Он замолкает, и через мгновение я слышу хриплый смешок. – Джордан, хм… можно сказать, плохо себя ведет.

Я выпрямляюсь и хмурю брови.

– Плохо себя ведет? – повторяю я. – Что ты имеешь в виду? И почему ты думаешь, что это меня волнует? Я не ее отец.

На заднем плане гремит музыка, а еще слышны разговоры и смех. Один из моих работников женится через пару недель, так что парни отправились отметить это сегодня вечером. Так как нам нужен хоть кто-то, не страдающий с утра похмельем, я остался дома.

– Ну, раз ты так говоришь, – парирует он, будто не верит, что мне все равно. – Но твоему сыну явно не понравилось бы то, что я сейчас вижу, а также все посетители бара.

– Да что там творится? – рявкаю.

– Приезжай и узнаешь. Надеюсь, ты не станешь долго с этим тянуть.

Раздается щелчок: кажется, он повесил трубку.

– Датч, – зову я. – Датч!

Вздохнув, убираю телефон от уха и закрываю крышку мусорного ведра.

Но тут же замираю и решаю вновь взглянуть на то, что привлекло мое внимание. Снова открыв крышку, вытаскиваю розовый сложенный листок и смотрю на девушку, изображенную на флаере. Опустив крышку, принимаюсь изучать его.

«НОЧЬ ЛЮБИТЕЛЕЙ МОКРЫХ МАЕК

Промокни! (Ну, или хотя бы твоя футболка).

Двадцать седьмого мая в девять часов вечера

ждем тебя в клубе «Крюк» на Джеймисон-Лейн.

Главный приз – триста долларов!»

Я застываю, но, еще раз прочитав дату, немного расслабляюсь. Это через пару недель, так что вряд ли Датч говорил об этом. Вечеринка будет не сегодня и даже не в баре «Земляне».

Да и вообще это, скорее всего, флаер Коула.

Не задумываясь, переворачиваю его и вижу подпись на обороте: «Заработай эти деньги, девочка!»

Я выгибаю бровь.

Этот флаер Джордан? Из «Крюка». Господи, неужели ей его дала сестра? Боже, да что не так с этой девчонкой? Кто станет поощрять свою младшую сестру поучаствовать в конкурсе мокрых футболок?

Ладно, эта вечеринка не сегодня, да и Джордан выбросила флаер, так что все хорошо.

Но меня не отпускает беспокойство.

Мне нравится эта малышка. И мне не хочется, чтобы ей пришлось участвовать в подобном дерьме, чтобы заработать деньги. Она же знает, что я не выгоню их из дома, верно?

Я выбрасываю флаер и с раздражением провожу рукой по волосам. Датч любит поприкалываться над людьми, особенно надо мной, но Джордан настолько горда, что даже спала на бильярдном столе, лишь бы не просить о помощи. Уверен, она сделает не лучший выбор.

Теперь уже точно не успокоюсь. Застонав, сую телефон в карман, хватаю ключи, выключаю свет и выхожу из дома.

Забравшись в пикап, завожу двигатель и включаю радио так громко, насколько терпят уши, чтобы хоть немного отвлечься от беспокойства, сжимающего мой живот. Уверен, это очередной прикол Датча.

К тому же он казался скорее удивленным, чем расстроенным, так что друг, вероятно, просто подшутил надо мной. Решил таким образом вытащить меня из дома.

Добираюсь до «Землян» меньше чем за десять минут и умудряюсь найти место для парковки поблизости от входа. Даже отсюда слышно музыку. Не удивлюсь, если у местных бейсбольных лиг сегодня проводились матчи и они все еще празднуют.

Плохо себя ведет. Я качаю головой и тянусь к ручке. Джордан не умеет вести себя плохо. Она – настоящее золото.

Сделав глубокий вдох, открываю дверь и чуть не вздрагиваю от шума. Трудно поверить, что когда-то я любил подобные места.

Песня Addicted to Love орет из паршивых колонок, а круглые высокие столы облеплены клиентами. Бар переполнен, не видно ни одного свободного места. Оглядываю помещение и замечаю, что кабинки тоже заняты. Несколько женщин стоят в очереди в туалет, бильярдный стол окружен зеваками, а воздух наполнен дымом. Мое появление не остается незамеченным, и на меня устремляется множество взглядов.

Я киваю Калисте Манкин. Ее глаза тут же загораются, и она машет мне рукой в ответ. Еще замечаю Джеймса Лоури. Этих двоих со времен окончания школы я видел от силы раз пять, и мне уже не по себе.

Наконец нахожу глазами Джордан, которая стоит у музыкального автомата, перелистывая плей-лист за стеклом. Толпа настолько плотная, что мне видно лишь ее затылок. Но я узнаю эти волосы где угодно.

Напряжение, сковавшее плечи, слегка отступает. Так и знал, что Датч просто пошутил, чтобы вытащить меня из дома. У нее явно все в порядке.

Пробираюсь сквозь толпу, пытаясь отыскать друга и парней с работы, но тут замечаю, как Джордан отходит от музыкального автомата и направляется к барной стойке. На мгновение толпа расступается, и я вижу, во что она одета.

Мои глаза расширяются. Джордан, боже мой…

Ее джинсы облегают ее бедра так же плотно, как всегда, подчеркивая ее идеальную задницу, но ее охренительная грудь чуть ли не выпрыгивает из… корсета. Какого черта она нацепила его?

Это белый топ из блестящей ткани с декольте в форме сердца, украшенный скромными маленькими оборками и шнуровкой спереди. Мой взгляд невольно скользит по ее груди, и голова тут же кружится от мысли, как она вывалится из декольте сегодня вечером, когда Джордан расшнурует топ.

Корсет даже не доходит до джинсов, а заканчивается чуть выше бедер, поэтому ее тонкая талия и животик привлекают внимание каждого мужчины, мимо которого она проходит. Шнурки крепко стягивают ее тело, придавая ему форму песочных часов и лишь усиливая желание сжать его в руках. Я сжимаю кулаки.

Обнаженные плечи, волосы, спадающие на спину, покачивающиеся при ходьбе бедра… Я отвожу глаза, пока никто не заметил моего напряженного взгляда. Она заходит за барную стойку, и я стараюсь не обращать внимания на самодовольные улыбки мужчин в баре, которые не отрываясь следят за ней, и не думать о том, что они приглушенно шепчут друг другу.

Краем глаза замечаю, как Датч машет мне, и, повернувшись, вижу его с парнями в одной из кабинок.

– Что, черт возьми, она нацепила на себя? – проскальзывая на свободное место, ворчу я.

Датч поворачивает голову, не донеся стакан до рта.

– Сегодня вечер нижнего белья, – говорит он. – Они устраивают его каждый четверг. Бармены и официантки надевают топики от пижам или корсеты, а затем подают в них еду или напитки. Это весело.

Нет, совсем не весело.

Оглядываю помещение и замечаю несколько девушек, которые разносят закуски и напитки. На некоторых из них очень прозрачные наряды. По сравнению с ними корсет Джордан выглядит как настоящие доспехи.

– Вот только Джордан никогда не надевала ничего подобного, – продолжает Датч. – Именно это меня и удивило. Поэтому решил рассказать об этом тебе.

– На хрена мне это знать? – Я достаю бутылку пива из ведерка со льдом, стоящего посередине стола.

– Ой, ну прости, – он отворачивается и, поднеся стакан ко рту, тихо бубнит себе под нос: – Вот только ты не выглядишь так, будто тебя это не заботит.

Я кошусь на него, услышав усмешку в его словах. А затем, засунув бутылку обратно в ведерко, встаю и направляюсь к барной стойке. За спиной тут же раздается фырканье, но мне наплевать. Джордан вроде как под моей ответственностью, и мне не хочется, чтобы она делала нечто подобное лишь потому, что ей нужны деньги.

Кроме нее за барной стойкой стоит еще одна барменша. Вернее, владелица бара Шел. Уверен, она не забыла меня, поэтому занимаю место подальше от нее и напротив Джордан, где та откупоривает шесть бутылок пива подряд.

– Что, черт возьми, на тебе надето? – наклонившись к ней, чтобы говорить как можно тише, спрашиваю я.

Она поворачивает голову ко мне и встречается со мной взглядом, но тут же отворачивается, словно я последний человек, с кем ей хотелось бы общаться в эту минуту.

Она отдает пиво, забирает наличные и, развернувшись спиной ко мне, принимается стучать по экрану кассы.

– Одежда, – уверяет она меня. – Это всего лишь корсет, Пайк.

– Все мужики пялятся на тебя.

Она кивает и одаривает меня усмешкой.

– Этого-то я и добивалась.

– Джордан, – вздыхаю я и отпихиваю подальше в сторону какого-то старика, – это же маленький городок. А если сюда заявится твой отец?

– Он здесь не бывает, – закрывая ящик кассы и наконец поворачиваясь ко мне, говорит она. – Да и ты – тоже. – Румянец заливает ее щеки. – Кроме того, я не дура. И не стала бы участвовать в том, что показалось бы мне унизительным.

Она поворачивается и протягивает сдачу покупателю, но он отмахивается, позволяя Джордан забрать ее себе. Одарив мужчину улыбкой, она поворачивается и засовывает чаевые в уже переполненную банку.

– Что ты вообще тут делаешь? – спрашивает она, принимаясь за новый заказ. – Я думала, ты не придешь на мальчишник, потому что… – она показывает пальцами кавычки в воздухе и передразнивает меня: – Завтра хоть кто-то должен прийти на работу трезвым.

Я поднимаю брови и удивленно смотрю на нее. У меня совершенно не такой голос.

Засунув руку в карман, достаю флаер и кладу его на стойку перед ней.

Джордан тут же замирает и бледнеет.

– Где ты это нашел?

Схватив листовку, она бросает ее куда-то себе под ноги. Наверное, в мусорное ведро.

А затем берет салфетку, кладет ее перед клиентом и ставит сверху бокал с коктейлем, который только что сделала.

– Если тебе нужны деньги, то я с радостью их тебе одолжу, – говорю, когда Джордан поворачивается, чтобы отметить заказ на листочке.

Услышав меня, она тут же замирает и медленно поворачивается ко мне. Ее сердитый взгляд пронзает меня, а на лице такое выражение, словно она еле сдерживается, чтобы не наорать на меня. Вместо этого она несется к перегородке, проскальзывает под ней и, обернувшись, манит меня рукой, прежде чем скрыться в коридоре.

Мой желудок сжимается. Черт, не ожидал, что это так сильно ее разозлит. Что я такого сказал?

Пробравшись сквозь толпу, иду по пустому коридору, пока не дохожу до той приоткрытой двери в ту же комнату, где плакала Джордан, когда мы поссорились в прошлый раз.

Она стоит в самом центре, уперев руки в бока и склонив голову набок.

– Я лучше буду искать еду в мусорных баках, чем возьму у тебя деньги, – выпаливает она.

Мне следует заткнуться, но, помоги мне, Боже, не могу удержать рот на замке.

– Не хочу тебя расстраивать, но ты уже это делаешь, – говорю я. – Ты живешь в доме, не выплачивая аренду или коммунальные услуги, юная леди.

– Я готовлю и убираю! – кричит она, но вряд ли нас кто-то услышит тут из-за громкой музыки. – Вот как я оплачиваю свое проживание, наглый ублюдок!

– Да, да, – соглашаюсь я и зажмуриваюсь на несколько секунд. – Ты права. Но, Джордан, пойми: мужчины любят фантазировать. Они могут решить, что таким нарядом ты намекаешь, что согласна на все, а значит, они могут прикоснуться к тому, что принадлежит моему сыну. Ему явно не понравился бы твой наряд.

– Твоему сыну? – смеясь, переспрашивает она. – Да он только пару минут назад вышел из бара. Он видел, в чем я хожу, и ему все равно, Пайк. Он сказал, что я хорошо выгляжу, и отправился гулять с друзьями. Ему плевать!

– Ну а мне не плевать!

Слова вылетают изо рта, прежде чем успеваю их остановить, и я тут же замираю, боясь вздохнуть.

Вот дерьмо. И зачем я это ляпнул?

Ее рот слегка приоткрывается, но она молчит, вероятно, все еще не придя в себя от моей вспышки. Не моргая, Джордан пялится на меня со смесью замешательства и удивления, отражающихся на ее красивом лице.

Сожаление, не свойственное мне, быстро сменяется злостью. Почему, черт возьми, Коулу плевать?

И почему не плевать мне?

Боже, дай мне сил.

Она уже взрослая, не так ли? И если ее парень не возражает, так почему она должна обращать внимание на меня или кого-то еще, принимая такие решения? Это не должно меня касаться.

Ведь нет ничего плохого в том, что делает ее сестра, чтобы прокормить себя, или что сегодня надела Джордан. Ведь она в этом великолепна.

Мне просто… не хочется, чтобы ее тело видели все вокруг.

– Ты особенная, Джордан. – Я делаю шаг к ней. – Ты ведь знаешь это, верно?

Ее глаза начинают поблескивать, а губы – дрожать, и она отворачивается. Боже, она ведь знает, насколько невероятная?

Я позволяю себе обвести взглядом ее гладкую, сияющую кожу и идеальную талию, которую так и хочется сжать в руках. Такую красоту должен видеть лишь один мужчина, который будет ценить то, что Джордан принадлежит ему.

– Не делай то, что несвойственно тебе, только из-за денег, – прошу я. – Ты идеальна такая, какая есть. Не меняйся.

Я не хочу, чтобы ты менялась.

– Это всего лишь корсет, Пайк.

– Да, а потом будет всего лишь конкурс мокрых футболок и работа в «Крюке», – возражаю я.

Она закрывает глаза, повернувшись, хватает ящик пива Bud Light и пихает его мне. Это происходит так неожиданно, что я чуть не роняю его. После этого Джордан подхватывает ящик пива Budweiser и выходит из комнаты, давая мне понять, что наш разговор закончен.

Но я не готов сдаваться и, взвалив ящик на плечо, следую за ней.

– Ты не будешь работать в «Крюке», – настаиваю я.

– А ты не мой отец.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не бросить ей вслед испепеляющий взгляд, но все же удерживаюсь от этой детской выходки. Зачем портить прекрасный образ уравновешенного и ответственного взрослого человека, который стараюсь показывать с тех пор, как она переехала в мой дом?

Она опускает на стойку свой ящик и поворачивается ко мне, чтобы забрать мой.

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь еще – хоть что-нибудь, – что слегка уменьшит злость Джордан на меня и заставит ее переодеться. Но она не дает мне вымолвить ни слова.

– Мне нужен еще один ящик пива, – бросает она через плечо.

Я качаю головой. Черт побери, вот это наглость.

Покачав головой, возвращаюсь в подсобку и хватаю еще один ящик пива. Затем отношу его к барной стойке, возвращаюсь к кабинке, где все еще сидят парни, и хватаю все ту же бутылку, что и в прошлый раз.

– Останешься? – спрашивает Датч.

Я пожимаю плечами, стараясь смотреть куда угодно, только не на Джордан.

– Думаю, задержусь ненадолго.

Опустошаю бутылку за минуту. Это не самое любимое мной пиво, но чувствую себя слишком растерянным, чтобы подойти к барной стойке и попросить у нее бутылку Corona. Надо было раньше купить ее.

В нашу сторону направляется официантка, и я уже собираюсь окликнуть ее, как замечаю, что она и так шагает к нашему столику с полным подносом шотов. Ей очень идут черная мини-юбка и черный жилет, но она выглядит не старше Джордан.

– Привет, парни, – с улыбкой говорит девушка.

И начинает выставлять на стол стопки. Они заполнены чем-то розовым и оранжевым, а на дне плавает что-то желтое.

– Что это? – спрашивает Джейсон Брайант, один из моих работников.

– Коктейль «Ананасовый пирог-перевертыш», – объясняет официантка. – За счет заведения. Джордан сказала, что Пайк его очень любит.

После слов цыпочки за столом тут же раздается хохот, и теперь все думают, что я пью нечто подобное. Я кошусь на Джордан за стойкой бара, а она одаривает меня своей самой широкой и самой гордой улыбкой.

Что ж, зато мы, судя по всему, больше не злимся друг на друга.

Подняв стопку, я выпиваю шот, и рот тут же заполняет сладкий вкус. И хотя коктейль оказывается не так уж плох, я так и не понимаю, в чем его прелесть. Вряд ли в нем так уж много алкоголя.

Уверен, парни еще припомнят мне это, если решу еще хоть раз с ними выпить.

Примерно через час, за который я успеваю выпить еще одну бутылку пива, толпа чуть редеет, а музыка восьмидесятых уже приелась. У Джордан все в порядке, и я уже сам не знаю, почему думал, что она нуждается в защитнике.

А значит, пора отправляться домой.

Но в этот момент передо мной появляется бутылка Corona. Я поднимаю глаза и вижу перед собой Джордан.

– Привет, – говорит она, и в этот раз выражение ее лица спокойное и безмятежное.

Уверен, оно было бы таким всегда, если бы я перестал выносить ей мозг.

– Все в порядке, сладкая? – спрашивает Датч.

Она переводит взгляд на него и одаривает улыбкой, а затем вновь смотрит на меня.

– Я хотела кое-что у тебя спросить, – понизив голос, начинает она. – Не знаю, как долго ты еще собираешься тут сидеть, но, может, ты отвезешь меня домой сегодня вечером? Я освобожусь в два. Это не слишком поздно?

В ее глазах застыло извинение, будто она боится, что доставляет мне неудобство, хотя я и просил ее говорить мне, если ее некому отвезти домой. И я счастлив сделать это.

– Без проблем. Я подожду.

Но тут Датч толкает меня плечом.

– Ты не забыл, что мы хотели приехать на стройку к пяти?

– Все в порядке, – едва посмотрев на него, выпаливаю я.

Конечно, мне хотелось бы поспать подольше пары часов, но тут даже выбирать не приходится.

Джордан отступает на шаг назад.

– Уверен? – снова спрашивает она. – Я могу попросить Шел. Ей, правда, не по пути, но мне не хочется, чтобы ты не выспался из-за меня.

– Все в порядке, – заверяю ее. – Я подожду.

– Почему бы тебе просто не отдать ей ключи от пикапа? – говорит Датч. – Я подброшу тебя домой, а она приедет на нем после работы. Я все равно планировал скоро убраться отсюда.

Мать его… да что с ним не так?

Джордан тут же принимается отнекиваться.

– Нет-нет, все в порядке. Я могу…

– Черт, да я же сказал, что мне несложно, – выпаливаю я, заставляя всех заткнуться. А затем поворачиваюсь со свирепым видом к Датчу. – Ты можешь помолчать?

Он отворачивается и поджимает губу, но я знаю, что так он пытается сдержать заговорщицкую улыбку.

На мгновение за столом повисает тишина, поэтому я качаю головой и вытаскиваю ключи. Нет никакой разумной причины ждать ее, раз уж Датч предлагает меня подвезти.

Я протягиваю ей ключи.

– Держи. Датч прав.

– Ты…

– Да, я уверен, – отвечаю я. – Все в порядке.

Она кладет ключи в карман.

– Спасибо.

– Пикап припаркован за углом.

Она кивает и возвращается за барную стойку, по пути оглянувшись на меня. Я проверяю время на телефоне и вижу, что уже за полночь, так что если уж Датч собрался подвезти меня, то лучше вернуться домой как можно быстрее.

Я делаю большой глоток Corona, выпивая примерно полбутылки. От моего внимания не ускользнуло, что Джордан запомнила, какое пиво мне нравится. Достав кошелек, бросаю на стол несколько купюр за выпитые напитки и поворачиваюсь к Датчу.

– Поехали.

Зевая, он вылезает из кабинки. Его неряшливый ежик на голове выглядит еще более неряшливо. Мы идем к двери мимо барной стойки, и я бросаю перед Джордан несколько купюр.

Она тут же стреляет в меня понимающим взглядом.

– Разве мы не обсуждали это?

– Я просто клиент.

Судя по выражению ее лица, она не купилась на мои слова, но, судя по блеску в ее глазах, она простит мне это. Что ж, пора домой.

Выйдя из бара, мы подходим к «тахо» Датча на другой стороне улицы и залезаем внутрь.

– На самом деле тебе же не хотелось торчать там до двух? – спрашивает он, пока мы пристегиваем ремни.

На самом деле…

– Нет, – отвечаю я, решив закрыть эту тему. – Спасибо, что согласился подвезти.

Датч отъезжает от тротуара, и я, слегка ссутулившись, отодвигаю сиденье назад, чтобы появилось побольше места для ног, потому что обычно на этом кресле сидит его жена. Я откидываю голову назад и закрываю глаза.

Машина поворачивает, а затем ускоряется, несясь вниз по улице по направлению к моему дому. Несколько минут в салоне стоит тишина, но потом Датч включает радио. Сквозь мои закрытые веки проникает свет уличных фонарей. Бар «Земляне» находится недалеко от дома, но мне все равно хотелось бы быть тем, кто привезет Джордан после смены. А вдруг ее бывший-говнюк объявится в баре перед закрытием? Надеюсь, она не одна пойдет к машине?

Но меня беспокоит не только ее безопасность. Мне также хочется убедиться, что у нее все хорошо, что о ней заботятся. Но, хотя я и пытаюсь изо всех сил выдать это за «отцовскую» заботу, это не так.

И никогда не будет.

Мне нравится то чувство, которое окутывает меня каждый раз, когда вижу ее, разговариваю с ней и просто думаю о ней. Даже когда мы ссоримся. И следует признать: меня к ней тянет.

Мне ненавистно это, но игнорировать и притворяться, что это не так, я больше не могу. К тому же с этим следует разобраться.

Хотя вряд ли мои чувства перерастут во что-то серьезное. За нашу долгую жизнь мы не раз встречаемся с людьми, к которым нас тянет. И иногда с этим трудно что-то поделать. Но это не означает, что я не стану пытаться. Я просто чувствую себя не в своей тарелке из-за того, что чувства возникли к ней.

Кроме того, ситуация осложняется еще тем, что она живет в моем доме.

Коулу достались действительно дерьмовые родители. Какой же я хреновый отец.

Ничего не могу поделать со своими чувствами, но знаю наверняка, что не должен ничего предпринимать.

Вот только с Джордан это не так легко, да и она непростой человек. Знает, на какую кнопку нажать, чтобы вывести меня из себя, словно была создана для этого.

– Джордан – кажется, отличная девчонка, – прерывает молчание Датч.

Я открываю глаза, чувствуя, какими тяжелыми стали веки после долгого дня.

– Да. – Я вздыхаю. – Она спокойная. И аккуратная. Я едва замечаю, что она живет со мной в одном доме.

– Это здорово. – Я вижу, что друг время от времени поглядывает на меня. – У вас все в порядке?

– Да, а что?

Датч пожимает плечами.

– Кажется, она иногда нервничает рядом с тобой.

Я смеюсь. Он мог бы сказать подобное и обо мне, если бы хоть раз присмотрелся.

– Ну, я бываю очень грозным, – шучу я.

– Да, но она выглядела так, будто хотела оседлать твой твердый, грозный член прямо посреди бара.

Мои глаза распахиваются, и я впиваюсь взглядом в Датча.

– Ты издеваешься? Что за хрень?

– Ой, да ладно тебе, – отвечает он. – Ты хочешь сказать, что не видел, как она переминалась и кусала губы, когда принесла твое любимое пиво?

Джордан действительно так делала?

– Она напоминала щенка с высунутым изо рта языком, – добавил он.

Серьезно?

Я прочищаю горло и отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть недоумение, застывшее на моем лице.

Черт побери.

– Не говори так о ней, – прошу я. – Это же девушка моего сына.

Оседлать мой… Я качаю головой. Немыслимо.

– Значит, она для тебя под запретом?

– Да!

– Тогда почему ты смотришь на нее так, будто тебе нравится, что на ней надето и именно эту одежду ты хочешь увидеть сегодня на полу своей спальни?

– Я не смотрел на нее так, – выдавливаю я сквозь зубы.

И Датч лишь смеется себе под нос.

Мудак.

– Эй, я не придираюсь…

– Заткнись, – говорю я.

Проклятие. Это неправильно. Достаточно и того, что я смотрю на нее как на женщину, а не девушку моего сына. И черт меня побери, если кто-то узнает об этом.

– Я лишь хочу сказать, что она как раз в твоем вкусе, – спокойно говорит Датч. – Ты заметил? Тебе всегда нравились такие, как она, девушки в старших классах. Во всяком случае, до встречи с Линдси.

– Просто заткнись.

Но он меня не слушает.

– Я не говорю, что должен что-то делать. Вот почему я вмешался и не позволил тебе отвезти ее домой. – В его голосе появляются серьезные нотки, когда он продолжает: – Шутки в сторону, Пайк. Она действительно в твоем вкусе. Так что прошу: не оставайся с ней наедине.

Да.

Я знаю.

Надеюсь, он единственный, кто это заметил.

– Спасибо, что вмешался, – говорю. – Но даже если она и привлекла меня, я способен себя контролировать.

– Ты не видел вас со стороны. – Он с серьезным видом смотрит на дорогу. – Вы смотрите друг на друга как…

– И как же?

Он сглатывает и с не присущим ему беспокойством сжимает переносицу.

– Словно общаетесь на понятном лишь вам двоим языке.