Глава 16 · Пайк

Чувствую, как она заползает под простыню. Теплые ноги Джордан скользят по моей коже, а затем ее горячая влажная киска прижимается ко мне. Я обхватываю ее бедра и переворачиваюсь вместе с ней, после чего тут же стягиваю трусики и прижимаюсь губами к ее рту.

Боже, ее стоны настолько сладкие, что мне не хочется покидать эту кровать. И все, чего я желаю, – чувствовать ее, пробовать на вкус, вдыхать ее аромат, вызывать у нее улыбку, потеть и кончать. Она моя.

Но внезапно мои глаза открываются, и через мгновение я уже моргаю, стараясь привыкнуть к тусклому свету.

Кроме меня, в комнате никого нет, но нос все еще наполняют ароматы ее тела, преследующие меня во сне.

– Боже, – закрыв глаза, выдыхаю я, облизывая пересохшие губы.

Я сжимаю кулаки, все еще ощущая ее задницу в своих ладонях и нестерпимое желание обладать ею. Тем же самым телом, которое я держал в своих руках прошлым вечером. От бессилия остается лишь до боли стискивать челюсти.

Вытерев пот с шеи, опускаю глаза и вижу, как возбужденный член натягивает простынь.

Черт возьми.

Мне нужно потрахаться. Вот и все. Джордан не какая-то особенная.

Дело вообще не в ней.

Да, она молодая, сексуальная девушка, живущая в моем доме, которая постоянно ходит передо мной в коротеньких шортах и демонстрирует длинные ноги, упругую задницу и губы, оказавшиеся на вкус словно персик. Но это как положить стейк перед голодным питбулем и приказать: «Не трогай!»

С губ срывается стон, когда член наливается кровью, становясь еще тверже. Боже, если я позову ее прямо сейчас, она придет? И вновь приходится бороться с искушением взять назад сказанное вчера, чтобы вернуть то, что я держал в руках.

Но этому не бывать.

Меня уже гложет чувство вины, а стоит потерять контроль и зайти дальше, как станет только хуже. Произошедшее прошлым вечером вызвано лишь тем, что у нее давно не было мужчины. И ничем больше.

Боже, да ведь она еще ребенок. Будь она года на два помоложе, меня бы упекли в тюрьму за то, что я чуть не сделал с ней.

Нужно просто выбросить это из головы.

Сбросив простыню, встаю с кровати, натягиваю боксеры и джинсы. Ополоснув лицо холодной водой, почистив зубы и уложив волосы гелем, чувствую, что успокоился достаточно, чтобы выйти из комнаты. Поэтому натягиваю футболку и все, что понадобится на работе, после чего выхожу из комнаты.

Если бы Коул не вернулся домой…

Отбрасывая эту мысль, спускаюсь вниз по лестнице. Надеюсь, Джордан не решила, что ей необходимо съехать из-за этого. Может, это было бы и к лучшему, но я не хочу стать еще одним человеком, на которого она не может рассчитывать.

Оказавшись на кухне, наливаю себе кофе и открываю холодильник, чтобы достать молоко.

Переставляю несколько коробок, но нахожу только миндальное молоко. Нахмурившись, морщу нос и внимательно изучаю этикетку. Миндальное молоко?

Джордан. Я закатываю глаза, откручиваю крышку и принюхиваюсь.

– Хм…

А пахнет неплохо.

Пожимаю плечами и добавляю в кофе.

Взяв в одну руку кружку, засовываю другую в карман, прислоняюсь к стойке и дую на кофе.

На лестнице раздаются шаги Джордан, и мой желудок сжимается. На мгновение зажмуриваю глаза, чтобы собраться с силами.

Она влетает на кухню, но замирает, поднимает глаза и встречается со мной взглядом. Это длится лишь секунду, но она успевает одарить меня быстрой, отрывистой полуулыбкой, прежде чем обойти стол и стащить со стула свою сумку с учебниками.

Кажется, Джордан торопится.

– Прости за вчерашнее, – выдавливаю я, понимая, что чем скорее мы разберемся с произошедшим, тем быстрее вернемся к привычной жизни. – Это моя вина, и подобного больше не повторится. Хорошо?

Ее движения замедляются, но глаза мечутся из стороны в сторону, пока она роется в сумке, стараясь не смотреть на меня.

Застегнув молнию, Джордан выпрямляется и, подойдя к холодильнику, открывает дверцу.

– Мне пора идти, – говорит она.

Я настороженно наблюдаю за ней. Она не выглядит сердитой. Скорее, нервной. Может, она ждала, что я предприму, чтобы решить, как с этим справиться.

Или, вполне возможно, собиралась вести себя так, будто ничего не произошло. А может, она и вовсе сожалеет об этом.

Жалею ли я?

Да, конечно, жалею.

Но в то же время мне очень понравилось. И желание затащить ее в постель, где я мог бы наслаждаться каждой секундой и каждым сантиметром ее тела, больше походило на предвкушение райского наслаждения. Я хотел этого. И не собирался отступать.

Так что вряд ли я остановился бы. Мои мышцы ноют от одной только мысли о том, на что я готов пойти, чтобы наслаждаться каждым мгновением с ней.

Ведь даже если забыть о Коуле, Джордан все же вдвое моложе меня. И это неправильно.

– Ты красивая девушка, Джордан, – почти шепотом говорю я. – Но ты слишком молода.

Джордан замирает у холодильника в двух шагах от меня, и я вижу, как она сглатывает. Она такая красивая. Ее чистые волосы струятся по спине, макияжа почти не видно, лишь на губах виднеется розовый блеск…

– Я забылся, – объясняю я. – Мы оба сейчас одиноки, а мне так нравится, что ты здесь, что я немного увлекся. Это больше не повторится.

Она кивает и опускает глаза. Мне хотелось бы узнать, о чем она сейчас думает. Обычно Джордан не такая тихая. Неужели она возненавидела меня?

– Все в порядке, – спокойно говорит она.

Но я качаю головой.

– Вовсе нет. Я не жду, что ты запрыгнешь ко мне в постель. И хочу, чтобы ты знала об этом.

Видит бог, ей хватает подобного и на работе.

Взяв яблоко и бутылку воды, она поворачивается, подходит к столу и поднимает сумку. Ее занятия обычно начинаются позже, но я не собираюсь допытываться у нее, куда она идет. Ведь это не мое дело. Она и так достаточно настрадалась из-за меня за последние двадцать четыре часа.

Смотрю, как Джордан выходит из кухни в прихожую и снимает с крючка ключи от дома. Она тянется к двери, но останавливается.

– Ты забываешь, что я тоже в этом участвовала, – говорит она.

А затем открывает дверь и, выйдя из дома, аккуратно закрывает ее за собой.

Я смотрю ей вслед, борясь с желанием вернуть ее обратно.

– Не говори так, – бормочу я в пустоту.

Как теперь устоять, если она тоже этого хотела?

* * *

– Ты уверен, что не хочешь пойти с нами? – спрашивает Датч.

В ответ я качаю головой, забрасывая свои вещи в кузов пикапа.

– Сейчас для меня нет ничего ужаснее переполненного бара и обжаренных палочек моцареллы, – говорю я. – Так что лучше я отправлюсь на свидание с остатками пирога, которые ждут меня в холодильнике.

Тодд проходит мимо и громко смеется, услышав мои слова.

– Держу пари, пирог еще вкуснее, если его приготовила босоногая блондинка.

Моя шея тут же краснеет от этого поддразнивания. Не думаю, что кто-то знает, что Коул съехал из дома, но наши с Джордан отношения не остались незамеченными. Разговор во время игры в покер, вечер нижнего белья в баре, то, что она привезла мне обед… Уверен, ребята уже сделали свои выводы.

Вообще-то, мы заказали пирог из пекарни пару дней назад. Но да, Джордан сегодня не работает, так что мне не терпится узнать, как у нее дела, и – надеюсь – вернуть наши отношения в привычное русло.

Вот только я все время одергиваю себя. И хотя умираю от желания увидеть ее, в то же время ругаю себя за это. Поэтому даже задержал парней на работе на час, чтобы доказать себе, что еще могу себя контролировать.

Датч натягивает бейсболку и улыбается мне, соглашаясь с Тоддом, но я в ответ лишь хмурюсь и забираюсь в пикап. Мне не нужно напоминать о том, как выглядит Джордан, когда идет по моей кухне босиком и склоняется над столешницей, чтобы что-то взять, при этому сдувая волосы с лица, которые тут же падают обратно.

Мы сможем и дальше жить вместе, пока она не найдет себе квартиру. Джордан будет ходить на занятия, работать в баре и время от времени ходить на свидания с парнями. Да и моя жизнь не будет стоять на месте. Я холостяк. Вряд ли она ожидает, что я стану вести монашеский образ жизни. Все хорошо, так будет и дальше.

Но если бы она была лет на десять старше…

Улыбаюсь про себя оттого, что в голове наконец все встало на свои места, затем поворачиваю ключ, завожу двигатель и выезжаю со стоянки, отправляясь домой.

Я рад, что удержался и не сорвался с работы в пять. Да и в целом я молодец. Разве не я вчера все остановил? Дважды! Хотя мой моральный компас слегка забарахлил, теперь он вновь показывает на север. А это главное.

Я всего лишь человек. Да и кто бы устоял, если она настолько красива?

Я выдыхаю, включаю радио и направляюсь домой, петляя по городским улочкам.

Мне нужно сходить на свидание и убедить себя в том, что произошедшее вчера с Джордан – лишь какая-то шестиминутная случайность, навеянная полной луной, а затем вновь стать для… нее… обычным старикашкой, ответственным взрослым, на которого она может положиться. Вот и все.

Она еще молода, и у нее нет опыта. А я не тот человек, который женится на ней и подарит детей. И не смею претендовать на нее.

Я делаю глубокий вдох, чтобы собраться с силами, сворачиваю на свою улицу и подъезжаю к дому. На часах начало седьмого. «Фольксваген» Джордан стоит у ворот гаража, но это не означает, что она здесь. Я попросил ее пока не садиться за руль, но она могла уехать с сестрой.

Я паркуюсь и хватаю контейнер из-под обеда, затем вылезаю из пикапа. Подхватив из кузова пояс с инструментами, перекидываю его через плечо и иду к крыльцу.

Но тут краем глаза замечаю какое-то движение у дома Кайла Крамера. А когда поворачиваю голову, вижу, как из входной двери выходят Джордан и Кайл, после чего он с улыбкой протягивает ей какой-то листок.

Не останавливаясь, она улыбается в ответ и указывает в мою сторону, затем они обмениваются еще несколькими фразами и кивают друг другу. Отвернувшись от него, Джордан направляется ко мне. Я смотрю на соседа, все еще стоящего на крыльце и не сводящего взгляда с ее задницы.

Защитный инстинкт тут же вспыхивает в моем теле, лишая легкие кислорода. Эта девушка не для тебя, мудак.

Приблизившись, Джордан поднимает на меня глаза и сбивается с шага, но тут же продолжает путь дальше.

– Что все это значит? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Моргнув, она поднимается на крыльцо.

– О, у него, ну… у него сегодня ночуют дети, – говорит она. – А он забыл, что договорился сегодня поиграть в бейсбол, поэтому попросил меня присмотреть за ними. Я согласилась. Поэтому он показывал мне дом и рассказывал, где что лежит.

– Почему ты? – следуя за ней, спрашиваю я.

И только когда она оглядывается на меня, понимаю, что это прозвучало довольно грубо.

– Я имею в виду, почему он не пригласил няню? – объясняю я. – Мне просто любопытно, почему он решил позвать тебя.

– Не знаю. – Она пожимает плечами и, подхватив сумку, проверяет, есть ли в ней все необходимое. – Наверное, потому, что я живу по соседству, а еще потому, что он считает, будто мне все еще нужны карманные деньги, – шутит она. – Все в порядке, правда. У меня все равно не было планов на вечер. Я вернусь поздно, не теряй.

Поздно? Бейсбол заканчивается в десять.

Должно быть, Крамер хочет повеселиться с командой в баре.

А потом этот дегенерат вернется домой пьяным к девятнадцатилетней сексуальной няне.

Хрен ему.

Когда Джордан подходит к двери, перекидывая сумку через плечо, я шагаю к ней.

– Подожди… – прошу я.

Она поворачивается, но ее глаза скользят мимо, не задерживаясь на моем лице.

Судя по всему, она старается избегать меня.

– Если хочешь, можешь привести детей сюда, – спокойно говорю я. – Они могут поплавать в бассейне.

Наконец она встречается со мной взглядом, и я замечаю, что у нее покрасневшие глаза. Она грустит, но всячески пытается это скрыть. Боже.

Джордан качает головой, и на ее лице появляется извиняющееся выражение.

– Ты только вернулся с работы. И наверняка хочешь отдохнуть. А они будут шуметь.

Она вновь отводит взгляд, явно нервничая.

Это из-за меня или чего-то другого? Вчера вечером я поступил правильно. Но мне не хочется, чтобы Джордан чувствовала себя недостойной, ведь она способна любого парня сделать самым счастливым человеком на свете.

Когда-нибудь.

Может, она сердится не потому, что я остановился, а потому, что это вообще произошло?

Я делаю к ней еще один шаг.

– Ты злишься на меня? – тихо спрашиваю я, словно боясь, что нас могут услышать соседи.

– Нет, – посмотрев на меня, тут же отвечает она, а потом задумывается, словно подыскивая слова. – Просто пытаюсь разобраться в некоторых… мыслях.

Ее глаза начинают блестеть от слез, и от этого меня скручивает нестерпимая боль. Почему мне всегда так сильно хочется обнять ее?

Джордан наклоняет голову, пытаясь скрыть слезы, которые не в силах удержать, и я, лишь секунду поколебавшись, подхожу к ней и обхватываю ладонью ее лицо. Мои пальцы тут же зарываются в ее волосы, но она даже не пытается оттолкнуть меня.

– Я рядом, – шепчу я. – Ничто не изменилось. Мне все еще нравится запах твоих свечей и песни, которые ты слушаешь дома, – я замолкаю на мгновение, затем добавляю: – Хотя меня не особо прельщают огурцы, которые как-то оказались в моем сегодняшнем обеде.

Она тихо смеется, отчего ее плечи трясутся.

Я провожу по ее щеке большим пальцем.

– Я никуда не уйду, – объявляю.

А затем притягиваю ее к себе и прижимаю к своей груди. Мне так сильно хочется защитить ее от мира и дать все, чего у нее не было в жизни.

Я обвиваю второй рукой ее талию, и через мгновение она обнимает меня в ответ, растворяясь во мне. Мы сжимаем друг друга так крепко, что уже не понять, кто из нас кого держит, и на мгновение мне кажется, что стоит отпустить ее, как я тут же упаду.

– Приводи детей сюда, – говорю я. – И тогда тебе не придется придумывать, как развлечь их. А я пока достану надувные круги и закажу пиццу.

Она отстраняется и шмыгает носом, но слезы больше не льются по ее щекам. А затем на ее лице появляется небольшая улыбка.

– Дети любят сырную пиццу, – говорит она, и на ее лице вновь появляется спокойствие.

– Да, я помню.

Думаю, Коул все еще заказывает себе сырную пиццу.

Джордан кладет сумку на привычное место, у двери, и, покосившись на меня, выходит за дверь. Уверен, между нами вновь царит понимание. Не собираюсь причинять ей боль.

И если смогу удержать свои руки подальше от нее, то и не буду.

* * *

– Я не смогу это сделать! – кричит семилетний Дженсен, не обращая внимания на воду, стекающую по его лицу.

Его глаза закрыты очками для плавания, пока он шлепает руками по воде, чтобы удержаться на плаву.

Под ним на дне бассейна вертикально стоят три кольца для ныряния. Пока мальчишка набрался смелости лишь нырнуть вместе со мной, ухватившись за мою шею, но мне кажется, что он вполне справится самостоятельно.

Хоть Крамер и придурок, но дети у него неплохие.

– Попробуй опуститься на дно ногами, – предлагаю я. – Ну-ка смотри, как я это делаю.

Бассейн глубиной всего сто восемьдесят сантиметров, но я все же плыву к кольцам и зависаю прямо над ними. Джордан сидит на мелководье с двухлетней Авой и показывает ей, как дуть пузыри на воде. Меня несказанно порадовало, что она надела более закрытый купальник, чем тот, что в прошлый раз, но, к сожалению, это не сильно что-то изменило для меня.

– Готов? – оторвав взгляд от ее мокрых волос, прилипших к спине, спрашиваю я у Дженсена.

Он в ответ кивает так, будто его голова стала слишком тяжела для тела. Я тут же делаю вдох, подпрыгиваю в воде, а затем подгибаю ноги, выпускаю воздух изо рта и помогаю себе руками опуститься ниже. Как только ноги касаются дна, хватаю кольцо и выталкиваю себя на поверхность, где тут же делаю новый вдох. Дженсен поднимает голову из воды, отчего капли разлетаются в разные стороны.

– Видел? – спрашиваю я, вытирая глаза. – Я выпустил воздух изо рта и помогал себе руками, чтобы опуститься на дно.

Дженсен снова кивает.

– Хочешь попробовать?

Он качает головой.

Я смеюсь и зачесываю волосы назад.

– Ладно, значит, попробуешь в другой раз.

И тут мне в спину прилетают брызги. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как Джордан целится в меня из водяного пистолета. Малышка на ее бедре громко смеется, когда Джордан с серьезным видом выстреливает струю мне в голову. Я уворачиваюсь, слыша за спиной пронзительный хохот Авы.

– Я тоже хочу! – кричит Дженсен и подплывает к краю бассейна, где хватает один из водных пистолетов, которые забыл у меня Датч, когда привозил детей покупаться в бассейне.

Я хватаю еще один, и мы начинаем дружно наполнять наше оружие. Джордан передает свой пистолет малышке и берет себе другой.

А затем минут десять мы носимся как сумасшедшие, смеясь, атакуя и ныряя в воду, чтобы избежать нападения.

Достается всем. Малышка выстрелила Джордан прямо в глаза, а мне попало от Дженсена по голове.

Я хватаю Аву, чтобы укрыться за ней, и Джордан приходится нырнуть в воду, чтобы скрыться от наших с малышкой и Дженсеном выстрелов.

Но через несколько мгновений мальчишка поднимается по ступенькам и садится на край бассейна, а мы с Джордан пытаемся отдышаться. Я опускаю Аву на траву, и она тут же шлепает к столику и принимается есть арбуз. Дженсен присоединяется к ней и хватает кусок пиццы.

На меня накатывает дежавю. Удивительно, что у меня еще есть силы на подобные игры. Кажется, прошло уже много лет с тех пор, как я пытался научить Коула плавать, потом, когда он учился в средней школе, позволил ему привести сюда свою первую девушку, а сам украдкой наблюдал за ними из дома. Но те уроки выжали из меня все силы. Может, сейчас все легче потому, что я стал старше?

Или потому, что двоим взрослым легче справиться с детьми, чем одному? Мы действительно повеселились сегодня.

Джордан запрыгивает на бортик, оставляя ноги в воде. Она по очереди опустошает водяные пистолеты, затем встряхивает их и откладывает в сторону.

От вида ее купальника голову все настойчивее атакуют мысли. Его нижняя часть черная. Сексуальный, зрелый цвет, красиво оттеняющий загорелую кожу. А верхняя часть розовая. Цвет невинности и нежности, так идеально подходящий Джордан, потому что она и сама такая.

У нее подтянутые гладкие бедра, а на милом лице отражается усердие, когда она сосредоточенно хмурит брови, старательно выполняя такую простую задачу. В ней все молодо.

Кроме глаз.

Глаза, в которых видно терпение, порожденное годами разочарований, а еще злость, потому что жизнь с самого рождения подкидывает ей различное дерьмо, не давая расслабиться.

Она прекрасно умеет продумывать каждые решение и поступок, потому что так часто просчитывала последствия и опасность, что довела это до автоматизма.

Она знает, что все плохое заканчивается и на ее улице тоже наступит праздник. Просто не надо сдаваться.

У нее гладкая кожа и девичье тело, но глаза человека, который прожил несколько десятилетий.

Мой взгляд скользит по ее губам, и в голове тут же всплывают воспоминания о том, какими были на вкус ее губы, отчего по телу тут же растекается возбуждение. Я отворачиваюсь и провожу рукой по волосам.

Произошедшее вчера – не случайность. Я хочу ее.

Мне нравятся ароматы, которыми она наполняет дом, нравится, что дома и даже в кинотеатре, в нашу первую встречу, она чувствовала себя рядом со мной так легко и непринужденно, будто мы две горошинки в гребаном стручке. И мне нравится просыпаться каждый день, зная, что вновь увижу ее.

– Боже мой, – выдыхаю я.

Черт побери, я влюбился впервые за последние двадцать лет.

– Что? – доносится до меня вопрос Джордан.

Я поднимаю голову и поворачиваюсь к ней. Я что, сказал это вслух?

– Ничего, – вру я.

Она смотрит на меня, выпуская воду из последнего водяного пистолета, пока я, старательно избегая ее взгляда, вытаскиваю из бассейна аквапалки и бросаю их на бортик.

Мне хочется узнать, что же действительно двигало ею вчера вечером, но не представляю, как это сделать.

На столе вновь звонит ее телефон, и я смотрю на нее.

– Не хочешь ответить?

Джордан слегка хмурится и качает головой.

– Нет, я знаю, кто звонит.

Мои брови слегка приподнимаются. Кого это она так старательно игнорирует?

За то время, что я дома, телефон звонил уже несколько раз, но она так и не ответила на звонки.

Джордан смотрит на меня и, конечно же, замечает мой вопросительный взгляд. Поэтому тихо смеется и объясняет:

– Все думают, что я страдаю из-за расставания с Коулом, – она проводит пальцами по волосам, расплетая мокрые пряди, – и всячески хотят утешить меня.

Последние слова Джордан произносит, показывая кавычки в воздухе, и во мне тут же просыпается инстинкт защитника. Утешить ее?

Но я заставляю себя успокоиться. На самом деле именно это нам и нужно, чтобы вновь все вернулось на круги своя. Она должна начать общаться со своими друзьями.

– Ну, может, тебе стоит дать им шанс? – я заставляю себя задать вопрос. – Мне хочется, чтобы вы с Коулом помирились и снова стали друзьями. Тебе следует выйти из дома и повеселиться.

Слова на вкус как дерьмо, но на душе хорошо, потому что я поступаю правильно. Она может начать с кем-нибудь встречаться. Или я. Нам нужно отвлечься и проявить интерес к другим людям.

– Обязательно, – отвечает Джордан, вырывая меня из моих мыслей. – Картер Хьюит пригласил меня покататься на тюбинге на воде, и я согласилась.

Мое лицо вытягивается. Я не знаю Картера Хьюита, но…

– Тюбинг? – переспрашиваю я, стараясь не заводиться, затем подхожу ближе к ней. – Нет… – качая головой, возражаю я, – ни за что.

– Почему? – Ее брови хмурятся.

– Шесть часов катания на реке, когда единственное доступное развлечение – лишь алкоголь? – выпаливаю я. – Да к тому времени, как вы доберетесь до его пикапа, ты уже напьешься так, что ему не составит труда забраться тебе под юбку. – С губ срывается горький смешок. – Я категорически против.

Ее глаза округляются, а челюсти сжимаются от гнева.

Вот дерьмо.

– Ты… ты… – возмущенно шепчет она, сдерживая себя, чтобы не услышали дети, – старый пердун! – Она смотрит на меня, нахмурившись и плотно сжав губы. – Эти мужланские, собственнические замашки в стиле «Я буду охранять свою дочурку с дробовиком» оскорбительны! Я не идиотка, а ты… – она широко улыбается мне, демонстрируя зубы, – не мой отец.

Я выгибаю бровь, наблюдая, как она, ворча, вытаскивает ноги из воды и встает. А затем ныряю в бассейн. Да, я прекрасно это осознаю. И во мне нет ни единой родительской мысли о тебе.

– Заверни пиццу в фольгу, прежде чем убрать в холодильник, – приказывает Джордан. – Не вздумай просто положить ее на тарелку.

Я сжимаю челюсти, чтобы скрыть, насколько меня веселят ее наставления. Будто я не заворачивал множество раз остатки еды, пока жил один.

Схватив детские вещи и полотенца, она берет Аву за руку, чтобы увести их с Дженсеном к калитке.

– Пора идти домой и ложиться в постель, – повернувшись к ним, говорит она. – Что нужно сказать мистеру Лоусону?

– Спасибо, – невнятно выпаливают дети из-за того, что их рты набиты едой.

Я выхожу из бассейна, беру полотенце и вытираю волосы.

– Мистер Крамер сказал, что будет дома к одиннадцати, – говорит Джордан. – Но я знаю, что игроки обычно заходят в паб, чтобы выпить пива, поэтому могу задержаться. Я взяла ключ, так что можешь запирать дверь.

– Я дождусь тебя, – бурчу я себе под нос.

Да я бы скорее поверил в честные намерения наркомана, который предложил бы подержать мой кошелек, чем Кайлу Крамеру.

По двору разносится скрип калитки и детский лепет, а затем раздается ее голос:

– Да, забыла добавить, ты – полный придурок.

Я смотрю на нее.

– Ты еще поблагодаришь меня за то, что уберег от изнасилования на свидании.

Джордан корчит рожу и громко хлопает калиткой.

Я смотрю ей вслед и тихо смеюсь. Она охренительно очаровательна.

Но через мгновение я застываю, осознав, что она вновь вскружила мне голову. Обычно я не улыбаюсь, но, с тех пор как она поселилась в моем доме, явно превысил норму.

Пока окончательно не стемнело, навожу порядок на заднем дворе, затем послушно заворачиваю пиццу в фольгу. Бассейн очищен, игрушки и надувные круги убраны, а на столе для пикника ни крошки. Подхватив влажные полотенца, захожу в дом, запираю дверь и выключаю свет у бассейна.

Затем бросаю полотенца в стиральную машинку, но оставляю крышку открытой, чтобы добавить к ним то, которым воспользуюсь после того, как приму душ.

Но стоит мне подойти к лестнице, как раздается дверной звонок.

Я пересекаю гостиную, открываю дверь и вижу сквозь сетчатую дверь парня. Мой инстинкт защитника просыпается вновь, но я все же толкаю дверь, заставляя его отступить.

– Здравствуйте, – говорит он.

Я киваю в ответ, разглядывая высокомерного и напыщенного парня, который выглядит немного знакомым, хотя мне не удается вспомнить, откуда.

– Помните меня? – протягивая руку, спрашивает он. – Я Джей Маккейб, друг Коула.

Я пожимаю ему руку, всматриваясь в его лицо. Джей…

– Джордан дома? Мне сказали, что она все еще живет здесь.

Джордан? Что ему нужно от… И тут до меня доходит.

– Джей, – говорю я, чувствуя, как позвоночник выпрямляется, превращаясь в стальной стержень. – Ее бывший?

Уголок его рта приподнимается в ухмылке, а в глазах появляется огонек.

– Ага, мы встречались.

Больше меня ничто не интересует. Я провожу большим пальцем по костяшкам, стараясь сдержаться и не сжать кулаки, а грудь начинает вздыматься и опадать от учащенного дыхания.

Я выхожу из дома и надвигаюсь на него. И хотя у нас разница в росте всего пара сантиметров, мне хватает и этого, чтобы запугать парня.

Лицо Джея вытягивается, когда он понимает, что я не собираюсь останавливаться, и он тут же отшатывается, чтобы не столкнуться со мной.

– Эй, – восклицает он.

Но я не останавливаюсь, иду, пока не вынуждаю его спуститься с крыльца на гребаную траву.

В его глазах мелькает страх.

– Черт, да что вы творите?

Я подхожу к нему и скрещиваю руки на груди.

– Обычно я не обращаю внимания на таких сопляков, как ты, но все же решил кое-что прояснить, – выпаливаю я. – Может, у тебя и есть кучка фанатов, которые влюблены в тебя и боятся даже косого взгляда, но я… – выдерживаю паузу, чтобы придать словам значимости, – не из их числа. Я знаю, кто ты и твои замашки. Так что держись подальше от Джордан. И я был бы признателен, если бы ты к тому же перестал ошиваться вокруг Коула. – Я вновь наступаю на него, вынуждая отступить и с лужайки. – Не смей больше объявляться у моего дома, а то мне придется окунуть тебя в яму с цементом и сделать частью фундамента какого-нибудь дома, чтобы тебя больше никто не видел. А теперь проваливай.

И я киваю в сторону улицы.

– Что…

– Ты что-то не расслышал? – перебиваю его я.

Джей часто дышит, а его кадык дергается вверх-вниз, пока он роется в карманах, скорее всего, в поисках ключей от машины.

– Боже, – бормочет он, садясь за руль.

Но у меня перед глазами все еще стоит красная пелена. Мне хочется порвать его на части. Как Коул может дружить с таким человеком?

Джей не побоялся поднять на Джордан руку. И если это будет зависеть от меня, он никогда больше на нее не посмотрит.

Я не свожу с парня взгляда, пока он выезжает с подъездной дорожки и мчится по улице так быстро, как это только возможно. Но через мгновение весь страх, который Джей испытывал, превратится в гнев, и он начнет убеждать себя, что я ничего не смогу ему сделать.

И в глубине моей души теплится надежда, что он снова попытается добраться до Джордан, давая тем самым мне повод.

Я поворачиваюсь к дому Крамера. Свет в окнах горит, но шторы задернуты, и остается лишь надеяться, что она не видела, что приезжал Джей.

Вернувшись в дом, запираю дверь, но затем отпираю вновь. На случай, если он вернется, когда Джордан будет возвращаться домой и ей понадобится поскорее попасть в дом, или что-то в этом роде.

Я закатываю глаза. Боже.

Поднявшись наверх, захожу в ванную, открываю дверь душа и включаю воду. Он быстро наполняется паром, так что я стягиваю трусы и залезаю внутрь.

Струи горячей воды впиваются в кожу словно тысяча иголок, но это ощущение быстро согревает тело, отчего мне становится так хорошо, что даже кружится голова.

Упираясь руками в стену, опускаю голову под лейку, позволяя воде стекать по затылку, шее и спине.

Что за чертовщина творится.

Сын не берет трубку, когда я звоню, а когда это все-таки происходит, то не хочет со мной разговаривать. И в этом нисколько не помогает тот факт, что я пускаю слюни на его бывшую девушку, чего у меня, в принципе, никогда не бывало.

Но это еще не все. Теперь каждый сраный сопляк в этом городе станет ошиваться у моей входной двери, просто умирая от желания прибрать ее к рукам.

Я знаю, что не могу получить ее, но и заглушить его – тоже. Желание.

Я закрываю глаза и медленно выдыхаю, ощущая ее каждой клеточкой тела.

– Джордан, – шепчу я.

Мой член постепенно набухает, становясь твердым лишь от одного звука ее имени. Она поцеловала меня вчера. Ее тоже влечет ко мне. Она фантазирует обо мне?

Член напрягается еще сильнее при мысли о том, как она лежит в постели и думает обо мне. Желает меня.

Член так сильно болит, что я стискиваю его в кулаке и дергаю рукой. С губ тут же слетает стон от того, как хорошо это ощущается.

Мысли о Джордан наполнили разум, и я готов поклясться, что ощущаю ее запах. Она так близко.

Я поглаживаю член, отдаваясь фантазии.

В комнате царит кромешная тьма. Я лежу в постели, когда раздается стук в дверь, вынуждая меня сесть.

– Да, – отзываюсь я, сгибая одну ногу в колене и кладя на нее руку.

Дверь открывается, и в проеме появляется Джордан. Но в темноте мне лишь видны ее золотистые волосы.

– Что случилось? – тихо спрашиваю я.

Я совершенно голый под одеялом, но она, к счастью, этого не видит.

– На улице гроза, – застыв у дверного косяка, объясняет она. – Можно я посплю с тобой?

За окном вспыхивает молния, освещая ее тело, и мне удается разглядеть ее босые ноги и милое лицо. Член в руке становится еще тверже. Реальность расплывается, когда я погружаюсь в фантазии, преследуя то, что могу получить лишь в них.

– Иди сюда, – шепчу я.

Она быстро подходит ко мне, и я отгибаю для нее одеяло.

Скользнув на кровать, она прижимается ко мне, и я обнимаю ее, чувствуя, как ноги девушки касаются моих. Мои ладони скользят по ее телу, не встречая преград на голом животе и бедрах. На ней почти ничего нет.

– Джордан… – выдыхаю я.

Боже, у нее такая невероятно нежная кожа.

– Мне холодно, – говорит она, лаская дыханием мой подбородок.

– Так лучше?

Я протискиваю бедро между ее ног, и кожу тут же опаляет исходящий от нее жар. А затем придвигаю ее ближе.

– Двигайся ближе.

Я поглаживаю ее бедра и попу, а затем слегка надавливаю на спину, чтобы она уткнулась мне в шею. Каждый сантиметр ее тела словно посылает электрический ток к моему члену.

И я медленно потираю его, с каждым движением сильнее стискивая в кулаке, представляя, что это делает Джордан.

– Так лучше? – спрашиваю ее.

Она кивает, а ее рот застывает в сантиметре от моего.

– Но твои губы еще теплее, – признается она, ощущая мое дыхание на своем лице. – Это самая теплая часть твоего тела.

Я пытаюсь скрыть улыбку. Кто я такой, чтобы отказать моей девочке в ее желаниях?

Перевернув Джордан на спину, продолжаю скользить руками по ее телу вверх-вниз, затем прикасаюсь губами к ее коже.

Прокладываю дорожку из обжигающих поцелуев вниз по шее, по черному кружеву ее нижнего белья и по груди, прямиком к ее призывно торчащему соску. Но в последний момент обхожу его и двигаюсь ниже. Мои губы скользят по ее животу и обводят пупок. На мгновение поддаюсь желанию прикусить ее нежную кожу, но все мои планы рушит слетающий с губ Джордан стон. Я поднимаю глаза и вижу ее грудь, выглядывающую из-под ее маленького топика.

Вода из душа льется мне на лицо и стекает с подбородка, пока фантазии сводят меня с ума. Как же хочется, чтобы все это происходило на самом деле и она лежала в моей кровати.

– Лучше? – спрашиваю я.

Она кивает, не открывая глаз.

– М-м-м, – стонет Джордан. – Но, пожалуйста, не останавливайся, я все еще не согрелась.

Да, черт возьми. Я обхватываю ее бедра и перекатываюсь на спину, прижимая ее к себе.

– Иди ко мне, малышка.

Я не могу получить ее, но готов довольствоваться хотя бы этим.

Я поглаживаю ее бедра и скольжу руками вверх по ее телу, дразня неприкрытую кожу.

На ней черный топ и черные трусики.

– Я думал, тебе нравится розовый, – шучу я.

Я не вижу ее улыбки, но слышу в интонациях голоса.

– Хочешь розовый? – дразнит Джордан.

А потом задирает топик, открывая свою красивую грудь. Она поглаживает свои соски, показывая мне розовые части своего тела.

Я приподнимаюсь и, обняв ее за талию, обхватываю зубами один сосок и слегка прикусываю его, прежде чем втянуть в рот.

Кровь тут же приливает к члену, а оргазм медленно подбирается ко мне. Я открываю рот, будто и вправду могу ощутить ее нежную кожу между зубами.

Боже, как мне хотелось бы знать, какая она на вкус.

– Согрелась? – спрашиваю я, прекрасно зная, как пылает ее кожа.

Джордан кивает, и я понимаю, что следует это прекратить. Мы и так зашли слишком далеко.

– Джордан, мы должны остановиться.

Но как это сделать, если ее киска такая мокрая.

Она начинает тереться о меня, крутя задницей.

– Все хорошо, – шепчет она у моего лица. – Никто не узнает.

Ее движения ускоряются, а стоны громче и пронзительнее, но мы в доме одни, и в комнате царит темнота, так что никто об этом не узнает.

– Джордан, – выдыхаю я, когда мир переворачивается вверх ногами от невероятного удовольствия. – Малышка, мы не можем. Что ты делаешь?

– Но он такой твердый.

Да, с этим не поспоришь.

Я сильнее дергаю кулаком, чувствуя, как жар опаляет пах, а огонь расползается по животу и бедрам.

В фантазии Джордан впивается ногтями в мои плечи, а я сильнее стискиваю ее бедра, пока она трется о мой член.

– Малышка, ты должна остановиться, – молю я.

Боже, я сейчас кончу.

– Но он так хорошо ощущается.

Я качаю головой и шепчу у самых ее губ:

– Я не для тебя. Ты встретишь другого… Нам не следует…

– Я не могу остановиться, – всхлипывает она. – Пожалуйста, не заставляй меня останавливаться.

Ее грудь покачивается передо мной, а бедра двигаются вперед-назад, и это самая сексуальная картина, которую мне доводилось видеть.

Черт, да.

– Хорошо, – наконец решаюсь я и падаю обратно на кровать, все еще сжимая ее бедра, пока Джордан трется о мой член. – Дай своей киске то, чего ей так хочется.

Застонав, она закрывает глаза, кладет руки мне на колени и ускоряется.

Я изо всех сил сжимаю член в кулаке, представляя ее подтянутые бедра у себя в руках. Мои движения становятся резкими и рваными, когда струя спермы выстреливает в стену.

– О, черт! Черт! – кричу я. – Черт побери!

Боже мой. Я упираюсь лбом в стенку душа, пока из члена выстреливают остатки спермы, и постепенно замедляю движения, чувствуя, как горят мышцы.

Перед глазами вспыхивают пятна, а нос все еще щекочет запах ее пота, но мне не хочется, чтобы это заканчивалось. Я хочу еще.

– Черт возьми. – Я облизываю губы и заставляю себя сглотнуть. – Проклятие.

Хочу еще.

Не помню, когда в последний раз так сильно кончал, но… и этого оказалось недостаточно.

Я выпускаю из пальцев член и сжимаю кулак. Это должно было ослабить желание, черт возьми. Должно было очистить мой разум от мыслей о ней.

Член вновь начинает пульсировать, и я с рычанием отталкиваюсь от стены.

Затем ударяю по крану, увеличивая напор холодной воды, и начинаю мыться.

Мне просто нужно с кем-то трахнуться. Только не с ней. Надо найти себе кого-то. А потом запереться в номере отеля с коробкой презервативов и наконец выбросить все мысли об этой девчонке из головы.

Точно. Именно это я и сделаю.

На этой неделе. Решено.

Я тянусь к крючкам на стене и пытаюсь нащупать свою мочалку, но не нахожу ее.

Кажется, ее нет уже несколько дней. Нахмурившись, вновь осматриваюсь по сторонам.

– Где, черт возьми, моя мочалка?