Глава 15

Эбигейл

Я смотрю, как сворачиваются почерневшие страницы, и впервые не чувствую ни горечи утраты, ни сожаления, когда порыв ветра, закружив тлеющий пепел, уносит прочь. Я поднимаю взгляд на замкнутое лицо мужа, понимая, что сейчас он думает о ней, и это последний раз, когда я позволяю призраку Фей встать между нами. Мы должны отпустить ее. Мы оба. Она сама об этом просила. Какими бы жестокими ударами ни наградила Фей Уокер ее недолгая жизнь, она не имела права рушить чужие. Нет никакого оправдания совершенным преступлениям, и она заслужила все, что с ней случилось в конце. Я никогда не спрошу у Джерома, сделал ли он сам контрольный выстрел или это был кто-то другой. Я не хочу этого знать. И не собираюсь скорбеть по женщине, отнявшей у меня моих близких, попав под влияние сумасшедшего манипулятора. Какими бы целями она ни прикрывалась, главной причиной ее не поддающихся логике поступков было безумие, которым заразил ее Квентин Моро. Она верила и видела то, что он ей внушил, используя ее, как оружие, против своих врагов. Фей так и не осознала, что на самом деле у нее всегда был правильный выбор и мужчина, способный спасти и защитить, если бы она доверилась ему, когда еще была такая возможность.

На собственном опыте я знаю, как непросто, однажды разбившись, довериться снова. Джером много раз спасал меня, но когда оступился, не оказавшись рядом в опасной ситуации, мне понадобился целый год, чтобы научиться верить. Тот же горький личный опыт научил меня тому, что самая долгая реабилитация после полученных травм рано или поздно приведёт к исцелению. Не у каждого хватает силы духа, терпения и веры, чтобы пройти этот путь до конца и не сломаться. Выстраданное вырванное у судьбы счастье бесценно, и сейчас оно ощущается особенно остро.

Шагнув к мужу, я беру его за руку, и он мягко улыбается мне, убирая локон за мое ухо. Я не знаю, удалось ли нам изгнать ведьму из его мыслей, но уверена, что сейчас сердце Джерома принадлежит мне целиком и полностью.

— Готова вернуться в постель, или покурим? — спрашивает он. Возмущенно фыркнув, я делаю суровое лицо, идеально вливаясь в роль стервозной жены.

— Ты никогда не будешь курить при мне, Джером Морган. — уверенно говорю я и, взяв за руки, тяну за собой в сторону крыльца.

— Как-то я сказал тебе то же самое про алкоголь, но ты игнорируешь мое требование.

— Кто-то однажды обещал мне ящик шампанского за пару оргазмов, — с ухмылкой парирую я и замечаю, как сползает улыбка с его лица. Остановившись, я порывисто обнимаю мужа и страстно целую, а потом чувственно шепчу в приоткрывшиеся теплые губы: — Тебе придется заказать целый фургон, потому что я не намерена останавливаться только на двух.

— Я начинаю сомневаться, что не угостил тебя Купидоном, впав в беспамятное состояние.

— Это не ты, а Купидон угостил нас обоих парочкой стрел, но, к сожалению, в разный период времени. Мне страшно представить, что было бы, промахнись он, когда целился в тебя.

— Я ж говорю, что ты фантазерка, Молли Морган.

— Еще раз назовёшь меня верблюжьим именем, и я тебя поколочу, — со смехом обещаю я и добавляю уже серьезнее: — Кстати, как ты смотришь на то, чтобы скататься в Сидней на пару дней?

— Ну, если удастся разгрести свои дела… — поднимаясь по лестнице, уклончиво отвечает Джером и берется за ручку двери. Я останавливаю его и, взяв за локоть, разворачиваю к себе.

— Джером, мы поедем! И это не обсуждается, — уверенно заявляю я. Удивленно приподняв бровь, он пристально смотрит мне в лицо.

— И кто так решил?

— Ты, конечно. Мне звонила Аннабель пару дней назад, — невозмутимо улыбаюсь я, и в глазах мужа появляется заинтересованное выражение. Прислонившись плечом к двери, он складывает руки на груди, ожидая продолжения. — У нее отличные новости. Один из туристов, случайно заплывший в бухту, оказался видным деятелем и ценителем искусства, он увидел картины Джоша и решил организовать для него выставку в одном из художественных музеев Сиднея. Она состоится в следующие выходные. Все еще сомневаешься в том, что это ты решил поехать?

— Нет. Чудесная идея и потрясающая возможность для Джо. Наверное, он безумно счастлив.

— Да, и было бы здорово, если в этот момент рядом с ним был его брат.

— Ты, как всегда, права, Эби.

— Запомни эту мысль и никогда не отпускай, — улыбаюсь я. Он властно привлекает меня к себе, согревая в своих объятиях, и в обнимку мы заходим в наш уютный дом, чтобы с пользой использовать пару предрассветных часов до того, как Кеннет проснется и потребует нашего внимания.

Три месяца спустя

Джером

— О божеее, — протяжно стонет Эби, впиваясь коготками в мои плечи, двигаясь на мне в сумасшедшем ритме. — Это слишком хорошо, — вскрикивает она и в порыве удовольствия ударяет меня ладонью по груди, резко выгибаясь, прикрывая ресницы и задерживая дыхание. Ее умопомрачительная грудь подпрыгивает практически напротив моего носа. И, наклонившись, я захватываю зубам торчащий сосок, жадно сжимая задницу Эби. Двигая бедрами, вбиваюсь сильными толчками, помогая достичь желаемой вершины. Ее влажное стройное тело замирает на какое-то мгновение, глаза распахиваются, в восторженном изумлении встречаются с моими, и я вижу, как вспыхивает удовольствие в расширенных зрачках, и ее накрывает. Эби прогибается в спине, откидывая голову назад, и громко стонет, сжимая мои бедра коленями. Бл*дь, она восхитительно хороша сейчас. Я выпустил на волю настоящий вулкан, скрываемый Эби в себе долгое время. Пульсации ее тела запускают мой собственный оргазм, сильный, слепящий, стремительный. Она кричит, содрогаясь в блаженном освобождении, и я держу ее, пока последняя волна дрожи не покидает взмокшее от неистовой утренней скачки тело.

— Ты должен был мне сказать, что это лучшее занятие в мире, — обессиленно бормочет Эби, прижимаясь к моим губам. Мы оба задыхаемся, прижимаясь друг к другу.

— Я говорил, но ты упорно не хотела прислушиваться, — улыбаюсь я, целуя влажный локон на ее виске, поглаживая ладонями изящную спину. Похоже, сегодня снова придется обойтись без пробежки. С тех пор как Эби отпустила свои внутренние блоки и научилась наслаждаться сексом, он действительно стал ее любимым занятием.

— Я была такая глупая. Как ты терпел меня, — вздохнула Эби, удовлетворённо улыбаясь.

— Я чувствовал твой потенциал, — ухмыляюсь я и вздрагиваю, когда ее ладошка обхватывает мой член.

— Кто-то обвинял меня в неугомонности, — перехватив запястье Эби, сдавленно бормочу я. В ее огромных зрачках искрится желание, губы распухли от наших поцелуев.

— Хочу еще, — протестующе и обиженно вздыхает она.

— Малышка… — шепчу я, со стоном толкаясь в теплую ладонь жены, и в момент, когда мы практически приступаем ко второму раунду утренних баталий, на прикроватном столике подает голос радионяня оглушительным ревом Кеннета.

— О нет, — вздыхает Эби, отрываясь от меня. На раскрасневшемся лице читается разочарование. Я хлопаю ее по попке, нежно целуя в щеку.

— О да, малыш. Наш сын требует свою порцию внимания. Продолжим ночью.

— Только попробуй снова прийти к полуночи, — хмуро предупреждает Эби, резво вскакивая с кровати. Она набрасывает на себя халатик и, пригладив волосы, спешит к двери. — Ты помнишь, какой я могу быть упрямой? — обернувшись на пороге, с коварной улыбкой спрашивает Эби.

— Сложно забыть восемь месяцев наедине с эротическими фантазиями о собственной жене.

— Зато теперь у тебя безграничный доступ для воплощения каждой. Если, разумеется, будешь хорошим мальчиком.

— Милая, ты меня с кем-то перепутала, — порочно улыбаюсь я, вставая с кровати. Хитро подмигнув мне, Эби сбегает из спальни, пока я не передумал и не показал на практике, как никогда не ведут себя хорошие мальчики.

Через несколько часов я уже в Нью-Йорке, собранный, деловой, сосредоточенный. Шумный мегаполис встречает меня смогом, духотой и пробками. Я направляюсь прямиком в ресторан на Манхеттене, расположенный в отеле Мандарин. Именно там предпочитает обедать Дино Орсини, с недавних пор сменивший Генри Лайтвуда на посту президента Триады. Надо признать, что задача предстоит не из легких. Я готовился к этой встрече несколько месяцев, и момент икс настал. Однако я прилетел в Нью-Йорк отнюдь не по вопросам сотрудничества наших корпораций. И скорее всего, мое появление станет для Орсини не самым приятным. С самого начала знакомства между нами возникла неприязнь и недопонимание, хотя надо признать, что этот парень весьма неординарен и вызывает у меня немало вопросов.

Дрейка оставляю внизу и, поднявшись на тридцать пятый этаж, прохожу в просторный многолюдный зал ресторана со стильным декором и останавливаюсь, оглядываясь по сторонам. Ресторан мне нравится. Надо будет непременно привести сюда Эби в ближайший уикенд. Контрастные тона, кожаные диваны и стулья с леопардовым орнаментом, белоснежные скатерти, огромные панорамные окна, искусственные орхидеи на каждом столике. Большую часть посетителей составляют бизнесмены, офисные сотрудники, заглянувшие на обед, туристы, явившиеся сюда не только насладиться кухней, но и поглазеть на потрясающие виды с высоты птичьего полета.

Орсини занимает центральный столик возле окна. Он сидит спиной ко входу, глядя на тот же пейзаж, прельщающий многочисленных туристов. Я узнаю его по самоуверенной осанке и мрачным напряжённым взглядам телохранителей, обустроившихся за соседними столиками. Заметив их реакцию, Дино оборачивается на долю секунды, которой ему хватает, чтобы узнать нежданного визитера. Жестом дает сигнал охране не дёргаться и снова устремляет взгляд на раскинувшийся мегаполис за окном. Возможно, приехать сюда без предварительного звонка было не лучшей идеей, но наш разговор должен состояться в неофициальной обстановке, комфортной для Орсини. Я рассчитывал застать его врасплох и сыграть на эффекте неожиданности, но поймать его оказалось не так-то просто. Новоявленная акула международного бизнеса постоянно перемещается из города в город, из страны в страну.

Я неторопливо обхожу стол и отодвигаю стул по левую руку от Орсини. Официант поспешно направляется к нам, но Дино еще одним царственным жестом отправляет его прочь. Я присаживаюсь, бросив беглый взгляд на утопающий в зелени Центральный парк внизу и знаменитую улицу миллиардеров, и снова перевожу на Орсини. Ненарочитая элегантность вкупе с небрежностью, дизайнерский костюм, стильная стрижка и легкий оттенок усталости на самоуверенном лице. Это краткая характеристика человека, которого я вижу перед собой. Орсини не особо изменился с нашей последней встречи. Дино игнорирует мое присутствие и деловой этикет, до которых ему, как и мне, нет никакого дела. Мы не на бизнес совещании, чтобы раскланиваться в официальных приветствиях.

— Насколько я помню, у нас назначена совместная конференция на следующей неделе, — негромко произносит Орсини, соизволив взглянуть в мою сторону. В темных глазах едва заметное любопытство. Он проходится по мне пристальным взглядом, детально сканирующим с головы до ног.

— Я здесь не по официальному делу, Орсини, — отвечаю сдержанным тоном, ощущая легкий дискомфорт. Энергия у парня потяжелее будет, чем у самого Лайтвуда, но ощущается это только в том случае, когда он не пытается произвести обманчивое впечатление или обаять собеседника.

— Правда? — он выглядит удивлённым моим заявлением. — Кстати, как ты нашел меня?

— Пришлось потрудиться, — натянуто улыбаюсь я, и Дино, вскинув брови, снова сканирует меня изучающим взглядом.

— Значит, вопрос и правда требует срочного решения, — с легкой ухмылкой приходит к выводу Орсини. — Могу я узнать, в чем причина срочности и затраченных усилий самого Джерома Моргана?

— Да, разумеется, — лаконично киваю я и достаю из кожаного портфеля планшет, включаю и протягиваю Орсини.

На экране загружена серия файлов, на которых зафиксировано здание подпольной лаборатории, занимающейся нелегальным производством Купидона и его аналогов, а также пункты хранения и схематично показанные на карте пути распространения.

Орсини изучает снимки с невозмутимым выражением лица. Или это превосходное самообладание, или же ему действительно безразлично то, что он видит на экране. Закончив, Дино поднимает на меня равнодушный взгляд.

— Ты знаешь, что это? — напряженно спрашиваю я.

— Разумеется, — характерным движением головы подтверждает ответ Орсини. — Проект был передан Лайтвуду пару лет назад. Или чуть меньше. Бизнес есть бизнес, Джером. Неважно — легальный или теневой. Контракты заключались прежними руководителями. Я не вижу никакой подоплеки для конфликта.

— Я приехал не для того, чтобы обвинять Триаду в краже прибыльного производства. Напротив, я хочу, чтобы ты уничтожил все, что связано с данной сферой деятельности, — заявляю твердым тоном. Теперь Орсини выглядит обескураженным, снисходительная улыбка изгибает его губы.

— Причина? — коротко интересуется он, повернув голову на бок.40393c

Я забираю планшет и открываю следующую папку с фотографиями, на которых изображены мертвые девушки — жертвы незаконных исследований. И снова на лице Орсини ни малейшего проблеска живых эмоций.

— Купидон и его многочисленные дженерики тестируют на проститутках, большинство из которых находятся в стране нелегально, без документов. Их гибель не попадает в статистику производимых исследований, — поясняю я, пока Дино листает жуткие снимки. — Это не Виагра для женщин и не средство для похудения с небольшим набором побочных эффектов. Ты видишь, насколько реальна опасность при массовом распространении. ФБР заинтересованно в данном препарате и собирается использовать его в собственных целях.

Я замолкаю, и на пару минут воцаряется напряженное молчание. Орсини отодвигает планшет в сторону, переводя взгляд в окно. Сложно понять, произвели ли мои слова на него какой-либо эффект или оставили равнодушным. Он выдерживает значительную паузу, прежде чем посмотреть мне в глаза и коротко кивнуть.

— Хорошо. Я сделаю то, что ты просишь, — произносит он невозмутимым тоном, повергнув в шок своим быстрым решительным согласием.

— Цена услуги? — спрашиваю я. Мне необходимы гарантии, потому что доверять кому-то на слово я не привык. Любое сотрудничество строится на обоюдно выгодных условиях и, разумеется, вознаграждении.

— Ты можешь не поверить, но мы с тобой работаем на одной стороне. Ты приятно удивил меня сегодня. Это и есть цена моего решения, — бесстрастно заявляет он.

Я удивленно приподнимаю брови.

— Что значит «на одной стороне»? — уточняю я.

Он ухмыляется, кивая взглядом на город, раскинувшийся под нами.

— Видишь роскошные дома, улицы, небоскрёбы, которыми владеют люди, уверенные в том, что весь мир принадлежит им? — произносит Дино задумчивым тоном. — Несокрушимые теневые короли бизнеса, возомнившие себя хозяевами и властителями, устанавливающими правила для всех остальных, не попавших в избранное общество. Человеческая жизнь для них никчёмна, достоинство — пустой звук, совесть — обременительная преграда для достижения цели, любовь — пережиток прошлого. Я не стремился становиться одним из одержимых властью и богатством ублюдков. У каждого из нас своя история и причина, которая привела к тому, что мы имеем сейчас. Невозможно сломать систему мгновенно, но кое-что мы сделать способны.

— Что ты имеешь в виду?

— Методичное и постепенное уничтожение господства золотого тельца. Единственное, что может встать на пути к цели — это соблазн поддаться искушению. Большинство людей из моего окружения так и поступают, достигнув определенной вершины.

— А ты нет? — недоверчиво спрашиваю я. Орсини снисходительно улыбается, устремив на меня нечитаемый взгляд темных глаз.

— Есть люди, Джером, мечтающие изменить историю и установить новый порядок, но жизнь всегда сильнее, она побеждает даже самых несокрушимых королей, оставляя от их имен только пыль затерявшихся надгробий. Но есть истории, которые невозможно забыть или вычеркнуть, они возвращаются в нашу реальность снова и снова, в других лицах и странах, с новыми именами, чтобы продолжить то, что мы не закончили. Но рано или поздно наша война закончится, и я надеюсь, что мы победим, даже если я никогда не узнаю об этом. — Орсини замолкает, скользнув по мне отсутствующим взглядом, и отворачивается, погружаясь в собственные мысли, и я понимаю, что он больше не скажет ни слова.

Его взгляд блуждает по небоскрёбам внизу, зеленому парку, элитным кварталам. Внешне он полностью расслаблен, но я только что стал свидетелем мелькнувшего из-за самоуверенной неприступной холодной маски любимчика фортуны истинного лица Дино Орсини, которого судьба изрешетила и перемолола сильнее, чем я могу себе представить. Но это его личный крест, и он несет его ежедневно, пытаясь выстоять и не сломиться под непосильным грузом. Возможно, моё впечатление обманчиво, но внутренне чутье подсказывает, что я прав.

В каком-то смысле последние слова Дино Орсини оказались пророческими.

Но есть истории, которые невозможно забыть или вычеркнуть, они возвращаются в нашу реальность снова и снова, в других лицах и странах, с новыми именами, чтобы продолжить то, что мы не закончили.

Через пару месяцев его расстреляли в пригороде Нью-Йорка, и из новостей я узнал, что Орсини был на два года младше меня. И я уже никогда не узнаю, что сделало двадцатичетырёхлетнего парня тем, кем он стал в итоге, но гибель Дино Орсини меня затронула по нескольким причинам.

Он сдержал данное слово, и лаборатория, выпускающая Купидон, в течение месяца после нашего разговора в «Мандарине» была взорвана, пункты хранения прикрыты, а распространители физически уничтожены. И ряд сотрясающих Триаду событий, преследующих преступный конгломерат до и после гибели Орсини, навел меня на мысль о неслучайности цепочки событий.

Сейчас некогда могущественная и несокрушимая Триада уверенно идет ко дну. Медею тоже «удивительным» образом преследует череда неприятностей. Я каждый день хожу по краю и в любой момент могу присоединиться к Дино Орсини. Никто не застрахован от пули киллера. И его смерть заставила меня задуматься об очень многом.

«Когда-то давно, в прошлой жизни, я верил в то, что судьба избрала меня для какой-то особой цели. А потом настал день, когда все изменилось… Когда все мои представления о героизме, храбрости, отваге и справедливости рухнули в одночасье.

Капитан Америка — кумир многих мальчишек по всему миру, существовал только на страницах комиксов, но для меня в мои пять, шесть, семь и даже десять лет он был настоящим. Я видел его каждый день, когда бежал навстречу возвращающемуся со службы отцу. И совсем другой — сверкал белозубой американской улыбкой с экранов телевизоров и обещал, что избавит этот мир от любой мерзости.

Я не знал тогда, что мы находимся с ним по разные стороны., и мне никогда не суждено стать героем.»