ГЛАВА 16

Остров Тенерифе, Канарские острова, Испания

Рассвет разбросал по светлеющему небу, с угасающий россыпью звезд, алеющие и розоватые блики. Рождающееся из бескрайнего обманчиво-спокойного океана солнце окрасило темные воды в кровавые цвета. Полная тишина нарушалась только шумом океана. Величественного, мощного, бесконечного. Млечный путь, рассекающий многоцветное небесное полотно, медленно таял. Соленый ветер мягко толкал невысокие волны на берег. Размеренно, лениво. Одна за другой они накатывались на песок, оставляя незатейливые дары: ракушки и кусочки водорослей.

Высокая темноволосая девушка в коротких шортиках и футболке, медленно брела вдоль берега, оставляя на песке, перемешанным с мелкой галькой, следы от голых ступней. Она держала в руках небесный фонарик, ее длинные почти черные локоны развивались на ветру, взгляд был прикован к багровому горизонту. Наблюдая за рождением светила, она остановилась в нескольких шагах от кромки воды, обернула лицо к океану, вдыхая соленый воздух и застыла, погруженная в свои мысли. Какое-то время она стояла, не шелохнувшись, словно околдованная завораживающим зрелищем.

Она слушала рев океана, позволяя себе на мгновение забыть, для чего встала за час до рассвета и пришла сюда. Девушка очнулась из блаженного забытья внезапно. Легкая дрожь прошла по ее телу. Она аккуратно и любовно расправила небесный фонарик, подожгла фитиль, и удерживала, пока он не наполнился воздухом и не устремился в небо. Ее действия были немного неловкими, словно тело не слушалось приказов разума. Девушка зашептала одними губами, малахитовые глаза наполнились слезами. Запрокинула голову, наблюдая за полетом фонарика, губы сложились в горькую улыбку, задрожали, и она прикрыла их маленькой ладошкой. Постояла немного и, опустив плечи, направилась в обратную сторону. Походка ее была тяжелой, словно к ступням тяжелыми цепями приковали пудовые гири. Обхватив себя руками, она смотрела под ноги, потеряв всякий интерес к окружающей красоте, от которой захватывало дух еще несколько часов назад. Соленый ветер слизывал с бледных щек горькие слезы, мягко утешал, ласково гладя по темным волосам. Но она не нуждалась ни в сочувствии ветра, ни в его теплых объятиях. Ее грусть была священна. Она только что совершила ритуал, который проделывала каждый год в один и тот же день. Небесный фонарик стал для нее единственным способом отдать дань памяти той, что покинула этот мир.

— С днем рождения, мама, — остановившись, прошептала девушка, и в последний раз посмотрела в расцветающее небо. А потом все так же, ссутулившись, пошла в сторону небольшого поселка, раскинувшегося между гор. Дом встретил ее сонной тишиной. Девушка незаметно проскользнула в свою комнату, села за стол, чувствуя, как в груди сжимается от боли и отчаянной тоски трепыхающееся сердце. В спальню просочились первые розоватые лучи, когда девушка открыла ноутбук и начала печатать:

Филли Бойл: Привет, Кэп. Ты не ответил на мое последнее письмо. Я волнуюсь…

Продолжение следует…