ГЛАВА 8.

— Здравствуй, Фей, — мягко произносит мой голос, когда между нами остается не больше пяти шагов. А в голове крутятся слова Зака, сказанные совсем недавно: «Немного поболтали, потом поехали в отель, потрахались на славу и разошлись. А пару недель снова пересеклись, но уже в клубе. Я снял ей квартирку, и иногда навещаю, когда хочется трахнуть гламурную цыпу, а не малолетнюю потаскуху…» Неужели это о ней? Во рту появляется горечь, в груди неприятно колет.

Как же так, Фей?

— Это и правда, ты. Я думала, что мне показалось, — с придыханием произносит она. Глаза светятся, мерцают, как драгоценные камни в серьгах и ожерелье. Фей останавливается в шаге от меня. Улыбка дрожит на коралловых губах. А я дышать забываю, вся злость уходит, адреналин бежит по венам, и я просто смотрю в бирюзовые глаза девушки, которые так и не смог забыть, хотя видел много других: и ярче, и красивее. Немею точно так же, как в свои семнадцать. А кожа у нее такая же нежная, тонкая с оттенком спелого персика. Мы молчим, рассматривая друг друга, недоверчиво, радостно, смущенно.

— Это я, Фей, — снова улыбаюсь я, разряжая возникшее напряжение. Протягиваю руку и ласково сжимаю ее влажные от волнения пальцы, вспоминая, как сто лет назад она целовала мои.

Обещай, что не бросишь меня Джером. И защитишь.

— Я думала, ты умер, Джером. Дом сгорел дотла. Нам никто ничего не сообщил, о том, что случилось с вашей семьей, — неожиданно говорит Фей печальным голосом.

Ты не ошиблась, Фей, я умер, но вслух, конечно, говорю другое. То, что значится в официальных источниках.

— При пожаре погибла только мама. Отец с близнецами уехал из штата, а я… здесь, как видишь.

— Я соболезную, — в глазах Фей мелькает неподдельная боль. — Эмма была замечательной женщиной, — я благодарно киваю, и мы снова замолкаем, продолжая беззастенчиво разглядывать друг друга.

— Ты не изменилась, — и снова я начинаю первым. Она смущенно улыбается, я все еще держу ее руку. Токи удовольствия прошибают тело электронными разрядами. Время стирается, возвращая меня в прошлое, к истокам. Я помню, как влюбленный до одури, наблюдал за ней, загорающей на балконе, через окно своей спальни. Бессонные ночи, наполненные эротическими фантазиями, прогулки в парке, поцелуи на последних рядах в кинотеатре, бархатистую на ощупь кожу, покрывающуюся мурашками от каждого моего прикосновения, ее грудь, под моими ладонями, трепыхающееся сердце, тихие стоны в жадные губы, наш первый раз, спонтанный, немного неловкий… Я все помню. Даже не думал, что так много, пока не увидел ее. А что помнишь ты, Фей?

— Тебя не узнать, — на выдохе произносит она. — Ты выглядишь невероятно. Я тебе едва до плеча достаю. С ума сойти, — ее взгляд скользит по моим плечам, и вниз, проследовал до носков кожаных туфлей.

— Семь лет прошло, — с улыбкой замечаю я, отпуская руку и пряча ладони карманах. — Время меняет мужчин больше, чем женщин.

— Тогда тебе потрясающе идет время, — она снова смотрит мне в лицо. — Боже, ты, наверное, женат?

— Мне двадцать четыре, Фей, — иронично напоминаю я. — даже мысли такой не возникало.

— Хорошо, — выдыхает девушка, заставив меня рассмеяться. — Ой, я не к тому. Просто вырвалось, — смущенно добавляет она.

И снова это тягучее напряжение, вязкое, как сгущенное молоко, оставляющее сладкую вязкую горечь во рту. Знаю, что прямо сейчас нарушаю правила Логана, озвученные в самом начале. Но мне плевать. Мысли плавятся, пропитываясь тонким чувственным ароматом духов Фей, тело обхватает болезненное возбуждение, в разы усиленное жаркими воспоминаниями о наших встречах украдкой, о ее горячих губах на моем теле. В горле становится сухо, спина под плотным смокингом и рубашкой покрывается испариной. Я смотрю, смотрю, и не могу поверить, что она реальна. Мое очерствевшее, потерявшее веру сердце медленно оттаивает, отогревается, впрыскивая в кровь мощный приток адреналина. Я словно принял запрещенный препарат. Дурман, экстаз, ощущение эйфории, глупая улыбка, расплывающиеся границы реальности. Ощущения схожи… Я пробовал. В студенческие годы — я пробовал все. Нравилось нарушать правила, нравилось бросать вызов, нравилось убегать от мыслей, что жгли душу, но я останавливался, не терял разум. А сейчас я вижу Фей, девушку из моей другой жизни, светлой, счастливой, наполненной ароматом какао и домашнего печенья и смехом, улыбками, объятиями любящих друг друга людей. Это было, не приснилось. Мама, отец, Эби, Зак, мои школьные приятели и Фей, Фей… Я на какое-то мгновение забываю о боли, гневе, планах мести, о Заке, о Логане, о Кертисе и Квентине Моро. Она тоже смотрит на меня. Глаза в глаза, я слышу, как она дышит, и мне кажется, что скольжение ее взгляда оставляет на мне едва ощутимые касания. И хочется прикрыть глаза — так это приятно.

Как ей, черт возьми, удалось? Одной улыбкой прогнать призраков….

Опускаю алчный взгляд на ее полную грудь, замечаю, как соски натянули гладкий шелк. Вряд ли от холода. Мое возбуждение начинает приносить физический дискомфорт. Надо отвлечься, отвести взгляд. Не смотреть на ее твердые кружочки, выступающие сквозь тонкое платье, не смотреть на чувственные губы, покрытые коралловым блеском, и рассыпавшиеся по плечам светлые локоны, навевающие образы о смятых простынях, где бы они смотрелись просто идеально, и уж точно не стоит пялиться на стройные бедра, в которые хочется вцепиться пальцами и прижать к напряженному паху.

— Давай уедем отсюда? — приходит в голову спонтанное решение, которое я озвучиваю прежде, чем успеваю додумать мысль до конца. Разум скрывается, позволяя жажде обладания взять ветвь первенства. Я имею право на вспышку безумия, на несколько часов свободы. Мне не нужно ничье одобрение и разрешение. Я просто хочу смотреть на нее, прикасаться, слушать тихий чувственный голос.

— Я сама хотела предложить, — произносит Фей, широко улыбаясь.

Нам удается улизнуть незамеченными. В толпе гостей есть один большой плюс — легко скрыться, когда это необходимо. Мой телохранитель Рони Брекстон ждет в служебном автомобиле на стоянке с другой стороны резиденции. Он будет упрекать меня в легкомыслии, но сейчас я не могу думать о безопасности. В моих мыслях только Фей. Мы смеемся, как шальные заговорщики, соприкасаясь пальцами, соединяя наши руки, не в силах оторваться друг от друга.

Я не знаю, куда мы идем, да это и неважно. Мимо летят машины, мы бредем по вымощенному плиткой, расплавленному июльским солнцем тротуару. Я вижу, как от него поднимается пар, обдавая нас жаром. Долбаный смокинг. Снимаю пиджак и закидываю его на плечо. Фей держит меня за правую руку — ее никогда не отталкивал, не смущал мой дефект. Других женщин он тоже не пугал, но они избегали прикосновений, отводили глаза или задавали глупые вопросы, некоторые даже пытались утешить. Глупые люди, у меня всего лишь три пальца на руке. В жизни случаются вещи и пострашнее.

Солнце постепенно приближается к горизонту. Алеет, разбрасывая по небу, наполняющемуся фиолетовыми отблесками, розоватые вспышки, пронизывая угасающими лучами похожие на перья фламинго прозрачные облака. Горячий ветер поднимает в раскаленный воздух пыль. Сжимаю пальцы Фей сильнее, и она прислоняется к моему плечу. Уставшая, расслабленная, теплая. Ее волосы пахнут летом, цветами, сладостью, от которой темнеет в глазах. Моя левая ладонь на ее талии, придерживает, скользит вниз по бедрам и возвращается в исходное положение. Снова и снова. Я не могу остановиться. Хочется трогать, гладить, впиваться пальцами, оставляя отметины и целовать потом, извиняясь. Она прячет лицо на моем плече, что-то шепчет, я не слышу, рядом трасса. Рев мотора, скрежет шин. И сквозь этот гул — стук каблуков Фей, самый сексуальный в мире звук.

Останавливаюсь, приподнимая ее подбородок пальцами, заглядываю в глаза. О, черт, у меня крышу сносит, когда я вижу ее зрачки, похожие на спелые вишни, подрагивающие искусанные губы. Фей делает шаг вперед, прижимаясь ко мне, позволяя почувствовать острые соски, упирающиеся в мою застывшую грудную клетку, под которой, как дикий зверь, беснуется сердце. Теплые ладони блуждают по моей спине, лаская напряженные мышцы. Фей приподнимается на цыпочки, не разрывая зрительного контакта. Я обхватываю тонкую талию, резко привлекая ближе. Скользнув по тонкому шелку, опускаю руки на упругую задницу, с глухим рыком, зарождающимся где-то в горле, впиваюсь пальцами, приподнимая, прижимая к выпирающему паху. Член болезненно давит на ширинку, диктуя моему разуму собственные желания и решения. Поднимаю Фей еще выше и с хриплым стоном трусь о низ ее живота. Она дрожит, быстро дышит. Чувствую всем телом ее желание, острое, пряное, горячее. Оно ударяет в ноздри знакомым до боли ароматом. Я смотрю в плавящиеся глаза с огромными зрачками, ее теплое дыхание щекочет губы. Совсем близко, в миллиметре. Хочу пробовать ее. Сейчас. Опускаю взгляд, наблюдая, как розовые блестящие губы прикрываются, шумно выдыхают, когда я делаю еще одно рефлекторное движение бедрами. Склоняюсь ниже и целую ее грубо, жестко, с почти звериным стоном, толкаясь языком в безумном ритме. Она отвечает точно также, не уступая мне, касается своим языком моего, поглаживает, всасывает, кусает. Перед глазами плывет чувственный туман и дрожащие ресницы Фей, и розовые пятна на скулах — точно такие же, как тогда — в первый раз, когда дорвался до ее тела. Пиджак падает на тротуар, но я не замечаю. Мы целуемся, как обезумевшие, впиваясь друг в друга, руками, телами, языками. В голове пустота, тело парализовано похотью, я давлю эрекцией на низ ее живота, вторя движением языка в сладкой полости рта, облизываю припухшие губы, посасываю и снова целую глубоко, жадно. Фей тихо стонет, царапая мою спину сквозь ткань рубашки, хватает за плечи, пытаясь удержаться.

Резкий звук автомобильного сигнала частично рассеивает наваждение, напоминая, где мы… Нехотя отрываясь от губ, Фей, ставлю ее на землю. Мы потрясенно смотрим друг на друга, задыхаясь от охватившей нас страсти.

— Я был в шаге от того, чтобы трахнуть тебя прямо на тротуаре, — вырывается у меня. Подняв руку, я провожу большим пальцем по ее влажной нижней губе.

— Не уверена, что собиралась тебя остановить, — нервно улыбается Фей, в глазах ни тени улыбки. Только голая жажда. Мысль о том, что я не могу утолить нашу общую потребность, прямо здесь и сейчас, убивает. Приоткрывая губы, она касается кончиком языка до подушечки моего пальца. Черт, член болезненно дергается в брюках от представленной картины, с участием острого розового языка Фей. Она делала это раньше. Я знаю, что сделает снова.

— Нам нужен отель, Фей, — бормочу я, опуская взгляд на ее грудь, хотя знаю, что не стоит этого делать. Дрожащие пальцы соскальзывают с ее губ и обводя выступающие соски, один, потом другой, потирая, сжимая. — Останови меня, черт возьми, или завтра мы станем звездами ютуба, — хрипло шепчу я мгновенно пересохшими губами.

И Фей наконец-то включает рассудок. Наклоняется и поднимает с пыльного тротуара мой пиджак, хватает за руку и быстро тянет за собой. Мы практически бежим вдоль шумной трассы в сторону приближающихся зданий. Понятия не имею, что это за квартал. Я всего пару раз прилетал в столицу Миссури, и передвигался внутри исключительно в служебном автомобиле. У меня нет времени на осмотр достопримечательностей и пешие прогулки по городу. Поэтому я могу лишь довериться Фей.

Немноголюдные чистые улицы, невысокие дома. Мне нравится, что в этом районе мало прохожих, приятно ощущать себя свободным от бдительного ока Логана Моргана. Раз в неделю Рони Брекстон проверяет мой пейнтхаус на наличие следящих устройств, и периодически находит. Новая жизнь заставила меня адаптироваться под те условия, в которых я оказался не по своей воле. Но я не питаю иллюзий, что смог ограничить контроль Логана. Ослабить — да, не более. Он никогда не будет мне доверять полностью. Логан не глуп, он знает, что некоторые вещи невозможно отпустить простить, забыть. И он показал мне, как далеко готов пойти на примере своего сына.

Мотнув головой, я резко прогоняю тягостные мысли из головы, привлекаю Фей за талию и, наклоняясь, целую в длинную шею, прихватывая нежную кожу губами. Она резко и тяжело вдыхает и отстраняется. Шутливо грозит пальчиком, а потом, не сдерживавшись, останавливается, трогает мои губы, серьезно задумчиво смотрит в глаза. Я до боли хочу поцеловать ее, скользнуть языком между припухших губ, но боюсь, что это окончательно меня добьет или закончится позорным семяизвержением в брюки.

— Пойдем, — теперь уже я веду девушку за собой. Фей оступается, и я придерживаю ее, обняв за тонкую талию. Она устала, каблуки слишком высокие, платье — узкое.

— То, что мы искали, — показывает Фей на пятиэтажное серое невыразительное здание с вывеской «mоtеl». Удача все-таки на нашей стороне. Мы нашли гостиницу. Далеко не того уровня и количества звезд, к которым я привык, но плевать… Постель и душ — остальное лишнее.

Я беру лучший номер, и мы поднимаемся наверх, держась за руки, но стараясь не соприкасаться телами, чтобы снова не сойти с ума в шаге от места, где можно будет делать все — долго, очень долго…. Один пролет за другим. Четвертый этаж. Пешком. В отеле отсутствует лифт. Я забыл, когда последний раз поднимался по лестнице. Для занятий спортом у меня есть тренажерный зал, бассейн, и личный тренер. Черт, неужели это происходит? Я мыслю, как зажравшийся богатей.

Мы задыхаемся, останавливаясь у двери с номером нашей комнаты. Дрожащими пальцами вставляю карту в замок, и мы вваливаемся внутрь. Захлопываю дверь ногой и набрасываюсь на губы Фей, сминая ладонями упругие идеальные груди, потирая чувствительные вершинки большими пальцами. Она скидывает туфли, роняет мои пиджак на пол, свою сумочку, встает на носочки, отвечая на мои жадные поцелуи. Ее руки скользят по моим плечам, грудным мышцам, ловко расстегивает пуговицы, распахивает, прижимая ладони к напряженному прессу. Я дергаюсь, как от разряда электрического тока.

— Твое тело тоже изменилось, Джером, — с придыханием шепчет девушка, вспоминая, изучая, сравнивая с тем, что сохранилось в ее воспоминаниях.

— Тебе нравится? — спрашиваю я, облизывая пересохшие губы.

— Мне всегда нравилось. Я с ума сходила по твоему телу. Ты был такой сильный, мускулистый, ненасытный. И все время смотрел так… — она сбивается с мысли, замолкает, касается губами моей кожи на груди, пальцами скользит вниз по рельефному прессу, нетерпеливо расстегивает ремень на брюках.

— Как, Фей? — спрашиваю, резко дергаю ее платье, срывая с плеч, обнажая грудь с торчащими сосками. — Как я смотрел?

— Как сейчас, — она поднимает голову, светлые волосы рассыпается по обнаженным плечам и спине. — Голодный, жадный взгляд. Он был таким все время. Даже после секса.

— Я все время хотел тебя, Фей. Мне было семнадцать. Это естественно, — самодовольная улыбка появляется на губах.

— И я тоже хотела, — признается она, дергая вниз молнию на ширинке. Смотрит в глаза, обхватывая пальцами пульсирующий в нетерпении орган. Я шиплю и резко перехватываю ее запястье, чувствуя, что еще пара прикосновений, и я просто кончу в ее ладонь. А она смотрит в глаза и шепчет своим низким вибрирующим голосом:

— Я свихнулась просто, чего только не выдумывала, чтобы побыть с тобой. Не могла уснуть до утра, вспоминая, как ты прикасался ко мне, как брал мое тело с отчаянным остервенением. У меня живот сводило от одной только мысли, о том, что я снова почувствую тебя в себе. Я была так счастлива тогда, так влюблена, с ума по тебе сходила. Как ты мог так просто исчезнуть? Неужели не было способа связаться со мной? Приехать, объяснить, позвонить, написать. Ты обещал, что не бросишь меня, Джером. Что же ты наделал? — в ее глазах промелькнула боль, которая насквозь пробила мое сердце.

— Фей, — хрипло шепчу я, прикасаясь к острым вершинкам подушечками пальцев. Ее кожа покрывается мурашками, с губ срывается порывистый стон. Все как раньше. Нет, по — другому. Острее, ярче, мощнее. — Фей… — повторяю, как в бреду ее имя. Беру в ладони ее лицо, ласкаю пальцами высокие скулы. — Я тоже тебя любил. Я так сильно тебя любил…

— Я не верю. Нет, — качает она головой, и я накрываю ее губы. Она открывает свои, со стоном встречая мой язык.

— Любил, Фей. Я не мог прийти. Не мог… — шепчу между жалящими короткими поцелуями. — Думал о тебе, постоянно. И сейчас. Я не забыл тебя, Фей.

— Я тоже, Джером. Если бы даже очень хотела… не смогла бы забыть, — произносит она, опуская ресницы, из-под которых скатываются несколько слезинок. Мое сердце горит, разрывается. Ей больно. Осушаю влагу на пылающих щеках губами. И целую снова, до головокружения, до белых точек перед глазами.

Резкий звонок моего телефона раздается в тишине, еще секунду назад нарушаемой только нашими стонами и хриплым дыханием, бьет по оголенным нервам. Чертовы гаджеты. Бл*дь, иди к черту, кто бы ты ни был. Но внезапно меня прошибает здравая мысль, и я застываю. Кайли… Черт побери, я оставил на приеме свою секретаршу. Наедине с этим кретином Заком, который задушит девушку своим недвусмысленным вниманием.

— Прости, — я мягко отрываю Фей от себя, заглядывая в затуманенные бирюзовые глаза. В них появляется недоумение.

— За что? — она часто моргает, пытается прикоснуться ко мне снова, но я отстраняюсь, подтягивая сползающие брюки, болезненно морщусь, поправляя каменную эрекцию, застегиваю пуговицу, и наклоняюсь за пиджаком, из которого раздается раздражающее пиликанье. Дыхание со свистом вырывается сквозь плотно сжатые губы. Каждая мышца натянута в мучительном напряжении. Нервно шарю по карманам. Нащупав, достаю, бросаю взгляд на дисплей. Кайли. Черт, как я мог забыть про нее.

— Телефон. Мне нужно ответить, — поясняю я. — Извини, Фей, — растерянно улыбаюсь, и отхожу к окну. Упираюсь лбом о прохладное стекло, непроизвольно отмечая, что на город уже опустились сумерки. — Да, — выровняв дыхание, отвечаю я.

— Джером, куда ты пропал? Гости расходятся… — быстро говорит в трубку девушка. — Я могу ехать домой или мне тебя дождаться?

— Да, конечно, ты можешь ехать. Тебя доставят. Я сейчас распоряжусь. Извини, Кайли, я отъехал по делам.

— Ничего страшного, Джером. Я понимаю. Чудесный прием, — женский голос звучит радостно, беспечно. — Мне все очень понравилось. И не беспокойся. Твой кузен предложил доставить меня до дома. Так что не нужно никому звонить.

Что, бл*дь? Вы смеетесь? Зак и Кайли?

— Кайли, не езди никуда с Заком. Я пришлю за тобой машину, — сдерживая бушующие эмоции, с беспокойством говорю я. Как, бл*дь, этот недоумок смог усыпить бдительность моей скромной и далеко не глупой помощницы?

— Решил сыграть в старшего брата? — смеется девушка, явно не приняв мои слова всерьез. — Я справлюсь с твоим кузеном. Не маленькая. К тому же он выглядит безобидным и галантным.

— Поверь, он совсем не безобидный, — напутствующим тоном сообщаю я.

— Джером, — в голосе Кайли появляется напряжение. — Мне ничего не угрожает. Увидимся в воскресение в офисе.

— Кайли, черт, — раздраженно вырывается у меня, но она уже скидывает вызов. Поднимая голову, я какое-то время смотрю на яркие огни внизу, пока они не начинают расплываться перед глазами в разноцветные пятна.

Мы все-таки сделали то, что Зак предлагал. Поменялись подружками и хрен на тот факт, что Кайли просто моя подчиненная. Сукин сын трахнет ее из принципа. Больной ублюдок.

Обернувшись, я опираюсь спиной на стекло, и смотрю на застывшую Фей, напряженно всматривающуюся в мое лицо. Пока я разговаривал, она успела поправить платье. Я все еще хочу ее, мой член мучительно пульсирует в брюках. Она все также соблазнительна, красива, сексуальна. От одного взгляда на стройное тело Фей моя кровь циркулирует по венам сильнее. Но первоначальное волшебство рассеялось. Мы больше не в прошлом, где кроме нас двоих, ничего не имело значения. Мы в настоящем, в реальности. Она это тоже понимает, закрывается от моего взгляда сдержанной маской. Не надо так, Фей. Я еще ничего даже не сказал.

— Бросил на приеме свою подружку? — спрашивает она. Хорошая попытка, Фей. Ты тоже кое-кого бросила. Я не хочу думать об этом сейчас, но думаю, черт подери. Меня тошнит от мысли, что Зак прикасался к ней. Может быть, даже сегодня… Скулы сводит от ярости, руки непроизвольно сжимаются в кулаки, и я убираю их за спину.

— Кайли — не моя подружка, — напряженно отвечаю я. — Мы работаем вместе.

— Одно другому не мешает, — фыркает девушка, обхватывая себя руками. Я не стал спорить. Зачем?

— Твой приятель решил проявить заботу и доставить Кайли до дома, — бесстрастно сообщаю я, глядя в глаза цвета лазури. Она не дрогнула. Невозмутимо вздернула бровь.

— Очень мило с его стороны, — ответила с показным равнодушием. Отличная игра, Фей, но я не верю. — Мир тесен, не так ли?

— Я бы так не сказал, — мотнул головой, пытаясь разглядеть на ее лице отблески настоящих эмоций. На этот раз я не стану ничего додумывать. Она ответит на все вопросы, которых накопился целый ворох, но позже. Сейчас не время для долгих разговоров. Оставим их на потом.

— Сними платье, Фей, — говорю я требовательным тоном.

— Что? — она опешила, явно ожидая от меня совершенно других слов. В глазах мелькнуло растерянное выражение.

— Ты слышала, что я сказал, — смягчаю интонацию голоса, отрываясь от окна, и делаю пару шагов вперед. — Сними платье. Хочу посмотреть на тебя.

— Мальчик вырос, — с иронией произносит девушка. Странное нечитаемое выражение плещется в красивых глазах.

— Я и не был мальчиком, Фей, — отстранено говорю я, снимая рубашку и бросая на пол. Ее взгляд блуждает по моим плечам, торсу, опускается вниз, когда я вытаскиваю ремень из брюк и отправляю его вслед за рубашкой. Она вздрагивает, когда пряжка ударяется о пол. Смотрит мне в глаза, долго, пронзительно, словно что-то ищет в них и не может найти.

— Смелее, Фей. Ты же хотела, — я неумолимо приближаюсь, она пятится, глядя на меня с растущей тревогой.

— Я так не могу… — шепчет она, отступая. Зрачки ее расширяются, когда я невозмутимо снимаю брюки, ботинки, носки. — Ты с ума сошел.

— По твоей вине, — отвечаю с чувственной улыбкой. Встаю возле двуспальной кровати, застеленной кремовым покрывалом. Протягиваю руку. — Иди сюда. Я сам тебя раздену. Мне не сложно.

— Джером… — она смотрит на меня с уязвимым выражением. Сомнение и желание борются в потемневших глазах. Запоздалая игра в недотрогу вызывает раздражение. Потеряв терпение, я хватаю Фей за тонкое запястье и тяну к себе. Сажусь на кровать и ставлю девушку между своих коленей. Она не сопротивляется, когда мои руки второй раз за вечер снимают платье с изящных плеч. Розовые соски оказываются аккурат напротив моего лица. Идеально. Поочередно касаюсь их губами, обвожу твердые горошинки языком, и ощущаю ответный трепет женского тела. Она пахнет чистым безумием, ее кожа на вкус, как клубничное мороженое, сладкая. Мои ладони на ее бедрах, поглаживают, сжимают, нетерпеливо тянут вниз шелковое платье, но оно не поддается. Черт.

— Повернись, — хрипло приказываю я, и Фей исполняет, судорожно втянув воздух. Дергаю молнию на платье вниз, и оно скользит вниз, к босым ногам девушки. Кружевные веревочки стрингов — это все, что на ней осталось. Фей хочет развернуться обратно, но я не позволяю, крепко удерживая стройные бедра руками.

— Стой так, — отдаю еще одно четкое указание, и девушка застывает, парализованная моим твердым тоном. — У тебя шикарная задница, Фей.

— Хочешь начать с нее? — с нескрываемым сарказмом спрашивает девушка. Она пришла в себя. Отлично. Я ухмыляюсь, всерьез раздумывая над ее предложением. Сжимаю упругие ягодицы ладонями, оставляя розовые отпечатки от своих пальцев. Я не польстил. У Фей действительно классная задница. Подтянутая, идеально выпуклая. Она явно над ней долго работала в спортзале, такое совершенство не дается легко.

— А чего хочешь ты, Фей? — мой голос звучит напряженно и грубо от острого болезненного возбуждения. Наклоняясь, я целую крошечные впадинки в основании спины, захватываю указательным пальцем кружевную веревочку между ягодиц и медленно натягиваю, позволяя белью врезаться в ее чувствительную плоть. По телу Фей проходит волна дрожи, я слышу ее тихий всхлип. Я тяну снова, сильнее, вызывая трение ткани трусиков о промежность девушки. Еще один мучительный вздох, и она хватает мое запястье, останавливая пытку, и разворачивается, глядя на меня пылающими глазами сверху-вниз. Мой взгляд жадно скользит по обнаженному телу, пока руки срывают намокшие стринги вниз, по стройным бедрам. А потом снова вверх, по бархатистой коже, не пропуская ни одного миллиметра. Мягко ударяю по внутренней стороне бедра, заставляя немного расставить ноги. Я поднимаю голову и смотрю в раскрасневшееся лицо, полное томительного ожидания. Ложбинка между вздернутых грудей блестит от испарины, тяжелое дыхание срывается с блестящих губ. Провожу пальцами по влажной нежной плоти между ее ног, медленно, едва касаясь. Колени Фей мелко дрожат, выдавая нетерпение разгоряченного тела. Не сводя взгляда с напряженного лица, я толкаю в ее промежность два пальца, чувствуя, как бархатистые внутренние мышцы обхватывают их влажным жаром. Подушечкой большого пальца нахожу пульсирующий бугорок и ритмично надавливаю.

— О, Господи, — шумно выдыхает она, запуская пальцы в мои волосы. Я медленно двигаю пальцами внутри истекающего соком лона, слушая хриплые стоны, и подыхая от потребности взять ее быстро, грубо, необузданно. От напряжения у меня темнеет в глазах. Вены вздуваются на бицепсах, пульсируют в висках. Фей кладет ладони на мои плечи, пытаясь удержать равновесие, наклоняется и целует меня в губы. Развратный, полный похоти поцелуй, сливающиеся в нетерпении языки. Бл*дь, я завидую собственным пальцам. Приподнимаю задницу, чтобы свободной рукой снять с себя боксеры. Выпущенный на свободу орган болезненно дергается, когда я задеваю его тыльной стороной ладони. Черт, Фей, мне нужно вставить, или я умру от инфаркта.

— Сейчас, Джером, — шепчет она, отрываясь, чтобы вдохнуть воздуха. Моя богиня, читающая мысли. Я понимаю ее с полуслова, вынимаю пальцы из горячего лона, обхватываю бедра, оставляя на коже влажные следы от ее соков, и опрокидываю на кровать, нависая сверху. Она разводит согнутые в коленях ноги, я хрипло и глубоко дышу, нетерпеливо прижимаясь пульсирующим членом к влажным створкам. Делаю несколько скользящих движений, прежде чем резко толкнуться внутрь. Мое тело напрягается, простреленное острым удовольствием. Мы синхронно стонем от пронзительного ощущения слияния.

— Охрененно, Фей, — шепчу я, удерживая вес на локтях. Это слишком хорошо. Чертовски хорошо, чтобы продержаться долго. Я начинаю двигаться, мощно вбиваясь в ее тело. Рваное дыхание в ее губы, хриплый стон при каждом глубоком толчке, наклоняясь, проникаю языком между пересохших губ Фей. Бирюзовые глаза широко распахнуты, ногти впиваются в мои предплечья.

— Не просто охрененно, Джером, — задыхаясь, отвечает она и обхватывает меня своими божественными бедрами и двигается вместе со мной в одном ритме. — Ты даже представить не можешь, что ты со мной делаешь, — между стонами шепчет девушка. Я затыкаю ее рот губами, чтобы не кончить раньше времени. Я потом у нее спрошу, что я такого с ней делаю. Но услышать подобное во время секса, наверное, мечтает каждый. Она всхлипывает, царапая коготками мою спину, выгибается, как голодная кошка, упираясь пятками в мои ягодицы. Быстрее, глубже. Она дрожит, отчаянно хватаясь за меня.

— Так сильно, — выдыхает Фей. Надрывно дышу сквозь стиснутые зубы, трахая ее резкими глубокими толчками. Она течет, такая мокрая, что каждое соприкосновение наших тел сопровождается влажным развратным звуком. Пот выступает на лбу, шее, катится каплями по спине. Вены вздуваются, перед глазами вспыхивают багровые пятна. Удовольствие нарастает с неотвратимой силой. Я близко.

— Давай, девочка, — рычу я в отчаянно хватающие воздух губы. Ее мышцы сжимают мой член, при каждом толчке, словно пытаясь удержать внутри. Я ускоряюсь, напряжение в пояснице становится невыносимым. Фей выгибается, вздрагивая всем телом, впиваясь зубками в мою нижнюю губу. Во рту мгновенно появляется металлический привкус. Стенки ее лона сокращаются, заставляя забыть о боли. Она кончает бурно, не так как раньше, одна волна экстаза за другой, ее колени непроизвольно сжимают мои бедра, всхлипывания перерастают в протяжные стоны. Пред глазами темнеет, напряжение спускается ниже, с губ срывается гортанный стон, судорога мощнейшего наслаждения проходит сквозь все тело. Я сжимаю ее лицо в ладонях, упираясь лбом в ее лоб, еще несколько глубоких толчков и я разряжаюсь в нее, с хриплым стоном. Наверное, я раздавил ее своим телом, но Фей не жалуется, ее пальцы в моих волосах. Ее сердце напротив моего бьется так же быстро и гулко. Я дышу так, словно провел два часа в тренажерном зале. Пульс зашкаливает, мышцы приятно сокращаются. Облизываю соленые губы, и накрываю их, раздвигаю языком и целую нежно, чувственно. Последняя волна удовольствия омывает мое тело, и отпускает. Я перекатываюсь на бок, отлипая от Фей, мой довольный член выскальзывает из ее тела, и я с опозданием вспоминаю, что мы забыли про одну важную деталь. Подростками мы тоже забывали несколько раз, но все обошлось без последствий.

Фей проворачивается на бок и смотрит на меня. Мы молчим, мокрые от пота, обнаженные, задыхающиеся после стремительного секс-марафона. Надо принять душ, но мне не хочется отрываться от Фей. Она невероятно красивая сейчас. Влажный светлый локон прилип ко лбу. Губы искусанные, припухшие. Я невольно опускаю на них взгляд, провожу языком по ранке на собственной губе. Наверное, нужно что-то сказать, но в голове ни одной подходящей моменту фразы. Протягиваю ладонь и нежно веду по изгибу ее талии вверх, ласкаю пальцами грудь, выступающие ключицы, впадинку на горле, зарываюсь в спутанные светлые локоны, массируя затылок. Пьяная расслабленная улыбка касается полных губ Фей, она прикрывает ресницы от удовольствия.

— Чувствую себя довольной кошкой. Если бы умела, замурлыкала бы, — тихо признается девушка. С моих губ срывается смешок, и я привлекаю ее ближе, мягко целую закрытые веки, слушая ее успокаивающееся размеренное дыхание, впитывая тепло соблазнительного тела, покорно прильнувшего ко мне. Ладонь скользит по спине и находит свой приют на округлых ягодицах Фей, лениво сминая шелковистую кожу.

— А ты мурлыкала, еще как мурлыкала, — шепчу я, проводя губами по ее маленькому вздернутому носику. Фей открывает глаза, и в темных лазурных водах я вижу бесконечную гамму чувств, таких мощных, что у меня перехватывает дыхание. Взгляд бездонный, глубокий, как колдовское озеро, из которого мне уже так просто не выбраться. Твердые соски Фей царапают мою грудь, вызывая новый прилив желания. Она чувствует, крепче прижимается животом к моему восставшему другу, вызывая хриплый нуждающийся стон. Ее пальцы осторожно и даже робко касаются моих скул, прочерчивают линию подбородка, губ. Она гладит мои плечи, изучая каждую напряженную мышцу, тянется к моим губам, едва касаясь. Ресницы трепещут и снова закрываются. Ей хочется нежности, всем девушкам хочется чувствовать после секса, что их не просто поимели, что это нечто большее.

Обхватываю ее подбородок и целую глубже, настойчивее. Конечно, Фей, но я хочу снова тебя поиметь, и не уверен, что это будет последний раз за эту ночь. Она возвращает мне поцелуй с жаром, впивается пальцами в кожу на моей спине. Забрасывает на меня свое бедро, и я толкаюсь, скользнув напряженной плотью по раскрытому для меня горячему лону, вдоль влажных складок, задевая все чувствительные местечки. Гортанный протяжный стон Фей вибрирует на языке. Она опускает ладонь на мою ягодицу, царапает ногтями, впиваясь, и прогибается немного назад, одновременно вжимаясь промежностью в мой пах. Ее грудь снова в поле моего зрения, не теряя времени, я обхватываю пальцами торчащий сосок, потираю, мну, сжимаю. Задеваю головкой ее клитор, и Фей вздрагивает всем телом, открывает свои губы, глядя на меня диким умоляющим взглядом. Черт возьми, я много повидал, и чувственных женщин было больше, чем имитирующих желание ради каких-то бонусов с моей стороны. Но Фей бьет все рекорды. Она и в шестнадцать крышу сносила своей страстностью, но сейчас Фей умопомрачительно-горяча. Никогда еще на меня не смотрели так. Никогда не хотели так. Я чувствую ее жажду, пульсацию, влагу, орошающую напряженный член. Сердце нервно отбивает дробь, потребность войти становится болезненно-острой. Толкаю большой палец между ее губ, и одновременно наполняю ее внизу на всю длину. Она вскрикивает, зажимая мой палец зубами, ногти Фей оставляют борозды на моей заднице. Сжимаю ее грудь, потирая сосок пальцем, и ритмично двигаю бедрами, мощно проникая в податливое тело. Глубоко, до самого основания. Она сжимается вокруг меня, дрожит. Горячая, страстная. От ее стонов моя эрекция усиливается, разбухает, и я начинаю вбиваться с бешеной скоростью, стискивая зубы, и рыча от невыносимого наслаждения. Звуки влажных столкновений наших тел, тяжелое дыхание, рваные стоны, она кричит, достигая освобождения первой, ее бедро, закинутое на меня, дрожит, как и низ живота, который я чувствую своим прессом каждый раз, когда полностью погружаюсь в нее.

— Бл*дь, Фей, ты невероятная просто, — бормочу я, сминая пальцами ее задницу, и трахая мощными толчками сокращающееся от оргазменных спазмов лоно. Понятия не имею, откуда во мне взялось столько энергии, я просто не могу остановиться. — Кончи еще, малышка. Давай. Я хочу посмотреть, — отвечаю на свой собственный мысленный вопрос. Открыв глаза, она смотрит на меня пьяным взглядом, тяжело дышит, облизывая сухие губы кончиком языка, Ее грудь подпрыгивает в такт каждому толчку и от этого зрелища действительно можно свихнуться. Капли пота текут по моему прессу, мышцы вздуваются, как во время тренировки. Закусив губу, Фей подается на встречу, двигая бедрами. Она громко стонет, когда я раздвигаю ее ягодицы и проникаю одним пальцем в другое отверстие. Пот попадает мне в глаза, мучительное напряжение сжимает яйца, бьющиеся об ее упругую попку.

— Черт, какая ты мокрая, — бормочу я, влажные оглушительные шлепки наших тел подтверждают мои слова. — С ума сойти. Тебе так сильно нравится, Фей?

Она всхлипывает, хватаясь за мои плечи, прижимается лбом к моей щеке.

— О, Боже, Джером, — хриплое бормотание и протяжный крик. Она на финише, снова. Запрокидывает голову, судорожно хватая воздух, и я смотрю в огромные зрачки, ощущая, как мой собственный оргазм неумолимо приближается. Замедляюсь, чтобы продлить удовольствие, усилить его. Круговое движение бедрами, мощный толчок с характерным хлюпаньем. Ее лоно сжимается, пульсируя, доводя меня до невменяемого состояния какой-то животной похоти. Еще один мощный толчок, выхожу полностью и вбиваюсь снова.

— Ааах, — с ее губ срывается отчаянный всхлип, и она взрывается, трясется всем телом, хаотично толкая свои бедра навстречу моим.

— Фей, Господи, — я кажется воспоминанию о Боге не в самый подходящий момент. В глазах темнеет, поясницу простреливает напряжение, достигшее финальной точки. Я матерюсь, громко, делая последние толчки. Фей берет в ладони мое лицо и целует, проникая горячим языком внутрь. Бл*дь… Бл*дь. Мое тело застывает, а потом бурно содрогается, как выпущенная пружина, и я с глухим рычанием кончаю, выскальзывая из ее тела за долю секунды семяизвержения. Сбитое покрывало уже насквозь мокрое, от нашего пота, соков Фей, моей спермы. Не знаю, как у нее, но у меня такое точно впервые.

— Что это было, крошка? — низким шепотом спрашиваю я, спустя несколько минут, в течение которых мы оба пытались отдышаться.

— Мы просто давно не виделись и сильно соскучились, — смущенно улыбается Фей. Я переворачиваюсь на спину, провожу рукой по груди и мокрому прессу, накрываю ладонью все еще пульсирующий и не собирающийся приходить в состояние покоя член. Повернув голову, я смотрю в ее розовое от пережитого удовольствия лицо.

— Ну, да, Фей. Так сильно соскучились, что он не собирается падать, — со смешком говорю я. Она опускает взгляд на мои бедра. Нет, не выглядит удивленной или ошарашенной, как любая другая девушка после двойной дозы довольно интенсивного траха. Я же особо не нежничал, ни сдерживался. Ничего общего с занятиями любовью. Фей облизывает губы, глядя на растущую эрекцию, вызванную моими предположениями о мыслях ненасытной бестии. Она встает на четвереньки, волосы падают вниз, скрывая ее красивую грудь, но выражение глаз… черт, она точно колдунья или гейша.

— Малыш, без обид. Но нам обоим нужен душ, — говорю я, когда горячие губы обхватывают явно обидевшийся на меня член. Я удерживаю руками ее голову, приподнимая вверх. — После, хорошо?

Она медленно кивает. И мы оба идем в ванную комнату. Встаем под душ, и тут я уже не могу ее остановить. Фей опускается на колени, и, зарываясь в ее волосы, я просто посылаю к черту все посторонние мысли.

Позже, мы возвращаемся в кровать, скидываем покрывало и снова соединимся, но уже медленно, нежно, до полного изнеможения. И только после этого вырубаемся, тесно прижимаясь друг к другу. Я держу ее крепко обеими руками, твердо уверенный в том, что никогда больше не отпущу.

А потом наступает утро, ночное наваждение рассеивается с первыми лучами солнца, крадущимися по подушке и ласкающими золотыми всполохами обнаженное тело Фей, подсвечивая кремовую кожу. Я просыпаюсь первым и смотрю на нее, кажется, целую вечность. В моей голове снова роятся сотни вопросов, которые я задам, когда она откроет глаза, но сейчас, глядя на безмятежно-красивое лицо девушки, в которую влюбился еще подростком, я позволяю себе ни о чем не думать и наслаждаться мгновением близости, возможности видеть ее, слушать тихое посапывание, и ощущать болезненное покалывание в груди.

Глупо отрицать. Я прекрасно знаю, что это. Я люблю ее, и плевать мне на все, что происходило в жизни Фей, пока мы были не вместе. Прошлое имеет значение только в одном случае — когда оно разрывает сердце черной неугасаемой ненавистью, заставляет искать следы, свидетельства, причины, жаждет возмездия. Но это не про нас с Фей. Она подарила мне счастье, и пусть оно не такое чистое, светлое и прекрасное, как в возвышенных романах о любви. Мы обычные люди, которым не чужды низменные желания, ослепляющая страсть и потребность в удовольствии, которое дарят нам моменты физической близости. Когда любовь и страсть соединяются в одинаковых пропорциях, противостоять им невозможно, да и нужно ли? Нам повезло найти друг друга. Обрести снова. Я хочу чертов второй шанс. Нуждаюсь в нем. И в моих силах сделать все, чтобы не потерять Фей еще раз.

Когда я размышлял так ранним солнечным утром, в номере отеля где-то на окраине Джефферсон-Сити, то действительно верил в это и был по-настоящему счастлив. Такие моменты невозможно забыть, они священны, и даже спустя много лет, когда все закончится совсем не так, как я того ожидал, я буду вспоминать это утро с щемящим чувством потери. Я не смогу забыть, как любовался ею, как целовал ее губы, когда она проснулась, как шептал какие-то глупости, подминая под себя, позволяя желаниям тела заглушить голос разума. Наваждение, безумие, невероятной силы влечение и глубокая мощная эмоциональная связь. Это было с нами… Со мной и Фей. Никакой игры и фальши. Я любил ее и был уверен, что ничто не изменит нас. Никогда. Я заблуждался…

В реальный мир мы вернулись только к обеду, после совместного бодрящего душа. Оба страшно голодные, уставшие, но полные энергии, которая открылась вместе со вторым дыханием. Когда мы зашли в уличное летнее кафе, официанты и бармен с трудом скрыли свое удивление. И их можно понять. Мы смотрелись странно. Парень в помятом смокинге и девушка в пафосном вечернем платье без единого намека на макияж и влажными волосами, которые Фей поленилась высушить феном в номере. Мы заняли самый дальний столик, чтобы оказаться в максимальном уединении, хотя, кроме нас, других посетителей почти не было. Парочка стариков, попивающих чай с пончиками, и очкастый клерк с открытым ноутбуком.

Мы заказали почти все, что было в меню. Все блюда вредные, жирные, но невероятно вкусные и питательные. Я не ел картошку фри, гамбургеры и пиццу лет пять, если не больше. Не потому что я приверженец здорового или спортивного питания — просто я давным-давно не бывал в заведениях, где продается фастфуд. Мы запивали изобилие еды пивом из бутылок и совершенно не думали о холестерине. Фей облизывала жирные пальцы, хотя рядом стояла салфетница, и думаю, делала она это специально, бросая на меня лукавые взгляды. Маленькая соблазнительница. Мы практически не разговаривали ни в номере, там просто было не до этого, ни в кафе, потому что рты были заняты едой. Почувствовав приятную тяжесть в желудке, я отодвинул в сторону тарелку с надкусанным куском пиццы, глотнул пива, и, достав из кармана пиджака, наброшенного на спинку стула, пачку сигарет, закурил, внимательно рассматривая Фей, сосредоточенно поедающую суши палочками. Пиццу и гамбургер она уже осилила. Удивительный аппетит при ее стройном телосложении. Похоже, Фей Уокер ненасытна не только в сексе. Мои мысли неумолимо возвращаются к накопившимся вопросам, хотя видит Бог, я как мог оттягивал этот момент.

— Что? — спрашивает Фей, заметив мой напряженный взгляд. Бросает на стол палочки, отодвигает тарелку, и складывает локти на столе, немного наклоняясь вперед. — Хочешь о чем-то спросить. По глазам вижу, — невозмутимо улыбается она, но я вижу тревогу в глубине сине-зеленых глаз. — Только учти, я тоже буду задавать вопросы, — приподняв бровь, предупреждает Фей. Я улыбаюсь в ответ, но гораздо сдержаннее, чем она. Затягиваясь сигаретой, задумчиво опускаю взгляд на ее губы, длинную линию шеи, изящные плечи.

— Ты безумно красива, Фей. Ты бы себя видела, — произношу я. И это не попытка лести. Не мог не озвучить то, что вижу. Здесь и сейчас.

Мисс Уокер выдохнула с шутливым облегчением. Ее лицо озарилось теплой улыбкой.

— А то уж думала, что ты сейчас скажешь: извини, детка, потрахались славно, но мне пора.

— Врешь, — качаю головой, откидываясь на спинку стула. — Знаешь, что я бы так не сказал.

— Знаю, — кивает она. В бирюзовых глазах появляется уязвимое выражение, вызывая во мне прилив нежности к этой красивой чувственной девушке.

— Я хочу тебя, Фей. Не только сегодня, сейчас. Я хочу, чтобы ты поехала со мной и была рядом. Но только со мной. Понимаешь? — спрашиваю я, она бледнеет, тоже откидывается назад, сжимая ладони.

— Я не шлюха, Джером, — с обидой бросает она, отворачиваясь и глядя на улицу.

— Я вовсе не это имел в виду, — мягко говорю я, пытаясь исправить оплошность. Хотя какого черта, спрашивается. Я просто озвучил свои условия.

— Но только со мной, — повторила она мои слова. — Что, по-твоему, это значит?

— Послушай, Фей, — раздраженно начинаю я. — Ты ушла с приема со мной, провела ночь в отеле, хотя у тебя есть любовник, который снимает тебе квартиру в Чикаго. И не надо изображать из себя святую невинность. Я вовсе не собираюсь требовать у тебя список всех, с кем ты спала последние семь лет, мне просто нужно знать, что ты не станешь вести себя в отношениях со мной так же, как ведешь себя в отношениях с Заком Морганом.

— У нас с Заком нет никаких отношений, — отвечает Фей, по-прежнему не глядя на меня. Я устало выдыхаю.

— Хорошо. Вы друзья. Он из дружеских побуждений снимает тебе квартиру. Мне важно, чтобы такие вот друзья, Фей, остались в прошлом. Теперь я ясно выражаюсь?

— Я не дура.

— Черт. — рычу я, но Фей не дает мне продолжить.

— Не кричи на меня. — Обернувшись, она смотрит на меня с обидой и гневом. В огромных глазах блестят слезы. — Ты пока не имеешь на это никакого права. Ты ничего обо мне не знаешь, Джером. Ты бросил меня семь лет назад и ни разу не вспомнил, а теперь приходишь и чего-то требуешь. Думаешь, что я такая идиотка, чтобы после ночи неплохого секса бежать за тобой на край земли, покорно заглядывая в рот?

Ошарашенный ее отповедью, я вскидываю брови, не сводя с пылающего лица Фей недоумевающего взгляда.

— Ты хоть понимаешь, что у меня может быть своя жизнь, Джером? — понижая голос, спрашивает она с горечью. — Работа, друзья. Ты даже не спросил, где я живу, чем занимаюсь.

— Я знаю, где ты живешь. Остальное расскажи сама, — спокойно произношу я. Разговор не клеится, и я не хочу ее еще больше провоцировать.

— Морган действительно снимает мне квартиру. И да, он мне не друг, но и не бойфренд в обычном понимании этого слова. Мои родители погибли, Джером, разбились в автокатастрофе через пару месяцев после того, как сгорел твой дом. После смерти родителей, оказалось, что они банкроты с кучей долгов. Пришлось продать все, включая дом. Я уехала жить к тете в Рокфорд. Потом поступила в университет. К тому времени тетя тоже умерла. Мне пришлось съехать из ее дома. Я осталась совсем одна. Оплатила только половину периода обучения. Чтобы оплатить остальное, взяла кредит, который не смогла погасить. Я работала, но этих денег хватало только на комнату. Мужским вниманием я никогда не была обижена, и так уж вышло, что некоторые действительно помогали мне материально. И в этом нет ничего преступного. Зак… он сразу сказал, что ему не нужны какие-то серьезные чувства. Меня это устраивало. Я устала от городишки, в котором жила. Мне все осточертело. Я поехала с ним в Чикаго, чтобы попытаться найти себя.

— Нашла? — сухо спрашиваю я, закуривая еще одну сигарету.

— Пока только хожу на собеседования.

— Какое у тебя образование?

— Я окончила университет по направлению «Программирование в компьютерных системах». Но женщин на такие должности не очень любят брать.

— Программист? Ты серьезно? — я точно помню, что она хотела быть банкиром или юристом. Девушка-загадка. — Мне очень жаль, что так получилось с твоими родителями. Позволь мне позаботиться о тебе. Я помогу с работой, если ты поедешь со мной в Сент-Луис, — обещаю я и добавляю холодным тоном. — Зак тоже мог, но не захотел. У него в Чикаго несколько направлений бизнеса, к которым он имеет прямое отношение.

— Откуда ты знаешь Моргана, Джером? — ее взгляд требовательно смотрит мне в лицо, я тушу сигарету в пепельницу, и она продолжает. — Что ты вообще делал на том приеме? Почему выглядишь, как все эти зажравшиеся сынки миллиардеров? Мне тоже нужны ответы.

— Ты поедешь со мной в Сент-Луис, Фей? — спокойно спрашиваю я. — Сегодня. Без всяких ответов.

Она застывает, потрясенно хлопая ресницами. Я встаю, обхожу стол и наклоняясь к ней, властно обхватывая выступающие скулы Фей.

— Ты поедешь со мной? — требовательно повторяю я, почти касаясь ее губ своими. Она беззащитно смотрит на меня растерянным взглядом.

— Да, — тихо выдыхает она, и я жадно впиваюсь в ее губы, рывком поднимая со стула и припечатывая к своему телу. Мои ладони сжимают ее фантастическую задницу, но я заставлю себя отказаться от очередного соблазна устроить эротическое шоу в публичном месте.

— Тогда поехали, — бросаю я хрипло, отстраняясь. Она коротко кивает, облизывая губы.

— Мне нужно кое-что забрать из своей квартиры. Документы, вещи.

— Мы заедем. Надо только вызвать водителя, — понимающе соглашаюсь я. Достаю айфон и быстро соединяюсь с необходимой службой.

— Машина ждет вас на стоянке у кафе, мистер Морган, — отвечает мне приветливый голос. Я непроизвольно оглядываюсь по сторонам, и сбрасываю вызов, даже не поблагодарив за предусмотрительность. Мне с трудом удается скрыть раздражение.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Фей.

— Ничего, малышка, за нами уже приехали, — мягко говорю я и, обняв за талию, направляю в сторону выхода.

Она удивленно вскидывает голову, когда я останавливаю ее у черного Инфинити, и оттуда выбегает водитель, в костюме, который большинство американских семей не могут себе позволить даже на свадьбу.

— Ты внебрачный сын президента? — шепотом спрашивает она.

— Почти, — невесело ухмыльнулся я.

В машине мы едем, сохраняя неловкое молчание. Семь потерянных лет, словно стена вырастают между нами. Она напряженно смотрит в окно, бледная, испуганная, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. Я протягиваю руку, беру ледяную ладошку и переплетаю наши пальцы, глядя на них. Фей вздрагивает и тоже опускает взгляд на наши сомкнутые руки.

— Что это? — нахмурившись, спрашиваю я, разверчивая ее ладонь торцевой стороной, на которой выбита каллиграфическая буква К с красивыми завитками.

— Первая буква имени моей матери, — тихо отвечает Фей. — Я сделала татуировку после ее гибели. Она напоминает мне… — голос девушки дрогнул, и она одернула руку, положив на колено. — В особо трудные моменты… она напоминает мне, ради чего я живу.

— Ее звали Ливи. Твою маму, — припоминаю я озадаченно.

— Ливи Кларисса Уокер, — голос Фей звучит резко, и она снова отворачивается от меня, но я успеваю увидеть блеснувшие в глазах слезы.

— Мне очень жаль, — бормочу я.

— Не надо, Джером, — качнула головой Фей. — Ты не можешь мне помочь. Это только моя боль.

На душе становится горько от ее холодного отчуждения. Никто кроме меня не смог бы понять Фей лучше. Я знаю все о потерях и о незаживающих ранах, которые они оставляют на сердце.