БОНУС
«Личная слабость императора»
ЧАСТЬ 1
Они остановились у большого трехэтажного особняка, когда-то принадлежавшего герцогу Сванскому, а теперь отданному жертвам рабства, как приют.
Это было место, где девушки могли получить всю необходимую помощь, перевести дух, собраться с силами, избавиться от мучивших их страшных воспоминаний и начать жить заново. Фасад еще, конечно, требовал ремонта, как и некоторые помещения, но все пригодное для нормальной жизни там уже было, остальное вскорости исправят, Генрих дал необходимые распоряжения.
— Ваше величество? — послышалось неуверенное за спиной.
— Ну какое я тебе величество, Уван? — обернувшись, Генрих открыто улыбнулся орку. — После твоей неоценимой помощи наедине никаких величеств и быть не может.
— Все не могу привыкнуть, — почесал макушку мужчина. — Такие резкие перемены…
И его можно было понять, еще совсем недавно Уван был простым торговцем, а теперь стал вхож в число приближенных императора. Генрих никогда не забывал добро, поэтому и орка, что не побоялся кинуться в разборки с работорговцами за незнакомых девушек, щедро отблагодарил. Теперь вся семья Увана была обеспечена до самой смерти, да и остальным обозникам досталось не меньше.
Сам же орк оказался толковым дельцом, поэтому теперь он был вхож в совет, как помощник советника по торговым вопросам.
— Тем более своими стараниями соблюсти нормы этикета ты выдашь меня на раз-два, — развел руками Генрих. — И весь этот маскарад окажется незачем.
— Ваше вел… Рих, честно говоря, я не понимаю, зачем вообще вам идти на такой риск? Если враги узнают о ваших переодеваниях и вылазках в город…
— Потому что только своими глазами я могу убедиться, что действительно творится в моей империи, — оборотень был тверд в своем решении, как никогда. — Сейчас я простой торговец, редкие подданные знают меня в лицо, так что все безопасно.
От тех, кто мог бы узнать в этом высоком стройном мужчине Генриха III, тот обезопасился глубоким капюшоном, плотная тень от вещицы, хорошо скрывала половину его лица. В кармане был припрятан артефакт личины, который он обязательно активирует зайдя в приют, чтобы изменить внешность.
— Но стражи…
— Рядом, Уван, не переживай зазря. Все под контролем.
И действительно, в толпе то тут, то там, Генрих цеплялся за знакомые лица. Лукас хорошо обеспечил ему защиту, замаскировавшиеся под обычных магов, торговцев, наемников — стражи оказались повсюду, неусыпно следили за безопасностью императора.
Это была не первая его вылазка. После того, как вновь вернулся в собственное тело, Генрих неустанно исправлял собственные недочеты в правлении, выискивал все новые и утроил бдительность. Ему просто жизненно необходимо было собственноручно проверять действенность законов, принятых решений, а так же лично видеть реакцию и настроение жителей.
Только так Генрих мог улучшить своим подданным жизнь, первым среагировать на творившуюся несправедливость, а не ждать, пока очередная ведьмочка вдруг решит открыть ему на что-то глаза. Ниэлы хватило с лихвой.
Жестокий, но справедливый урок от Луноликой он вынес и прошлых ошибок больше не собирался повторять.
Ниэла приняла его предложение, после того, как поверила, что он не гневается за роспуск гарема. Генрих не злился, наоборот, обрадовался даже! Ведьма за него решила ту проблему, с которой он собирался скорейшим образом справиться. Он жаждал единственную женщину, которая в его сторону и смотреть боялась…
Император пожаловал чете Дэ Кадари особняк в столице, если вдруг молодая семья захочет задержаться здесь на какое-то время, а государственные дела будут требовать большего внимания, чем то, что можно отдать за день-два.
Лукасу же он простил небольшую вольность — назначение помощников главнокомандующему в обмен на прощение его глупых проступков. Они сошлись на распитой крепкой медовухе, да и помощники, действительно, оказались толковыми. Теперь дракону нечего было краснеть перед супругой, он вполне мог выделить свободное время в своем графике.
Несколько раз в седьмицу ведьмочка приходила порталом в резиденцию для помощи в магических вопросах, а в полнолуние проводила ритуал и исполняла свои обязанности, как глас истины, Ниарон ликовал!
Он не получил любовницу, как привык пользовать Флорентию, но приобрел хорошего напарника по, различного рода, магическим экспериментам. Именно их тандем и нашел безопасный способ прохождения крылатых изгнанников на земли объединенных королевств. Теперь один день в седьмицу на несколько часов через защитную стену открывался проход и драконы могли покинуть земли хаоса.
Переход проходил под тотальным контролем стражей, боевых магов, целителей, чтобы ни дай Луноликая, на земли империи не просочились твари хаоса. Вопреки ожиданиям, трещины в защитной стены от открытия этих седьмичных проходов не только не стали больше, они уменьшились! Некоторые, так и вовсе, пропали!
Таким образом, Всеблагая мать выказала собственную благосклонность происходящему. Генрих не удивился бы, узнай, что их, так называемое, «божественное наказание» с Ниэлой, и преследовало окончательную цель — возвращение крылатого народа. Луноликая просто, как настоящая женщина, не смогла открыто признаться, что простила своих крылатых детей, вот и придумала сложную игру с нужным ей финалом. И такое имело место быть, Генрих признавал.
Правда, у эксперимента Ниэлы и Ниарона, немногим позже, появился побочный эффект.
Теперь в мир объединенных королевств, странным образом, попадали люди из других миров — попаданцы и попаданки…
Одна из таких «попала» прямиком в постель темного верховного мага… Его-то проблемой попаданок и заставили заниматься, а еще отыскать способ вернуть «пространственных гостей» в их миры. Делал Ниарон это, впрочем, совсем без энтузиазма…
Генрих изменил свое мнение насчет драконов, и здесь признал правоту Ниэлы, как и то, что именно доброе сердце этой ведьмы помогло ему избежать гибели из страшного пророчества.
Рихтор стал его верным союзником, вскоре этот дракон собирался бороться в честных соревнованиях за трон правителя четвертого королевства.
Крылатый народ благополучно разместился на землях двуипостасных, их спокойно принимали в седьмом, третьем, первом королевствах. В шестом, люди побаивались драконов, а в королевстве демонов и эльфов относились с предубеждением. С этим могло справиться только время.
Мариос, та скромная девочка-служанка, лица которой Генрих толком и не помнил, стала супругой «видящего» и уже носила под сердцем их первенца. В чем-то Рих даже завидовал своему почти «тезке»…
— Здесь охрана, — шепнул орк, когда они приблизились к воротам.
Для императора это не стало новостью, сам же и озаботился достойными стражами, чтобы ни одна «ползучая тварь» не посмела побеспокоить девушек. Ведь в этом особняке так же находилось «сокровище» оборотня. Раз он не мог пока лично ее оберегать, то сделал все возможное, чтобы это место стало безопасным.
— Мы пройдем досмотр, как и все, Уван, — понял его заминку Генрих.
Что они, в скорости, и сделали. У порога особняка император активировал магическую личину и спокойно снял капюшон. Теперь все окружающие вместо его настоящей внешности увидят графа Варга.
Орк тоже применил артефакт иллюзий. Теперь он выглядел, как обычный человек. Староватый, полноватый, вполне безопасный торговец.
В приюте бурлила жизнь. Это Генрих сразу понял.
Девушек было много, как и помогающих, ухаживающих за ними. Причем каждый день поступали все новые, и новые жертвы рабства…
Глядя на дочерей разных народов, претерпевших столько боли и страданий, оборотень жалел только об одном, что раньше не разобрался с этим вопросом, все носился с уверенностью собственной правоты, пока его подданные страдали ни за что.
После освобождения немногим, как оказалось, было куда идти. Еще меньше бывших рабынь желали возвращения к семьям, в родные кланы, на знакомые территории. И Генрих обеспечил им приюты по всей империи.
Справедливость восторжествовала.
Новый закон вступил в действие. Тех, кто решался нарушить его, ожидала показательная смертная казнь.
Генрих лично сформировал новый отряд стражей, что были сконцентрированы на вопросах рабства. Именно они отслеживали работорговцев, чтобы те не избежали должного наказания, находили девушек, которые все еще мучились в плену, а так же занимались избавлением бедняжек от рабских меток.
Клаидан был казнен не только, как предатель и несостоявшийся убийца императора, но и за попустительство рабству. Именно с его легкой руки на землях демонов все еще процветали такие варварские обычаи и жестокие нравы. С приходом нового правителя, рогатый народ ожидали большие перемены. К тому же, Генрих собирался и дальше пристально следить за демонами. Если предали однажды, то могут решиться и еще раз. Как и светлые эльфы.
— Долгих дней, господа, — этот голос император узнал бы из сотен тысяч других. — Чем могу помочь?
Генрих так тщательно готовился к встрече, продумал все до мельчайших деталей! Только все зря. Стоило наяву увидеть обсидиановые глаза Беллы, как едва дыхания не лишился и застыл истуканом.
— Светлых дней, мистресс, — спасибо Увану, быстро сообразил выручить. — Мы прибыли издалека, услышали про приют и хотим поучаствовать в таком благом деле, что вы затеяли.
— Не я, уважаемый, а император, — спокойно поправила его Белла, а у Генриха на сердце потеплело: помнит о нем! — Я всего-то управляющая одним из множества подобных приютов в империи.
Когда император затеял все это и пожаловал Белле должность, он не ожидал, что она так легко согласится, но пантера и здесь смогла его удивить — с радостью принялась за новую работу. Правда, девушка так и не узнала, эти приюты были созданы именно из-за и для нее.
Генрих ревностно следил за успехами пантеры, страшась, что такую ладную оборотницу быстренько кто-то к рукам приберет. Конечно же, он отступаться от Беллы не собирался, но и принудить ее быть с ним не смог бы.
Учитывая ее прошлое, девушка никогда бы не простила ему этого.
— Да-да, мистрес, — орк старательно закивал.
— Так чем же вы можете нам помочь?
— Мы — торговцы, много колесим по империи, многое можем добыть и привезти. Готовы обеспечить вас недостающим или делом помочь, каким. Командуйте, хозяйка.
Белла оглядела их внимательным, строгим взглядом, будто бы в душу заглядывала.
Генрих жадно впитывал ее образ: все тот же тонкий стан, волосы, цвета воронового крыла, шелковистой волной спадающие на плечи, изящные запястья и пальцы — единственное, что не скрывало темно-синее строгое платье и ненавистный шарф на нижней половине лица…
Их последняя личная встреча была с немалым пять лунных циклов назад! Слежки, подглядывания через магическое зеркало не в счет. Генрих едва держался, чтобы не схватить девушку в крепкие объятья и спрятать от всего мира. От напряжения его пробивало дрожью.
— Я подготовлю вам список со всем необходимым, — наконец, дала ответ пантера. — Благодарю за помощь, господа.
— Белла, — робко окликнула ее совсем молоденькая девчушка. По глазам, Генрих сразу догадался, она тоже из «бывших».
— Да, Тиана? — ласково обратилась пантера.
— Там к тебе пришли, — она махнула в сторону светлого зала, где возле колонн стоял мужчина.
— Прощу прощения, господа, я сейчас, — и Белла поспешила к пришедшему.
Генрих скрипнул зубами. Он узнал этого будущего смертника. Только вот что тому надо было от пантеры?
ЧАСТЬ 2
— Белла…
— Здравствуй, Меон, — девушка заставила себя улыбнуться. Хоть за шарфом этого и не было видно, но улыбка в голосе всегда слышится, Белла уже научилась. — Я думала ты больше не придешь.
Мужчина опустил глаза:
— Я тоже так думал, но, как видишь… Чувства оказались сильнее гордости.
Белла поморщилась.
Четыре лунных цикла прошло, как она стала управительницей одного из приюта для бывших рабынь. И все это время Меон, один из лучших стражей северных границ, друг Лукаса, наведывался сюда, оказывая необходимую помощь.
Он и в особняке Дэ Кадари частенько бывал, но тогда Белла его визиты на свой счет не приписывала, а сейчас все стало прозрачнее некуда. И если девушка желала обманываться насчет дружеских чувств мужчины, то их последняя встреча все расставила по своим местам.
Меон предложил ей стать его супругой.
А Белла…
— Зачем ты пришел, Меон? — она не хотела, чтобы это прозвучало грубо, но недовольство все равно прорезалось в голосе.
— Хочу еще раз спросить тебя, ты хорошо подумала?
Белла видела, как тяжело ему дается этот разговор. Она вообще не верила, что такой гордый воин сможет переступить через себя и еще раз сюда явиться.
— Я уже договорился об особняке на территориях северных границ, нам там будет хорошо. А если ты не захочешь жить так близко к стене, то мы сможем обосноваться в моем родном клане.
— К чему все это, Меон? — устало вздохнула Белла.
— А разве ты еще до сих пор не поняла? — в глазах Меона блестели чувства, которые легко было разгадать. Девушка лишь жалела, что не могла на них ответить.
— Ты ошибаешься, Меон, пустое это все.
— Как пустое? — нахмурился мужчина. — Я же тебя…
— Не надо! — махнула рукой пантера. Этих слов от него она боялась, как кипящего серебра.
— Вам помочь, мистресс? — послышался жесткий голос рядом.
Белле и оборачиваться не стоило, уже знала, кто стоит и ярится за спиной.
— Мой друг уже уходит.
— Друг? — в одном только слове явно слышалась угроза, и пантера знала, если не убедит случайного гостя в своей версии, то Меону для жизни останутся считанные часы.
— Просто друг, господин. Он заходил попрощаться, уезжает к границе. Так ведь, Меон? — и застыла, вопросительно глядя на стража, тот, в свою очередь, не спускал глаз с «заезжего господина».
— Так, Белла, — наконец, признал мужчина, чем заставил пантеру вновь нормально задышать. — Прощай.
Страж поклонился и ушел.
Девушка задумчиво смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.
Меон был хорошим мужчиной: добрым, честным, справедливым, жаль только нелюбимым.
На сердце не осталось грусти, наоборот, чувствовалось значительное облегчение. Согласись она стать его супругой и обоих ждали бы одни несчастья. А так, Меон обязательно еще встретит любовь, предназначенную ему богами. Когда-нибудь он обернется назад и еще порадуется отказу Беллы.
Когда-нибудь…
— И часто этот друг заходит «попрощаться»? — вновь требовательно спросил «простой торговец».
— Похоже, нам давно нужно поговорить. Следуйте за мной, — не оборачиваясь, Белла прошла в коридор, свернула дважды направо и юркнула в свою комнату.
Она знала, он идет след в след, не отстает. И когда хлопнула дверь, отрезая их от остального мира, повернулась:
— И зачем этот маскарад, ваше величество?
— Как ты узнала? — его голос вдруг охрип.
От удивления ли? От мимолетной скудной близости в пределах одной комнаты? Так ли важно это, если и сердце Беллы сейчас рвалось из груди от той силы, с которой билось.
— А ты бы меня не узнал?
Генрих
Он хорошо помнил, как впервые увидел Беллу, еще служанкой в доме четы Дэ Кадари. Как спутал звериную страсть с раньше неведомым чувством. Как помутнело сознание и только мысль «поскорее заявить права на самку, подчинить, сделать своей» билась на периферии разума. Как хотел забрать ее в свой гарем одной из многих…
Как впервые прочувствовал боль пантеры, словно свою. И то прозрение, что его чувства больше, чем обыкновенная страсть, тоже отлично помнил. А тот день когда портал богини выкинул его, Беллу и Буку в особняке Дэ Кадари, стоял перед глазами, точно только вчера случился.
Вместе со своим телом и ощущением второй ипостаси император мгновенно обрел бесценный дар, о котором всегда тайно мечтал и одновременно страшился до животного ужаса. Генрих утвердился в знании, что Белла никто иная, как его истинная пара.
Его сокровище. Половинка его души.
Его проклятие. Его личная слабость.
А императорам непростительны никакие слабости.
— Всегда и везде, единственная моя, — признался он, сняв иллюзию Варга.
Генрих прекрасно помнил то ошарашенное выражение глаз Беллы, когда к ней пришло понимание, с кем именно она разделила путешествие и секреты. Он мог лишь надеяться, что пантера девушки почувствовала то же самое, как и его ирбис. Вот только толком поговорить до отъезда у них не вышло, Белла его избегала, словно чумы.
Тогда он только утвердился в решении, что им обоим нужно время. Кто бы знал, как тяжело далась ему эта разлука!
Ар’ахат стал неуправляем, он так отчаянно скучал по своей паре, что Генриху частенько хотелось вонзить когти в собственную плоть, лишь бы унять это тоскливо-тянущее чувство в груди.
Ничего не помогало. К истинной тянуло так сильно, что Генрих лишь силой воли оставался в резиденции. Он зарылся в делах империи по самую макушку, ни на минуту не давал себе спуску и лишь магическое зеркало частенько настраивал на подглядывание за пантерой… Выдержал пять лунных циклов, почти обезумел от тоски, и решился на встречу мельком под магической личиной.
— Единственная? — усмехнулась Белла. — Я слышала у императора богатый выбор наложниц, фаворитки-красавицы…
Ему показалось или в этом вопросе прозвучала ревность заинтересованной женщины? Оборотницы всегда славились своими собственническими инстинктами.
— А о том, что гарем распустили, впервые за всю историю седьмого королевства ты не слышала?
Пантера хмыкнула:
— Слышала…
Генрих подошел вплотную, близость Беллы кружила ему голову.
— Как и о том, что подданные скоро будут праздновать появление на свет наследника императора.
Оборотень поджал губы.
— Мне никто не нужен, только ты, — едва слышным шепотом признался он, не отказывая себе в удовольствии провести костяшками пальцев по скуле девушки. А ее кожа оказалась нежнее шелка, это было даже лучше, чем он себе представлял. — Единственная моя, долгожданная.
— Не надо, — Белла поймала его руку, как только палец Генриха задел ненавистный ему шарф.
— Не буду. Не бойся.
Он больше не пытался снять вещицу без разрешения хозяйки, хотя неистово хотелось. Губы девушки, скрытые тканью, так и молили о поцелуях… Пока он не мог воплотить это желание в жизнь, а вот в коротких ласках лица и волос истинной отказывать себе не стал.
Белла прикрыла глаза, позволяя ему такую маленькую вольность. Она, казалось, тоже этим наслаждалась.
— У меня исчезла метка, — вдруг сказала девушка. — Вальрек он…
— Мертв, — закончил за нее Генрих. — Собаке собачья смерть.
Этот «дикий» пес слишком много на себя взял. Он принес Белле столько страданий…
Именно Вальрек послужил причиной преждевременной кончины матери и отца Беллы. Альфа клана северных волков случайно наткнулся на пантеру в одной из деревень, которые встретились по пути его привычного странствия к соседнему клану.
Самка вызвала в нем настолько живой интерес, что Вальрека не остановил ни законный супруг — истинный пантеры, ни ее беременность.
Каспийский избавился от мужчины, забрав женщину с собой. До родов она была личной игрушкой альфы, а потом вдруг… «сломалась», сгорела, давая жизнь дочери.
Поначалу Вальрек хотел избавиться от приплода, но, только взглянув на девочку, он почему-то возомнил, что та станет его «парой». Вот и растил для себя. А когда Белла не воспылала должными чувствами к заботливому «дядюшке», альфа все устроил привычным для себя образом, взял ее силой.
— Он сильно мучился?
Генрих решил упустить подробности жестокой расправы, которую учинил альфе северных волков. Такие истории явно не для женских ушек. Зато воспоминания о последних днях жизни и ужасной смерти этого пса еще долго будут греть душу оборотня.
Нельзя навредить паре ирбиса и остаться безнаказанным. Будь это возможным, Генрих воскресил бы Вальрека и еще раз убил, а потом еще, и еще.
— Я лично об этом позаботился.
— Хорошо, — довольно кивнула Белла.
— Хорошо, — эхом вторил он ей.
Комната погрузилась в уютную тишину, которую тревожил лишь звук их дыхания.
Пантера прервала эту мимолетную сказку первой:
— На самом деле, я ведь тебе не нужна, ваше императорское величество. Это просто очередная блажь, — из-за нервов Белла постоянно перескакивала с официального обращения на личное и наоборот. — Иначе, вы бы никогда не оставили меня вдали от себя.
В ее голосе он разобрал обиду, надежду, претензии, страх, гнев, а еще много чего, что не смог распознать. Женщин вообще очень сложно понять. Любимых же, как однажды говаривал его друг — Лукас Дэ Кадари, лучше слушать сердцем.
Вот Генрих и слушал. Только то все время замирало в груди и сбивалось с привычного ритма.
— Ты этого хочешь? — робко спросил истинную, боясь поверить своему счастью. — Хочешь быть со мной?
Между ними стояло многое: ее и его прошлое, враги империи, которые не упустят возможность использовать слабость Генриха себе на пользу, Маоли… Но императору требовалось лишь слово, чтобы «горы свернуть» ради возможности быть вместе. Одно слово, одно крохотное подтверждение, что Белла чувствует то же самое, что это не станет очередным принуждением для нее, а Генрих не превратится в собственного тирана-отца с любовью-наваждением.
И Белла это слово не сказала.
Генрих ушел ни с чем, оставив свое сердце с любимой.
ЧАСТЬ 3
— Ты меня не слушаешь! — в его мысли опять проник недовольно-капризный голос Маоли.
Бывшая фаворитка сидела рядом и о чем-то привычно щебетала. Он, правда, ее не слушал, никогда не умел. Не для этого всегда звал в свои покои. Раньше им всегда было хорошо в постели, Маоли отличалась раскрепощенностью, страстностью и выдумкой.
Сейчас она утратила ценность.
Генриха интересовала единственная женщина, а все капризы Маоли он терпел только из-за беременности. Терпел долгих восемь лунных циклов.
Возможность, что отец будущего ребенка именно он, имелась, но была призрачной. Еще совсем недавно император не собирался обзаводиться детьми в ближайшем будущем, поэтому все его любовницы принимали специальное зелье, предохраняющее от зачатия.
Еще призрачней была возможность измены фаворитки. Эти девушки находились под охраной и… Генриху очень хотелось верить, что вокруг него не раскрыт очередной гнусный заговор, чем в то, что Маоли была матерью будущего наследника престола.
— Внимательно слушаю, — солгал император. — Но ты можешь повторить, чем недовольна на этот раз?
Маоли надула губы:
— Близится срок родов, а ты совсем не уделяешь мне внимания!
Генрих закатил глаза: «Опять та же песня!».
— Когда уже состоится церемония?
— Что за очередная прихоть, Маоли? Или, скажешь, что беременность и на память тебе повлияла? — строго стрельнул глазами император. — Ты и сама прекрасно знаешь, что никакой церемонии не будет.
— Ты хочешь, чтобы наш ребенок родился во грехе?! — девушка прижала ладони к груди, точно эта новость изумила ее до предела. — Чтобы его обзывали бастардом?
— Не обсуждается, — сказал, как отрезал.
Кииса старательно делала вид, что спит возле камина. Хотя Генрих отчетливо чувствовал недовольство гидры. Оно перекликалось с тем, что испытывал и он сам.
После прошлого покушения питомица никак не могла прийти в себя, стала еще более вредной, подозрительной и удушливо-заботливой. А еще все не могла простить себе собственный промах, то слабое место, куда и надавил предатель. Им оказался мальчик-маг, что кормил гидру вместо Мариос.
Чутье Генриху подсказывало, что предателей в его резиденции больше, чем они смогли выявить. Поэтому император и его близкий круг постоянно были начеку.
— Ты меня совершенно не любишь! — истерически взвизгнула Маоли.
— Ты права, — просто ответил Генрих, чем заставил девушку задохнуться от возмущения. — Не люблю. Разве я когда-то говорил иначе?
На это Маоли ответить было нечего, император всегда заботился, чтобы ни одна из его любовниц не питала ложных иллюзий на его счет. Да вот все равно где-то промахнулся, раз эта интригантка положила глаз на трон.
Двери в покои открылись, стражи пропустили Ниарона. Генриху сразу задышалось легче, вовремя темный маг пожаловал, избавил его от дальнейших препирательств с бывшей любовницей.
— Примчался, как только получил! — блестя глазами, Ниарон показал записывающий артефакт, что держал в руке. — Ты точно захочешь это услышать!
— Опять дела, — простонала Маоли, она неуклюже поднялась с кровати, уже сказывался поздний срок беременности. — Пожалуй, пойду. Не стану вам мешать.
— Не спеши, — как только она поравнялась с Ниароном, маг заступил ей дорогу. — Тебе тоже будет интересно послушать.
Генрих насторожился, внутри зашевелился ирбис, точно почуял долгожданную добычу…
Верховный маг активировал кристалл и спальню наполнил звонкий голос Маоли:
— Меня раздуло, как перезревший стыквар! Я больше не могу терпеть эти отечности, постоянный голод и плаксивость! А грудь! Ты видел мою грудь? Она скоро дотянется до живота! Это просто ужас!
— Помнится мне, ради трона ты была готова на все, — прозвучал самодовольный мужской голос. Его обладателем оказался младший брат Клаидана, сейчас этот демон занимал пост правителя рогатых.
— Так трон от меня так же далеко, как и до беременности! Генрих не собирается брать меня в супруги! — прошипела Маоли. — А плод огромный, он меня мучает! Надеюсь, вы рождаетесь без рогов! Как только подумаю, что у меня внутри такое…
— Я понимаю, что тебе тяжело, ты устала и разочарована, но никогда не смей отзываться о моем племяннике в таком тоне, поняла? — ледяным голосом сказал Рфус.
— Поняла.
— Мы рождаемся без рогов, — тут же смягчился он. — Не переживай. Ни о чем не переживай, Маоли.
— Но-о… как же? Генрих, он…
— Лишь досадная помеха к трону, — хмыкнул демон. — Которую мы вскоре устраним. Он за все поплатится, особенно за смерть моего брата.
— Но…
— Ты родишь наследника, я возьму тебя в супруги, стану регентом мальчика и императором.
— Мальчик же совсем не будет на него похож!
— А иллюзии на что? — спросил Рфус. — Мои умельцы научились сплетать такие мастерские личины, что и мама родная не отличит фальшь от оригинала! Будь спокойна.
Дальнейший разговор Генриха уже интересовал мало. Главное он узнал. Инстинкт зверя его не подвел! Под сердцем Маоли наследник Клаидана, а не его! Недаром, гладя живот, император никак не мог наладить контакт с ребенком! Тот просто не откликался ирбису, хотя все должно было быть совершенно иначе.
— Какие любопытные новости, — ухмыльнулся Генрих, глядя на улыбающегося Ниарона.
Даже Кииса подползла ближе и довольно шипела, она страх, как не терпела Маоли.
— Не погубите, ваше императорское величество, — бывшая любовница пала на колени и склонила голову в жесте покорности. — Я не виновата! Это все демоны придумали! Пощадите!
***
Белла
— Ты? — Ниэла работала в зимнем саду, ухаживая за лекарственными растениями, и не сразу ее заметила. А когда заметила, то жутко удивилась. — В кои-то веки решила нас навестить? Неожиданно и приятно!
— Я по делу, — губы едва слушались, дыхание сбивалось, а перед глазами все мутнело.
Она проснулась посреди ночи, сердце выпрыгивало из груди от страха. Пантера неистово рычала в приступе отчаянья. Белле сделалось не по себе.
Девушка уже понимала, случилось что-то ужасное. Именно с тем, кто предназначен ей богами. Понимала, но не хотела верить.
Она промаялась до утра, а как только взошло солнце, умчалась в лавку артефактора, купила кристалл перехода и теперь стояла перед лунной ведьмой, ее почти близкой подругой.
— Что случилось? — переменилась в лице Ниэла. Куда только делась беззаботная улыбчивая девчонка? Теперь в ее глазах светилась лунная магия.
— Помоги мне попасть в резиденцию.
— В резиденцию? — нахмурилась ведьма.
— А лучше прямиком к самому императору, — исправилась Белла. — Сможешь перенести меня сразу к нему?
— К Генриху? — все еще недоумевала она, или мастерски делала вид, что недоумевает…
— Нет времени на объяснения! — разозлилась пантера. Из-за страха и боли, что передавалась по неокрепшей ниточке связи, девушка была на грани безумия. — Мне очень нужно быть рядом с ним! Пожалуйста!
— Ну наконец-то ты поняла это и приняла свою судьбу! — Ниэла всплеснула руками и едва не пустилась в пляс.
— Что? — недоумение смогло пробиться сквозь шквал тех эмоций, которые сейчас одолевали Беллу.
— Я глас истины или где? — хмыкнула ведьма. — Конечно, я подглядела судьбы своего близкого круга!
— Э-э?
Ниэла тут же зыркнула в небо и виновато зачастила:
— Совсем ближайшее будущее и всего одним глазком, честно-честно! Должна же я быть в курсе!
Белла проследила за ее взглядом, небо оставалось безмятежно аквамариновым. Ниэла еще несколько минут постояла, зажмурившись, точно ждала что вот-вот сейчас ее поразит молния в самую макушку, а когда этого не произошло, повернулась к гостье.
— Пойдем, — девушка протянула ей руку.
Как только Белла ее приняла, лунная дорожка перенесла их прямиком к Генриху. У нее едва сердце не остановилось от картины, что предстала перед глазами.
Император лежал на ритуальном алтаре, вблизи магического источника, вокруг со скорбными лицами застыли стражи, маги…
Генрих не шевелился. Белле даже показалось, что его грудная клетка не поднимается.
Неужели она опоздала?
— Нет-нет, — помотала головой Белла. Ноги сами понесли ее к императору, пока в голове мутилось от удушающего страха. — Нет…
Она даже почти не заметила, как огромный мужчина с жуткими шрамами заступил ей дорогу, видела лишь Генриха, стремилась к нему каждой клеточкой собственного тела.
— Пропусти, Ниарон, — вклинилась Ниэла.
— Кто это?
— Пара Риха.
— Пара?! — пробасил он. — Ну наконец-то!
А потом вдруг крепко схватил Беллу за руку и потащил прямиком к алтарю:
— Исправь это, женщина, — скомандовал Ниарон, подталкивая ее поближе к обездвиженному Генриху. — И быстро!
— Ч-что с ним? — пантере было сложно совладать с собственным голосом, перехватывало горло. Она так давно не плакала, что совсем забыла это чувство — невозможность удержать слезы.
— Только богиня и знает, — зло сплюнул мужчина. — Мы раскрыли этот демонов заговор! Рих был ранен, сейчас он полностью здоров, а просыпаться не собирается! Все лекари уже голову сломали над этой загадкой!
— Его жизни ничего не угрожает, — выступил вперед еще один мужчина с длинной тоненькой бородкой.
— Кроме него самого, — вздохнула Ниэла, а когда все обернулись к ней, лишь развела руками. — Похоже, император решил, что ему незачем возвращаться из-за грани.
— Вот кошачий выродок! — прошипел Ниарон. — Так, Зорус. Сейчас я проведу ритуал и отправлюсь за грань, вправлю этому идиоту мозги, а ты готовься вернуть нас обратно.
— Этого не потребуется, — перебила его ведьма.
— Что ты хочешь этим сказать? — прищурился маг. — Он слишком далеко ушел? Думаешь, я не смогу вытянуть его обратно? Да я за уши его…
— Думаю, нам всем следует выйти, — сказала Ниэла. — И дать им самим разобраться в этом.
— Им? Что? — Ниарон неохотно поддавался ведьме, когда та тянула его за собой.
— Пойдем, Нир, пойдем. Все будет так, как надо.
— Хорошо, ты хочешь сказать? — он все время оглядывался на Беллу, всем своим видом выражая, что не хочет уходить.
— Как надо, Нир, и большего я сказать не могу, ты сам знаешь.
— Толку-то от такого дара, когда почти ничего нельзя рассказать другим! — бурчал он.
Вскоре все оставили Беллу наедине с Генрихом и собственными страхами.
Она тщательно оглядела его тело на предмет повреждений, которые просто могли пропустить. Мужчина был цел, только непривычно бледен.
— Ваше вел… Генрих? Рих… — позвала она, прикоснувшись к его лицу. — Ты меня слышишь? Я-а…
Его молчаливость, мертвое равнодушие ее убивало.
— Я пришла к тебе, я здесь. Я очень хочу быть рядом, мой… — голос опять дрогнул. — Мой единственный. Ты слышишь? Вернись ко мне.
Генрих был так же недвижим и глух, как и до этого. Он был далеко. Белле хотелось верить, что она сможет дотянуться до него даже за гранью, но… А если нет? Страшно было просто до ужаса.
И этот страх: за жизнь истинного, за то, что потеряла его навсегда, притупил тот, из-за которого она побоялась дать их отношениям даже крохотный шанс.
Разве она — изуродованная кошка, пара величественному императору? Разве достойна его?
Она не боялась повторения мучений из прошлого. Генрих не был тираном. К тому же, истинный просто не способен причинить боль своей паре. С ним она могла впервые познать любовь, наслаждение, счастье…
Белла сомневалась в себе, в том, как империя примет такую партию их любимого императора? Бывшую рабыню, со шрамами на лице и сердце…
Лишь в этот миг, когда пришло осознание, что из-за глупых предрассудков она может потерять любимого навсегда, Белла стала свободной от прошлого.
— Рих, пожалуйста, — девушка рухнула к нему на грудь, уткнувшись носом в шею. — Вернись ко мне! Я без тебя не смогу. Мне без тебя нет смысла.
Ее слезы все же пролились.
Девушка, не сдерживаясь, громко всхлипывала и подвывала. Некрасиво, громко, искренне, по-бабьи.
Она виновата! Она упустила свой единственный шанс на счастье!
— Истинный мой…
Белла всхлипнула и резко затихла, когда почувствовала ответные объятья.
— Ты же понимаешь, что больше я тебя никуда не отпущу? — прошептал Генрих ей в макушку.
Сердце пантеры зашлось от радости, она приподнялась, рассматривая его лицо, живые глаза, улыбку…
— Не отпускай меня никогда, — будущее с истинным было привлекательнее страхов прошлого.
ЧАСТЬ 4
Ниэла
— Какая же все-таки они прекрасная пара! — я не могла отвести глаз от Беллы в алом платье ослепительной красоты и счастливого Генриха.
Ритуал объединения они прошли седьмицу назад, и нам с Лукасом там посчастливилось быть, как близкому кругу. А теперь вот праздновали появление императрицы на официальном приеме в ее честь.
— И я рада, что имею к союзу этой пары непосредственное отношение.
— Скорее я, чем ты, — ухмыльнулся Аррин, появившийся, как всегда бесшумно. — Кто привел Беллу в ваш дом?
— Только лишний раз не напоминай Генриху об этом, — ухмыльнулась я. — Он и так уже сослал тебя в МАСК, подтирать адептам сопли.
Эльф собирался съязвить в ответ, но его прервал амулет связи, что очень вовремя завибрировал на его груди.
— Разговор еще не закончен, — предупредил длинноухий. — Я вернусь.
— Ну конечно, — я не дала ему оставить последнее слово за собой.
Ведьма я или где?
— Они заслужили счастье, — сказал муж, обнимая меня со спины, когда мы вновь остались в относительном одиночестве. Среди толпы гостей это сделать было вообще невозможно. — Хотя, не уверен, что оно будет тихим. У императора слишком много врагов.
— Счастье бывает разным, — улыбнулась я. — И для Генриха с Беллой оно точно не тихое. Долгожданное, выстраданное, дикое, звериное, единственное, но никак не тихое. А уж когда, меньше чем через полных восемь лунных циклов появится их первенец… О тишине император вообще может забыть.
— Ты опять использовала свой дар гласа для подглядываний? — хмыкнул Лукас. Строго у него все равно не получилось бы.
— Не смогла удержаться, любимый. Какой у них будет милый малыш! Весь в папочку!
— Мне стоит обрадовать друга?
— Хочешь ночевать в спальне, смежной с моей? — хитро прищурилась, супруг тут же капитулировал. — То-то же. Тогда дай Риху сполна насладиться неожиданностями, которые подготовила ему Луноликая.
— Ничего не имею против неожиданностей, — заверил меня Лукас. — Главное, чтобы Генрих не поседел раньше времени, нервишки не расшатал, а то у него и так характер тот еще.
— Не могу такого обещать. Особенно, когда он устроит отбор кандидатов в супруги для своей старшей дочери… — хитро улыбнулась.
— Ниэла, — покачал головой мой любимый.
Ладно-ладно! Я заглянула вперед не немножко, а очень даже множко! Интересно же! Но рассказывать никому не буду, чтобы не накликать гнев Луноликой. Вдруг осерчает и повернет судьбу в другую сторону?
— Хороший вечер, напитки, музыка, — поделилась подошедшая с Лаенваном Мадирисса. — И пара прекрасная. Белла — такая красавица! Зря только скрывалась за той тряпкой. А твое лекарство нужно запатентовать! Такое действенное!
Мне оставалось только загадочно улыбаться. Для всех, шрамы Беллы действительно исчезли.
Рыжая менталистка захватила у проходящего мимо слуги закуски и отправила кусочек сыра в рот. Поначалу закатила глаза от блаженства, но тут же поморщилась.
— Похоже, даже в резиденции императора халтурят с едой. В последнее время, мне постоянно попадаются испорченные продукты, — пожаловалась она.
— Похоже, это мой разлюбезный свекр постарался с убеждением одной упрямой ведьмочки, — поиграла бровями я. — Вот твои вкусы и подводят тебя. Но ты не переживай, Рисса, это временно.
Подруга выпучила глаза:
— Ты хочешь сказать, что я…
— Ага.
Мадирисса прикрыла рот ладонью, справляясь с накатившей тошнотой, и поспешила на воздух.
— Поздравляю! — крикнула в спину Лаенвану, что умчался вслед за любимой.
— Ниэла! — на этот раз Лукас действительно напустил на себя вид построже. — Нельзя растрачивать дар попусту! И, к тому же, побереги чужие нервы!
Я пожала плечами, пережидая, когда супруг справится со свалившейся на него информацией.
— Кто бы мог подумать, я стану братом! Ну отец, — с улыбкой покачал головой Лукас. — Не ожидал…
— А мужчины рода Дэ Кадари вообще полны неожиданностей!
Любимый нахмурился:
— Что я опять натворил?
— Всего-то так задурил мне голову, что я забыла про свое зелье, — настала пора озвучить главную новость. Надеюсь, закаленный предыдущими потрясениями, Лукас не лишится чувств. От радости. — Так что прежде, чем стать братом, ты станешь отцом.
— Любимая? — осипшим голосом выдохнул он. Судя по бледности, я оказалась недалека от истины, слишком сильно обрадовался. — Ты не шутишь?
— Да какие уж тут шутки? Скоро ни в одно платье не влезу и от шнуровки отказалась.
Глаза Лукаса блеснули драконьим золотом.
— Я люблю тебя, — прошептал он мне в губы перед поцелуем, а потом…
Потом случились крепкие объятья и бешенство дракона.
Ну как бешенство? Лукас в срочном порядке утянул меня домой, где холил, лелеял и пылинки сдувал, рыча и срываясь на каждом, кто посмел неправильно, по его мнению, на меня глянуть или подышать в мою сторону.
Вот поэтому-то я и молчала так долго, скрывая интересное положение, пока не стал оформляться животик. Дальше Лукас и сам бы догадался, слишком уж любил «инспектировать» все впадинки-выемки своего «сокровища».
Хорошо еще, мне не в одиночестве выпало бороться против тотальной заботы супруга. Негласную войну своим любимым объявят и Мадирисса, и Белла.
До кровопролития, конечно, не дойдет. Но седых волосков у кого-то точно прибавится!
Бука уже засел за вязание пинеток, фамильяр первее меня почувствовал искру жизни будущей ведьмочки!
Я и не знала, что у летучих мышей так силен инстинкт «гнездования»…
В свою очередь, стала продумывать, как познакомлю дочу с родителями, что вновь стали выходить на связь через родовой амулет. Возможно, даже Ниэлине позволю проявить заботу о правнучке, если решу, что она достаточно исправилась вместе со своим ковеном.
Генрих
— Как тебе идея пропасть на три дня?
— Что значит пропасть? — растерялась Белла.
— Я подготовил нам отпуск, только ты и я, — улыбнулся Генрих.
Он связался с феей заранее, очень много времени прошло с того вечера… Кто же знал, что путь к Белле окажется таким долгим?
— Что ты знаешь о феях желаний?
— Они исполняют желания? — хихикнула Белла.
— Какая у меня сообразительная императрица, — улыбнулся Генрих.
Айли подготовила для них что-то незабываемое, оборотень был уверен. Эта фея была профессионалом своего дела. Поэтому Генрих к ней и обратился, готовый пропасть с супругой на три дня.
Он вновь с упоением припал к сочным губам любимой. Никак не мог насладиться поцелуями, которые теперь в праве был забирать и дарить.
— Сними ее, — попросил Генрих, внимательно глядя в глаза супруги.
— Рих, — поморщилась она.
— Пожалуйста, — добавил он то, что всегда действовало на Беллу лучше всех других убеждений.
Императрица не стала спорить, лишь недовольно зыркнув на мужа, сняла иллюзию.
Глазам Генриха открылись бледные рубцы-шрамы на ее подбородке, шее и верхней части груди.
— И почему ты постоянно просишь меня это сделать? — нахмурилась Белла.
Среди остальных она неизменно носила иллюзию, скрывающую шрамы, но наедине с мужем, приходилось снимать.
— Потому что это именно та девочка, которую я люблю, — Генрих не скрывал восхищенный взгляд, с неимоверной нежностью он прошелся поцелуями по шрамам. — Это ты. И другой мне не нужно.
Пламя отбрасывало причудливые тени на корзину, что стояла возле камина. Там выгревались два больших яйца гидры. Уван увидел их на рынке и купил для императора, зная, как тот тоскует по питомице. Кииса погибла, защищая его жизнь, в последней схватке с демонами-предателями.
Теперь пятым королевством правил Зигалдер — ледяной демон. В его жилах текла кровь северных народов и огненная мощь демонов. Этот мужчина был закален в боях, безжалостен к врагам, верен союзникам и справедлив к подданным. Он взял на воспитание младенца Этана, сына Маоли и Клаидана, оставшегося сиротой.
Император не сомневался, что Зигалдер вырастит мальчика, как собственного сына: справедливым и сильным.
Генрих больше не боялся предательств с той стороны.
— И мне никого другого не нужно, — с улыбкой призналась императрица.
Он уже научил Беллу получать и дарить удовольствие, не стыдясь своих желаний и чувств. Теперь осталось научить принимать и любить себя такой, какая есть. Впрочем, Генрих и не сомневался, что справится. Для этой задачи у него была еще вся жизнь впереди.
Конец