Глава 19

Я сжал магофон сильнее, чем следовало. Улыбка, адресованная удаляющейся Полине, застыла на моём лице, словно приклеенная. Белозёрова обернулась, и я кивнул ей, показывая, что разговор важный и срочный — мол, иди, занимайся ранеными.

— Пётр Павлович, — мой голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовал. — Я ведь правильно понимаю, что это противоречит обычной практике?

Юрист на другом конце провода тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалось раздражение, направленное не на меня, а на княжескую бюрократию.

— Разумеется, противоречит, — согласился он. — Дистанционная оплата через банковский перевод — стандартная процедура в таких вопросах. Но формально они в своём праве. К тому же они прекрасно знают, что вам запрещено появляться во Владимире под угрозой смерти, и явно используют это против вас.

Отойдя к краю частокола, я присел на бревенчатую скамью, рассматривая следы сражения — выбоины от пуль, подпалины от магических зарядов. Воздух всё ещё пах гарью и кровью.

— Какие варианты у меня есть? — спросил я, переходя к сути вопроса. — Есть ли способ разрешить эту ситуацию, попусту не рискуя головой?

Стремянников ненадолго задумался, и я услышал шелест бумаг. Видимо, юрист просматривал какие-то записи.

— Строго говоря, есть одна весьма старая норма закона, — произнёс он наконец. — По ней ближайший родственник, а также супруг или супруга могут представлять интересы своего родственника или супруга перед государственными органами. Это значит, что ваш отец может от вашего лица уплатить налоги, не нарушая законов.

— А обычная доверенность на вас как на моего юриста? — спросил я, прищурившись.

Собеседник издал короткий невесёлый смешок.

— К сожалению, канцелярия князя Веретинского это предусмотрела. В вашем конкретном случае они сослались на статут от 1783 года, по которому правонарушитель, чью меру наказания заменили ссылкой в Пограничье, должен лично выплачивать налоги в канцелярию. Юрист, даже с вашей доверенностью, под эту категорию не подпадает.

— Хитро, — процедил я, чувствуя растущее раздражение.

— Однако они не учли архаичную родовую норму, которая никогда не была отменена, — в голосе адвоката прозвучало профессиональное удовлетворение. — Она относится к самым основам права Содружества и буквально гласит, что «кровь от крови и плоть от плоти едины перед законом и государем». Для ближайших родственников доверенность не требуется вовсе — они могут действовать от вашего имени по праву рождения.

— Это действительно рабочий вариант?

— Абсолютно, — уверенно ответил Пётр Павлович. — Потребуется лишь простая бумага, подтверждающая родственную связь, которую я подготовлю и вышлю вам. Канцелярия может скрипеть зубами, но опротестовать такой древний закон не сможет даже князь. Конечно, они попытаются подстроить другие препоны…

— Потому я и нуждаюсь в ваших услугах, — заметил я, наблюдая, как группа селян устанавливает новую опору для повреждённого участка частокола. — Сможете встретить моего отца во Владимире и проконсультировать его?

— Разумеется, — в голосе юриста появились нотки профессиональной гордости. — Я лично буду сопровождать его при всех контактах с канцелярией. Если они снова попытаются провернуть какую-то подлость, им придётся иметь дело со мной.

Мы обсудили детали и время. После завершения разговора я направился к дому, чувствуя, как накапливается усталость. Последние сутки были насыщены событиями — операция по освобождению пленников, оборона острога, переговоры с князем и Белозёровыми…

Впрочем, одно дело оставалось неотложным, как можно скорее составить смету для получения компенсации ущерба, чтобы пострадавшие семьи могли хотя бы не волноваться о деньгах в связи с утратой кормильца. Этот вопрос я уже поручил Захару, и пора было проверить результат.

У крыльца дома меня ожидал старый слуга. Он что-то бормотал себе под нос, сосредоточенно шевеля губами и щуря единственный глаз — во время боя осколок задел его бровь, и теперь второй глаз заплыл.

— Вот, барин, — протянул управляющий острога, когда я подошёл. — Подсчитываю, сколько нам наделали убытку эти гусары окаянные. Два дома сгорели дотла — Фомичёвых и Степановых, ещё дюжина повреждена. Восточная стена частокола требует серьёзного ремонта, особенно возле ворот. Опять же, двое душу Богу отдали, восемь раненых.

— Нужно учесть не только прямой ущерб, — заметил я, поднимаясь по ступеням крыльца, — но и затраты на лечение раненых, потерянное оружие и имущество, предусмотреть повышенную компенсацию семьям погибших.

— Так я о том и говорю, — кивнул Захар, семеня следом. — Всё подсчитал, как положено. Вдова Ерёмина теперь с маленьким ребёнком осталась, а Силкина — и вовсе с двумя. Им по сотне рублей минимум выплатить нужно, не то что по пятьдесят, как обычно.

В последнее время рождаемость в Угрюме значительно увеличилась, и в этом мне виделась и моя заслуга.

Не в прямом, разумеется, смысле, а косвенно. Жители почувствовали твёрдую почву под ногами и поняли, что смогут и прокормить потомство, и обеспечить его, вот и перестали ходить к бабке Агафье за различными настойками, что блокируют зачатие ребёнка.

В кабинете я устроился за столом, перебирая чужие листы с подсчётами. Захар стоял рядом, готовый пояснить любую цифру. Его глаз лихорадочно блестел — он явно гордился проделанной работой.

— Так, восстановление домов… Ремонт стены… Лечение… Компенсации… — я складывал суммы. — Выходит около 2800 рублей. Округлим до трёх тысяч, учитывая возможные непредвиденные расходы.

— И это ещё вашу чудесную защиту не считаем, барин, — добавил слуга. — Ту, что сработала и нас спасла. Вы же на неё небось редкие ресурсы извели, а они жуть как дорогущие! Она теперь всё? Тю-тю?

Хмыкнув, я покачал головой:

— Нет, не переживай. Защита никуда не делась.

После использования тот артефакт всего лишь требовал перезарядки — примерно сутки на восстановление. Также я не стал говорить, что повторная активация в течение недели будет заметно слабее и выдержит гораздо меньше вреда. Каждая активация потребляла часть структуры кристалла, и в какой-то момент он потребует замены, но произойдёт это не после первой активации, и даже не после третьей.

Составив окончательную смету, я переслал её на магофон Германна Белозёрова, сопроводив кратким сообщением. Отец Полины должен понимать, что речь идёт не о выкупе или мести, а о справедливой компенсации за реальный ущерб.

Оставалось обсудить с отцом его потенциальную поездку во Владимир.

Игнатия я нашёл у северной стены, где он осматривал ремонтируемый плотниками участок.

— Всё хуже, чем казалось на первый взгляд, — сообщил он, вытирая руки тряпицей. — Придётся менять всю секцию.

— У нас проблема посерьёзнее, — указал я на скамью у стены, приглашая его присесть. — Говорил сейчас со своим юристом. Княжеская канцелярия отказала в дистанционной уплате налога. Требуют моего личного присутствия.

Лицо отца потемнело.

— Мерзавцы, — тихо процедил он. — Прекрасно ведь знают, что тебе нельзя появляться во Владимире. Это подлость и провокация.

— Всё так, — согласился я, — но есть решение. По закону ближайший родственник может представлять интересы другого перед государственными органами. Ты мог бы поехать вместо меня, и это сломает их планы.

Игнатий медленно кивнул, и его глаза загорелись пониманием.

— Конечно, — он выпрямился. — Разумеется, я поеду. Я вижу, как ты надрываешься, пытаясь решить все вопросы сам. Это неправильно.

Я кивнул, испытав неожиданную признательность. Действительно, слишком многое легло на мои плечи.

— Когда мне нужно быть во Владимире?

— Послезавтра. Возьми трофейную машину, вооружённую охрану и Тимура. Если эти ублюдки попытаются выкинуть какой-то фокус, их ждёт очень неприятный сюрприз. В городе тебя встретит наш юрист, Пётр Павлович Стремянников, и будет сопровождать во время всех процедур.

— Ясно. Что-то ещё?

— Тебе понадобится 1000 рублей — столько составляет установленный для меня налог. Я выпишу тебе чек, который ты сможешь обналичить в ИКБ. Именно туда придёт компенсация от Белозёрова.

— А если он задержит выплату?

— Для этого случая я дам тебе один из трофейных гигантских голубых кристаллов Эссенции, — сказал я. — Их рыночная стоимость с запасом покрывает сумму налога. Если возникнут проблемы с наличными, продашь кристалл. Юрист поможет тебе найти покупателя.

Отец внимательно обдумал мои слова и кивнул.

— Что-нибудь ещё? — спросил он.

Я на мгновение погрузился в свои мысли, вспоминая ещё один подвисший вопрос, связанный с Владимиром.

— Да, есть ещё кое-что, — я понизил голос, хотя поблизости никого не было. — Когда будешь в городе, загляни в дом Макара Гривина. Его адрес я тебе скину. Это тот жуликоватый торговец-перекупщик, который пытался меня убить.

Игнатий нахмурился, не понимая, зачем это нужно.

— Ищешь что-то конкретное?

— В его кабинете должен быть замаскированный сейф, — пояснил я. — За картиной с изображением охоты. Комбинацию также вышлю на магофон.

— Ты знаешь, что там? — удивился отец.

— Только предполагаю, — уклончиво ответил я, не желая рассказывать, что пытал Гривина перед смертью и заставил того раскрыть все его тайники. — Если дом пустует, проверь сейф. Если там живут люди, не рискуй — просто уходи.

Собеседник кивнул, запоминая инструкции. Я видел, что, несмотря на возраст, он был рад возможности помочь. Слишком долго он чувствовал себя бесполезным, наблюдая, как его сын справляется с одной бедой за другой.

— Я справлюсь, — заверил он.

— Не сомневаюсь. И когда ты вернёшься, нам нужно будет поговорить. Есть определённая задача, которую я хотел бы поручить тебе, — сказал я. — Мне пригодится твой опыт строительного бизнеса.

— Так и знал, что это связано со стройкой, — слабо улыбнулся отец. — Не беспокойся, сынок. Я не подведу тебя. С чем бы ни пришлось столкнуться.

Я крепко пожал его руку. В новом мире, где мне приходилось строить всё с нуля, родная кровь оставалась единственной основой, на которую я мог полностью положиться.

* * *

Александра я нашёл в его лаборатории. Молодой алхимик колдовал над какой-то бурлящей субстанцией зеленоватого оттенка. Сквозь приоткрытую дверь просачивался запах серы и трав, характерный для большинства алхимических составов.

— Как успехи, — произнёс я, входя в комнату, заставленную колбами и ретортами.

Зарецкий вздрогнул и обернулся, не выпуская из рук стеклянную мензурку.

— Ох, это вы, воевода. Просто экспериментирую с настойкой Морозника. Пытаюсь усилить её охлаждающие свойства.

Я положил на стол небольшую шкатулку, которую принёс с собой.

— Это ценнее любого Морозника, — уверенно сказал я, откидывая крышку.

Внутри лежали мешочки со спорами — трофеи, добытые с Душегубки возле Мещёрского капища. Зарецкий осторожно отставил мензурку и, как зачарованный, подошёл ближе. Его глаза расширились от изумления.

— Это же… — он запнулся, не веря своим глазам. — Споры Душегубки? Но как? Это растение смертельно опасно!

— Мы нашли способ обойти его защиту, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Теперь нужно использовать эти ингредиенты с максимальной пользой. Мне требуются анти-магические гранаты.

Алхимик взял пинцетом один из спорангиев и поднёс его к свету, изучая.

— Споры блокируют магический дар на несколько часов, верно? — спросил он, осторожно возвращая мешочек в шкатулку. — Я читал об этом, но никогда не думал, что увижу их вживую.

— От четырёх до шести часов полного подавления дара, — подтвердил я. — Даже у мага ранга Магистра. Нам нужно оружие, которое может временно нейтрализовать вражеских чародеев.

Зарецкий задумчиво потёр подбородок, его взгляд стал отрешённым, словно он уже просчитывал формулы в уме.

— Понадобится правильная дисперсионная среда, — пробормотал он. — Что-то на основе эфирного масла с добавлением спирта или другого летучего растворителя… чтобы споры не слипались и удерживались в воздухе дольше, — уже уйдя в свои мысли, он быстро чертил формулы в блокноте. — И стеклянные капсулы с контролируемым разрушением…

— Они должны быть достаточно прочными, чтобы не разбиться случайно, но достаточно хрупкими, чтобы разбиться при ударе о цель, — добавил я.

Алхимик даже не посмотрел на меня, полностью поглощённый идеей.

— Разумеется, — кивнул он. — И ещё нужен катализатор распространения… Соли серебра? Нет, слишком дорого. А вот пыльца Сумеречника подошла бы идеально! — он вскинул голову, его глаза сияли от вдохновения. — У нас ведь есть запасы Сумеречника?

— Более чем достаточно, — подтвердил я, наблюдая, как ловкие пальцы алхимика уже чертят схему будущего устройства.

— Я могу добавить парализующий компонент, — продолжал Зарецкий, явно забыв о моём присутствии. — Небольшая доза нейротоксина из шипов, разбавленная до безопасной концентрации… это не только лишит мага способностей, но и замедлит его движения… — он бормотал себе под нос, рисуя химические формулы.

Я улыбнулся, глядя на этот всплеск творческого энтузиазма. В такие моменты становилось очевидно, почему покойный Горевский считал Зарецкого настолько ценным приобретением.

— Сколько времени потребуется? — спросил я, прерывая поток его мыслей.

Алхимик моргнул, словно только что вынырнул из транса.

— Три дня на разработку формулы, ещё два на первую партию. Понадобится помощь от стеклодувов — мои родители сделают капсулы идеальной формы и толщины.

— Хорошо, — я кивнул, направляясь к выходу. — Ты получишь всё необходимое. Эти гранаты могут спасти жизни наших людей.

Покидая лабораторию, я слышал, как Зарецкий уже отдаёт распоряжения своему ассистенту, и позволил себе улыбку. Талант, направленный в правильное русло, творит чудеса.

* * *

После обеда я вернулся в мастерскую к своему проекту. На столе передо мной лежал Степной Орёл. Последние недели я потратил на изучение его конструкции, разбирая и собирая, запоминая каждую деталь, каждый изгиб металла.

Сегодня я был готов к решающей попытке. Сосредоточившись, я активировал Оружейную трансмутацию, направляя Талант на брусок металла, лежащий на столе. Металл начал плавиться и принимать форму, подчиняясь моей воле. Сначала появился ствол с нарезами для придания пуле вращения, затем рамка, затвор, спусковой механизм… Самой сложной частью оказалась газоотводная система, но после множества неудачных попыток в предыдущие дни, теперь я знал все необходимые пропорции.

Через десяток минут интенсивной концентрации на столе лежала точная копия Степного Орла. Я взял пистолет, проверил затвор, убедился, что все детали двигаются плавно. Вес, баланс — всё было идеальным. Зарядив магазин, я направился на стрельбище, расположенное за острогом.

Прицелившись в импровизированную мишень, я плавно нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал чётко, отдача была именно такой, какой и должна быть — чертовски мощной. Против человека есть пистолеты гораздо лучше, но против Бздыхов с их чудовищной защитой, регенерацией и отсутствием болевых ощущений — это оружие подходит в самый раз.

Пять выстрелов подряд, все попали в цель.

Удовлетворённый результатом, я вернулся в мастерскую. Теперь мне предстояло освоить ещё более сложное оружие — снайперскую винтовку. Я достал из оружейного шкафа один из шести трофейных образцов, полученных после зачистки Кочергино.

В отличие от пистолета или даже штуцера, винтовка представляла собой настоящий вызов. Высокоточный ствол с особыми нарезами, сложная система гашения отдачи, оптический прицел с множеством линз… Одна только мысль о воссоздании такого сложного устройства вызывала одновременно и головную боль, и спортивный азарт.

Я разобрал винтовку, раскладывая детали в строгом порядке. На изучение затратил около двух часов, делая заметки и зарисовки. Пробная попытка создания не увенчалась успехом — созданный мной ствол имел микроскопические дефекты нарезов, что сделало бы стрельбу крайне неточной. Пришлось растворить металл и начать заново.

К вечеру я убедился, что освоение снайперской винтовки потребует ещё как минимум недели тщательной работы. Собрав инструменты, я решил отложить дальнейшие попытки на завтра.

* * *

Вечерний обход острога был ежедневным ритуалом, к которому я относился со всей серьёзностью. На северо-восточном Бастионе я встретил Бориса, проверявшего дозорных.

— Наши люди усвоили уроки последнего нападения, — сообщил он, когда мы вместе направились вдоль стены. — Особенно молодёжь. Прониклись, так сказать, серьёзностью ситуации.

— Это хорошо, — кивнул я, осматривая укрепления. — Но нам нужно думать о будущем. Ты должен был заметить, что наше вооружение представляет собой разношёрстную коллекцию из трофейного оружия и моих творений.

Борис кивнул, его бородатое лицо стало задумчивым.

— Верно подмечено, воевода. У нас тут настоящая солянка: часть автоматов от Перуновцев, часть от людей Терехова, теперь ещё и от поляков этих… Разные калибры, механизмы, скорострельность. В бою это создаст проблемы с боеприпасами.

Мы остановились у угловой башни, откуда открывался вид на весь острог. В сумерках между домами горели огни, слышались голоса жителей.

— Нам нужна стандартизация, — сказал я, опираясь на перила. — Чёткие комплекты экипировки для разных сценариев. Подумай сам: бой против Бездушных требует одного подхода, против людей — совершенно другого.

— Что именно, предлагаешь? — Борис приподнял бровь, демонстрируя заинтересованность.

— При столкновении с Бездушными нам нужны бригантины для защиты, — начал я обстоятельно. — Они обеспечат мобильность и базовую защиту от когтей и зубов. Первый ряд щитоносцы, хорошо зарекомендовавшие себя в Мещёре. Позади них алебардисты, которые смогут держать тварей на расстоянии. Третья линия — стрелки с автоматами против Трухляков и штуцерами против Стриг.

Борис задумчиво погладил бороду, оценивая предложенную тактику.

— А против людей? — спросил он.

— Здесь нужны бронежилеты вместо бригантин — они лучше защищают от пуль. Оружие ближнего боя — одноручные топоры, оставляющие вторую руку свободной для баллистического щита или пистолета. В качестве основного огнестрельного оружия — автоматы и дробовики для зачистки замкнутых помещений. И обязательно группа снайперов — чтобы снимать командиров противника и ключевых целей с безопасного расстояния.

— Почему именно топоры? — уточнил собеседник.

— Проще освоить, — спокойно ответил я. — Чтобы научить дружину хотя бы сносно фехтовать уйдут годы. Рубить с плеча гораздо проще.

— Это точно, — хмыкнул командир. — Только где взять столько однотипного снаряжения? Особенно автоматов?

— С холодным оружием проблем нет — создам сколько потребуется. Пистолеты я уже освоил, — я показал на кобуру у пояса. — Со снайперскими винтовками работаю. Но автоматы… — я покачал головой. — Это следующий этап. Вероятно, потребуется ещё недели три интенсивной работы на всё про всё. А нужного экземпляра дробовика у меня и вовсе нет. Не ваши же древние переломки копировать.

— Значит, пока используем трофейные, — заключил Борис. — Но действительно стоит остановиться на одном типе для стандартизации. Я бы рекомендовал Вихрь-5 — надёжная машинка, хорошая точность, приемлемая отдача. Хорошо показали себя при обороне.

— Согласен, — кивнул я. — Да… Совсем забыл. Я собираюсь усилить всё оружие магическими рунами. Это даст нашим бойцам серьёзное преимущество, но потребует времени.

Глаза Бориса азартно блеснули, словно мысленно он уже выпускал очередь из модифицированного автомата.

— Кстати, говорил тут с Тимуром. Он рассказал, что в Бастионах есть оружие помощнее нашего — пулемёты, гранатомёты. Такие штуки могли бы кардинально усилить нашу дружину.

— Хорошая мысль, — согласился я, — но всему своё время. Сначала наладим базовое оснащение, отработаем тактику, доведём действия до автоматизма. А потом будем думать о более серьёзном вооружении.

И где его достать. Возможно, уважаемый министр Недр и Ресурсов из московского Бастиона сможет мне добыть подобные игрушки…

Борис кивнул, принимая мою позицию. Мы продолжили обход, обсуждая детали тренировок и распределение нового оружия между бойцами. К концу разговора было решено начать реорганизацию гарнизона уже на следующей неделе, как только я смогу обеспечить достаточное количество стандартного оружия.

По мере того как мы спускались со стены, я мысленно составлял план работы на ближайшие дни. Сначала довести до совершенства создание снайперских винтовок, потом перейти к автоматам. Параллельно необходимо будет начать нанесение рун усиления на уже имеющееся оружие. График получался напряжённым, но я не привык искать лёгких путей.

В конце концов, без должной подготовки нам не выстоять против грядущего Гона Бездушных. А то, что он приближается, я чувствовал всем своим естеством.

* * *

Утреннее солнце едва осветило горизонт, когда я вышел во двор наблюдать за подготовкой отца к поездке. Ночь выдалась беспокойной — в голове постоянно крутились мысли о возможных провокациях со стороны княжеской канцелярии.

Игнатий проверял трофейный внедорожник — крепкую машину с бронированными дверями и пуленепробиваемыми стёклами, захваченную у «Крылатых гусар». Тимур Черкасский, высокий маг с холодными расчётливыми глазами, укладывал в багажник сумку с оружием.

— Всё готово, — доложил Федот, проверяя затвор своего автомата. — Машина заправлена, оружие в порядке, припасы загружены.

Вместе с ним ехали ещё трое бойцов — Михаил, Евсей и Ярослав, крепкие мужики с нашивками «боярского спецназа» на плечах. Все четверо — лучшие из лучших, прошедшие мой личный отбор и тренировки.

— Помни, — я протянул отцу запечатанный конверт, — здесь все документы, которые понадобятся для налоговой канцелярии. Стремянников будет ждать в городе. Его контакты я пришлю.

Игнатий кивнул, пряча конверт во внутренний карман куртки. Лицо его приобрело ту твёрдость, которую прежний Прохор Платонов видел у него лишь несколько раз в жизни — обычно перед важными переговорами или в моменты кризиса.

— Не беспокойся, сын, — он пожал мне руку. — Мы заплатим их проклятый налог и вернёмся невредимыми. А если эти крысы попытаются нам помешать…

— Они об этом пожалеют, — закончил я за него, указав на Тимура, который демонстративно зажёг огонь на кончиках пальцев.

Мы ещё раз обсудили запасные планы, каналы связи и действия бойцов в случае разделения. Я напомнил о сейфе в доме Гривина, но предупредил не рисковать понапрасну — содержимое было важным, но не стоило жизни.

Когда отряд тронулся в путь, я долго смотрел вслед удаляющейся машине, пока она не скрылась за поворотом лесной дороги. Странное чувство беспокойства не покидало меня, хотя разумом я понимал, что предусмотрел всё возможное.

Развернувшись, я направился к комнате геомантки. Василиса сидела на кровати, погружённая в изучение какой-то старой книги. Увидев меня, она отложила фолиант и поднялась навстречу.

— Отец благополучно уехал? — спросила она, заправляя за ухо выбившуюся прядь тёмных волос.

— Да, — ответил я, присаживаясь рядом на ступеньку. — И теперь, когда мы разобрались с Белозёровыми и налогом, пришло время заняться князем Тереховым.

Её зелёные глаза расширились.

— Ты хочешь использовать документы из Прудищ и Кочергино? — уточнила она, понизив голос, хотя вокруг никого не было.

— Именно, — кивнул я. — Полное досье на его эксперименты, с доказательствами, свидетельскими показаниями и видеозаписями. Пора предать это огласке.

* * *

Михаил Фёдорович Сабуров поднимался по мраморной лестнице княжеского дворца, чувствуя, как каждая ступень словно добавляет тяжести на его плечи. Весенний ветер, ворвавшийся в открытое окно галереи, холодил лицо, но не мог остудить внутреннего напряжения. Два стражника у дверей княжеского кабинета отдали честь, признавая его должность церемониймейстера. Михаил машинально кивнул им, привычно поправляя тонкую цепь служебного знака на груди.

В этот раз он не стал медлить с докладом, прекрасно зная, что любое промедление лишь усугубит гнев князя. Тем более что новости были именно такими, которые Веретинский жаждал услышать.

— Ваше Сиятельство, — Сабуров вошёл после короткого стука, — я получил срочное донесение, которое может вас заинтересовать.

Князь Аристарх Никифорович стоял у окна, глядя на раскинувшийся внизу город. Даже со спины было заметно, что с момента их последней встречи его состояние ухудшилось. Некогда ровная осанка теперь сгорбилась, а пальцы, сцепленные за спиной, подрагивали, выпуская тонкие струйки дыма. Сегодня на нём был тёмно-бордовый камзол с золотым шитьём, но ткань на манжетах уже начинала тлеть.

— Что на этот раз? — голос князя звучал хрипло, как будто изнутри его сжигала невидимая лихорадка. — Ещё какие-то подвиги нашего непотопляемого изгнанника?

— Нет, Ваше Сиятельство, — Сабуров подошёл ближе, но остановился на безопасном расстоянии. — Дело касается непосредственно Владимира. Только что на западном контрольно-пропускном пункте был зарегистрирован въезд Игнатия Платонова.

Веретинский резко обернулся, и его глаза блеснули нездоровым лихорадочным блеском. Кончики пальцев вспыхнули ярче.

— Отец этого выскочки осмелился явиться в мой город? — он издал короткий лающий смешок. — Какая… неожиданная удача.

Сабуров внутренне напрягся. Эта резкая перемена настроения князя от апатии к возбуждению была плохим знаком.

— Полагаю, он прибыл уплатить налог за сына, — осторожно пояснил граф. — Есть там один древний закон…

— Закон? — Веретинский снова рассмеялся, на этот раз громче и отрывистее. — С каких пор нас интересуют законы? Нет, Михаил, это судьба сама идёт нам в руки!

Он шагнул к столу, и документы на нём начали скручиваться от жара. Сабуров невольно отступил на шаг.

— Я хочу, чтобы ты немедленно организовал его захват, — князь говорил быстро, лихорадочно, словно боялся упустить мысль. — Действовать нужно тихо. Без лишнего шума. Старший Платонов станет идеальной приманкой, чтобы выманить сына из его крысиного гнезда.

— Выманить? — Сабуров не смог скрыть удивления. — Но разве мы не договорились подождать Гона, который…

— К дьяволу Гон! — рявкнул Веретинский, и пламя на его руках взметнулось выше. — Мы не можем полагаться на случайности, когда судьба сама вручает нам идеальное оружие! Платонов-младший сам явится сюда, если поставить ему ультиматум. А потом… — его глаза сузились, — потом мы с ним поговорим лично.

Сабуров почувствовал холодок, пробежавший по спине. Князь явно забыл о своём же решении дождаться Гона Бездушных. Эта переменчивость была опасным симптомом. Прогрессирующее неумение контролировать свой огненный Талант явно затрагивало и рассудок Веретинского.

— А если он откажется приезжать? — осторожно спросил Сабуров.

Улыбка, исказившая лицо князя, не предвещала ничего хорошего.

— Тогда его отец встретит очень медленную и болезненную смерть, — произнёс Веретинский с неприятной мечтательностью в голосе. — Публичную. С трансляцией. Чтобы сынок всё видел. Каждую… мучительную… секунду.

Последние слова он произнёс почти по слогам, и с каждым слогом пламя на его руках становилось ярче, постепенно охватывая предплечья.

— Будет исполнено, — склонил голову Сабуров, скрывая выражение лица. — Я немедленно отдам распоряжения городской страже.

— Действуй, — кивнул князь, возвращаясь к окну. — И не подведи меня на этот раз, Михаил. Моё терпение не безгранично.

Сабуров поклонился и быстро покинул кабинет, чувствуя, как по виску стекает холодная капля пота. В коридоре он замедлил шаг, обдумывая положение. Нестабильность князя становилась всё очевиднее и опаснее. А теперь ещё и этот необдуманный приказ, который мог спровоцировать открытый конфликт.

Выйдя на внутренний двор дворца, Сабуров остановился у фонтана, наблюдая за игрой света в струях воды. Время играло важную роль. Каждое решение требовало тщательного взвешивания последствий.

Он медленно направился к штабу городской стражи, обдумывая, какие именно приказы следует отдать и, что важнее, когда именно их следует выполнить.