Глава 13. Без названия

Проснувшись, резко вскакиваю с кровати, и, как зверь, озираюсь по сторонам, высматривая опасность в темноте.

Никого.

В чьей-то огромной спальне я была одна. Но этот «кто-то» всегда мог зайти внутрь…

Не в силах оторвать взгляда от закрытой двери, кладу ладонь на живот, проверяя наличие платья. Оно на месте. Всё на месте. Меня не трогали, – если не считать того факта, что до самой кровати я добралась не на своих ногах…

Беззвучно отхожу к окну, все так же глядя на дверь, и быстро проверяю, какое расстояние до земли. Выпрыгнуть не получится: даже со всеми своими навыками я покалечусь. Впрочем, если сильно приспичит…

Я встряла. Как же сильно я…

Закрываю лицо руками и несколько секунд просто глубоко дышу. Если Каян реализует все свои угрозы, мне останется только умереть и каким-то образом утащить его за собой. Полагаю, с выпрыгиванием из окна конкретно у него проблем не возникнет… то есть – он-то при прыжке выживет… так что придется придумать что-то другое.

Касательно всего, происходившего на процессе…

Опускаю взгляд на свои ладони.

Как у меня это получилось?! И почему сейчас я не ощущаю в себе резервов для подобного выплеска? Это был единоразовый выстрел? Вопросов слишком много.

Скрип при открывании двери вынудил меня стремительно разогнать кровь по телу, готовясь к драке. Такой грубый подход без предварительного разогрева грозил мне большими неприятностями уже через пару часов – но у меня не было другого выбора. Сейчас будет решаться вопрос моих жизни и смерти. Буквально.

– Вижу, принцесса уже готова, – вставляя подсвечник в крепление на стене и освещая спальню, протягивает Каян; затем прикрывает за собой дверь… на ключ.

– Принцесса не была и не будет готова – просто учтите это прежде, чем начинать свои незаконные действия, – замечаю напряженно.

– А ведь я делаю вам большое одолжение, – отвечает император, опуская на столик у стены бутылку вина, – с теми жалкими остатками от вашей репутации вам следовало бы просить меня об этом…

– Ещё один шаг – и ночь, как вы и предполагали, выйдет бурной! – предупреждаю его, уловив начало движения, – Не сказать, что приятной для вас – но точно не спокойной!

– Вы любите драться в постели? – уточняет Каян, расстёгивая свой камзол, а затем и вовсе снимая его.

– Я люблю драться. В постели я предпочитаю спать, – решаю расставить все точки.

– Маленькое невинное создание, – неожиданно мягко улыбается Каян, начиная расстёгивать нательную рубашку…

Я не должна отворачиваться! Бороться, не видя своего врага, довольно хлопотно. Да и вообще, что меня там может смутить? Обнаженное подтянутое тело с проработанной мускулатурой – слишком стройное по местной моде, но прямо-таки кричащее об опасности для всех, кто разбирается в техниках убийств?..

Это зрелище я способна вынести.

Сложно выносить взгляд, которым смотрит на меня немного хмельной император...

Да, я заметила, что он уже успел испить из своей бутылки…

– Каян, я тебя серьёзно предупреждаю, добровольно я не дамся, – произношу чётким голосом.

– Она перешла на «ты»… – посмеивается Его Величество, продолжая высвобождать пуговицы из петель.

– Это не призыв к действию! – громким голосом пробиваюсь в его сознание.

Но меня никто не слушает: Каян спокойно возвращается к столу, берёт бутылку, выпивает из горла… и я понимаю – это мой шанс!

Делаю резкий рывок в сторону двери, плавно проскальзываю мимо спины Его Величества, желая вытянуть ключ из его кармана таким же незаметным движением, – как застываю, крепко пойманная почти грубым движением императора, неожиданно развернувшегося ко мне.

– Ты слабее меня. Во всём, – произносит он мне в лицо, и я не вижу ни капли опьянения в его безжалостном взгляде.

– Отпусти меня, – прошу сосредоточенно, не в силах оторвать глаз от его лица.

Выражение на нём было каким-то гипнотическим… подчиняющим… и невероятно опасным.

– Испугалась, принцесса? – негромкий голос Каяна буквально пробирается под кожу…

– Я не боюсь близости с тобой. Я не желаю её, – сообщаю ему, не хило так храбрясь.

– С чего вдруг такая категоричность? А вдруг нам понравится? – хмыкает император, совершенно точно имея в виду кого-то одного…

– Да не в жизнь! – отбиваю ему.

– Не торопись с выводами, – шепчет Каян мне в шею, запустив пальцы в мои волосы и зафиксировав мою голову рукой… и я готова закричать от ужаса – страшась всего, что происходит и снаружи, и у меня внутри, как…

– Ваше Величество! – кричит кто-то за дверью.

– Только не это… – запрокинув подбородок, с болью протягивает Каян.

– Ваше Величество! Откройте немедленно! – продолжают кричать с другой стороны.

– Кто это? – изумленно спрашиваю, не замечая, что делаю это вслух.

Затем вздрагиваю, когда мою прическу вдруг начинают поправлять заботливые руки:

– Почти идеально, – оценив свою работу, подытоживает император, отряхивает моё платье, избавляя от складок, отходит от меня и открывает дверь, – мы не ждали вас так поздно, любезная…

– Ты не ждал меня вообще, – замечает весьма привлекательная дама в возрасте, тут же прекращая голосить и стремительно входя в спальню.

Дверь за её спиной так же стремительно закрывается…

А дама резко разворачивается к Каяну.

– Ты с ума сошёл? – вопрошает в лоб.

– Позвольте представить вам, принцесса… вдовствующую императрицу, обычно проводящую всё своё время далеко за пределами дворцового комплекса, и вдруг так неожиданно примчавшуюся к нам, – «представляет» нас император ленивым голосом, начиная застёгивать пуговицы на рубашке.

– Ваша… – потрясенная, перевожу взгляд на даму.

– Мачеха, – отвечает Каян.

– Бедное дитя, – смерив меня быстрым взглядом, протягивает вдовствующая императрица, – ты напугана?

– Очень, – брякаю, не задумавшись.

– Хочешь находиться здесь? – продолжает обстрел та.

– Хочу сбежать отсюда как можно скорее, – делюсь от чистой души своей.

– У тебя ещё есть голова на плечах, мальчик мой? Или там только военные построения остались? – тут же переключается на пасынка вдовствующая императрица.

– Матушка, выбирайте слова, – вежливо предупреждает Каян.

– Ты не можешь взять силой принцессу востока и ходить дальше, как ни в чем не бывало! – с лёгкой прохладой в голосе отбивает та.

– Никто не собирался её… – начинает, было, Его Величество.

– Ты хочешь сделать её своей любовницей, хотя она того не желает. Это, по-твоему, называется – «добровольное согласие»? – припечатывает сынка вдова императора.

– Всё намного сложнее, чем вы думаете, матушка! – четко проговаривая слова и при этом глядя ей в глаза, произносит Каян.

– Ты безусловно прав: всё намного сложнее, чем ты думаешь. И ты не можешь руководствоваться эмоциями, ставя под удар весь север из-за своей неумной жажды отомстить!

– «Неуемной жажды отомстить»? – переспрашивает Император отстраненным голосом, – Вам напомнить, под каким ударом был север двадцать лет назад, когда её дед пришёл на наши земли со своей неуемной жаждой?..

– Её дед! Не она! Посмотри на эту девушку – это ей ты мстишь за все свои обиды! А её дед давно умер! – повышает голос вдовствующая императрица, указав перстом на меня, после чего в спальне устанавливается тишина… – Каян, я не влезала в твои дела, потому что ты делал их хорошо. Ты не только поднял с колен всю страну, ты поднял боевой дух северян – а это многого стоит! Ты создал самую мощную армию и запугал почти весь материк. Но вспомни, что происходит с испуганным зверем, загнанным в угол?

– Ты про Цай? – сложив руки на груди, спокойно уточняет Каян.

– Ты буквально играешь с огнём, сын, – произносит вдова императора.

– Они уже не так велики, как раньше, – отводит взгляд Его Величество.

– Это государство магов с многотысячелетней историей! – чеканит женщина, невольно услащая мой слух, – И тебе не хватит ресурсов на его полное уничтожение! А если ты не в состоянии стереть их всех с лица земли – даже не начинай с ними войну: их месть будет стоит нам дорого.

Так… ладно… с усладой слуха я поторопилась…

– Я не оставлю север неотомщенным, – твердо произносит Каян.

– Ты для этого его возрождал? Чтобы затащить в великую войну между потомками древних богов? – демонстративно изумляется вдовствующая императрица.

– Ну, с чего вы взяли, что…

– Потому что на помощь востоку придёт юг! А потом запад! Никто не захочет жить в мире, где одна страна уничтожает другую и запугивает всех остальных! – вновь повышает голос вдова императора, – Ты многого добился, Каян. И теперь тебе нужно продемонстрировать всем, что ты не помешанный на мести психопат, а умный правитель, с которым можно договориться. Для начала, ты не будешь неволить любимую внучку Теона.

– Это вас…

– Ты и так растоптал её репутацию! – вновь повышает голос дама, – Будь же милосердным и дай ей возможность сохранить хоть каплю своего достоинства! У тебя много женщин. Устал от знакомых лиц – я пришлю тебе новых. Но принцессе востока ты должен дать право выбора. Ты меня понял?

– Так весь вопрос в её согласии? – чуть погодя, уточняет Каян и отпивает из горла, не отрывая от меня тяжелого взгляда.

– Если тебе так проще думать… то да. Второе – ей нужно выделить комнату. Она не может жить в твоих покоях!

– Она моя наложница, – как маленькому ребёнку, поясняет мачехе Каян.

– Она принцесса Цай, а не твоя собака! – вновь чеканит по слогам вдовствующая императрица.

– Я хочу свою комнату! – решаю подать голос.

– Кто бы сомневался, – холодно усмехается Каян.

– Девочка должна иметь место, где она может спрятаться от всех… – произносит дама и замолкает, напряженно глядя на своего пасынка.

– Ну, давайте, продолжайте свою мысль, – предлагает ей Каян, – «спрятаться от всех вас» – вы же это хотели сказать? Мы же для вас что-то вроде бездушных убийц, так?

– Бездушных? Не знаю. Убийц? Определённо – да, – кивает вдова императора.

– Мы стали такими не по своей воле. Мы стали такими ради вашей безопасности! – бросает ей в лицо Каян.

– Ты думаешь, что ты один пострадал от тех событий? – неожиданно сухо уточняет женщина, перестав наводить суету, – Думаешь, твою боль ничто не превзойдет? Каян, не будь ребенком: мы все получили свою долю из общей чаши! У тебя хотя бы был север, готовый слушать любое твоё слово и поддерживать любое начинание! А у этого ребёнка из-за сложностей наследования в Цай вообще ничего не было, кроме обрывка от чужой техники, добытой для неё покойным дедом. И её ты хотел унизить из-за растоптанной двадцать лет назад гордости?.. Той самой гордости, которую ты уже давно возродил и в своём сердце, и в сердцах всех жителей севера!.. Остановись уже. И оцени – чего добился. В противном случае ты не только похоронишь весь свой труд, ты закопаешь глубоко в землю всю нашу славную историю.

…

– Я вас услышал, матушка, – без эмоций отзывается Каян, спустя некоторое время, – и я… выделю комнату для своей наложницы, а также не стану неволить её, пока она не даст своего согласия. На этом всё? – и он поднимает на мачеху безучастный взгляд.

– Её кузена ты должен вернуть на родину целым и невредимым.

– Матушка! – на этот раз Каян повышает голос.

– Он ей в подмётки не годится! – вновь довольно грубо указав на меня своим перстом, замечает вдовствующая императрица, – Верни его в Цай, и мы разрушим эту страну его же хлипкими руками! Почему ты не способен смотреть чуть дальше своего прекрасного носа?.. Право же, не так я тебя воспитывала! – всплеснув руками, восклицает эта опасная во всех смыслах женщина…

Она же даже не видела Аэрона! Откуда он знает, насколько он бесполезен?!

– Хорошо, я задумаюсь над вашими словами, матушка. На этом-то, надеюсь, всё? – устало уточняет Каян.

– Всё, – кивает его мачеха, – принцессу я забираю с собой. Нечего ей делать в твоей спальне.

– Матушка… – предупреждает Его Величество.

– Ты согласился проявить милосердие по отношению к ней? Вот, и славненько: весть о твоём великодушии разлетится намного быстрее хулы, – отмахивается та, подходя ко мне и подхватывая под локоток, – и, поверь, такой образ правителя принесёт пользу всему северу.

– Я ещё не выделил ей покоев…

– Я уже обо всём позаботилась, – щелкнув пальцами, отвечает вдовствующая императрица, и перед ней раскрывают двери верные слуги, – гордая принцесса, способная бросить вызов генералам Грозовой Джины, находящаяся под защитой нашего Бога и скрывавшая свою личность так долго, находясь в самом центре столицы… Ты не достоин касаться её сейчас, мой бездушный сын – потому что ты ещё не способен оценить её, – выходя из императорской спальни, протягивает женщина и выводит меня за собой, игнорируя недовольство Каяна. – Она будет жить в самом тихом крыле, и я выделю ей свою охрану! Приятных снов, Ваше Величество…

– Благодарю вас, – негромко произношу, следуя за этой властной и величественной женщиной.

– Не стоит, милочка. Я лишь отсрочила неизбежное, – по-деловому сообщает мне вдова императора, – но кто-то должен был ему всё это сказать: мальчик заигрался в свою отсроченную месть и начал терять берега. Что ж, это было неизбежно в отсутствии надзора и при наличии такой огромной силищи… А теперь скажи-ка мне, ты и впрямь поразила молнией императорскую ложу?

– Я… – протягиваю, слегка растерявшись, – похоже, что да.

– И Макот действительно защитил тебя от гнева Каяна? – продолжает наседать эта «добрая тётушка».

– Защитил, – киваю чуть уверенней, – правда… по-моему, мне запрещено распространяться об этом…

– Ну, что за прелесть! Я всегда была уверена, что у Теона просто не могла появиться посредственная внучка – несмотря на все распущенные слухи, – качая головой, «радуется» вдова императора.

– Вы знали моего деда? – смотрю на неё жадным взглядом, игнорируя слова о моей посредственности.

– Знала! – фыркает дама, – Я была влюблена в него! Правда, никто об этом не догадывался: сама понимаешь – война, смерти, унижение от проигрыша…

Иду вперёд, с широко раскрытыми глазами.

Она серьёзно сейчас призналась в своей любви к тому, кто размазал по земле достоинство её супруга?..

– Как бы нам так всё организовать, чтобы ты не оставалась без защиты хотя бы первое время? Высших монахов, что ли, созвать?.. Мои мальчики не смогут разорваться – а я не высижу во дворце дольше семи дней: тут ужасно скучно, – глянув на своих холёных охранников, стройно шагавших в построении вокруг нас, протягивает вдова.

… похоже, она не желает мне зла и даже готова помочь…

– Ваше Величество, – решаю подать голос, – могу ли я просить вас о милости?

– Ох, я уже никакое не «Величество»! Так – женщина, бывшая некогда женой умершего императора, – отмахивается та, – а ты думала, на севере дела лучше с наследованием власти?

– Но вы имеете вес, – удивленно отвечаю, вспомнив их разговор с Каяном.

– Ну, пусть это будет названо весом, – хмыкает женщина, затем поворачивается ко мне, – и о чём же ты хочешь попросить?

– Первый генерал утащил куда-то мою подругу, герцогиню Даронскую – прямо со слушания. И я не знаю, где она и что с ней, – очень вежливо отвечаю.

– Малыш Джай? – хмыкает вдова, – Утащил куда-то… девушку? Что ж, ему давно пора отвлечься на что-то от этой треклятой войны – а то скоро совсем голову потеряет.

– Малыш… Джай? – переспрашиваю, глядя в стену, – Этот...

– Ты должна понять, милочка, – выдохнув и сложив руки, протягивает вдовствующая императрица, – что ближайшее окружение императора впитывало все его страхи, все волнения, всю злость и все желания – с самого детства. У большинства из них даже выбора не было; они стали сосудами абсолютно всех его чувств – порой самых противоречивых. И Джай – идеальный пример присвоенной одержимости и фактической потери самого себя.

– Но Ро’ун не выглядит одержимым, – хмурюсь в ответ.

– Второй генерал – тёмная лошадка. Даже я не возьмусь сказать, что творится у него в голове… старайся держаться от него подальше, – советует вдова и вновь начинает идти вперёд, как ни в чём не бывало, – твоя комната!

– Благодарю, – захожу внутрь и тихо радуюсь, что расстояние между нашими с Каяном спальнями может остудить горячую голову и отвадить от лихого похода…

– По поводу твоей подруги – я постараюсь что-нибудь сделать. Но не обещаю. Мне бы твою честь уберечь хоть ненадолго… – покачала головой вдова, не замечая, как поднимаются мои брови, – Так, ладно, я уже дама пожилая и в такое время обычно сплю! – неожиданно засобиралась она, – Располагайся тут и постарайся хорошенько отдохнуть: твоя война начнётся с завтрашнего дня, и, поверь, она будет посерьёзнее всего, что происходило до этого… хотя, чего я тебя запугиваю? И так, думаю, всё понимаешь – не маленькая... Как бы тебе с такими тяжелыми думами вообще суметь заснуть?.. Принесите принцессе вина, да покрепче! – командует вдовствующая императрица, затем вновь поворачивается ко мне и растягивает улыбку на губах, – Какая ты всё-таки хорошенькая! Сложно ему будет ненавидеть тебя. Это не может не радовать!.. Буду смотреть на вас и представлять себя с Теоном, в далеком прошлом… да… пожалуй, и мне стоит отыскать для себя бутылочку-другую… – с такими словами эта во всех смыслах неординарная женщина выходит из моих новых покоев, не попрощавшись, и оставляет меня одну.

С бутылкой вина.

И страхами о неминуемом начале неведомой войны.