На арене

Я вошел в комнату, затворил за собой дверь. Направился в ванную и повернул вентили на кранах. В емкость с шумом потекла горячая вода. Небольшое помещение наполнили клубы пара. Я же сел на край, вынул из кармана телефон, задумчиво повертел его в руке. Но все же решил отложить звонок. Вместо этого дождался, пока вода наберется.

Неспешно скинул одежду, заметив, что из кармана пиджака выпало что-то. Наклонился и поднял с мраморной плитки полевой цветок, который каким-то чудом остался не смятым. Отчего-то я легко представил, как в мой карман его опускают пальцы Арины Родионовны. Больше было некому. Совершенно точно такого бы не сделала Свиридова. Она даже не наклонилась бы за растением, чтобы сорвать. Цветок пах тонко, почти неощутимо. Я забрался в ванну, рассеянно продолжая вдыхать аромат.

Горячая вода быстро сняла усталость. А веки стали тяжелыми. И я задремал, устроив голову на валике из полотенца, которое утроил на бортике ванны. Вопреки нехорошим предчувствиям дурные сны меня не мучили. Я видел что-то светлое, отчего на душе становилось тепло. Словно вокруг меня кто-то наложил множество мурчащих котов и те забирали себе все переживания.

Проснулся я, когда слегка продрог. И я с удивлением заметил, что вместе с остывающей водой ушли волнения о том, что случилось утром у озера. И как я не пытался, никак не мог воспроизвести эмоции, которые ощущал во время боя. Словно все, что произошло на дуэли, было не по-настоящему, а просто мне пригрезилось. Не то, чтобы я жаждал помнить о случившемся.

— Наверное, здесь не обошлось без магии Арины Родионовны, — пробормотал я, наблюдая, как на поверхности воды плавает потемневший от влаги цветок. Я тяжело выбрался из ванной. Вытерся полотенцем, облачился в свежую одежду и распахнул окно, впустив в комнату прохладный воздух.

На часах было десять утра. До дуэли, на которую я собирался попасть, оставалась еще пара часов. Я сел кресло и включил телефон. С удивлением заметил, что на экране было два пропущенных вызова с моего домашнего номера. В душе зародилось чувство тревоги. В животе зашевелился ледяной ком, а волосы на затылке приподнялись. Неужели дома что-то случилось? Я быстро нажал на кнопку вызова.

Трубку не брали долго. И с каждым гудком тревога все росла. Но наконец в динамике послышался знакомый голос:

— Звонят и звонят. А толку никакого. Все равно меня никто не слышит. А Фома вышел и не может вам ничего сказать…

— Это я, Любовь Фёдоровна, — быстро произнес в трубку. — Что у вас случилось?

В динамике на несколько секунд воцарилось молчание. А затем Виноградова встревоженно произнесла:

— Павел Филиппович, я узнала, что такое Императорская охота. И что у вас разбирательство с Миниными. И что сегодня был первый бой. Искупитель, я так рада, что вы живы. Так рада!

— Надеюсь, вы не рассказали про это Фоме? — с нарастающей тревогой уточнил я.

— Что ты! — быстро ответила призрак. — Зачем ему лишние переживания? Сначала я сама должна была все понять. Убедиться, что с тобой все в порядке.

— Узнали про Императорскую Охоту из этой вашей призрачной сети? — полюбопытствовал я, чтобы сменить тему разговора.

— У меня было много времени, — уклончиво ответила призрак. — Это какой-то ужас! Никогда не подумала бы, что все может быть настолько опасно.

— Все в порядке, — успокоил я Виноградову. — Все сложилось удачно. И остался жив. А у вас как дела?

— В целом хорошо, — ответила призрак. — Ремонт уже почти закончен. Фома строго следит за всем. А этот… новый призрак, которого я отказываюсь называть по имени, скитается по двору. Но рабочих не пугает и не трогает. Во всяком случае, очень старается. Еще приходил Лаврентий Лавович. Пытался разузнать, где вы и как надолго уехали. Потом посветил Фомушке в глаза. Охнул, когда его Питерский ногой пнул.

— Зачем? — удивился я.

— Но он сам виноват. Незачем было нависать над нашим котиком и колотить молотком по коленке. Он проверял, как у него работают рефлексы. Фома решил, что это что-то неприличное, и начал бурчать, как он это обычно делает. Но я его успокоила, сказав, что это лекарское слово.

— А как вы узнали о сегодняшнем бое? — не удержавшись, все же уточнил я.

— Слышала крики двоих Мининых в межмирье, — спокойно произнесла Любовь Фёдоровна. — Безумные и громкие. Правда, они быстро затихли. Видимо, один из некромантов отправил их на другую сторону.

— Все так, — согласился я. — Кстати о межмирье. Вы можете связаться с призраками из приютов? Мне нужно узнать кое-что.

— Могу попытаться, — осторожно ответила Виноградова. — Нет ничего невозможного. На крайний случай, мы можем съездить туда с Фомушкой.

— Отлично. Вы бы меня этим очень обязали, — признался я.

— А как там ваши домашние? — вежливо спросила бухгалтер, но в ее голосе мне послышалось напряжение. — Никто не пострадал?

— Все живы и здоровы.

— Вот и славно, — вздохнула женщина. — Я очень переживаю. И не потому, что ты можешь умереть вне дома.

— Знаю, — я ободряюще улыбнулся, хоть и понимал, что через трубку телефона этого не понять.

— Береги себя. И… остальных тоже.

— Все будет хорошо, — сказал я.

В дверь постучали:

— Павел Филиппович, — послышался из коридора голос бабушки. — Завтрак готов. Было бы славно собраться за столом.

От упоминания о еде, желудок напомнил, что перекусить с утра я так и не успел. И я поспешно:

— Я вам позвоню, Любовь Фёдоровна. Как только узнаю адреса и названия приютов.

— Буду ждать.

Завершил вызов, встал с кресла и направился к двери.

* * *

Все уже собрались в гостиной. И я с облегчением отметил, что Свиридова покинула наш дом. Прошел к столу, сел в кресло и расправил на коленях льняную салфетку, в уголке которой виднелся вензель первой буквы нашей фамилии.

Завтрак уже был подан. Я сам налил в чашку чай. Пододвинул ближе пустую тарелку.

— Как ты? — обратился ко мне отец, который казался несколько бледнее обычного.

— После боя? — уточнил я, перекладывая на тарелку с большого блюда кружевной блинчик. — Пришел в себя. Ситуация была нестандартная. Хорошо, что мы сумели справиться. И нас больше не захватят врасплох.

— Те берсерки… — начал было отец, но я его перебил:

— Кстати, про бастардов Мининых. Мне нужны адреса и названия приютов, в которых их воспитывали.

Я взял небольшую вазочку и зачерпнул ложкой ароматное варенье.

— Нашла эту баночку в кладовке, — призналась бабушка, чтобы дать князю время для раздумий. — Этим ягодам лет тридцать, не меньше.

— На вид они прекрасны, — похвалил я и положил в рот блинчик.

Софья Яковлевна готовила великолепно. И выпечка ей особенно удавалась. Запив угощение чаем, я с интересом посмотрел на отца.

Филипп Петрович хмурился.

— Хочешь проверить?

Я кивнул:

— Есть свидетели, которые могут сказать больше, чем настоятельница или воспитанники. И врать не станут. Их не надо будет подкупать или запугивать.

— Ты давал клятву, — напомнил отец. — И нарушать ее не стоит.

— Я и не буду нарушать, — ответил я. — Мне просто нужно узнать про бастардов, которых приняли в семью Мининых. И все.

Чехов переглянулся со своей супругой. Которая едва заметно пожала плечами.

— Обязательно надо спрашивать разрешение? — раздраженно уточнил я, не в силах сдержаться.

— В семье мы все решаем вместе, — высокомерно обронила Маргарита Ивановна.

— В вашей семье вы можете принимать любые решения. Но в нашей извольте учитывать мнение остальных носителей фамилии, — холодно процедил я.

Женщина поджала губы, но, к моему удивлению, не стала продолжать спор. Обычно мы не могли найти с ней общий язык. Быть может, оттого, что с самого первого дня появления в доме отца она подчеркнуто меня игнорировала. Или все дело было в том, что раз за разом предлагала отдать меня в военный лагерь, когда я начал страдать ночными кошмарами. Даже принесла в дом брошюрки с описаниями закрытых заведений, куда обычно отправляли бастардов и сирот. Я отчетливо помнил, как после каждого моего «кошмара» она настаивала на том, что там меня научат быть мужчиной.

— Мне нужны названия приютов, — твердо повторил я.

— Приют святого Фёдора, Павловский городской, и Северский, — ответил начальник охранки.

— Всего три? — удивленно уточнил я.

— Некоторые дети были на попечении родителей. С полным содержанием, — подтвердил князь.

Я взял с блюда еще один блинчик, обмакнул его в варенье и отправил в рот:

— Тогда мне нужны еще и адреса семей, — прожевав, продолжил я. — Уверен, у тебя они тоже есть.

— Ладно, — на удивление быстро согласился отец. — Ты получишь всю доступную информацию.

Я доел завтрак и хотел было встать из-за стола, но в этот момент в разговор вновь вмешалась Маргарита:

— Елена Анатольевна очень расстроилась, что ей не удалось с тобой поговорить. Она места себе не находила. Переживала. И ушла очень расстроенная.

— Меня должно это беспокоить? — осведомился я, приподняв бровь.

— Елена из уважаемой семьи. Старшая дочь судьи. И при этом достойная девушка с безупречной репутацией, — чопорно заявила женщина.

Я отодвинул пустую тарелку, вытер губы салфеткой и заговорил, чеканя каждое слово:

— Наверняка это все очень важно, но бой с берсерками порядком меня измотал. И после возвращения я желал отдохнуть. Принять ванну и поспать. Меньше всего мне хотелось развлекать избалованную девицу, которую вы пустили в наш дом.

— Он такой же мой, как и ваш, Павел Филиппович, — возмутилась Маргарита.

— Конечно, — язвительно отозвался я и подошел к каминной полке и развернул рамку со снимком матери так, чтобы изображение было видно всем. — вы ведь супруга князя. Только это не дает вам право навязывать его сыну посторонних девиц.

— Хватит, — весомо произнес Филипп Петрович, ни к кому из нас не обращаясь.

— Маргарита Ивановна, не нужно наседать на мальчика, — прервала Софья Яковлевна и бросил на меня предупреждающий взгляд. — И тебе, Паша, не стоит искать повод для ссоры. Мы все взрослые люди. И вполне можем провести несколько дней в одном доме без скандалов. Тем более, тут есть те, кто будет только рад, если мы вцепимся в глотки друг друга.

— Простите, — вежливо кивнула Маргарита, возвращаясь к завтраку.

Я ловко воспользовался возникшей паузой. Негромко произнес «ну, мне пора», и отправился к себе в комнату. Закрыл за собой дверь, вынул из кармана и сотовый, и быстро набрал номер домашнего телефона. В этот раз Виноградова взяла трубку практически сразу:

— Павел, надеюсь, что это ты… — начала она, но я ее перебил:

— Любовь Фёдоровна, Приют святого Фёдора, Павловский городской, и Северский.

— Хорошо, попробую узнать, — ответила призрак и тут же предупредила. — Но на это потребуется какое-то время.

— Времени не очень много, — признался я. — Здесь тринадцать бастардов, которые ведут себя несколько… странно.

— Ну ладно. Я попытаюсь, — растерянно произнесла призрак и тут же с любопытством уточнила. — А неадекватно это как?

Я открыл было рот и вдруг с ужасом понял, что не могу объяснить внятно. Мысли путались как клубок гнилых ниток, и я никак не мог собрать их в кучу, чтобы рассказать. Скорее всего, так и действовала клятва.

— Я… Не могу сказать, — с трудом произнёс я, ощущая, как голову сдавливает огненный обруч.

— Хорошо. Я постараюсь, — пообещала призрак.

— Спасибо, — поблагодарил я Виноградову, растирая пальцами виски.

— Пока не за что, — ответила та и добавила. — Береги себя. И возвращайся домой живым. Мне столько нужно тебе рассказать…

— Вы новый сериал начали смотреть? — пошутил я, чтобы развеять мрачную атмосферу. — Или Фома носит вам «Холеру инфо»?

— Все смеешься, — проворчала женщина, но голос ее был теплым. — Останься живым. Больше ни о чем не прошу.

— Я постараюсь, — произнёс я и завершил вызов. Взглянул на часы. Одиннадцать. Пора собираться на дуэль.

Я пригладил волосы, посетовав на самого себя, что не подстригся перед поездкой. Отросшие пряди немного мешались. С этими мыслями я вышел из комнаты.

К моему удивлению, на и дуэль собрался не только я. Вся семья была уже в сборе и сидела за столом гостиной.

— Ты можешь не идти, — произнёс отец, когда я оказался на первом этаже.

Я удивленно посмотрел на Филиппа Петровича.

— Полуденная дуэль обязательна для посещения, — пояснила за него бабушка. — На ней должны присутствовать все совершеннолетние гости резиденции. Кроме тех, кто недавно принимал участие в бою.

— Так что ты можешь не идти, — закончил отец. Но я покачал головой:

— Мне нужно поговорить с Александром Васильевичем. И пригласить на тренировку князя Шуйского.

— Парень еще не догадывается, в какое осиное гнездо он сунулся, — пробормотала Маргарита Ивановна.

Чехов качнул головой:

— Не стоит недооценивать его. Сдается мне, что этот парень далеко пойдет.

— Идем? — предложил я, желая скорее оказаться на воздухе.

Мы вышли из дома и молча направились к резиденции.

* * *

Арена меня впечатлила. Она походила на воронку. В самом центре расположилась круглая площадка, щедро посыпанная песком. Ее окружал забор, сколоченный из свежеструганных досок в рост человека. Вокруг арены на возвышении были установлены лавки для зрителей, и даже роскошная ложа с троном для Императора.

Нашей семье, как и семье Мининых, был выделен целый сектор. Соперники были уже в сборе. Сидели на своих местах, глядя на нас с нескрываемой злобой.

Мы едва успели занять свои места как в свою ложу вышел сам Император. Сегодня он надел белоснежную рубашку с широкими рукавами и черные военные брюки, заправленные в ботинки с высокой шнуровкой. Его сопровождало несколько человек. Среди них я узнал Тимофея и Иванова. Парни расположились по сторонам трона. И все присутствующие поспешно встали, приветствуя великого мастера аплодисментами.

— Мы собрались, чтобы стать свидетелями дуэли, — громко провозгласил он. — пусть восторжествует справедливость.

Станислав Викторович махнул рукой и сел в кресло. Откинулся на спинку, и дал знак к началу.

Зимин сбросил куртку, оставшись в свободной рубахе и таких же штанах. Затем спокойно зашагал к арене и легко перемахнул через борт, очутившись на площадке. Отчего-то он показался мне куда меньше, чем вблизи. Быть может, дело было в том, что его противник казался богатырем.

Епифан брел неспешно, загребая босыми ступнями светлый песок. Его неровно остриженные волосы торчали во все стороны, напоминая гнездо. Бычья шея не поместилась в ворот рубахи, и ткань оказалась надорвана, видимо для удобства.

Соперники вышли на центр арены. Встали друг напротив друга. Кустодий с живым интересом разглядывал бастарда Мининых. А тот стоял как и те, с кем мы бились утром, опустив голову, и едва слышно что-то бормоча себе под нос. Я подумал, что вероятно он молился. Да только слов было не разобрать.

Следом на арену опасливо спустились секунданты. Они замерли у края, не отходя от деревянного забора.

— Господа, приготовьтесь, — произнёс Морозов, и бойцы выставили тотемы.

Рядом с Зиминым возникли две ледяные глыбы, которые завозились, обзаведясь руками и ногами. Судя по вихрям-элементалям, которые завертелись рядом с Епифан, тот был воздушником.

— Начали, — скомандовал Александр.

Минин наконец поднял вихрастую голову. Взглянул на противника горящими багровым огнем глазами. А через секунду в руке парня появился словно сотканный из воздуха топор с мутным камнем в рукояти. Точно таким же камнем, был украшен нож культиста Ярослава.

Епифан растянул тонкие губы в хищной ухмылке. И мне показалось, что его рот перепачкан кровью. Он крепче сжал пальцами рукоять, и оружие загудело. Лезвие заискрилось крошечными молниями. И его окутал вихрь. А затем, Минин рывком бросился к Зимину.