Каким бы буйным не был бык…
Минин двигался очень быстро, но кустодий успел среагировать. В руке Зимина появился длинный, созданный изо льда клинок. Но Стас и не думал блокировать атаку противника. Вместо этого, он щелчком бросил себе под ноги ледяную ловушку и замерцал, покрываясь сияющей броней. Опустил руку с мечом и спокойно стоял, ожидая атаки. Лицо молодого мужчины стало умиротворенным. Будто он находился не на арене, а проводил тренировку с манекеном.
Минин оказался рядом, и ловушка с треском взорвалась. В воздух взметнулись ледяные иглы. В пространстве повисла пелена мелкой мглистой пыли. Но через долю секунды Епифан с ревом вынырнул из нее. Замахнулся, и топор опустился на броню. Лезвие оружия загудело, послышался хруст, в воздух полетело замороженное крошево. Окружающий лезвие вихрь бешено вгрызся в броню. Лед замерцал и раскололся. И Зимин поспешно отбросил от себя противника одним мощным ударом в челюсть. Парень отступил на пару шагов, с трудом удерживая равновесие. Кустодий же двинулся к нему, взмахнул мечом. Но лезвие встретилось с подставленным под удар топором. Лед со звоном прыснул в стороны.
Зимин с силой топнул, и из земли рядом с Епифаном вынырнули несколько ледяных шипов. Один из них задел ногу Минина и рассыпался, врезавшись в броню. Епифан отскочил в сторону, оскалился, явив свету окровавленные зубы. С его губ на песок капала розовая пена.
В толпе наблюдателей вскрикнула какая-то впечатлительная особа. Но думаю, даже если она решит потерять сознание, это вряд ли кого-то заинтересует. Взгляды всех свидетелей и дуэлянтов были прикованы к происходящему на арене. Я вдруг понял, что мои губы пересохли, а волосы на затылке приподнялись.
Епифан замахнулся топором и бросился на Зимина.
Стас повел рукой и перед ним появилась мощная ледяная стена, в которую врезался Епифан. Боец взмахнул топором, прорубая себе дорогу, и лед лопнул, осыпавшись блестящим водопадом замороженной воды. И Минин с ревом вырвался из ледяного клуба. Взмахнул рукой, и Зимина окутал вихрь. Но Стас ловким прыжком выскочил из ловушки. И поднял меч, подставляя его под удар топора. Отвел лезвие в сторону, и кулак кустодия с треском замерцал, покрываясь ледяной коркой.
Удар пришелся в скулу Епифана. И должен был сбить его с ног, но Минин устоял. Только отшатнулся. Затем провел ладонью по рассеченному лицу, стирая вязкую кровь. Взглянул на кустодия и криво усмехнулся. В его груди зародилось рычание, которое не имело ничего общего со звуками, которые производят люди.
Зимин снова замахнулся, но берсерк растопырил пальцы, и резкий порыв ветра отбросил кустодия. Ладонь Епифана засветилась, и парень метнул в Стаса несколько острых воздушных вращающихся серпов, заставив кустодия поспешно укрыться за большим ледяным щитом. Лезвия врезались в защиту и растворились, откалывая куски.
Через долю секунды, в щит со звонким звуком врезалось лезвие топора. И в защите появилась глубокая трещина. Зимин отскочил в сторону, жестом создав рядом с собой ледяную лужу. Но Епифан, не мешкая, вступил на нее. Стас победно усмехнулся, и из ледяной глади проступили острые пики. Однако берсерк шел по скользкой поверхности, не обращая на них абсолютно никакого внимания. И шипы разлетелись в пыль под его босыми ступнями. И мне показалось, что Епифан даже не набросил на себя броню. Это было совсем уже странно.
— На него почти не действуют способности силы, — едва слышно пробормотал я.
Минин же уже вновь атаковал Зимина. Меч и топор опять встретились, и клинок кустодия разломился. Один из осколков ударился в деревянный забор и глубоко увяз в нем. Епифан издал торжествующий крик, будто опьяненный кровью бык. И взмахнул топором, собираясь покончить с противником. Но кустодий ушел в сторону и метнул в соперника веер ледяных игл. Часть из них врезалась в Минина и разлетелась в пыль, лишь замедлив бойца. Но крошево собралось в одну длинную спицу, которая впилась в глаз Епифана. Острое жало вышло из затылка, и боец остановился, с занесенным над головой топором. Воздушный вихрь, окутывающий лезвие, рассеялся. С кончика иглы сползала вязкая красная капля. Епифан продолжал стоять, а потом его повело, и парень тяжело завалился лицом в песок арены. Но призрака я так и не увидел.
Над ареной повисла тишина. И я заметил ошарашенные лица Мининых. Князь тяжело дышал, его покрасневший лоб покрывала липкая испарина.
— Каким бы буйным не был бык, на банке пишется «тушенка», — тяжело дыша прохрипел Зимин, глядя на поверженного противника.
Тимофей вышел из Императорской ложи, быстро спустился на песок арены, подошел к неподвижно лежащему Епифану и хотел было присесть, чтобы проверить его состояние. Но в этот момент Зимин ухватил его за плечо и рывком задвинул себе за спину.
— Погодь поперек лезть в пекло, — беззлобно проворчал он.
И все потому, что мертвец зашевелился.
Толпа на трибунах охнула. Даже мне на миг стало не по себе. Вряд ли человек смог бы жить с торчащей из затылка сосулькой. Берсерк попытался было подняться с песка, но в руке кустодия появился ледяной меч. Зимин шагнул к Епифану, взмахнул оружием и опустил его на шею противника, и голова Минина с перекошенным в беззвучном крике ртом, покатилась по песку.
— Надеюсь, теперь точно все, — прохрипел кустодий и сплюнул красную слюну. — Хотя с безголовыми бойцами мне сражаться еще не приходилось.
Тимофей справился с потрясением, расправил плечи и подошел к трупу. Присел рядом с телом. Поставил тотем-ангела, провел над обезглавленным рукой. И потянувшиеся к Епифану светлые нити почернели.
Время замедлилось, и в песке арены появился провал, из которого выбрался душелов. В плаще, шляпе и со смотанной на поясе цепью. Призрак шагнул к нему, и душелов провел его к порталу. Уже у ямы обернулся, улыбнулся нам с бабушкой, и коснулся полей шляпы кончиками пальцев. И я кивнул, приветствуя проводника. Душелов же взглянул на стоявшего у края арены Александра Васильевича и коротко поклонился. Причем сделал он это, как мне показалось, с уважением. Это уже было странно. Но еще более старым удивительным было то, что Александр Васильевич ответил ему таким же поклоном. А затем, душелов толкнул призрака в портал и шагнул туда сам. Провал закрылся, и время возобновило обычный ход.
Я взглянул на главу кустодиев, но тот неподвижно стоял у края арены, будто ничего не произошло. Тимофей поднялся на ноги, обернулся к ложе, где сидел Император, и громко объявил:
— Противник мертв. Поединок окончен победой семьи Чеховых.
Станислав Викторович поднялся на ноги. Осмотрел арену, задержав взгляд на князе Минине, который не отвел глаза. Император улыбнулся Зимину, а потом развел руки в стороны и ударил в ладоши. Хлопок был оглушительным. Станислав Викторович продолжал ударять в ладоши, ускоряя темп, пока толпа не арене взорвалась аплодисментами и криками поддержки.
Зимин же уважительно поклонился правителю, развернулся и зашагал прочь. А за ним последовали секунданты. Минины же подхватили мертвеца и поволокли его с арены. На песке оставалась широкая темная полоса.
* * *
Император распорядился, чтобы все гости собрались в шатре на обед, который подадут через час. Это не походило на приглашение, скорее на приказ. Впрочем, проголодавшиеся аристократы были только рады разделить трапезу с императором.
— Мне надо увидеться с Шуйским, — сказал я отцу.
— Я видел, как он направился к резиденции, — ответил он. — Скорее всего, Святослав Викторович пристроил его на кухню.
— Прислугой? — удивился я.
— Ничего странного в этом нет, — пожал плечами начальник охранки. — Все живущие в хозяйском доме служат по мере своих сил и способностей. Кухня — это одно из самых почетных мест. Куда лучше, чем мытье полов и туалетов.
Я кивнул и направился в сторону особняка. Дружинники поприветствовали меня и пояснили, как пройти в хозяйственную часть дома.
Я не сразу узнал Иванова. Вернее, уже Шуйского. Он был причесан, держал спину прямо и был одет в тренировочный костюм. Парень стоял у стола и нарезал помидоры. Но на поясе жандарма был повязан кухонный передник.
— Дмитрий Васильевич? — осторожно позвал я.
Парень застыл, словно олень в свете фар. А потом повернулся ко мне, покраснел и нахмурил брови. Я же наоборот, всеми силами пытался сохранить на лице серьезное выражение:
— Что это на вас? — я указал на передник. — Вы не подумайте, я не имею ничего против, когда мужчина готовит. Правда сам не умею…
— Вы когда-нибудь стирали вещи вручную? — перебив меня, зло прошипел жандарм. — Мне пришлось отстирывать от штанов томатный сок. Это было ужасно.
Я кивнул:
— Сложно обходиться без слуг.
— И без прачечной, куда моя домоправительница относит белье по пятницам, — согласился следователь. — Я-то думал, что мне придется тут предстать пред очами императора. Познакомиться с людьми, которым я не был представлен с новой фамилией. В конце концов, меня должны принять в высокое общество. Но я совсем не был готов к этому…
Дмитрий снял с себя фартук и скомкал его, и направился прочь из кухни. Я последовал за ним. Мы оказались снаружи, подальше от других гостей, которые работали на кухне. Иванов продолжил:
— Я живу в каморке под лестницей, подаю Святославу Викторовичу завтрак и стою рядом со столом до тех пор, пока он не утолит голод. После чего я подаю ему салфетку и отодвигаю стул, — парень возмущенно засопел.
— Вы ведь понимаете, что это испытание? — мягко произнес я, понимая, что гордость молодого князя задета. — Что император проверяет вас на смирение и крепость духа. В этом месте нет слуг, и их функции выполняют аристократы.
— Он хочет меня унизить, — процедил парень. — Думает, что меня можно сломать поручениями и заданиями. Но знаете, я ведь не родился с золотой ложкой во рту.
Шуйский криво усмехнулся и продолжил:
— Моя мать не была официальной фавориткой князя Шуйского. Его супруга считала, что мы с матушкой всего лишь временное увлечение. И только потому, что у них не было сына, я стал наследником рода.
— Какая разница, что думает та женщина, — мрачно уточнил я. — И весь остальной свет? Ваш батюшка сделал вас своим наследником. Он прописал это в завещании и признал вас. Слово князя Шуйского стоит дорого.
— Он умер, — глухо проговорил Иванов и его плечи дрогнули. — Я убеждал себя, что мне плевать. Что от его смерти я только выиграл. Но на самом деле… — он поднял на меня глаза, — я не был готов стоять у его могилы. Мы ведь с ним так ни разу и не поговорили. Я не знал, выбрал ли он меня наследником, потому что считал достойным или оттого что у него не было другого выбора.
— Выбор у него был, — возразил я. — Он мог бы оставить все своей супруге. Но решил иначе. А значит, верил в правильность своего выбора.
— Вы в этом уверены? Или решили меня пожалеть? — колко осведомился жандарм.
— Он не задержался на этом свете, — напомнил я. — Я видел, как он уходил. Его душа была спокойна. А значит, решение было осознанное и не вызывало у него сомнений.
От этих слов парень посветлел. Коротко кивнул и сунул скомканный фартук в карман.
— Мать любила князя. И никогда не говорила о нем плохо. Хотя не принимала его помощи. Даже когда она нам была нужна. После смерти матери я не стал отказываться от высокого покровительства. Решил, что имею право взять то, что дают.
— Вы же знаете, что о вас говорят? — вкрадчиво спросил я.
— Что? — насторожился Дмитрий.
— Вы заработали себе репутацию. Никто не посмеет сказать, что молодой Шуйский купил должность главы отдела. Вы достойны своего места под солнцем. Вы могли бы пойти легким путем, но выбрали иной.
— Без отца меня бы не пустили так высоко, — с горечью признал парень.
— Будь вы олухом, не помог бы даже сам император, — возразил я. — Вам бы выдали почетное место главного архивариуса и выплачивали жалование, пока вы не получили наследство и не ушли на покой.
— Возможно, — он пожал плечами.
— Как вы надумали поступить со вдовой своего отца? — решил я сменить тему.
— Я не хочу воевать с женщиной, — отмахнулся парень.
— Но и оставлять змею на груди недальновидно, — заметил я.
— Потому я отослал ее в небольшой городок у моря. И оно не северное, — тут же уточнил он. — Там хороший особняк и виноградники, которые обеспечат женщине безбедную жизнь.
— Щедро, — кивнул я.
— Она все же была женой князя. И наши разногласия не повод оставлять ее без содержания. В конце концов, я не чудовище, которым она меня считала. Мы могли бы с ней поладить. Слуги отзываются о ней с теплом.
— Вы уже переехали в особняк Шуйских?
Иванов замялся и неожиданно признался:
— Не могу себя заставить остаться там насовсем. Тот дом просто огромен. И все в нем какое-то чужое. Вы наверняка выросли в таком, Павел Филипович. А мне довелось жить в небольшом домике в тесном переулке с окнами, выходящими на табачную лавку. И быть может, снаружи особняк казался жалким, но был уютным и теплым. Когда матери не стало, я переехал в квартиру. Я уверял себя, что мне просто не хотелось беспокоиться о ветхой крыше и проседающих балках. Но на самом деле оставаться там в одиночестве было невыносимо.
— Вам пора принять наследие своего отца. И семейный особняк тоже. Слуги будут вам рады, поверьте.
— И почему вы в этом уверены?
— Потому что они тоже осиротели. Представляете как им страшно остаться без хозяина и не знать, что будет с ними дальше. А вдруг наследник решил выгнать всех взашей? Или надумает устроить в гостиной протитутошную?
Парень подавился и посмотрел на меня как на сумасшедшего.
— Но в любом случае, вам придется подумать об этом после того, как императорская охота завершится. Ведь может статься, что мы проиграем и вам придется отдать свое имущество Мининым.
— Вы верите, что меня это не пугает? — признался парень и криво улыбнулся. — Я не пропаду даже без всего того добра, что внезапно свалилось мне на голову.
— Это еще одно доказательство тому, что ваш отец знал, кого вписать в завещание.
— Хороший вы человек, Павел Филиппович. Как вас угораздило-то? — хмыкнул парень и вынул из кармана передник. — Но имейте в виду, если вы кому-то расскажете о том, что видели меня в этом…
— Мы не можем рассказывать о происходящем тут никому, — напомнил я.
— И только это вас останавливает? — развеселился Дмитрий. — Я не хотел бы, чтобы о моей службе тут узнал… кто-то.
Я понял, что он имел в виду вовсе не своих подчиненных. Речь шла о Беловой. Я понимал, что это не мое дело, и потому сказал:
— Никто не узнает.
— Хорошо, — мой собеседник опустил голову, словно отгораживаясь от возможного продолжения этого разговора. — Спасибо, что помогли мне. И что поддерживаете сейчас, мастер Чехов. Мы неправильно начали наше знакомство и славно, что нам удалось это исправить.
— Спасибо, что решили выступить за мою семью, — ответил я. — Признаюсь, для меня это было неожиданностью. Я не знал, что вас призвали свидетелем.
— Я должен признаться, что для меня это шанс заявить о себе. Ведь ни для кого не секрет, что я всего лишь бастард. Мне никто не даст возможность достичь высот моего отца. Я не получу такую же должность, какая была у него. У меня нет семьи, и никто не встал бы плечом к плечу со мной, начнись подобная заварушка с моим участием.
Я вынужден был согласиться:
— Все так.
— А с участием в дуэли самих Чеховых и Мининых у меня появилась возможность показать себя, — продолжил Иванов. — Мне надо дать понять окружающим, что я чего-то стою. И если они решат бросить вызов Шуйскому, то им придется подумать о том, что за молодого князя могут вступиться те, кого он поддержал ранее.
Я довольно усмехнулся:
— Вы опасный человек.
— Мне надо выжить, Павел Филиппович, — признался парень. — Я планирую остаться на своем месте, которое мне досталось. И мне нужны надежные друзья.
— Они у вас есть, — я протянул ладонь следователю, и он ответил крепким рукопожатием.