Глава 4

Собираясь на встречу с дядей, он провел около сейфа минут пятнадцать. Пиджак заметно потяжелел. Аверин подошел к зеркалу. Вроде бы ничего не заметно и нигде не топорщится. Почему у него начинает входить в привычку ходить в гости в полной боевой экипировке?

– Кузя, – позвал он, – ты готов?

– Ага. – Кузя усмехнулся и похлопал себя по бедру. Там, под подолом рубахи, у дива был спрятан серебряный нож, вроде того, что был у его колдуна. Кузя лично сделал эскиз и заказал нож у мастера. Аверин только одобрил и эскиз, и результат, и особенно идею. Во время драки последнее, что мог предположить див, – это то, что у его дива-противника окажется серебро. Но Аверин подозревал, что оружие Кузе нужно не только для самообороны.

– Кузя. Если там будет фамильяр, сразу дай мне знать. Просто кивни и покажи пальцами примерный уровень. Если нам повезло и дива в доме дядюшки нет – тоже дай знать. И попытайся осмотреть дом.

– Конечно, я все помню. И не драться, если не нападут, ага.

– Именно.

Они вышли из дома и поехали в район Удельной, где располагался петербургский дом дяди.

Когда они прибыли, на часах уже было восемь.

Дверь открыла домработница, но сам хозяин стоял в прихожей и ждал их.

Граф Метельский выглядел довольно бодро для своего возраста. Впрочем, не стоит забывать, что он тоже боевой колдун высшей категории и в свои шестьдесят семь не менее опасен, чем был в сорок. Так что надо держать ухо востро.

Аверин мельком взглянул на Кузю, тот отрицательно покачал головой. Отлично. Значит, дива в доме нет. Можно немного расслабиться. В конце концов, он пришел к родному дяде и вполне может просто поговорить о родителях. Не хотелось бы, чтобы к краже реликвии был причастен кто-то из семьи.

– Как же я рад, Гермес! – воскликнул дядя. – Вы пришли с сыном? Как здорово. Очень на вас похож. Как вас зовут, юноша?

– Кузьма, – мило улыбнулся Кузя и бросил на Аверина быстрый взгляд.

Аверин и сам был удивлен. Неужели Кузя уже стал на него похож? Надо будет спросить у кого-то постороннего, кто не видит их слишком часто. Странно, почему так быстро? Див меняет облик и становится похожим на хозяина только после многих лет прочной связи.

В любом случае надо как-то реагировать. Фамильяра в доме у дяди нет, стоит ли выдать Кузю за сына? Если сказать впрямую, что пришел с дивом, дядя занервничает. А если обман вскроется, Аверин всегда может притвориться одним из тех, кто считает дивов своими родственниками. Дядя – колдун и отлично знает, что такое бывает.

– Извините, что не предупредил. – Аверин кивнул Кузе. – Надеюсь, вы не против.

– Нет, конечно же нет! Если Кузьме будет интересно общество такого старика, как я.

– Будет. Я и его пытаюсь знакомить с семьей. И он очень хотел бы побольше узнать о своих бабушке и дедушке.

Легкая тень пробежала по лицу дяди.

– Да, конечно, давайте пройдем в гостиную.

Они зашли в небольшой уютный зал с камином. Стол оказался накрыт, и вежливая горничная отодвинула стулья. Это удивило Аверина. В доме нет мужского персонала?

По обстановке казалось, что дядя живет один. Интересно, его семья в столице? И есть ли она вообще? Придется как-то это выяснить за ужином.

– Ну, рассказывайте, – улыбнулся дядя, когда они сели за стол, – как вы вообще узнали, что я здесь?

– Вы ведь прибыли помочь в подготовке с торжествами перед приездом императора? – ответил Аверин вопросом на вопрос.

– Да, именно. Завтра еще столько хлопот. Я отвечаю за торжественную часть встречи.

– Меня тоже пригласили на встречу, – пояснил Аверин, – как кавалера ордена Андрея Первозванного. Так я и узнал, что вы ее организуете.

Он надеялся, что угадал с ответом.

– Ах вот оно что, – обрадовался дядя – видимо, ответ его удовлетворил. – Потрясающе, я был очень рад услышать, что вы удостоились ордена. Плохо, что вы не добрались до меня в столице.

– Прошу меня простить, сначала я готовился к высочайшей аудиенции и церемонии вручения, а потом мне срочно нужно было возвращаться.

– Жаль… очень жаль. Эх… а я ведь совсем ничего о вас не знаю. Вы и с братом своим общаетесь нечасто. Впрочем, я, к своему стыду, тоже. Так уж вышло, что двоюродные братья и сестры совершенно между собой незнакомы. Как и двоюродные племянники, – он указал на Кузю.

«Я только что узнал, что они вообще существуют», – подумал Аверин, а вслух спросил:

– И как жизнь и здоровье ваших детей и внуков? Может быть, в следующий раз привезете кого-то в Петербург? Познакомимся, в поместье вместе съездим. Василь с супругой и их дети будут рады родственникам.

– Да, было бы прекрасно… – вздохнул дядя, – но… видите ли, я не в самых лучших отношениях с некоторыми членами вашей семьи.

– С бабушкой? – понимающе посмотрел на него Аверин. – Вы знаете, я тоже. А с некоторых пор, – он понизил голос, – ей не слишком рады и в доме моего брата.

– А что так? – с явным интересом спросил дядя. – Я слышал, она сильно болела в прошлом году. Что неудивительно, учитывая ее возраст.

Аверин насторожился. Для человека, который не поддерживал связи с семьей своей сестры, дядя был как-то слишком хорошо осведомлен. Черт, а если он в курсе, что семьи и детей у Аверина нет, и уже раскусил обман?

Дядя, словно подслушав мысли, спросил:

– Прошу прощения за нескромный вопрос, а где ваша супруга? Почему она не пришла с вами?

Аверин посмотрел на Кузю. Тот сосредоточенно ел, не поднимая глаз.

– Простите, дядя, – Аверин перевел взгляд на собеседника, – я бы не хотел обсуждать эту тему. Мы с матерью Кузьмы не состоим в браке.

– Ах, я понял… извините, да… извините, надеюсь, юноша, вы тоже простите старика. В наше время ведь это не имеет никакого значения. – Он дождался, когда Кузя поднимет голову, и спросил: – А где вы учитесь? Мой внук недавно поступил в Академию.

Кузя проглотил еду и, бросив на дядю расстроенный взгляд, пробурчал:

– А я нет. Меня дома обучают.

– Ой… – На лице дяди отразилось совершенно искреннее расстройство: – Да что же это я… создаю неловкость за неловкостью. Пожалуй, мне не стоит вообще задавать вопросы. Просто расскажите о себе все, что считаете нужным.

Аверин очень внимательно наблюдал за сменой выражений лица старика. Эмоции не выглядели наигранными, но сами вопросы… они очень походили на проверку. Как же кстати пришлась история, любезно придуманная Маргаритой.

– Да ничего страшного, – улыбнулся Аверин, – начни я задавать вопросы, и также попал бы впросак. Не будем пытаться делать вид, что знаем что-то друг о друге. Так уж вышло, что мы совершенно не поддерживали связь. Поэтому, чтобы избежать неловкостей, давайте просто сделаем то, зачем я сюда пришел.

Он посмотрел в глаза дяде. И увидел, что тот заметно заволновался. Интересно. Очень интересно. Аверин решил не тянуть и добавил:

– Расскажите мне о моей матери. Я совершенно ничего о ней не знаю. Но очень хочу. Я почти не помню ее, только фотографии.

На лице дяди появилось нескрываемое облегчение, и Аверин окончательно пришел к выводу, что дело тут нечисто. Но что стоит за нервозностью дяди на самом деле? Еще рано делать какие-то выводы.

Как бы устроить Кузе осмотр дома?

Облегчение на лице дяди постепенно сменила глубокая печаль. Он посмотрел куда-то в сторону и тихо проговорил:

– Знаете… я все эти годы старался не вспоминать о ней… может, именно поэтому я избегал вас… не только из-за вашей бабушки. Я ведь нашел их тогда… Леночку и… – он внезапно запнулся, – Аркадия.

Он посмотрел на Кузю.

– Ничего, что я при мальчике? Может, ему не стоит такого слышать?

Вот он, шанс для Кузи. Или это ловушка? Нет, пожалуй, не стоит рисковать. Аверин бросил взгляд на дива. Тот понял все правильно.

– Я уже достаточно взрослый, Василий Иванович. И я знаю, что ваша сестра погибла при бомбежке. Если вам самому не тяжело, я тоже хотел бы услышать, как это произошло. Все же это моя семья.

Аверин почувствовал, как его руки покрылись мурашками. Кузя сказал «это моя семья», глядя прямо в глаза колдуну. Значит, див считает хозяина своей семьей. Как фамильяр? Или он вкладывает в это понятие что-то другое?

Дядя перевел взгляд с Кузи обратно на Аверина:

– Печально, что вы не знали своей матери. Леночка была… она была как солнышко. Ее все любили. Когда я поступил в Академию, она уже была в выпускных классах, но все равно даже мои одноклассники знали ее. Как она танцевала! Выступала почти на всех концертах. Неудивительно, что она привлекла внимание… хм… Аркадия. Их пара поражала всех. Классические «хулиган и отличница». – Он улыбнулся какой-то горькой улыбкой.

– Хулиган? Насколько я знаю, отец окончил Академию с отличием. Знак об этом стоит в библиотеке, – удивился Аверин.

Дядя подпер ладонью подбородок.

– Никто не отрицает талантов Аркадия. Но, понимаете, его характер… Не было и месяца, чтобы его не вызывали распекать к ректору. Он постоянно устраивал какие-то каверзы, писал скабрезные стихи про преподавателей, в том числе, не поверите, про наставницу Инессу.

– Про Инессу? Скабрезные стихи? – рассмеялся Аверин. – Серьезно?

– Можете себе представить, – улыбнулся дядя, – и у него просто отбоя не было от поклонниц. Доброй половине чародеек он разбил сердца.

– Но его сердце завоевала мама, да?

– Да, Гермес, так и было. Так она любила его, так любила…

Дядя внезапно опустил голову:

– …А ведь это я их нашел, я говорил уже? Леночку и… его.

– Да…

– Ее там не должно было быть! – подняв голову, внезапно воскликнул дядя. – Не должно! Я… Я уверен был, что она дома, с детьми. Зачем она приехала в проклятый «Вектор»?! Для чего?

– Думаю, хотела быть с отцом… – негромко проговорил Аверин.

– Хотела… да… Я их нашел… что там творилось. Все горело… руины, обломки самолетов… Меня позвали спасатели… метались дивы, многие уже демоны… и я увидел ее… – Он закрыл лицо руками.

– Почему же дивы не защитили своих колдунов? – задал Кузя вопрос, который мучил Аверина с детства. – Там же был Анонимус!

– Не было, – дядя убрал руки от лица, – не было дивов. Они все отправились очень далеко на важное задание.

– Я бы хотел… – начал Аверин, но дядя ударил кулаком по столу:

– Это я! Я во всем виноват! Я должен был это остановить! Еще тогда должен был!

Он осекся, и его взгляд стал испуганным и растерянным.

– Извините… – пробормотал он, – я… это так тяжело…

– Конечно. Это вы нас извините, мы пробудили ваши воспоминания. Не следовало спрашивать.

– Нет, все правильно. Вы имеете право знать. Давайте выпьем за упокой души рабы Божьей Елены.

Он налил себе и гостю водки из хрустального графина.

– Да, за упокой души рабы Божьей Елены и раба Божьего Аркадия, – произнес Аверин.

И поднял взгляд на дядю. Тот смотрел на племянника с какой-то тоской и даже страхом.

– С ним что-то не то, – сказал Аверин, когда они сели в машину.

Уже совсем стемнело, в доме у дяди они провели почти три часа. Весь оставшийся вечер он рассказывал истории из детства и юности своей сестры и вел себя совершенно нормально. К гибели ее он больше не возвращался.

– Ничего похожего на меч я не учуял. Но я был в человеческой форме. Как думаете, он нас не раскусил? Я удивился, когда вы меня представили сыном. Я настолько стал на вас похож?

– Не знаю, – пожал плечами Аверин, – но вполне возможно. Если он догадывался, что ты див, то зачем было с самого начала затевать игру?

– Непонятно. Но он очень нервный был. Потел все время, и сердце колотилось. Он чего-то боится, это точно.

– Это, скорее, связано с прошлым… – задумчиво проговорил Аверин, – хотя…

– А давайте мы отъедем подальше и я вернусь, котом. Попробую проникнуть в дом, когда все заснут.

– Да, – одобрил Аверин, – давай так и поступим.

Они отъехали на достаточное расстояние, и Кузя, выбравшись из окна машины, побежал по улице. Аверин улыбнулся. Весна, в свете фонарей бежит кот… все кажется таким спокойным и мирным… Внезапно в сердце кольнула тревога.

– Кузя, будь там осторожнее, – пробормотал он и тронулся с места.

Светильник над крыльцом дома на Петроградке почему-то не горел, и Аверин с трудом попал ключом в замочную скважину. Отпер дверь и вошел в темную прихожую. Включил свет.

И тут же ощутил настолько сильный приступ тревоги, что у него заколотилось сердце. Кузя? Что-то случилось с ним? Нет… Это что-то иное…

Он медленно, стараясь не шуметь, пошел к гостиной и остановился, замерев на пороге.

На фоне освещенного уличным фонарем окна ясно выделялся силуэт человека, сидящего в его кресле.

– Добрый вечер, Гермес Аркадьевич, – раздался тихий шелестящий голос. И снова накатило липкое холодное чувство.

Нет, это был не человек. Аверин мгновенно понял, кто именно перед ним. И протянул руку, чтобы включить свет.

– Не нужно. Того света, что падает из коридора, более чем достаточно. Я не люблю яркие огни.

Голос обволакивал. Тихий, на грани слышимости, он, казалось, занимал собой всю комнату и одновременно слышался со всех сторон. Див поднялся с кресла и шагнул к колдуну, слегка наклонив голову в знак приветствия. Аверин сглотнул. В тусклом свете он сумел разглядеть лицо этого существа. Это лицо он множество раз видел на портретах. Александр Колчак. Государь Александр Четвертый.

– Вас не смущает? – поинтересовался див. – Я неровно дышу к этой личине. Он помог мне вернуться в этот мир. И, признаться, нравился мне.

– Нет, не смущает. Я уже знаю вашу маленькую тайну. И раз уж вы все же стали императорским фамильяром, значит, жизнь Александра Васильевича прервал вовсе не тяжелый недуг.

– Вы правы. – Див мгновенно оказался у него за спиной, и Аверин был вынужден повернуться.

– Он мог бы прожить и дольше. Как видите, перед тем как совершить обряд жертвоприношения, ваш император выглядел вполне здоровым.

– Что же произошло? – Аверин нахмурился. Меньше всего ему хотелось узнать еще одну государственную тайну. Но его мнения никто не спрашивал.

– Я же говорю, он нравился мне. И, несмотря на все содеянное, был неплохим человеком. Его заела совесть. Не без моей помощи. Я ведь сохранил лица всех, кто стали моими жертвами во время призыва. Их было много… очень много. Хватило на каждую ночь, почти на полгода.

– Вы с Кузей понравились бы друг другу, – усмехнулся Аверин. – Зачем вы мне все это рассказываете? Чтобы я окончательно перестал заблуждаться насчет своей участи?

– О… вы думаете, я собираюсь вас убить? – Тень снова скользнула в кресло, и из темноты сверкнули глаза. – Поверьте, нет. Я не люблю напрасных жертв, поэтому не убиваю никого без нужды.

– В таком случае… – Аверин подошел к окну, – в чем же была нужда жрать пилота? Думаю, просто расспросить его было бы вполне достаточно. Или он знал что-то, чего не должен был?

– Ничего он не знал… – В голосе дива послышалась легкая печаль. – Просто я ужасно не люблю, когда мне лгут. А он лгал мне, прямо в глаза. И продолжал это делать, даже когда я высвободил демоническую форму. Меня расстраивают такие вещи.

– О… Так что же вы узнали?

– Ничего, представьте себе. – Голос раздался над самым ухом, но Аверин не стал поворачиваться. Сердце его отчаянно колотилось, по спине тек холодный пот. Див был под личиной. Но, как ни странно, истекающую от него силу Аверин почти не ощущал. Ничего не ощущал, кроме тревоги и тяжелого звука собственного пульса, бьющего по вискам.

– Он мне рассказал, – продолжил див, – что лично видел, как меч погрузили в машину. Вместе со всеми остальными сокровищами. Но ни один из дивов-охранников в глаза не видел меча. Я не ошибся. Этот человек не смотрел на погрузку. Он читал газету. Почти все время.

– Он же летчик. Его дело было довести самолет в целости и сохранности. Он и не должен был следить.

– Лгать он тоже не должен был. Я решил, что он что-то скрывает. Но он скрывал лишь собственный страх.

– Да, так и есть. – Аверин повернулся к диву и встретился с ним взглядом. – Как мне обращаться к вам?

Тот растянул тонкие губы в подобии улыбки:

– Можете называть меня Александр. Хорошее имя, не находите?

– Возможно. Так вот, Александр. Вы убили невиновного человека. Он не лгал вам. Просто человеческий разум так устроен, мы не помним все так подробно, как помнят дивы.

Див замер, некоторое время глядя в одну точку.

– Нет, вы ошибаетесь. Он ничего не видел.

– Вы сейчас пролистали его память? Попробуйте еще раз. Возможно, вы увидите похитителя. Сколько охранников видел летчик?

– Четырех, – уверенно ответил див.

– Вы можете внимательно вглядеться в их лица?

– Могу. – Див замер. Его глаза снова сверкнули.

– Их пять! – В его голосе послышалось что-то похожее на восхищение.

– Вы заметили. Отлично. А вот остальные нет.

– Эффект японского сада камней… В каком бы месте ни находился зритель, он всегда видит лишь четырнадцать камней. Один всегда выпадает из поля зрения. Переместившись, можно увидеть и его, но одновременно «невидимым» станет какой-то другой камень. – Див улыбнулся. Было видно, что он получал от происходящего искреннее удовольствие.

– Да, именно так. Похититель постоянно перемещался так, чтобы никто не заметил «лишнего». Он взял меч и прилепил его под днище машины на оконную замазку. Сменил человеческую форму на звероформу – вероятно, это что-то маленькое – и скрылся. А пилот читал газету. И в лучшем случае лишь проводил машину взглядом.

– Так и было, – подтвердил див.

– Потом похититель обогнал машину и отправился к месту засады. Когда машина появилась у леса, он выпустил лося и заставил его выбежать на дорогу. А ветки сбили меч с днища, заглушили удар его падения и замаскировали само падение. Да и не смотрел водитель назад, пытаясь объехать мечущееся по дороге животное и не нарушить приказ не останавливаться. Когда машина уехала, див, использовав облик птицы, подобрал меч и унес заказчику. Или хозяину.

– Восхитительно, – проговорил Александр. – Я хочу получить этого дива живым. Сможете его поймать?

– Смогу, – ответил Аверин. Если его и собирались убить, то не сегодня. – Но мне надо знать, как он выглядит. В ангаре он был в своей истинной форме. Личину почувствовали бы остальные охранники. Если это чей-то фамильяр, мы найдем хозяина довольно быстро.

Императорский див замолчал, погрузившись в воспоминания.

– Нет, – наконец сказал он, – мне он не знаком.

– Вы знаете облики фамильяров тех, кто приближен к императору?

– Конечно. И мне известны все их личины, у меня полный доступ.

– Доступ куда? – поинтересовался Аверин, хотя уже знал ответ.

Див оказался рядом с ним, почти вплотную. Повеяло холодом, и Аверин еле удержался, чтобы не содрогнуться.

– У меня доступ везде, Гермес Аркадьевич. Везде и повсюду, от Владивостока до Мурманска.

На его лице застыла улыбающаяся маска.

– Я это понял. – Аверин отступил на шаг и чуть склонил голову: – Прошу, давайте обойдемся без киношных спецэффектов. Поверьте, Александр, вы и так… впечатляете.

Раздался смех. Но ни губы, ни лицо дива не шелохнулись. Смех зазвучал в голове у Аверина.

– Вы ошибаетесь. У меня нет желания вас впечатлить. Это просто моя сила. Она распространяется на несколько кварталов, а вы находитесь в самом ее центре. И ощущаете это. Остальное, что вы чувствуете, додумывает ваш собственный разум. – Улыбка не исчезала с его неподвижного лица.

Он проник напрямую в разум, как это делают дивы между собой. Интересно, может ли он читать мысли?

– Нет, мысли я читать не могу, – лицо вдруг стало совершенно человеческим, и на нем появилось выражение сожаления, – но я отлично читаю людей и могу предсказать почти все их поступки.

– Почти, – Аверин заставил себя улыбнуться, – а иначе не пришлось бы нанимать меня, верно?

– Верно, – прошелестело в голове.

Аверин посмотрел диву прямо в глаза:

– Мне нужен портрет похитителя. Максимально подробный. Сможете его описать?

– У вас найдутся карандаш и лист бумаги?

– Конечно. В моем кабинете. Мы можем пройти туда.

– Принесите. Я подожду здесь.

Аверин пожал плечами и направился в кабинет. Взял карандаш, бумагу и вернулся в гостиную.

Императорский див стоял посередине комнаты, спиной ко входу. Когда Аверин зашел, он, не оборачиваясь, протянул руку. Аверин вложил в нее бумагу и карандаш.

Див оказался у стола, послышались скрип и жужжание, и Александр обернулся, протягивая Аверину лист с черно-белой фотографией.

Аверин поднес лист к глазам. Нет, это был рисунок, но настолько четкий и подробный, что выглядел, как хороший фотоснимок. На нем было изображено худое лицо с крупным носом и слегка раскосыми глазами.

– Ого, – не мог не удивиться Аверин, – потрясающе. Где вы этому научились?

– В прошлой жизни в этом мире, но навык отточил в Пустоши, – проговорил див.

– В Пустоши? Но как?

– Моя сила настолько велика, что я не потерял ни рассудок, ни память. Вы не представляете, как скучно провести несколько веков в месте, где ты сильнее всех. А вокруг только лед и больше ничего. И толпы рвущих друг друга зверей. Понимаете теперь, почему я до сих пор благодарен этому человеку?

Он медленно провел рукой по лицу.

– Я займусь поисками похитителя. – Аверин свернул лист.

– Жду результатов.

Див медленно двинулся к выходу. Но, миновав Аверина, оглянулся. На фоне света, падающего из коридора, он выглядел негативом на фотопленке.

– Я хочу задать вам вопрос.

Аверин похолодел. Он надеялся, что встреча уже закончилась.

– Конечно. – Он с трудом проглотил застрявший в горле ком.

– Это касается вашего отца. Он изучал, как открыть постоянный коридор, ведущий в Пустошь. Такой коридор дал бы множество возможностей. Если держать его под контролем, конечно. Например, можно найти и выбрать себе конкретного дива. И не нужно огромное количество жертв. Лишь одна, чтобы див получил физическую форму в этом мире. Согласитесь, открывает неплохие перспективы?

– Соглашусь. Но как контролировать такой коридор? Диву, вырвавшемуся из Пустоши, понадобится очень мало времени, чтобы восполнить нехватку жертв.

– Этим тоже занимался граф Аркадий Аверин. Вам что-то об этом известно?

Звон разбитого стекла прервал разговор. Между Авериным и дивом приземлился Кузя. Ростом с крупного тигра и с настолько вздыбленной шерстью, что это сделало его похожим на огромную щетку. Кузя выгнул спину и зашипел с утробным рыком.

– О… – глаза Императорского дива сузились и сверкнули, – а ты смелый малыш.

Он шагнул вперед, Кузя попятился, но тут же вернулся на исходную позицию. А див, сделав еще шаг, протянул руку, будто намереваясь погладить кота.

Кузя отшатнулся и, как обычный кот во время драки, повалился на бок, задрав вверх голову с оскаленной пастью и выпустив когти. Рычание стало оглушительным.

– Кузя, все в порядке, – бросился к нему Аверин. Повернулся и с неожиданной злостью рявкнул: – Немедленно оставьте его в покое!

Див все же протянул руку и коснулся головы Кузи. Тот прижал уши и клацнул зубами.

И снова в голове Аверина раздался смех. И голос:

– Вы мне нравитесь. Как же вы мне нравитесь…

А через мгновение Императорский див исчез.

– Обалдеть! – воскликнул Кузя, вскакивая с пола человеком. Его трясло так, что слышно было, как стучат его зубы. Кузя повернулся и, к своему удивлению, Аверин увидел в его глазах вовсе не страх. Лицо Кузи просто сияло от восторга.

– Ну и силища! Обалдеть! – еще раз повторил див.

В поместье Аверин решил ехать к обеду. А с утра он посетил еще двоих из списка приближенных, тоже колдунов. Они участвовали в подготовке высочайшей встречи, поэтому свой визит Аверин объяснил тем, что хочет согласовать с ними приветственную речь. У князя Оболенского за столом прислуживал фамильяр, улыбчивый молодой мужчина, не имеющий ничего общего с дивом с портрета. Граф Вертинский принял коллегу на веранде, что было вполне оправдано погожим деньком, они попили кофе и мило побеседовали о тяготах жизни в столице, после того как Аверин посетовал, что ему придется вскорости туда отбыть.

Что же, отсутствие результата в некотором роде тоже результат.

Аверин подошел к машине и собирался в нее садиться, когда в нескольких метрах от него появился Владимир.

– Добрый день, ваше сиятельство. – Див подошел и поклонился. – Мне приказано ознакомиться с портретом преступника.

– Конечно, – Аверин достал листок, – значит, с вами уже связались. А где Сергей Дмитриевич?

– Он в Управлении. А я просмотрю картотеку фамильяров Санкт-Петербурга.

– Вам открыли доступ?

– Только мне, – ответил Владимир, внимательно всматриваясь в лист. – Благодарю. Я доложу о результатах.

Див вернул лист и исчез.

Аверин сел за руль.

– Может, лучше я? – Кузя уже ждал в машине.

Аверин помедлил. Ему хотелось подумать над делом, не отвлекаясь на дорогу. Казалось, он что-то упускает, что-то важное. Но ухватить ускользающую деталь никак не получалось.

– Не будешь гонять?

– Не-а! – обрадовался Кузя. – Я буду ехать медленно и очень аккуратно!

– Ладно.

Они поменялись местами, и Аверин снова вынул лист с портретом. И принялся его изучать. На первый взгляд ничем не примечательное лицо. Но было в нем что-то неуловимо знакомое. Он всмотрелся внимательнее. Нет, непонятно. Надо будет взглянуть еще раз на свежую голову.