Глава 5

Кузя старался держать свое обещание и вел аккуратно. Но все равно с удовлетворением отметил, что доехали они гораздо быстрее, чем когда машину ведет хозяин. А ведь Кузя ни разу не нарушил скоростной режим!

В поместье их уже ждали.

Миша, увидев Кузю, с радостными криками немедленно повис на нем. Кузя подхватил мальчика и высоко подбросил в воздух. Рядом тут же появился Анонимус и смерил шутника укоризненным и настороженным взглядом.

– Да ладно, ты что же, боишься, что я уроню Мишу? – рассмеялся Кузя и подмигнул фамильяру.

– Какой он тебе Миша?! Не смей так панибратски обращаться с юным графом!

– Ага. – Кузя еще раз подбросил мальчика. – Видишь, ему нравится. Правда, юный граф Миша? Хочешь еще?

– Да-а! – воскликнул мальчик и снова с визгом полетел вверх.

Кузя едва удержался, чтобы не показать Анонимусу язык. Уж больно у того был суровый вид.

– Если хозяину это доставляет удовольствие, то не смею препятствовать, – фамильяр наклонил голову.

– Да брось, нельзя быть таким серьезным. Это весело. В прошлый раз ты мне выговаривал за то, что я играю с детьми котом.

– Я не сомневаюсь, что в этот раз ты сделаешь то же самое. – В голосе Анонимуса по-прежнему звучало недовольство, но Кузя уже понял, что бурчит суровый див совершенно не всерьез. Анонимус не сводил взгляда с Кузиного хозяина, который, поприветствовав фамильяра кивком, обнялся с братом и направился к дому.

Было что-то странное в отношении фамильяра к колдуну. И странность эта только усилилась после нынешнего Рождества.

Этот праздник хозяин захотел провести с семьей. Ужин еще не закончился, а он отозвал Анонимуса в библиотеку и закрыл дверь. Кузя ничего не мог поделать, библиотека располагалась слишком близко, и он отлично слышал весь разговор.

– Я долго думал, – сказал тогда хозяин, – нужно ли это сделать публично или наедине. И понял, что наедине мои слова смутят тебя меньше. Я должен извиниться. Я несправедливо наказал тебя и усомнился в твоей честности.

– Я не заслуживаю извинений, – раздался голос фамильяра, и Кузя почувствовал выплеск силы, шерсть у него на загривке слегка вздыбилась. Анонимус потерял свое обычное спокойствие.

– Заслуживаешь, – продолжил хозяин, – я не общался с семьей, ничего не знал и сделал скоропалительные и неправильные выводы. Я виноват и приношу извинения.

Некоторое время в библиотеке было тихо, только шерсть на загривке Кузи топорщилась все сильнее и сильнее. Наконец кот не выдержал и почесался.

А из-за двери раздался голос Анонимуса:

– Вы правильно поступили, ваше сиятельство. Я действовал по приказу, но ведь я же мог увлечься. И подчинить себе эту семью. Но вы не позволили даже мысли об этом зародиться у меня в голове. И не дали мне вступить на неправильный путь.

Снова повисла пауза. После чего Кузя услышал удивленный голос хозяина:

– Анонимус! Ты что же это, пошутил, что ли?

В следующий раз, когда Кузя увидел фамильяра, на суровом лице Анонимуса играла легкая, едва заметная улыбка.

Кузя отпустил Мишу, и тот убежал. Младшей дочки видно не было, как и Сары, Кузя не ощущал лису поблизости. Скорее всего, они гуляли.

– Пойдем. – У него за спиной раздался голос. Кузя обернулся. Анонимус снова выглядел привычно невозмутимым.

– Куда?

– Вниз, на кухню. Пока ты не затеял бегать голый, задрав хвост, я покажу тебе, как сервировать стол.

– Стол? Да я умею вроде, – удивился Кузя.

– Да? – приподнял одну бровь Анонимус. – И какой бокал следует подавать для белого вина?

Кузя пожал плечами:

– Ну, стеклянный, пузатый такой. А для водки стопки, они в шкафу стоят. Что тут сложного?

– Что тут сложного… и ты еще собираешься стать фамильяром рода Авериных! Рано или поздно под твоим руководством окажутся дом и прислуга. И что же? Они будут подавать вилку для рыбы к десерту? А ты стоять и спокойно смотреть?

Кузя усмехнулся:

– Времена меняются, кому сейчас есть дело, какой вилкой брать десерт? Я вообще его ложкой ем!

Анонимус посмотрел на Кузю с некотором сочувствием, как на умалишенного. А потом крепко взял за плечо.

– Идем. Я объясню тебе, что важно знать фамильяру и почему.

– Как хорошо, что ты приехал, – Василь еще раз обнял брата, – я очень рад, что сегодня ты будешь со мной.

– Прости, что раньше тебе приходилось переживать тяжелые воспоминания в одиночестве.

– Нет… у меня же есть семья, но… – Василь замолчал.

Аверин понимал, что брат имеет в виду. Даже из Академии он не приезжал в этот день домой. Просто запирался в своей комнате и сидел в обнимку с фотографией родителей. А потом, с годами, вообще стал забывать про дату.

Для него мама и папа были чем-то далеким, полувоспоминаниями, полуснами. А Василь… Он их отлично помнил, и гибель родителей осталась для него незаживающей раной.

Бабушка никогда не отличалась сентиментальностью. И жестко пресекала все попытки поделиться с ней бедами или страхами. Поэтому брат искал участия у Анонимуса?

– Пойдем к склепу, помолимся, – позвал Василь, – потом пообедаем. Вечером сходим в церковь. Вот такой сегодня план. – Брат слегка смущенно улыбнулся.

– Отличный план.

Они углубились в парк. Вовсю уже цвела вишня. Свежая, только что вылезшая из земли трава зеленела под ногами. И Аверин понял, что в глубине души завидует брату, который живет в поместье в тишине и покое, без всяких древних мечей и еще более древних жутких существ.

Хотя, сколько нервов и сил брат тратит на свой завод, Аверин не знал.

Они подошли к склепу. Василь положил ладонь на камень.

– Надо же, теплый. Уже успел нагреться на солнце. Потрогай.

Аверин положил руку рядом и едва не вздрогнул. От камня исходил мертвенный тягучий холод.

– Да… наверное, – неуверенно проговорил он. Видимо, здесь, в месте упокоения родителей, брат ощущал близость с ними, и это наполняло его теплом.

А Аверин чувствовал холод и то, что к склепу часто ходит Анонимус. Зачем фамильяру бывать здесь под личиной? Надо будет спросить.

Василь наклонил голову и прикрыл глаза. Губы его шевелились.

Аверин тоже прикрыл глаза. И попытался представить, как выглядели его мать и отец, когда учились в Академии. В те времена, про которые вчера рассказывал дядя. В альбоме сохранились фотографии, маленькие и черно-белые, по ним мало что можно было разобрать. А Аверину хотелось бы увидеть их юными, маму – танцующей, отца – навытяжку стоящим перед ректором, который отчитывал его за стишки про Инессу.

…Что-то в картинке, которую он пытался вообразить, вызывало тревогу. Аверин отошел подальше от склепа и присел на скамейку под яблоней с уже набухшими бутонами. Через некоторое время к нему присоединился Василь.

– Слушай, – спросил его Аверин, – а вот скажи, Кузя стал похож на меня?

– Хм… я его сегодня не видел почти. Не обратил внимания. Присмотрюсь. А это ты к чему?

– Да понимаешь, я вчера пообщался с еще одним нашим родственником.

Аверин рассказал о визите к дяде. Умолчав, правда, что именно его туда привело. Впрочем, кое-чем поделиться с Василем он все же собирался.

После обеда Аверин жестом поманил к себе брата и фамильяра.

– Хочу вам что-то показать. Тебе, Анонимус, точно понравится. Я думаю, нам стоит пройти в библиотеку.

В библиотеке Аверин подошел к витринам, где хранились семейные реликвии. Фамильяр тщательно заботился обо всех вещах, фотографиях и документах. Расставлял их по витринам и очень неодобрительно относился к тому, чтобы их трогали или переставляли.

– Открой витрину, – попросил он дива, указав на ту, где в рамках располагались семейные фото.

Анонимус достал ключ и отпер стеклянную дверцу. Аверин вынул снимок, который уже успел поместить в небольшую аккуратную рамочку. На снимке он сидел за столом рядом с императором. Сфотографировал их один из министерских колдунов. Аверин посмотрел на витрину и поставил фото рядом с фотографией отца. Аркадий так же сидел за столом с императором, только с предыдущим, Владимиром.

– Ого, – восхитился Василь, – это где ты уже успел? Это же его величество, да?

– Именно, – сказал Аверин с некоторой гордостью. – Его величество поручил мне одно важное дело. А фото сделано после совместного обеда. Только никому ни слова. Государственная тайна.

– Конечно, – Василь сделал испуганные глаза и приложил палец к губам.

– Как тебе, Анонимус? – Аверин повернулся к диву и недоуменно нахмурился.

Застыв, фамильяр неотрывно смотрел на снимок, и его зрачки, ставшие вертикальными, то расширялись, то сужались.

– Анонимус? – спросил Аверин. – Что-то не так?

Фамильяр выглядел растерянным и, кажется, испуганным.

– Вы… ваше сиятельство, вы говорите, что это государь император?

– Конечно. А ты сомневаешься?

– Да, потому что это – Императорский див.

– Что?! – в один голос воскликнули и Аверин, и Василь.

– Ты уверен, Анонимус?

– Да… наверное…

– Как это? Ты знаешь Императорского дива? И это он? – Впервые колдун видел, чтобы див усомнился в собственных воспоминаниях. – Разве ты бывал при дворе?

– Нет… – Анонимус опустил глаза и уставился в пол.

– Так, еще раз. Ты видел Императорского дива собственными глазами?

– Нет, – едва слышно прошептал фамильяр.

– Гермес, прошу, не мучай его. – Брат положил руку на плечо.

Но Аверин только покачал головой:

– Ну нет, это слишком серьезно. Говори, Анонимус.

– Его видел не я.

– А кто?!

– Анонимус, – вздохнул Василь, – расскажи ему. Гера прав, хватит это скрывать.

– Да, расскажи. – В висках стучала кровь.

– Я… я лучше покажу.

Лицо фамильяра мгновенно изменилось. Див стал ниже ростом, его волосы потемнели. Аверин почувствовал, как холодный пот стекает у него вдоль позвоночника. Лицо его онемело, руки затряслись. И не только от потока силы, который сопровождает смену истинной формы на личину. Он ощутил какую-то слабость в коленях, будто ноги отказывались его держать. И тяжело привалился спиной к витрине.

Перед ним стоял отец. Такой, каким он сам запомнил его, такой, каким он был на старых фото.

Приказ пришел ночью. Див-разведчик засек подозрительную группу. Вероятнее всего, вражеских колдунов с дивами. Под прикрытием блокирующих силу амулетов они пытались выйти из окружения.

Командный центр Германии был разгромлен, главный див – уничтожен. Но боевые колдуны все еще сопротивлялись и представляли угрозу. Только за прошлые сутки удалось выследить и уничтожить две такие группы. Самое сложное было отличить колдунов и дивов, укрытых маскировкой, от гражданских.

Но хозяин придумал, чтобы на подозрительную группу первыми нападали самые сильные, высвобождая демоническую форму. Если в группе оказывался хоть один див, он тут же кидался защищать своего колдуна, выдавая себя. Анонимус очень гордился тем, что подсказал хозяину: див никак не сможет сдержаться и не выдать себя, если рядом с ним высвободится могучий враг.

В «Векторе» также проводили эксперимент по командной работе дивов без сопровождения колдунов. И шел он весьма успешно.

Отправляться следовало немедленно. Фамильяр тихо, без стука, зашел в импровизированную спальню в блиндаже. Хозяин приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на него. Див кивнул, подтверждая, что отправляется на боевое задание.

– Давай, – тихо, одними губами, прошептал Аркадий Филиппович. Он не желал будить супругу, приехавшую к нему на базу накануне поздно ночью.

– И принеси мне шестой уровень, – так же едва слышно добавил он. – Война закончилась, а ты все еще пятерка.

Анонимус снова кивнул и поклонился. Выйдя из спальни, бесшумно прикрыл дверь. Сам он тоже не желал разбудить госпожу.

До места, указанного разведчиком, подразделение добралось быстро. Всего двенадцать дивов. На базе под их защитой находились ученые и лишь двое боевых колдунов, но дивы были слишком ценным ресурсом, чтобы освобождать их от участия в операциях.

На указанном разведчиком месте врага не оказалось. Изучив следы, Анонимус двинулся дальше. В конце концов, до шестого уровня ему оставалось всего ничего. Парочка дивов – и он может смело отчитаться хозяину о выполненном поручении.

Далеко враги уйти не могли. Анонимус поднялся в воздух и внизу, вдалеке, разглядел несколько перемещающихся точек.

Он оглянулся. Еще двое из подразделения следовали за ним, остальные отстали.

Он рванулся вперед на предельной скорости.

Но тут внутри словно что-то оборвалось. Грудь пронзила резкая боль, в глазах на миг потемнело, он ощутил, как сломанные кости впиваются сначала в легкие, потом пронзают сердце. Это длилось всего миг, но он потерял высоту и еле смог выровняться. И сразу ощутил, как ему сдавило всю нижнюю половину тела, воздух вышибло из легких, крылья парализовало, и он камнем рухнул вниз. Ударившись о землю, он поднялся уже человеком, тяжело дыша.

Как же больно… Госпожа… она уже мертва. Хозяин…

Анонимус глубоко вздохнул, вернув себе собственное сознание. И стрелой взвился вверх. Назад, на базу. Хозяин еще жив, а значит, его можно спасти.

База лежала в руинах. Временами все еще слышались глухие взрывы и вверх вздымались клубы пыли. Мимо пролетел горящий самолет и рухнул вниз, вметнув огненное облако. Над ним, распахнув огромные крылья, взмыл один из дивов его подразделения. Видимо, он успел вернуться раньше. Ошейника на нем больше не было.

Авианалет. Анонимус оглянулся по сторонам: несколько вражеских самолетов кружило в воздухе, жалкие остатки эскадрильи бомбардировщиков. Он увидел, как один из дивов, выбив стекло кабины, выдернул пилота наружу и немедленно разорвал на куски. Мимо пролетело оторванное крыло самолета, но почему-то не со свастикой, а с двуглавым орлом.

Но Анонимусу некогда было об этом думать, равно как и учинять расправу. Сердце его хозяина билось до сих пор. Его надо немедленно найти.

На земле было столько серебра, что приходилось очень осторожно пробираться между развалин. Тот, кто атаковал «Вектор», отлично знал, что придется бомбить колдунов. Не обращая на серебро внимания, в считаные секунды Анонимус добрался до блиндажа.

Точнее, до его остатков. Бросившись к завалу, он начал откидывать обломки плит и деревянных балок. Хозяин находился под ними, придавленный. Но еще живой.

Ему удалось разгрести вход. Он оттолкнул с пути перекошенный дверной косяк с расколотой надвое дверью и оказался внутри.

Дальше путь закрывала здоровенная потолочная плита. И из-под нее он услышал негромкий стон.

– Я здесь, ваше сиятельство! – Он разбил кулаком бетон.

Обломки плиты полетели в разные стороны, и в клубах пыли он наконец увидел их. Тело Елены Ивановны почти полностью закрывало хозяина. А сверху лежала плита поменьше, из-под нее виднелась нога госпожи.

– Ваше… сиятельство… – прошептал Анонимус и схватился рукой за плиту.

– Стой! – сорвалось с покрытых пылью губ. Хозяин с трудом открыл глаза и посмотрел на фамильяра. – Стой… – еле слышно добавил он, – бесполезно.

– Что? – не понял, точнее отказался понимать Анонимус. – Я здесь. Я отдам вам свою силу, мы дождемся помощи…

– Нет… – еще тише проговорил хозяин. – Послушай меня. Эта плита, – он указал взглядом, – ниже пояса все… раздроблено в фарш. Если ты поднимешь ее – я умру мгновенно. Я бы и был… мертв… – он замолчал на миг, – но… Леночка…

Анонимус замер с протянутой к плите рукой. Нет, так быть не может.

– Но вы же живы! – Он понял, что кричит.

– Да. Я… специально… поддерживал. Ждал тебя. И ты пришел. Слушай меня. Ты должен закончить мои труды, мои книги, понял? Где черновики, ты знаешь. Остальное – в моей памяти. Делай что должен, Анонимус.

– Я… нет! Я не хочу. Я не могу!

– Делай… мало времени. Я хочу узнать… как это.

Анонимус чувствовал, что времени почти нет. Он глубоко вздохнул и высвободил демонический облик. Обломки плиты взлетели вверх на несколько метров.

Боль отпустила как по мановению волшебной палочки. И стало тихо, звуки снаружи отодвинулись куда-то настолько далеко, что казалось: можно просто провести рукой и убрать их насовсем. Он поднял голову вверх. Рассветное небо было пронзительно-синим, где-то в его глубине призрачно мигали звезды. Он опустил голову, посмотрел по сторонам и опустился на колени возле тела Леночки. Она лежала на спине, как сломанная тряпичная кукла, только ее глаза, настоящие, не припорошенные пылью, смотрели вверх. И, возможно, видели звезды.

Он прикрыл их, стирая заодно пыль и грязь с ее лица, поднял на руки, осторожно уложил ее голову себе на плечо, а сам опустился на колени. И закрыл глаза.

Он не знал, сколько часов он просидел так. Но уже давно рассвело и солнце вовсю светило в провал, когда он услышал голоса.

– Тут кто-то есть. Здесь, кажется, жил граф Аверин. Ваше сиятельство?

Послышались шаги и хруст обломков под сапогами. Потом треск и негромкое ругательство. Кто-то шел через пробитый им вход.

– Ваше сиятельство! О господи! Вы живы?!

Он открыл глаза. И в двух шагах от себя увидел человека в военной форме и с саперной лопатой в руках. Чуть поодаль стоял еще один.

– Ваше… – Человек вгляделся повнимательнее и, внезапно отшатнувшись, опять выругался.

– Бежим, – он повернулся к товарищу, – быстро! Тут демон! Надо звать колдуна!

Он снова закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел перед собой колдуна. Брата госпожи, Василия Ивановича. И понял, что ощутил его приближение задолго до того, как тот спустился.

– О господи… Леночка… Господи… да как так-то…

Колдун прижал ладонь ко рту, потом убрал ее и сказал кому-то за спиной:

– Не бойтесь. Это не демон. Это фамильяр, у Аркадия двое сыновей. Но все равно не заходите сюда.

Фамильяр… двое…

– Я фамильяр… – повторил он.

– Да, Анонимус, да, – присел рядом с ним колдун, – помнишь? Василь, Гера? Ты нужен им. Отдай мне Леночку.

Колдун указал на его лицо.

– И никогда и никому не рассказывай, что здесь произошло.

На протяжении всего рассказа Анонимуса Аверин стоял, прислонившись спиной к витрине. Ноги больше не дрожали, ему удалось взять себя в руки. Когда фамильяр закончил, он подошел к полке с книгами отца. Медленно провел по ним рукой, обернулся и спросил:

– И… которые из них написал ты?

– Те, что были изданы после войны, – ответил Анонимус. Он вернул свой обычный облик, и это подействовало на Аверина успокаивающе.

– И не думайте, что писал я! – продолжил див. – Его сиятельство оставил много черновиков, его память в основном помогала разобраться в них, структурировать, объединить в книги.

– «Потому что этого нет в книгах». Так вот что ты имел в виду, это не вошло в книги, осталось только в твоей памяти. Что там хранится еще, а? Анонимус?

Аверин повернулся к брату. И почувствовал во рту горький вкус.

– А ты знал, выходит… тебе он сказал. Доверился.

– Гера… – укоризненно проговорил Василь, – все не так. Я узнал случайно.

– Что значит «случайно»?

– Ну, ты же помнишь, бабушка запрещала нам читать по ночам. Но я все равно читал потихоньку. И однажды ночью книжка закончилась. А я никак не мог уснуть. Ну и пошел в библиотеку за новой, осторожно, чтобы не заметил никто. Вижу, свет горит. Заглядываю, а за столом, за печатной машинкой отец сидит. Я… ты понимаешь, я сначала подумал, что он живой, вернулся… – на глазах брата выступили слезы, – бросился к нему. Анонимус долго мне объяснял потом, я совершенно не понимал. Меня же не учил никто. Но понял в конце концов…

– Его сиятельство, Вазилис Аркадьевич, разрешил мне работать в кабинете Аркадия Филипповича. Сам бы я ни за что не посмел. Простите, что использовал облик вашего отца в работе. Это помогало мне лучше проникать в его память и сохранять ее.

– Понятно… А бабушка? Она знала?

– Она до сих пор не знает, – сказал Василь. – Думает, что урна с прахом ее сына покоится в семейном склепе.

– В склепе… – эхом повторил Аверин. – Анонимус, ты что же, приходишь туда в облике отца? И часто?

Фамильяр опустил голову.

– Я… очень боюсь потерять его память. Поэтому так делаю. Той ночью в саду, когда ваш кот обнаружил шпиона, вы едва меня не застали. Я только успел вернуться в свою истинную форму, когда вы появились.

– Анонимус, – Аверин нахмурился, – получается, тот див-шпион видел тебя в облике отца?

Фамильяр задумался, потом подтвердил:

– Да.

– Так, мне надо подумать. – Аверин сел в кресло. – Сходи, пожалуйста, принеси нам с Василем чего-нибудь. Только не алкоголь!

– Как прикажете, – див исчез.

Василь устроился в кресле напротив. Оба помолчали. Потом Аверин вздохнул.

– Получается, у тебя все это время был отец? В некотором роде? – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слишком натянутой.

– Ну вот зачем ты так… Гера… – пробормотал Василь. – Хотя… в чем-то ты прав. Когда Анонимус работал в кабинете отца, за его столом, я любил приходить и смотреть. И представлял, что отец вернулся и сидит у себя, работает. Но, ты знаешь, возможно, именно из-за этого мне до сих пор тяжело смириться с его гибелью.

– Но… почему же ты не сказал мне? Может быть, мы бы оба… смотрели?..

– Ты знаешь… – Василь проскреб щеку, – Анонимус меня очень просил никому больше не рассказывать. Говорил, что это опасно.

– Опасно? Мне кажется, я знаю почему…

Анонимус вернулся с подносом, на котором стояли кофейник и две чашки. Разлил кофе по чашкам.

– Садись. – Аверин махнул ему рукой на еще одно кресло.

– Садиться?.. – удивился фамильяр.

– Да. Будет серьезный разговор. И он не должен покинуть пределы этой комнаты. Понятно?

– Да уж… – вздохнул Василь, – опять у нас что-то семейные посиделки не задались.

Анонимус опустился в кресло.

– В тот вечер, – обратился к нему Аверин, – ты принимал облик отца. А после к склепу подошел я. Ты хотел мне рассказать об… отце? Про эту тайну ты говорил?

– Да, ваше сиятельство.

– Но есть еще кое-что. Вспомни как следует. Ты рассказывал, что видел орлов на бортах самолетов, бомбивших «Вектор». Я правильно понял?

– Правильно, – ответил за фамильяра Василь, – мы с Анонимусом не раз это обсуждали. Я думаю, немцы специально замаскировали самолеты под наши, чтобы близко подлететь к базе и не привлекать внимание. Все-таки на базе колдуны и дивы. Если бы они сразу поняли, что это враги, – разнесли бы всю эскадрилью еще на подходах.

– Неправильно. – Аверин сделал глоток кофе. – И вот почему. Скажи мне, Анонимус, что бы ты сделал, если бы остался на базе и услышал гул самолетов? Ты бы поднялся в воздух?

– Конечно, – согласился див, – чтобы точно знать, кто летит.

– А когда первая бомба появилась в воздухе, все дивы «Вектора» немедленно бы набросились на самолеты. И уничтожили бы и летчиков, и самолеты до того, как они успели бы опустошить люки. Так?

– Да. Но нас там не было.

– Именно. Вы думаете, это совпадение? Кто-то выяснил, где база, сумел убрать с нее дивов, замаскировал самолеты и атаковал. Колдуны могли успеть поднять щиты, но их бомбили серебром.

– А что, если базу разрабатывали давно? А в конце, несмотря на очевидное поражение, операцию решили не отменять? – предположил Василь.

– Они должны были точно знать, что на базе нет дивов, или выманить их.

– Ты намекаешь, что на «Векторе» был предатель?

– Не знаю. Пока у меня мешанина разрозненной и довольно шокирующей информации. Анонимус, есть еще что-то, что я должен знать?

Див замер, перебирая память. Потом с некоторым сомнением ответил:

– Есть несколько проектов, над которыми работал ваш отец. Они не вошли в книги, записей по ним почти не осталось. Но я могу рассказать вам все, что мне о них известно.

– Хм, обязательно так и сделаем, когда разберемся с главным. А, кстати. Эти книги. Сколько у тебя ушло времени на то, чтобы их написать?

– Шесть лет, – ответил Анонимус.

– Шесть? Получается, книги были изданы не потому, что Василь стал достаточно взрослым, чтобы озаботиться этим, а потому, что ты их закончил? И все это время ты просто «обрабатывал рукописи»?

– Нет, – Анонимус смотрел куда-то мимо Аверина, – я разбирался. Нельзя было ничего упустить, даже самой незначительной мелочи.

Аверин провел ладонью по лицу и поморгал. Первое потрясение прошло, и он был готов анализировать свалившуюся на него информацию. Василь тоже выглядел вполне спокойно. Его волнение выдавало только то, что брат курил в библиотеке, где это было строжайше запрещено.

– Анонимус, – произнес Аверин, – а ты знаешь, что ты просто кошмар любого колдуна? Колдовские книги дивам даже читать запрещено. А ты их писал.

– Я их не писал, – внезапно твердым голосом сказал Анонимус и поднялся. – Ваш отец был гением. Никто и никогда не сравнится с ним. Я сам как одна из его книг, – он на секунду задумался, – или как пленка, на которую записаны лекции его сиятельства. Я просто сумел воспроизвести все, что мне поручили, максимально точно.

Аверин глотнул кофе.

– Сядь, Анонимус… извини. Я тебя не обвиняю. Но как ты умудрился вместить все, что делал, в слово «секретарь»? Ты хоть сам-то понял, что солгал колдуну?

– Я не согласен, Гера, – вмешался Василь, – он не солгал, а лишь приуменьшил свои заслуги.

– Да, наверное, ты прав… – задумчиво сказал Аверин и пристально посмотрел на фамильяра. – Скажи, Анонимус, кем для тебя был наш отец?

Фамильяр долго молчал, вперив в пол немигающий взгляд. Аверин даже подумал, что таким образом див отказывается отвечать на вопрос.

Но наконец губы дива шевельнулись.

– Всем, – тихо произнес он. – Он был светом в моей жизни.

– Я… все же выйду, покурю снаружи, – пробормотал Василь.

Дверь за братом закрылась, и Аверин решил, что самое время обсудить еще одну тему.

– Василю этого лучше не знать, – сказал он. – Дядя предупредил тебя, что опасно говорить кому-то о том, что ты… поглотил отца и у тебя его память?

– Да.

– Отцу было известно что-то важное. Див-шпион подумал, что ты рассказал эту тайну мне. И на меня напали. Но почему не убили тебя?

– Возможно, тот див не решился напасть из-за помощи, которую ее сиятельство запросила из монастыря.

– Да, вероятно. Но после неудачной попытки убить меня новых не было. Хм… почему?..

Аверин встал, подошел к витрине и взял фотографию. Посмотрел на нее. Потом протянул Анонимусу:

– Взгляни еще раз, внимательно. Ты уверен, что это – Императорский див? Или просто внешнее сходство? Ведь и тебя можно запросто принять за члена нашей семьи, – сказал он и тут же поправился: – За человека из нашей семьи, я имею в виду.

Анонимус взял фотографию и принялся внимательно ее изучать. И наконец вернул с некоторым сомнением.

– Похож. Но у того, кто на фотографии, больше сходства с императором Владимиром, чем было у Императорского дива. – Он сделал паузу и добавил: – На тот момент, когда его видел его сиятельство Аркадий Филиппович.

– Тогда Императорский див был больше похож на предыдущего императора, Александра Четвертого. А теперь может быть похожим на следующего, Владимира. Боюсь, что в таком случае участь настоящего Александра Пятого очень печальна. Он или беспомощный раб своего дива, или мертв.

Анонимус молчал. Не было понятно, выражает ли он этим свое согласие или считает, что Аверин разговаривает сам с собой.

– Слушай, а почему ты раньше не заметил сходства? Ты разве ни разу не видел императора Александра?

– Нет, – удивился Анонимус, – у меня не было такой возможности. Я почти не покидаю поместье, разве что вожу кого-то в город.

– Но его часто показывают по телевизору. Его внешность – не тайна.

– Я не смотрю телевизор. – Анонимус склонил голову. – Если и видел императора где-то мельком, память его сиятельства не просыпалась в тот момент. Сегодня рядом оказались фото Аркадия Филипповича и ваша. И я увидел.