Глава 8

Выдвинуться удалось через два часа. Миша уже почти пришел в себя. Мария накормила детей перед дорогой. Аверину тоже перепали пара бутербродов и чашка кофе. Это помогло бороться со сном.

Ехали чуть больше получаса. Кузя за рулем не разгонялся особенно сильно, их машина держалась прямо за машиной брата.

Причал в Шереметьевке оказался пустым. Но Анонимус быстро нашел сторожа, вскоре они загрузили в яхту все, что привезли с собой. И только когда судно отошло от берега, Аверин облегченно вздохнул.

– Домой? – спросил Кузя.

– Да, у нас еще много дел. Я знаю, кто похитил меч.

– О, здорово! – обрадовался Кузя. – Вдруг, получив свой меч, Императорский див оставит нас в покое?

– Хорошо бы, – усмехнулся Аверин, – но я бы на это не очень рассчитывал.

Он сел в машину и прикрыл глаза. Ехать долго. Можно успеть немного вздремнуть.

«Бз-зынь. Бз-зынь».

Аверин прислушался к звуку и вдруг понял, что это будильник. Он вскочил и начал судорожно озираться по сторонам. Было уже светло, из-за закрытой двери спальни доносились позвякивание и тихое бормотание телевизора.

Он провел рукой по волосам и открыл дверь.

Тут же рядом возник Кузя.

– А я завтрак готовлю, – торжественно возвестил он, – вы сказали, дел много, я подумал, Маргариту ждать не будем, сразу за мечом пойдем, как поедим, да?

– Хм… – Аверин нахмурился, – как я вообще сюда попал?

– А, – улыбнулся Кузя, – это же я вас принес. Мы приехали, я давай вас будить, а вы совсем в отключке, только бормочете что-то. Ну и понятно же: столько крови потеряли. И не ели почти. Хотя вас еда так быстро не лечит. Жалко, правда?

– Да уж… – Аверин потер глаза, – кстати, а ты? Тебя Императорский див полоснул, я почувствовал. Как ты так быстро излечился?

– Хех, – Кузя просиял, – так я это, лося съел.

– Лося? – Аверин удивленно округлил глаза.

– Ага, он в лесу неподалеку ошивался. Не повезло ему… но я же не специально, у меня выбора не было!

– Да, точно. Не вини себя, – пробормотал Аверин и направился в ванную. На пороге оглянулся. – Слушай, ты же легко получаешь личины. Так что же выходит, у тебя теперь есть облик лося?

– Ага, – радостно улыбнулся Кузя.

Умывшись и немного придя в себя, Аверин нашел в кармане вчерашнего костюма рисунок дива-похитителя. В гостиной с полки взял фотографию родителей, копию той, что была у Василя, и сравнил.

Нет, сомнений не осталось. Див с рисунка был сильно похож на маму. Вероятнее всего, это и был фамильяр, передающийся по женской линии.

Аверин только горестно вздохнул. Если бы он не заснул! Сейчас дядя вместе с мечом уже может быть далеко, даже за границей.

…Но зачем это дяде? Если верить императору, или, скорее, диву, Василий Метельский – один из самых приближенных к нему людей. Посвященный.

Но он украл меч, это несомненно. И он же предупредил о нападении.

Что он задумал?

– Гермес Аркадьевич, все готово, нести?

– Да, – сказал Аверин и направился к столу, – сейчас быстро поедим – и к дяде. Надеюсь, он тоже решил… поспать.

Дядя оказался дома и сам открыл дверь. И тут же выдохнул облегченно:

– Слава богу, вы живы. Но почему вы здесь? Почему до сих пор в городе?

– Можно мы войдем? – вместо ответа спросил Аверин. Дядя посторонился, пропуская их в дом. Кузя огляделся и незаметно показал палец.

В доме див, понял Аверин и сделал знак Кузе, чтобы тот держал ухо востро.

– Нужно поговорить, дядя. Это не терпит отлагательств.

– Ну, говорите. – Голос Василия Метельского стал очень напряженным. Аверин вздохнул. Дядя спас их семью или хотя бы пытался. Надо разобраться, что им движет, и постараться решить дело миром.

– Василий Иванович, – сказал он, – давайте начистоту. Меч все еще у вас?

– Понятно… – медленно протянул дядя. – Так вот зачем вы пришли. Что же, я опасался, что вы догадаетесь. Но как?

– Не важно как, – вздохнул Аверин, – прошу вас, отдайте мне меч. У меня время до вечера, чтобы вернуть его. Вы сможете успеть уехать из страны.

– А моя семья? Они останутся здесь, у него в заложниках. Нет, простите. Все слишком далеко зашло. – Последние слова дядя почти выкрикнул, и Аверин увидел, как Кузя, сорвавшись с места, вылетел из одежды и рванул куда-то вглубь дома.

«Дядя криком подал сигнал своему диву», – догадался он.

– Это был не ваш сын… – с горечью проговорил дядя и шагнул вперед, – простите, но мне придется вас задержать.

Между его руками появилось изумрудное сияние.

– Стой! – мысленно крикнул Кузя, поняв, что достиг разума удиравшего дива. – Иначе я тебя сожру!

Див был слабее, но ненамного. И весьма шустрый. Кузя уже обежал почти весь дом, но увидеть его так и не сумел. Хотя постоянно ощущал рядом.

Ответа он не получил. Кузя знал, что произносит пустую угрозу. Сохранять память сожранных дивов он не умел. Владимир объяснял, но только теорию. А скрытный див был нужен хозяину как свидетель. А еще, скорее всего, этот див знал, где меч, и убегал, чтобы забрать его и перепрятать. По крайней мере, вор не покидал дома и не вступал в открытый бой.

Однако где он? Почему Кузя ощущал его прямо за стенкой, но, выскочив в соседнюю комнату, не увидел? И чувствовал уже в другом месте.

Кузя остановился и затаился. И принюхался. Пахло старым домом, дымом и дровами. От стены несло слегка отсыревшей штукатуркой и крысами.

Крысы! Кузя припал на брюхо и медленно пополз к источнику запаха. Див, которого он преследовал, тоже приближался. Подобравшись к стене на расстояние прыжка, Кузя бросился вперед и проломил ее передними лапами. И тут же услышал возмущенный писк.

– Ты что, кот?! Так нечестно! – раздалось у него в голове. В переднюю лапу впились острые зубы.

Кузя вылетел из образовавшейся дыры. На его лапе, вцепившись намертво, повисла огромная серая крыса.

Так вот где все это время был див! В стенах имелись пустоты, и именно по ним он и передвигался!

Второй лапой Кузя ударил крысу по голове, оставляя на серой шерсти три кровавых полосы. Крыса отцепилась, но только для того, чтобы, приземлившись на пол, снова кинуться на кота. Кузя увернулся, но не очень ловко – прокушенная лапа сильно болела. Увеличиться в размере? Тогда крыса не сможет эффективно атаковать. Но зато сможет убежать. И потом, о чем он? Это же крыса!

Он сам бросился навстречу диву, оскалив клыки. Тот, отбежав на несколько метров, остановился, и Кузя почувствовал, как в него вонзаются острые иглы.

Этот див плюется своими зубами! Да так быстро и ловко!

Да уж, противник попался не самый простой.

Использовав заминку, крыса метнулась мимо Кузи к окну. Кот кинулся за ней, но прокушенная лапа сильно снизила скорость, в которой он и так уступал. В мгновение ока крыса оказалась на подоконнике и, пробив стекло, выскочила наружу. Видимо, див все же решил бежать.

Вскочив на подоконник, Кузя вынес остатки стекла и пустил в спину убегающего мощную струю пламени. Тот пронзительно заверещал, перевернулся в воздухе и попытался метнуться к кустам.

– Ты зря выбрала открытую местность для бегства, крыса, – сказал Кузя и рванулся вперед. Еще один огненный залп, и шерсть на диве полыхнула. Едкий дым и запах расползлись по саду. Кузя бросился к противнику. Лапа уже болела меньше, а вот крыса получила серьезные повреждения.

Еще один выстрел зубами, но в этот раз кот был готов. Оттолкнувшись от земли здоровыми задними лапами, он пролетел по воздуху несколько метров и настиг свою жертву. Клыки впились в загривок, ломая кости. И он почувствовал, как тельце зверька обмякло. Но тут же вновь выгнулось дугой, пытаясь вырваться.

– Не дергайся, – сказал он.

– Ага, щас, – ответил див, – чтобы ты меня сожрал?

– Я не собираюсь тебя жрать. Хозяин хочет поговорить с тобой.

– Ну да. И с его сиятельством Василием Ивановичем тоже. Даже отсюда слышно, как мило они беседуют.

Да, Кузя тоже почувствовал, что между колдунами начался бой. А это значит, нужно быстрее вернуться назад, на помощь.

Продолжая сжимать крысу в зубах, он помчался обратно в дом.

– Так вот оно, знаменитое «Северное сияние» графа Метельского, – улыбнулся Аверин, выставляя щит. Он знал, что защиты хватит максимум на один раз – техника дяди разрушала силу и все, что из нее создано, не хуже, чем серебро. Просто разъедала и плавила, как кислота.

– Простите меня, – тихо произнес дядя, – но я должен задержать вас.

– Попробуйте.

Зеленое свечение, переливаясь от изумрудного до золотисто-зеленого оттенка, раскинулось над головой. И Аверин ощутил, как тает его щит.

Он призвал Плеть. Дядя еще не успел сконцентрировать энергию для новой атаки, и Аверин, махнув рукой, ударил его по ногам.

Зеленое сияние потекло из раскинутых рук Метельского, и Плеть, попав в него, истончилась и стала похожа на нить. Но старый колдун все же пошатнулся.

Аверин вернул Плеть назад и отскочил в сторону. Снова ударил, понимая, что этот удар, скорее всего, последний. Так и вышло. Набрав силу, Северное сияние разлилось по комнате, Плеть потускнела, и ее удар не причинил противнику никакого вреда.

Что же. Как и ожидалось. Выпустив Путы, Аверин ударил ими в потолок, и огромный кусок балки рухнул вниз. Посыпалась штукатурка. А сам Аверин бросился в сторону, стараясь, чтобы зеленое марево поменьше зацепило его. Ведь оно и из колдуна высасывало силы.

– Вы так разнесете весь дом, – печально проговорил дядя.

– Я предложил разговор, – проговорил Аверин, повиснув на Путах, которые на этот раз впаял в стены. И принялся раскачиваться на них.

Метельский снова развел руки, Северное сияние полетело прямо в Аверина. Путы рассыпались, но они уже и не были нужны. Потеряв точку опоры, по набранной инерции Аверин полетел прямо на колдуна, как раз концентрирующего силу для нового удара. Серебряный кинжал послушно лег прямо в ладонь. Рубанув перед собой крест-накрест и слегка рассеяв потоки зелени, он сбил Метельского с ног, опрокидывая навзничь. И в следующий миг прижал нож к горлу.

– Вы кое-что забыли, дядя. Я сильнее, и я не див.

Раздался скрип двери. Оба колдуна на миг скосили глаза в сторону звука. На пороге стоял Кузя. В его зубах, бессильно свесив лапки, болталась крыса.

– Кажется, вы проиграли, дядя. Может, все-таки поговорим?..

Оба дива приняли человеческий облик и теперь сидели на стульях, не сводя друг с друга настороженных взглядов. В том, что меч похитил дядя, сомнений не было. Императорский див нарисовал портрет с фотографической точностью. Аверин уселся в кресло, Метельский расположился на диване. Было заметно, что применение Северного сияния сильно вымотало старого колдуна.

– Ваша мать, бабушка Лидия, ведь умерла, не так ли? – осведомился Аверин. Дядя только кивнул.

– И давно? Почему женский фамильяр у вас, а не у вашей внучки, Любавы? Он принадлежит ей.

– А почему вы выдали своего дива за сына? – в ответ спросил Метельский. – Я поверил.

– Я не слишком сильно вас обманул. Этот див мне как сын.

Кузя отвел взгляд от своего визави и ошарашенно уставился на Аверина. Метельский же посмотрел удивленно и как-то печально.

– Я отдал своего фамильяра старшему сыну. И хотел, чтобы кто-то присмотрел за мной на старости лет. Не волнуйтесь, после моей смерти Любава получит то, что ей причитается.

– Император не знал о втором фамильяре? Как так вышло?

– Мама жила в Москве. При дворе она бывала еще у Романовых и, признаться, так и не приняла новой власти. А после ее смерти я скрывал Себастьяна. Ведь он находился у меня незаконно.

«Видимо, это у нас семейное», – подумал Аверин и усмехнулся, потом снова стал серьезен.

– Дядя, пришло время рассказать все.

Метельский тяжело вздохнул.

– Да… вы правы. Слишком много лет я был приближенным императора и хранил его чудовищные тайны. Я стар, и мне стало тяжело нести этот груз.

– Начните с главного: куда делся император Александр Владимирович? Вам это известно?

– Да, конечно. Все просто. Никакого Александра Пятого никогда не существовало. В сорок четвертом дела Империи шли не слишком хорошо, вся Европа уже давно сдалась, держалась только Россия, во многом за счет сильной Академии и Императорского дива. Германский монстр всегда ускользал и скрывался в никому не известном месте. Ваш отец тогда разрабатывал важный проект по внедрению дива-разведчика в высшие эшелоны власти врага.

– Я знаю. Разведчиком стал Владимир, мой друг.

Метельский снова удивленно и даже сочувственно посмотрел на Аверина.

– Как странно слышать от вас такие заявления.

– Ничего странного, дядя. Вы сами служили диву много лет.

– Это не было моим выбором. В тот год императрица была на сносях. И все ждали наследника. Люди нуждались в хороших новостях, понимаете? Роды начались ночью. Но с самого их начала было уже поздно. Плод умер еще во чреве. Императрицу спасти тоже не удалось. Решение… принял сам государь император, но, я думаю, он уже тогда находился под сильным влиянием своего так называемого фамильяра.

– Так называемого? Но он и был фамильяром.

Дядя грустно улыбнулся:

– Формально – да. Но он полностью сломал и подавил волю государя Александра Васильевича. Потом подчинил его сына. А тут у него появился шанс стать единовластным правителем.

Метельский ненадолго замолчал, словно собираясь с силами.

Аверин терпеливо ждал.

– Когда стало понятно, что произошла трагедия, было принято рискованное, но, возможно, единственное разумное на тот момент решение. У Императорского дива было множество личин. В том числе и детских. Его и было решено выдать за наследника. Из дворца на фронт под предлогом мобилизации были немедленно отосланы все колдуны, кроме самых лояльных и посвященных в секрет. Вначале это планировалось как временная мера. Император Владимир был еще молод и должен был снова вступить в брак. Но… вы видели. Императорский див решил, что справится сам.

– Он решил управлять страной?

Дядя вздохнул:

– Вы знаете, поначалу мне казалось, что это неплохо, он быстро навел порядок… Но… Только с возрастом я начал понимать, какой ценой.

– Вы говорите о моих родителях?

– И о них тоже. Послушайте, я не хочу, я не смею снимать с себя вину… но… – Он опустил голову. – Ваш отец дружил с императором Владимиром. Пока шла война, он занимался своей работой в поместье или на секретной научной базе. Но после ее завершения… Аркадий был слишком умным и наблюдательным. Он быстро бы все понял. Но никогда не принял бы. Он был… очень консервативным, знаете ли. И к дивам относился, мягко скажем… не очень хорошо. А самое главное – у него было очень большое влияние в Академии. А у его матери – в церкви.

– А «Вектор» уже выполнил свою функцию и стал не нужен… – продолжил за него Аверин. – Неужели отцу нельзя было как-то по-другому запретить посещать дворец? Обязательно убивать?

– Я думаю, Императорский див уже тогда решил, что будет править долго. Рано или поздно Аркадий бы все равно догадался.

– А вы знали о плане по «Вектору»?

Метельский закрыл лицо ладонями.

– Не было ни дня… чтобы я об этом не пожалел! Вы верите мне?!

– Верю. Но вы знали… остановить вы не могли, это я понимаю, но почему не предупредили?

– Вам… будет больно это услышать, но мне казалось, что так… лучше. Ваш отец… Он не был таким человеком, каким вы его себе представляете…

– И каким же он был? – Аверин скрестил на груди руки.

– Я не отрицаю, он был величайшим ученым. И позже я понял, сколько пользы он мог принести и России, и всему миру. Но… Он, понимаете, очень любил женщин. И это расстраивало Леночку. Я несколько раз видел, как она плакала на балах, за портьерами, когда он пытался вскружить голову очередной красотке. И это у него всегда получалось. Потом, когда родились вы… Возможно, это и прекратилось… но… – Он запнулся.

– Продолжайте, пожалуйста, – проговорил Аверин.

– Мне кажется, он ее бил. Я сам видел синяки на руках и лице.

– Не смейте такого говорить, – спокойно сказал Аверин. Знал бы этот человек, какую глупость сейчас сморозил.

– Простите. Но… я говорю правду. Ваш отец был жестоким. Особенно к дивам. Он их сотнями изводил во время своих опытов. Да вы спросите своего фамильяра! Он, верно, до сих пор вздрагивает при звуках имени вашего отца. Я не удивлюсь, если фамильяр ненавидел его! Я как-то приехал в гости и сам увидел, как он оставил Анонимуса на операционном столе, со вскрытой и раздвинутой серебряными распорками грудной клеткой. Он мне показал, как реагирует его сердечная мышца на серебро, а потом просто ушел ужинать, не то что не освободив, а даже не усыпив дива. Просто велел ждать! Неудивительно, что бедняга сожрал его при первой же возможности!

– Вы не правы. – Аверин сжал кулак. Нет, волю эмоциям давать нельзя. – Я понимаю, вам хочется оправдаться. Но Анонимус боготворил отца и до сих пор тяжело переживает его смерть. Сожрал он отца по его же приказу, я не буду объяснять, считайте это последним опытом Аркадия Аверина. А моя мама – чародейка, поэтому она работала сестрой милосердия в клинике для душевнобольных. Оттуда и синяки. Она любила отца!

– Да… я знаю… – Дядя снова прикрыл лицо руками. – Она… закрыла его собой. Я вам просто объясняю, как я считал тогда… Я думал, что ей без него будет лучше. Но я ошибался. Каким бы ни был Аркадий, Леночка любила его больше жизни.

Меньше всего Аверину хотелось читать мораль дяде, но удержаться и совсем его не уколоть, он не смог:

– Так это угрызения совести довели вас до государственной измены? Зачем вы похитили меч? Вы знали, что им больше никого не вызвать. Чего вы хотели? Продать меч за границу?

– Не продать, обменять.

– На что же?

– На свободу. Я всю жизнь служил ему. И прежде мне казалось, что все не так плохо. Он не человек, да, но умнее и прозорливее многих людей. Но… я говорил вам: мой внук сдал экзамены в Академию. Но… это была Пражская Академия, понимаете? Он специально готовился, ездил…

– И?

– Император об этом узнал. И заявил, что наши колдуны не будут укреплять своей силой академии Европы. В чем-то он прав, да… Но он запретил всей моей семье выезжать за границу. И внукам, и правнукам. И тогда с моих глаз словно упали шоры. Он боится, что я проболтаюсь, а моя семья – всего лишь заложники, гарантия моей верности.

– Хм, – задумчиво протянул Аверин, – значит, вы решили предать монарха, которому служили много лет, ради того, чтобы ваш внук мог учиться в Праге? Так, что ли?

– Нет. Это было только начало. Он допросил меня. Я ничего не рассказал про Аркадия, но он понял, что я что-то скрываю. И начал меня проверять. Он делает так, когда теряет доверие. Сперва в документах мне попался на глаза приказ, где было велено установить слежку за поместьем Авериных. Я молчал. А на следующий день будто бы случайно услышал разговор по спецсвязи. Он отдал приказ убить графа Аверина. Я не знал, кого имеют в виду, вас или Василя. Но понял, что моей семье тоже грозит опасность. И начал готовить эту операцию. Я договорился… с одной державой, что нам дадут убежище в обмен на компромат на правящую семью. Они даже не догадывались, какой на самом деле компромат у меня имеется. Но я не собирался его использовать, клянусь! Этот меч бы просто вызвал скандал, не больше!

– Вы не можете предполагать, что именно он бы вызвал. И как вы узнали о новом нападении? Тоже «случайно услышали»?

– Нет, – дядя замотал головой так, что его седые волосы на миг встали дыбом, – его величество… Он ворвался сюда, в этот дом. И он был в ярости. Знаете. У него есть любимая личина… Но не важно… Это очень страшно. Потребовал рассказать правду про Анонимуса. Ведь я видел вашего фамильяра тогда… Он, сожрав вашего отца, почему-то долго не мог вернуть свой обычный облик. Я рассказал, рассказал все честно, я был испуган и уверен – мне конец. Он не прощает лжи, никогда. Но он начал требовать, чтобы я объяснил, почему Анонимус молчал все эти годы и что его заставило заговорить именно сейчас. Я не знал, я этого не знал! И приготовился к смерти. Но он ушел, бросив напоследок: «Все приходится делать самому». И я сразу кинулся вам звонить. Я удивлен, что вы живы. А… ваша семья?

– Они в безопасности.

– Ох… вы меня успокоили.

– Увы, больше мне нечем вас порадовать. Меч придется вернуть.

Метельский поднялся с дивана:

– Нет! Иначе вы убьете меня и мою семью. Мы все можем уехать. Еще есть шанс!

Аверин задумчиво смотрел на дядю. Рассказ Метельского никак не объяснял, почему Императорский див отступил. И в первый раз, хотя приказ об убийстве уже был отдан, и сейчас. Полная картина не складывалась. А значит, Анастасия права. С дивом необходимо поговорить. Невзирая ни на какие риски. Только нужно отослать куда-то Кузю. Кот все равно не сможет помочь. И тут Аверина осенило.

– Вот что, дядя, – сказал он, – у меня есть идея. Сейчас вы все равно меч за границу не вывезете, вы это прекрасно понимаете. Где бы вы его ни прятали, он найдет его.

– Меч в доме, – подал голос Кузя.

Дядюшкин див на него зашипел. Кузя ответил тем же. Аверин усмехнулся. Когда Себастьян отойдет Любаве, эти ребята точно подружатся. Если еще будут живы.

– Видите. Если мой див догадался, то для императора это лишь вопрос времени. Поэтому вы отдадите мне меч. И мой див спрячет его в надежном месте, о котором никто из нас не будет знать. А я пойду к императору и попытаюсь с ним торговаться. Меч в обмен на свободу для вас и вашей семьи. Как только вы окажетесь по ту сторону границы, ваш див сообщит моему, и император получит свой меч. Мне терять нечего, поэтому я могу рискнуть и сыграть в эту игру.

Метельский запустил руку себе в волосы. И долго молчал. Аверин спокойно ожидал ответа.

– Я согласен, – наконец сказал старик, – но я пойду с вами. По крайней мере, смогу погибнуть как настоящий колдун. А не отсиживаться в норе как… – Он покосился на Себастьяна и закончил: – В щели, как таракан.

– Хорошо. – Аверин встал.

Дядя тоже поднялся и пошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

Открыл массивную дверь, и они оказались в просторном зале, занимавшем изрядную часть пространства этажа. Посреди зала мозаикой был выложен алатырь. Комната для вызова. Что же, она впечатляла.

Пока Аверин осматривался, Метельский подошел к красивому мозаичному панно, изображавшему колдуна, сражающегося с дивом в форме химеры-мантикоры. Нарисовал на нем что-то, и часть стены отъехала в сторону. За ней оказалась серебряная плита. Сейф для хранения реликвий. Защищенный серебром и чародейством не только от похищения дивами, но и от обнаружения при помощи чародейства и колдовства.

Еще один знак – и плита с легким щелчком отворилась.

И тут же раздался грохот, пол содрогнулся и по противоположной стене, ведущей на улицу, пошли трещины. Куски штукатурки посыпались на мозаичный пол. В стене открылся пролом, и в него шагнула Анастасия. Остановилась на миг, буравя Аверина взглядом, но потом решительно шагнула вперед.

Он медленно подвинулся к Метельскому, закрывая его собой. И тихо произнес:

– Что-то подсказывает мне, что ты не на помощь пришла.

Губы Анастасии дернулись. И она произнесла:

– Я просила вас усыновить Алешу, ваше сиятельство. Тогда бы все было по-другому.

– Что случилось? – Он приготовился к атаке. В этот момент в дверях появились Кузя и Себастьян.

– Анастасия?! – закричал Кузя. – Ты чего вообще? Это же мы!

– Отойдите, – тихо сказала она, – мне нужен граф Метельский. И меч. Если вы отступите – больше никто не умрет.

– Эй! – еще громче воскликнул Кузя. – Ты нам угрожаешь, что ли? Перестань! Мы тут уже придумали все.

Аверин поднял руку, приказывая ему замолчать. Кузя затих, но колдун ощущал его непонимание и удивление.

– Ты хочешь убить графа Метельского? – уточнил он.

– Да. Просто отойдите. Пожалуйста! – Ее голос дрогнул.

Метельский вышел вперед и тихо проговорил:

– Это кто? Какой у нее уровень?

– Восьмой, – так же тихо ответил Аверин и добавил погромче: – Анастасия, ты же знаешь, я не могу отойти. Если он виновен – его должны судить. Я не позволю убить его. Тут два дива и два колдуна. У одного из них Северное сияние, а второй – я. Отступи.

– Не могу, – она помотала головой, – он забрал Алешу. И отпустит, только если увидит меч и голову графа Метельского.

– Значит, он давно все понял, – прошептал Аверин. – И просто использовал меня, проверял вместе с дядей. Он знал, что я буду здесь, так?

– Да, убить вас – мое наказание. За то, что предала его. Он не сомневался, что вы будете драться.

– Это ведь ты ему рассказала, Анастасия?

Аверин прикусил губу. Она медленно наклонила голову.

– Он пришел в наш дом через пять минут после того, как вы покинули его. И сразу же посадил Алешу на колени. Улыбаясь, начал задавать вопросы. Я не посмела ему лгать.

– Вы его не знаете, – передразнил Аверин. – Может быть, это как раз ты всю жизнь верила в утопию? Ты не думала, что добрая и преданная ты такая одна? Ну вот еще – Кузя. Даже Анонимус, пытаясь спасти Мишу, которого выбрал хозяином, без малейших колебаний пожертвовал остальными.

– А вы, люди? Разве вы – другие? Разве не у вас мы учимся этому? Я тоже…

Договорить она не успела. Над головой Аверина разлилось зеленое сияние.

Он отскочил в сторону. Метельский в этом бою будет только мешать. Аверин встал на алатырь. Здесь Анастасия сможет достать его только дистанционной атакой. И скосил глаза на Кузю. Тот, приняв боевую форму, встал в стойку перед хозяином, но за пределами круга. Себастьяна видно не было. Сбежал? Пытается унести меч?

Потолок дрогнул, и на пол вновь посыпалась штукатурка. Аверин выставил щит, потеряв из вида Анастасию, но понял, что боевую форму она принимать не стала.

– Анастасия, – закричал он, – Алеша разрешал тебе убивать людей?

Вместо ответа его сбил с ног ураганный порыв ветра. Кузя кинулся в сторону, откуда пришла атака, и едва не влетел в алатырь, в последний момент успев увернуться от воздушных потоков. Аверин моментально вскочил на ноги. И тут же почувствовал прикосновение к спине. Дядя!

– Держитесь, я сейчас. Мы ее увидим.

Вокруг разлилась зеленая мгла. Но контуров алатыря и самих колдунов она не коснулась. Аверин призвал Плеть.

– Осторожно, там мой див, – предупредил он.

– Да. Мой тоже. Погодите минутку, он…

Откуда-то сбоку раздался треск пулеметной очереди.

– Серебряные пули со смещенным центром тяжести. Против людей запрещены, – добавил Метельский.

И Анастасия появилась. Она кружила вокруг алатыря, создавалось впечатление, что она ищет способ достать Метельского. Но боится задеть Аверина. И тут она подняла голову и исчезла. Сверху посыпались обломки покрупнее. Весь зал полыхал зеленью. Кузи нигде не было видно. Аверин понял, что его див, прячась от Северного сияния, ждет удобного момента.

В незапамятные времена, когда в Академии за порядком начали следить дивы, студенты придумали свой язык. Зная о тончайшем слухе дивов, колдуны издревле использовали язык жестов, чтобы вражеские дивы не смогли подслушать их разговор. Но у студентов был свой язык, разный в каждой Академии. Аверин поднял руки и показал Метельскому:

– Когда я скажу, убирайте свое оружие. Сделайте в Сиянии коридор.

Он очень надеялся, что дядя помнит. А Анастасия – не знает.

Снова раздались выстрелы, а потом тихий вскрик, Анастасия настигла беднягу Себастьяна. Но всплеска силы не последовало, значит, жрать она его не стала.

– Коридор на полседьмого! – жестами показал Аверин, и в указанном месте зеленое сияние исчезло.

Аверин не видел Кузю, но почувствовал его прыжок. Кот всем своим весом ударил по Анастасии. Дива, неловко взмахнув руками, коснулась ногой одной из линий алатыря. Аверин поставил Плеть на максимум, захлестнул ее ноги и дернул на себя. Снова прыгнул Кузя, заставив Анастасию упасть в алатырь ничком. И сам всеми четырьмя лапами встал ей на спину, не давая дернуться или подняться.

– Уходим отсюда, – велел Метельскому Аверин.

– Все, да? – спросил старый колдун, тяжело дыша.

– Да, думаю так, – едва успел проговорить Аверин, и Метельский, закатив глаза, рухнул на пол.

Аверин подхватил его и уложил. Потом обернулся к диве.

– Ты сможешь подождать здесь? – спросил он Анастасию. – Мы идем к Императорскому диву.

– Нет, моей силы достаточно, чтобы разрушить дом, вместе с ним рухнет и алатырь.

– А отступить? Я отпущу тебя.

– Не могу. Если я не выполню приказ, он точно убьет Алешу. Спасите его! Пожалуйста, прикажите Кузе сожрать меня. Другого выхода нет.

В растерянности Аверин смотрел на диву. Глаза начала застилать пелена. Он моргнул и перевел взгляд на Кузю.

Тот в один прыжок оказался рядом с хозяином, уже человеком. И поддержал за локоть.

– Там у нее будет шанс. Даже несмотря на Северное сияние, – быстро проговорил див.

Аверин вздохнул, ощущая во рту привкус горечи:

– Выйди за дверь.

Он начертил в воздухе нужный знак. Звезда на алатыре засветилась голубым светом. Аверин взмахнул рукой, сделав вращательное движение, и над Анастасией поднялся вихрь. Вихрь тотчас же сменил направление, и под телом дивы образовалась воронка.

– Алешу! – услышал он последний крик, и коридор схлопнулся. Перед колдуном снова был мозаичный пол.

– Она выживет, правда, – тихо сказал вернувшийся Кузя.

– Надеюсь. – Аверин без сил опустился на пол рядом с распростертым телом Метельского. Тот еще дышал. В углу послышался шорох. Себастьян очнулся и полз к своему обессилевшему хозяину. Отлично, див сможет его подлечить.

Здесь все было кончено. Но самое сложное впереди.

– Кузя, помоги мне. – Он указал на стену, и див, подхватив, помог к ней прислониться. Левая рука с наложенными швами отчаянно пульсировала, сил, сожранных Северным сиянием и двумя подряд поединками, оставалось настолько мало, что трудно было держаться на ногах.

– Надо отдохнуть… прежде чем идти.