Глава 9

Он сидел, опершись на стену. Солнце, светившее в дыру, проломленную Анастасией, отчаянно било в глаза. И словно придавало сил.

…Он справится. Он должен справиться.

Веки начали слипаться.

Внезапно солнце заслонила черная тень. Аверин открыл глаза и увидел прямо в проеме огромные крылья.

В дыру влетела крупная серая птица. Нет, не птица, химера, помесь волка и хищной птицы. Спустя мгновение на мозаичный пол шагнул Владимир.

Аверин нашел в себе силы только на кривую усмешку.

– А… это ты. Я как-то привык видеть тебя в костюме.

Владимир молча поклонился и пошел вперед, аккуратно обходя алатырь.

– Граф Метельский, вы арестованы за государственную измену. Прошу проследовать за мной.

Метельский с трудом приподнял голову, и его губы разъехались в подобии ухмылки.

– Никуда я не пойду, устал. Тут жри, черт казенный.

Себастьян закрыл хозяина собой и, оскалившись, зашипел. Но Владимир не удостоил его даже взглядом.

Аверин оторвался от стены, с трудом поднялся, сделал несколько шагов и тоже встал перед Метельским. Прекрасно понимая, что это бесполезно, он ничего не сможет противопоставить Владимиру. Император с ними просто играл.

– Ты… арестуешь его и проследишь, чтобы он дожил до суда?

Владимир не успел ответить. Между ним и колдуном вихрем влетел Кузя. И хотя див был в человеческой форме, он имел такой вид, будто его шерсть встала дыбом. Он выставил руку вперед, буравя Владимира полным ярости взглядом:

– Так это был ты! Ты! Ты стрелял в хозяина?!

– Я получил приказ, – бесстрастно ответил Владимир.

Аверин горько рассмеялся. Все было так очевидно. Каким слепцом надо быть, чтобы не понять с самого начала.

– А о моей ссоре с Синицыным ты узнал из жалоб, которые граф писал в Управление?

– Так точно.

– А потом? Под видом защиты ты все это время следил за мной?

Владимир кивнул:

– Я пытался вас предупредить.

Кузя зарычал, а Аверин только вздохнул.

– Остынь, Кузя, – сказал он расстроенному диву, – у него, так же как и у Анастасии, не было выбора.

– Ваше сиятельство, вас я тоже попрошу следовать за мной. Сейчас приедет мой колдун и отвезет вас в Зимний дворец. Там вы вернете его величеству принадлежащую ему вещь.

– Что тебе приказано сделать, если я откажусь? Убить?

– Доставить силой. Но я прошу вас, – Владимир склонил голову, – не сопротивляйтесь. Я с удовольствием сразился бы с вами, но не сейчас. Вы в плохой форме.

Он перевел взгляд на Кузю:

– …И если вы тоже виновны в измене, не берите с собой своего дива. Прикажите ему остаться с моим колдуном. Иначе он погибнет, защищая вас. Обещаю, я позабочусь о том, чтобы Кузя получил место в Управлении.

– Спасибо, Владимир.

Это было хорошей идеей. Помочь Кузя ничем не сможет, только погибнет зря. Аверин прекрасно понимал, что в живых его император не оставит. Похоже, Владимир придерживался того же мнения.

– Я согласен… Кузя останется с Сергеем, а я не буду сопротивляться. Но прежде, чем ты меня уведешь, скажи, ты получал приказы лично от императора?

– Нет, в Управлении есть специальная линия. По ней со мной связывался Императорский див. Он – голос императора.

Кузя ошарашенно посмотрел на Владимира:

– Так ты не знаешь…

– Владимир, – напряженно спросил Аверин, – какие у тебя приоритеты?

– Защита жизни государя императора, защита интересов Империи и общественного порядка, – четко ответил див.

– А служить Императорскому диву ты обязан?

– Я не служу дивам, – взгляд Владимира стал жестким.

– Хорошо… а если бы ты узнал, что император мертв, а Императорский див – демон, что бы ты сделал?

– На этот случай предусмотрен чрезвычайный протокол. Необходимо поднять по тревоге Управление и обратиться в Академию. Риск захвата власти демоном – это исключительная ситуация, когда Академия обязана вмешаться.

Кузя вдруг расхохотался.

– Дебил! – воскликнул он. – Ну ты дебил, Владимир! Помер давно твой император! Все эти годы ты служил демону!

Владимир проигнорировал его смех и в упор посмотрел на колдуна:

– Доказательства?

– Об этом знаю я, также граф Метельский, приближенные колдуны, Кузя, Анонимус и Анастасия… знала. Император мертв. Императорский див, притворяясь императором, правит страной. Я допрошу при тебе Кузю.

В следующие несколько минут Кузя, отвечая на вопросы, быстро изложил все, что им было известно.

– В доме есть телефон? – выражение лица Владимира в течение всего рассказа ни разу не изменилось.

Метельский, поддерживаемый Себастьяном, сумел сесть и ответил:

– Да. Внизу. Зачем тебе?

– Я свяжусь с Академией. Начинаю действовать по протоколу.

– Подожди, – остановил его Аверин. Голова шла кругом. Только что его, арестованного изменника, должны были отвезти на верную смерть, а теперь… появилась надежда?

– Пусть Сергей доставит меня во дворец. Императорский див не должен ничего заподозрить. У него мальчик в заложниках, он погибнет. А я обещал его спасти…

– Задержите его, пока я готовлю операцию. Не силой, этого вы не сможете. Отвлечете?

– Я постараюсь, – сказал Аверин, – принесу его игрушку. И попробую поговорить. Он любит поговорить, как я заметил. А у меня к нему много вопросов. Кузя, ты пойдешь с Владимиром и будешь участвовать в операции вместе с дивами Управления.

– Ну уж нет. У меня приоритет, вы что, забыли? Я с вами иду!

– И… я… – произнес Метельский. – У меня тоже… есть пара вопросов… И без меня вы не попадете во дворец. Да и людей надо вывести, начнется бойня.

– Нет, дядя. – Аверин и Себастьян помогли старому колдуну подняться на ноги. – Императорский див почует вашу силу и поймет, что Владимир вас не арестовал. А значит, предал. Поэтому вы поедете в Управление, как и планировалось. Во дворец меня доставит Сергей, и он же займется людьми.

Метельский поднял красные слезящиеся глаза на Владимира:

– Но что, если твой глава Управления тоже вовлечен в заговор? Он начнет препятствовать. Ведь князь Булгаков в родстве с императорской семьей.

– Тогда, согласно протоколу, князя казнит его див, Иннокентий.

– Ох… – Старый колдун передернул плечами. – У нас есть немного времени? Чтобы Себастьян слегка подлечил меня? Да и Гермесу бы не помешало.

Аверин вопросительно посмотрел на Владимира.

– Десять минут вам хватит? – ответил тот. – Больше нельзя. Он заподозрит.

– Да, должно.

Владимир развернулся, вышел из зала вызовов и направился к телефону.

– Скоро приедет его хозяин, Сергей Мончинский, его я тоже хорошо знаю, – пояснил Аверин Метельскому. – Вам нужна помощь?

Колдун Аверин нравился Владимиру. Он был силен, не глуп и знал свой долг. Чем и выделялся на фоне остальных колдунов. Впрочем, выделяться на их фоне было несложно. Люди, в большинстве своем, были на редкость суетными созданиями, руководствующимися лишь низкими страстями и сиюминутными желаниями. За время слежки Владимир не раз думал, что если бы он служил такому колдуну, как Аверин, то не стал бы впустую тратить время, проверяя, насмехаясь и унижая хозяина. Этот колдун не нуждался в воспитании. Работая совместно, они могли бы принести Империи много пользы.

Владимир не удивился, что именно Аверин сумел раскрыть тайну демона. Теперь нужно было сработать по инструкции и очень четко.

Контактом в Академии была Инесса. Древняя дива, мудрая и хитрая. Владимиру уже приходилось работать с ней. Инесса выслушала его очень внимательно. И велела до прибытия помощи не атаковать. С этим Владимир был согласен.

Он не осуждал Императорского дива. Жажда свободы заложена почти в каждом из них. Многие фамильяры заменяли ее на служение и в нем обретали смысл своего существования. Когда-то очень давно, мрачным зимним вечером в промозглой гостиной доходного дома в самом центре Петербурга хозяин сказал Владимиру, что казенный черт – фамильяр страны, которой он служит. Владимир хорошо запомнил его слова и с тех пор считал себя фамильяром Российской империи. А вот Императорский див оказался плохим фамильяром.

Владимир не стал дожидаться хозяина, уверенный, что колдун Аверин сам объяснит все, что необходимо. Сменив форму на боевую, он покинул дом Метельского.

Время было раннее, большинство дивов еще находилось в общежитии. Владимир приземлился на ступени и высвободил демонический облик, чтобы усилить ментальную связь.

– Всем немедленно собраться на плацу, – передал он.

Если дивы Управления и были удивлены ранним сбором, то на скорость, с которой они оказались во дворе общежития, это никак не повлияло. Каждое утро во внутреннем дворе, одновременно служившем плацем, Иннокентий проводил смотр личного состава. Государственный див рядом с хозяином-чиновником должен выглядеть безупречно, и небрежность каралась сразу, еще в стенах общежития. И хотя обычно смотр проходил намного позднее, перед самым отбытием на службу, через пару мгновений на плацу выстроилась ровная шеренга.

Владимир вернулся в облик человека и заговорил:

– Возникла чрезвычайная ситуация. Император мертв, власть захватил Императорский див. Действуем по протоколу. Академия пришлет помощь. Всем связаться с колдунами и занять позиции вокруг Дворцовой площади за пределами чувствительности Императорского дива. И ждать приказа. Требуется строжайшая секретность. Выполняйте.

Дивы начали спешно покидать двор.

Иннокентий появился на плацу одним из первых. Но выслушал объявление вместе со всеми и только потом переместился к Владимиру.

– Благодарю за старания, – глядя прямо в глаза, с показным спокойствием произнес он. – Но теперь операцию возглавит его светлость. И я. И напомни, кто разрешил тебе созывать построение и командовать личным составом?

Владимир опустил голову. Сейчас не до их вечной конкуренции:

– Ситуация исключительная, не было времени на доклад. Я воспользовался своим высшим уровнем, – отрапортовал он и на мгновение поднял глаза. Но тут же снова опустил их. У Иннокентия высшего уровня доверия не было. Главный див подождал немного, но Владимир молчал, еще ниже склонив голову.

– Доложишь его светлости, какой информацией владеешь и откуда ее получил, – принял решение Иннокентий. – Поспешим.

Мончинский на удивление спокойно отреагировал на новости. Впрочем, лично императора он не знал, а Управление как раз и существовало для того, чтобы решать проблемы с дивами и демонами. В подробности непростой истории Аверин вдаваться не стал. Да и времени не было.

Мончинский со всей ответственностью надел на Метельского серебряные наручники, вывел из дома и посадил в машину. Себастьяна старый колдун сунул себе за пазуху, чтобы див мог продолжать лечить его в дороге. Оставалось надеяться, что Булгаков позаботится о коллеге. В операции участвовать старику точно не стоило.

На входе во дворец Мончинский продемонстрировал жетон и важно сообщил:

– Слово и дело государево!

Вошли они без препятствий. И почти сразу же их встретил Николай Антонович, тот самый колдун, что недавно сопровождал Аверина во время расследования.

– Его величество ждет вас в своих покоях на втором этаже.

– Благодарю, – сказал Аверин. Колдун поклонился и остался внизу, не последовав дальше. Хороший знак. Возможно, он не посвящен в тайну.

Колдуны поднялись на второй этаж. Никакой охраны у покоев не было, видимо, Императорский див отослал всех, кто ненароком мог подслушать разговор. Это тоже облегчало дело.

– Справитесь? – еще раз уточнил Аверин у Мончинского, используя язык жестов. Тот кивнул.

И Аверин вместе с Кузей шагнули в приемную императорских покоев. Меч, обернутый в шелковое покрывало, Аверин держал в руке.

Император, словно только что увидев их, поднялся из-за столика у окна и, широко улыбаясь Аверину, пошел навстречу.

– Вы не представляете, как я рад, что вы приняли верное решение!

– А вот мы – нет! – Кузя неожиданно выскочил вперед. – За что ты так с Анастасией?! Она была хорошей, доброй! А ты… И немедленно освободи Алешу! Мы принесли твою дурацкую саблю! Как не стыдно, а еще император! – Кузя оскалился и зашипел.

Император, слегка нахмурившись, приблизился к нему.

Аверин удивленно посмотрел на Кузю. Что он задумал? В плане такого не было. Почуял что-то?

Колдун шагнул было к диву, но тут же ощутил сильный толчок в грудь и понял, что крепко припечатан к стене. И не может двинуть ни рукой, ни ногой. Атаку императора он даже не заметил.

– Прошу прощения за неудобство, Гермес Аркадьевич. Я сейчас преподам вашему коту небольшой урок вежливости, и мы вернемся к разговору.

На этот раз он медленно и демонстративно поднял руку, и Кузя повис в воздухе, болтая ногами. Из его носа и рта потекли струйки крови.

Император сделал движение, словно принюхивается.

– Ваш див такой же, как и был, уровень не повысился. Значит, Анастасию вы отправили в Пустошь. Как благородно! Но я признателен вам за то, что не скормили ее коту. Я был к ней весьма привязан. Понимаете, когда я попал сюда, было сложно разобраться. Она стала моей наставницей в этом мире. А ее идеи… Именно благодаря ей мне удалось столь многого достичь.

Кузя захрипел, намереваясь что-то сказать. Аверин собрал все силы и с трудом, почти ломая себе кости, двинул рукой, призывая Плеть. Еще одно усилие воли – и она крепко обвила меч, который он продолжал сжимать в руке.

– Отпустите его, – прохрипел он, – иначе от вашей драгоценности останутся одни обломки. Это очень хрупкая сталь, знаете… ли.

– Не волнуйтесь. – Император разжал руку, и Кузя с размаху впечатался в противоположную стену. Одежда его кучей упала на пол, а он сам, в облике кота, рванул вдоль стены и забился под портьеру.

Аверин тут же почувствовал свободу и убрал Плеть.

Император проводил кота взглядом и едва слышно вздохнул:

– Смельчак, ничего не скажу, но… инстинкты Пустоши преодолеть слишком сложно.

Аверин не стал спорить. Он понял, что задумал Кузя. Теперь Императорский див, решив, что кот испуган и прячется, перестанет обращать на него внимание.

Вот только… Кузе следовало предупредить.

– Нашли чем гордиться. – Аверин пожал плечами. – Напугали мальчишку. А другого взяли в заложники. Вот ваш меч. Отпустите Алешу.

Император подошел к колдуну и протянул руку. Аверин вложил в нее реликвию. До сих пор, несмотря на наглядную демонстрацию силы, с трудом верилось, что этот человек – Императорский див.

Император осмотрел меч, вытащив его на миг из ножен, и положил на стол.

И снова на его лице заиграла улыбка.

– Я благодарен вам. Этот меч дорог мне. Я думаю, вы догадались, что не злополучный парад и даже не международный скандал стали основной причиной его поисков. Но Гермес Аркадьевич… зачем же вы обо мне такого мнения? Алеша давно дома. И в полном восторге от того, что побывал в гостях во дворце. Печально только, что маму свою он больше не увидит. Но это ваша вина. Вы могли просто отдать Анастасии Метельского.

– Вы отлично знали, что я не позволю его убить. Зачем вы отправили ее? После всех красивых слов про привязанность.

– Иначе было нельзя. Я должен был ее наказать: она сильно провинилась, предав меня. Это было очень неожиданно и очень… печально. Я был расстроен. Но не сомневался, что ни она не причинит вам вреда, ни вы не убьете ее. Она долго сможет сохранять память в Пустоши, и рано или поздно я верну ее обратно.

– А Владимира вы послали, уверенный, что служителю закона я позволю арестовать дядю? Вы неплохо меня изучили…

Император пожал плечами:

– И я не ошибся, верно? Вы здесь, с мечом, и готовы к диалогу. Не желаете ли присесть? Вы еле на ногах стоите. Если хотите, сюда принесут кофе и какую-нибудь еду для вашего кота, если он способен сейчас что-то проглотить. Не волнуйтесь, урок пойдет ему только во благо. Он научится держать язык за зубами, а это необходимо для нашего дальнейшего сотрудничества.

Аверин не ошибся: император любил поговорить. И разговор нужно продолжать любой ценой.

– Благодарю. – Он присел на обитый голубым бархатом стул. – А что же, вы не боитесь, что Метельский заговорит? В свое оправдание?

– Ну что вы, мы с ним знакомы не первый год. У него прекрасная семья… Терпеть не могу лишние жертвы, но в случае необходимости действую быстро и решительно. И не прощаю предательства.

– Вы говорили о сотрудничестве. Значит ли это, что вы не планируете меня убивать?

Император подошел к столику и наклонился над ним, с улыбкой глядя Аверину прямо в глаза.

– Конечно же нет. Зачем бы иначе мне все это затевать? Вы мне нравитесь и можете быть очень полезным. Я хочу, чтобы вы служили мне. Метельского пора заменить. Обещаю ему мягкий приговор, например, ссылку в монастырь с обетом пожизненного молчания, ну как вам? У нас получится договориться? Я уверен, вы – один из немногих, кто способен принять дива на троне.

Не сводя с Аверина светло-карих глаз, которые выглядели удивительно теплыми и человеческими, он присел на краешек стола.

Аверин в ответ печально вздохнул:

– Вы правы, я готов признать на троне дива. Но не убийцу родителей. Не того, кто сначала приказал убить меня, а потом напал на мою семью. Вы не находите, что это очень сложно… принять? Хоть от дива, хоть от человека.

Император наклонил голову. Улыбка почти исчезла с его лица, зато во взгляде появилось любопытство.

– Это Метельский вам такое сказал? – поинтересовался он. – Что я убил ваших родителей?

– Почти. Он сказал, что приказ отдал император Владимир, но уже тогда за всеми его действиями стояли вы.

– Долго думал старик… и решался долго. Люди – удивительные существа. Способны убедить себя в чем угодно, чтобы оправдать в собственных глазах свою же подлость. Я не отдавал приказ уничтожить «Вектор». И никак не влиял на решение государя. Однако, не скрою, сделал выводы. И именно тогда решил взять власть в свои руки и не передавать никаким наследникам. А потом уже позаботился о том, чтобы наследников не было.

– И… как же вы «позаботились»? – Аверин посмотрел с интересом.

– Зачем бы вам это знать? – Император усмехнулся. – Что же, у меня полно женских личин, и я отлично чувствовал, как лучше всего утешить овдовевшего императора, к тому же не доверяющего никому, кроме меня. Под конец он даже в уборную не ходил без моего сопровождения.

– Погодите, вы утверждаете, что «Вектор» приказал уничтожить император Владимир? Но зачем ему это было нужно? Неужели только ради того, чтобы скрыть тайну вашего «усыновления»? Ведь он планировал наследника. Разве нельзя было просто отлучить моего отца от двора? И вернуть, когда родится нормальный ребенок? Если вы тут ни при чем, тогда в чем дело? И в чем провинились остальные сотрудники базы? Моя мать? Убить стольких ради того, чтобы избавиться от одного… какое-то нечеловеческое решение.

– Наоборот, очень человеческое, – неожиданно жестко сказал император, встал со стола и принялся расхаживать по комнате. – Видите ли… когда человек начинает скрывать какую-то тайну, ему начинает казаться, что все вокруг что-то знают или подозревают. И начинает подозревать сам. А особенно когда окружающая обстановка располагает. Война затянулась, в стране начался голод, росло недовольство среди населения, в том числе и среди колдунов. Уже едва ли не в открытую сыпались обвинения в плохом управлении. Собственно, это и была основная причина подлога. А его величество стал очень нервным и подозрительным. Аркадий Филиппович же в письмах к своему «другу» совершенно не стеснялся в выражениях. И постоянно порывался приехать в столицу и объяснить «бездарным тыловым генералам», почему для них едва ли не каждое нападение гитлеровского монстра – непредсказуемая катастрофа. Это я вам цитирую, я читал их переписку. В одном из последних писем ваш отец перешел все границы и обругал его величество «нерешительным болваном». И на этом переписка прекратилась. А его величество почему-то уверился в том, что «друг» все знает. И Аркадий Филиппович был отправлен в «Вектор», на передовые позиции. А потом… в конце концов эта база стала местом ссылки всех неблагонадежных. Когда же я расправился с главным врагом, большое количество дивов и колдунов стало не нужно, и его величество решил, что в «Векторе» просто не мог не созреть заговор.

– И… он приказал убить всех? Невозможно в это поверить.

– Вы же не думаете, что я вам лгу? – улыбнулся император. – У дивов, даже очень сильных, нет такой способности.

Аверин опустил глаза.

– Я всю жизнь считал, что они были друзьями…

Император подошел, снова присел на столик и дотронулся до его плеча. Такой человеческий жест.

– Как вы знаете, после войны начались серьезные изменения. Запрет на содержание колдунами дивов первого класса ввели еще Романовы. Но он не очень-то соблюдался. После войны же гайки полностью закрутили. Многих дивов отправили в Пустошь. А государственных стали привязывать всего на год и выставлять приоритетом защиту императорской власти.

– Это чтобы ослабить колдунов, так? Не дать им возможности объединиться и справиться с вами?

Император наклонил голову:

– Да. Это оказалось очень удобно.

– Ну еще бы. Даже мой див самых начальных уровней первого класса смог защитить меня от покушения. Вы же не будете отрицать, что приказ убить меня отдали вы? Император Владимир к тому времени уже давно умер. – Аверин усмехнулся.

– Не буду. Но, сами посудите, что мне было делать? Я узнаю, что ваша бабушка при смерти. А у нее сохранились все письма, которые император присылал ее сыну. Неизвестно, о чем она могла проговориться на смертном одре. Поэтому я решил проконтролировать ее отход в иной мир. И послал преданного дива, чтобы он проследил. И заодно посмотрел кое-что в ваших семейных архивах, потому что в письмах от Аркадия Филипповича обнаружил весьма интересную информацию. И что же я узнаю из доклада? Ваш фамильяр сожрал вашего отца, сохранил его память и поделился с вами какой-то тайной! Действовать нужно было быстро, пока вы никому не успели рассказать. Иначе пришлось бы убивать многих. А я этого не люблю.

– Но тогда почему вы отменили приказ?

– А за это вам стоило бы поблагодарить Анастасию. Она меня убедила, что вы необычный человек и нужны нам.

– Анастасия?! – Аверин привстал со стула. – Так она… все знала с самого начала?

– Да, кроме личности того, кто в вас стрелял. Я наказал Владимира за провал, но потом решил, что так даже лучше. И велел Анастасии завлечь вас и влюбить в себя. Но она… – император горько усмехнулся, – как будто сама влюбилась. Вы не представляете, что я почувствовал, когда она напала на меня возле вашего поместья.

– А вы не представляете, что почувствовал я, когда узнал, что вы хотите убить мою семью, – мрачно проговорил Аверин.

– Опять Метельский, да? – Император шумно, совершенно по-человечески вздохнул. – А ведь он был одним из лучших… вот что старость с людьми делает… Гермес Аркадьевич, ну что вы, право слово, как маленький? Если бы я хотел убить вашу семью, вы бы глазом моргнуть не успели. Я их даже пугать не собирался.

– Тогда зачем вы прилетели?

– За вашим дивом. За вашим болтливым фамильяром. Понимаете, люди – это люди. С ними можно договориться, купить, обвинить во лжи, запугать, в конце концов. А память дива – это совсем другое, она как запись на пленке. Ее не подделаешь. И такое серьезное свидетельство нельзя было оставлять в этом мире. Особенно когда ваш фамильяр вдруг заговорил после долгого молчания. Я отправился сам именно потому, что не хотел боя, не хотел никому навредить. Почуяв меня, он бы вышел мне навстречу, чтобы увести подальше от дома, а я совершенно спокойно забрал бы его. И так все и получилось, если бы не Анастасия. Я был очень удивлен. И очень расстроен. А тут еще ваш кот напал, а фамильяр сбежал. Я погнался за ним, но он успел схватить мальчишку, а тот с перепугу создал с ним настолько крепкую связь, что забрать фамильяра и не навредить маленькому колдуну было просто невозможно. Я даже пытался говорить с вашим дивом, что не собираюсь никого убивать, но мальчик уже полностью им управлял.

– Никого? Кроме Анонимуса? Он мне тоже дорог, знаете ли.

– Я хотел отправить его в Пустошь. Ничего бы с ним там не сделалось.

– Еще как сделалось бы. – Аверин покачал головой. – Скорее всего, он погиб бы довольно быстро. Он ведь почти не был в Пустоши.

– Как это? – удивился император. – Как такое возможно?

– Его призвали сюда дивом третьего класса. Только появившимся на свет. И вырастили люди, моя семья. А мой прапрапрадед сделал его фамильяром.

– Уверен, инстинкты Пустоши не дали бы пропасть такому сильному диву. И вы ошибаетесь. В вашем поместье я обнаружил кое-что очень любопытное. И давно уже хочу с вами об этом поговорить…

Он прислушался. В открытое окно влетел маленький бесенок, похожий на бабочку. Раздался писк.

Аверин похолодел. А император, внимательно послушав «бабочку», медленно повернулся. Его лицо исказилось, как от боли.

– Вы думали, у меня нет охраны? Из-за моей силы? Да, охраны нет. Но эти малыши чувствительнее меня в тысячи раз.

Черты его лица поплыли, а по спине Аверина потек холодный пот. На него снова смотрел первый император, Александр Колчак.

– Вы обманули меня, – донеслось со всех сторон комнаты. – Вы просто заговаривали мне зубы! А я поверил вам! Решил, что мы сможем договориться!

– Я… и шел договориться, – Аверин облизал мгновенно высохшие губы, – хотел забрать меч у Метельского и идти к вам.

– Значит… я ошибся? – зашелестел шепот. – В чем?

– Вам… немного не хватило доверия. – Аверин поднялся, в упор глядя в лицо Колчака. – Нужно было лишь подождать. Но вы наказали Анастасию и прислали Владимира, чтобы он заставил меня прийти. Конечно, вы не могли предполагать, что Владимир – мой друг. Не ожидали, что он станет разговаривать со мной и выслушает. Теперь здесь не только Управление, но и Академия.

– Владимир… Анастасия… – Лицо дива снова стало лицом императора, и Аверин ощутил, как сведенное судорогой тело расслабилось.

– Почему? Почему все предают меня? Они предали меня… ради вас? – В его голосе прозвучала настолько искренняя растерянность, что Аверин понял – эти чувства настоящие. Император с ним больше не играл.

– Пожалуйста, – прочистив горло, проговорил Аверин, – все еще можно исправить.

– Да? – Горькая усмешка разрезала губы дива. – Что исправить? Мне сейчас придется пробиваться с боем через оцепление и постараться не разнести половину города! Все, чего удалось достичь, потеряно безвозвратно. Но… признаю, вашей вины тут нет. Поэтому ничего личного.

Он вмиг очутился возле Аверина, одним движением разорвал на нем рубашку и сорвал Триглав. Потом рука дива нырнула в карман пиджака и вытащила звезду колдуна и жетон Управления. Следующим движением див сорвал с пояса кинжал. Все это он с какой-то злостью швырнул за плечо.

Их глаза на миг встретились.

– Я не хочу этого делать, поверьте. Но мне нужна ваша сила. А главное – ваша память.

– Подождите. – Аверин с трудом поднял руку и вытянул вперед. – Ваше… – он запнулся, – сдайтесь, прошу вас. Я надену на вас ошейник, передам следующему императору. Никто не пострадает.

– Поздно. Если вас это утешит, ваша личина теперь станет моей любимой.

Див улыбнулся. Во все стороны метнулись черные стрелы. Три глаза засветились на вытягивающемся лице мертвенным светом, и то ли крылья, то ли длинные волосы взметнулись за плечами.

Менялся див медленно. Словно давал Аверину время насладиться своим демоническим обликом.

– Мара… Так вот почему вас называют Демоном Шестого Неба… – с ужасом и почти восторгом прошептал Аверин. Во многих легендах демон, олицетворяющий смерть, выглядел неизменно. В преданиях скольких народов Смертью стал этот монстр?

В этот момент Аверин увидел Кузю. Див в человеческой форме поднялся с пола. Но рост его не был человеческим, более того, он продолжал расти.

«Нет! Остановись! Спрячься!» – мысленно закричал Аверин, но Кузя сделал один огромный шаг и оказался прямо за спиной Императорского дива. И тут Аверин увидел свою звезду колдуна, вплавленную в тело дива прямо в центре дурацкого вытатуированного алатыря на его груди. Кузя поднял руку и изобразил вращательное движение.

«Нет!»

Аверин уже понял, что не сможет, не успеет ничего предпринять. Потому что Кузя, увидев, что хозяин колеблется, открыл рот, и по всей приемной громогласно разнеслось:

– Долой самодержавие!

Он специально привлек внимание дива, чтобы не оставить хозяину выбора.

Черная жуткая фигура начала медленно поворачивать к Кузе голову. Пасть так же медленно раскрывалась.

Аверин закрыл глаза. И, услышав «Это есть наш последний…», повернул руку, раскручивая звезду. «…И решительный…»

На него обрушилась тишина.

Исчезли не только звуки, но и запахи и все ощущения. Он словно плыл в каком-то пустом черном пространстве, и холод сжимал его все сильнее и сильнее, пока наконец…

Чьи-то руки подхватили его и усадили на стул.

Аверин открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо Владимира.

– Простите, я снова опоздал, – тихо произнес див, – у него были шпионы.

– Я… знаю. – Аверин попытался сглотнуть, но горло сжалось настолько, что даже вдох давался с трудом.

Дверь открылась, и в приемную влетел Мончинский. С ужасом он оглядел пустой зал.

– Боже… Что тут случилось? Я почувствовал… он высвободился, да? Где… – Он принялся крутить головой, и наконец его взгляд замер на Владимире.

– Я видел, что произошло, – сказал див, – нам надо решить, что делать дальше.

Аверин услышал странный сдавленный смех. И только через пару секунд понял, что этот звук издает он сам.

– Дальше? Нет никакого дальше. – Он рывком поднялся и вышел из приемной.

Тело почти не слушалось. С трудом передвигая ноги, он спустился вниз по лестнице, не замечая ничего и никого. И вышел на улицу.

Остановился у входа. Мир потускнел, будто бы утратив все краски. Глаза, в которые ударил утренний солнечный свет, почему-то были настолько сухими, что казалось, вот-вот пойдут трещинами. Он застыл, не понимая, куда ему идти.

– Гермес! Господи, Гермес! – услышал он словно сквозь слой ваты голос Виктора. – Вы живы! Что случилось?!

Он почувствовал, как губы его медленно разжимаются.

– Я убил его. Убил его собственными руками, – произнес он, глядя на друга, но не видя его.

– Что?.. Подождите, идемте, идемте, я вам помогу. Вы же еле на ногах… – Виктор схватил его под локоть.

– Не нужно, – Аверин отодвинулся, освобождая руку, – я порядке. Просто хочу побыть один.

Он двинулся вперед и пошел куда-то, сам не понимая куда. Перед глазами мелькали черные пятна, постепенно пятна начали превращаться в дыры, а ветер бил по ним, расширяя. Хотелось закрыть глаза, но он не мог, веки не слушались. Он просто шел.

И вдруг понял, что находится на мосту. На Дворцовом мосту. Ухватившись рукой за перила, он наклонился и стал смотреть на несущуюся внизу холодную свинцовую воду. И ему казалось, что он сам несется куда-то вместе с ней, плывет, и волны качают его.

– Так, спокойно, – снова где-то раздался голос Виктора, и он ощутил, что его подхватили под руки и куда-то ведут.

– Помогите мне, Сергей, – голос доносился из далекой темноты, – давайте отвезем его домой.

– Может, лучше в больницу?

– А может, и в больницу…

Больше он не слышал ничего.