Глава 6

Ледоколы постарались на славу. Вода на пути была почти чистой, по крайней мере, Кузя не испытывал никаких проблем с управлением яхтой. А Аверин почти не сомневался, что князь Рождественский причастен к действу на острове. Катание на ледоколе пришлось отменить, сославшись на ухудшившееся здоровье и запрет врача на зимние морские прогулки. Рождественский посочувствовал и снова звал в гости, как только «друг» поправится.

Что же… возможно, они увидятся раньше, чем обоим хотелось бы.

Кузя с Анастасией о чем-то тихо совещались у штурвала.

– Что за тайны? – осведомился Аверин, зайдя в рубку. Яхта брата оказалась красивой и комфортабельной, не чета СВП, на котором пришлось проделать первый путь к острову. Впрочем, бо́льшую его часть Аверин провел в трюме, в совершенно неподходящих условиях.

– Мы так, о своем… – смутился Кузя.

Анастасия подняла глаза. Пока еще она была без личины, чтобы не тратить силу зря, но в китайском одеянии и с замысловатой прической.

– Мы обсуждали, что делать, если вас ранят. Кузя должен броситься на меня, как на «конкурента». Это сработало один раз, может сработать и еще. Этим он и меня отвлечет. А вы за это время постараетесь остановить кровь.

– Что ж, неплохой план. Но лучше бы он не понадобился.

Аверин очень надеялся, что драться не придется. Как боец, он сейчас никуда не годился. Да и времени потренироваться втроем, чтобы хоть как-то наладить совместную работу, не было.

Анастасия задумчиво посмотрела на колдуна:

– А знаете, если вы мне поможете, то во время следующей операции я смогу быть рядом с Алешей.

– Помогу, – подтвердил он. – А что ты делала во время предыдущих?

– Сидела в клетке, естественно. Артемий запирал меня и отвозил Алешу в больницу.

– И… – Аверин понял, что не может не задать следующий вопрос: – Как ты это переносила?

– На удивление спокойно. Я отлично знала, что не выберусь: клетка из стальных прутьев с почти сантиметровым серебряным покрытием и очень мощными заклятиями, я сама ее проверяла. Перед покупкой.

– Ты так и сказала колдуну, накладывающему заклятия: «Если я не смогу выбраться, то куплю, а если смогу – не обижайтесь?»

Анастасия улыбнулась и едва заметно пожала плечами.

– Мы приближаемся, – сказал Кузя.

Причал встречал их яркими огнями. Кузя пришвартовал «Чайку» и, вернувшись на борт, принял облик огромного кота. На его шее красовался декоративный ошейник из черепов в ацтекском стиле. Аверин долго думал, что делать с внешностью дива. Все Кузины личины принадлежали немолодым уже мужчинам и одна – мальчику-подростку. Не самый подходящий вариант для того заведения, куда они направлялись. Внешность Данила могла подойти, но вдруг на острове любит отдыхать граф Синицын? Учитывая склонности почтенного графа и отсутствие собственного дива, это было вполне вероятно. Вот бы вышла потеха, если бы он встретил на вечеринке покойного сына в ошейнике. А истинный облик Кузи мелькал в прессе – его могут узнать. Да и ошейник с недвусмысленным орлом необходимо было скрыть. Поэтому выбор пал на «ягуара». На всякий случай Аверин взял с собой одежду для Кузи. Длинный шелковый халат с тиграми лежал в сумке, которую держала Анастасия. Дива уже успела сменить личину и накраситься.

Сам Аверин выбрал обычный выходной костюм, который показался наиболее удобным на случай возможного сражения, но вместо пиджака накинул на синюю шелковую рубашку с золотыми с сапфирами запонками стилизованное пао. Сверху просто надел свое обычное зимнее пальто.

Кузя выскочил на причал первым. За ним вышла Анастасия, опустилась на колени и помогла хозяину сойти с яхты.

К ним тут же подошел служитель.

– Рады приветствовать гостей в нашем маленьком уютном храме наслаждений, – расплылся он в широкой, но насквозь дежурной улыбке. В руках у него был толстый журнал, обернутый в алый бархат.

– Могу я узнать имя дорогого гостя?

Аверин напустил на себя скучающе-безразличный вид.

– К господину моему следует обращаться «мастер Снейк». Милостивый сударь Святой Чистильщик черному льву кланяться велел, – не вставая с колен произнесла Анастасия и склонила голову.

Кузя повернулся в сторону аккуратной будки в конце причала и тихонько зарычал. Потом еще раз. Див. Второго класса.

Аверин лениво шлепнул кота поводком. Конечно, было бы странно, если встречающего человека оставили без поддержки дива. И див не спешил себя афишировать, его задача – подать сигнал, если что-то пойдет не так.

Служитель открыл журнал, некоторое время водил пальцем по строчкам, а потом снова расплылся в маслянистой улыбке:

– Счастливы приветствовать мастера Снейка на нашей гостеприимной земле. С Рождеством и добро пожаловать! Вам нужен номер на ночь? Частный зал?

– Пожалуй, номер, для начала. Какие есть?

– Обычный – комната на одного. Улучшенный – с двуспальной прочной кроватью, глубокой ванной и набором из плети с серебряным плетением, козлами для порки, наручниками с серебряными шипами и крюком. Профессиональный – в нем кроме спальни есть еще небольшой зал, но без защиты, сражаться нельзя, предупреждаю сразу. Зато есть дыба, серебряные колодки и железная дева с серебряными шипами.

– Хм. – Аверин изобразил удовольствие. – Для начала распорядись насчет улучшенного.

Служащий кивнул и направился к будке – по всей видимости, кроме дива, там был еще и телефон.

«Значит, тут устраивают и бои. Что же, вполне логично».

Аверин оперся рукой на холку Кузи, стараясь делать это незаметно: трость он решил не брать, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И двинулся по причалу к особняку, где призывно мигали выложенные лампочками слова:

«Добро пожаловать!» и «С Рождеством Христовым!»

Анастасия, опустив голову, семенила следом.

Гостей и в этот раз было много, во дворе веселилось человек двадцать. Это не считая дивов. Те тоже «развлекались», но только по воле своих хозяев.

Возле ледяной горки благообразные с виду господа поливали водой двух дивов-химер, заставляя их принимать различные позы и замерзать в них.

Мимо с веселым звоном бубенцов промчались сани, запряженные тремя девушками с цепями на шее и эмблемой льва. Катание на санях было одним из развлечений, которое предлагали гостям хозяева особняка.

Аверин не хотел ни мерзнуть сам, ни мучить Кузю и Анастасию, поэтому сразу прошел в дом и, найдя свободный диванчик, расположился на нем. Кузя улегся у его ног, а Анастасия устроилась рядом в традиционной восточной позе. Вскоре подошел официант и спросил, чего желает господин.

Аверин заранее решил, что алкоголь пить не будет, даже немного. Неизвестно, что его ожидает этой ночью. Поэтому заказал кофе и махнул рукой официанту, чтобы не мешал.

По плану Кузя должен был подавать сигналы, если поблизости окажется див в истинной форме. Один рык – первый класс, два – второй. Но это оказалось излишней предосторожностью – ошейники тут демонстрировали совершенно открыто. Впрочем, и наряды дивов были весьма откровенными.

«Китайцев», как и в прошлый раз, хватало. Но многие посетители заглядывались на Анастасию: из всех «восточных» красавиц она смотрелась наиболее убедительно.

Аверин тихо сказал по-японски:

– Кто-то из них может захотеть тебя в личное пользование. Купить или обменять.

– Если они обладают информацией, то я не возражаю. Не волнуйтесь, меня трудно напугать побоями и пытками.

Они договорились использовать японский: Аверин был уверен, что местные дивы подслушивают разговоры в зале, а у них отличный слух.

– Хорошо.

Кузя зарычал. К ним приближалась девушка с подносом, ошейник на ее шее был хорошо заметен, но информация все равно не была лишней. Хозяева особняка могли надеть ошейники и на обычную прислугу, чтобы произвести на гостей впечатление.

Впрочем, на Аверина они впечатление уже произвели. Он насчитал в зале пятерых дивов первого класса и подозревал, что ничьими фамильярами они не являются. Сколько их тут? Если не считать трех во дворе? Наверняка еще кого-то пытают сейчас в закрытых номерах. Сколько человек было убито, чтобы укомплектовать этот отель персоналом? Но важнее другое – понять, сколько здесь колдунов. Не среди гостей, их Аверин особо не брал во внимание, а тех, кто вызвал и привязал эту «прислугу». Нужно как минимум трое, чтобы вызвать дива первого класса. Допустим, колдуны могли проводить вызовы вдвоем, на свой страх и риск, но и чтобы удержать первый класс, нужно немало сил. Один колдун четверых или пятерых точно не удержит. Максимум троих. То есть колдунов точно трое. А скорее всего, четверо. Или пятеро. Интересно, они все сейчас в особняке? Или кто-то в городе?

Все это предстояло узнать.

Аверин взял чашку с кофе, дождался, когда девушка отойдет, и, будто нечаянно, пролил кофе на морду Кузи. Тот облизнулся и положил голову на лапы. Отлично. В кофе ничего не подмешано. Аверин бы не удивился, если бы гостей здесь угощали какими-нибудь наркотиками, в прошлый раз он глотнул грог крайне опрометчиво.

– Сколько тут сильных дивов, можешь сказать? – спросил он Анастасию.

– Точно – нет. Но тут есть кто-то довольно сильный, по крайней мере если и слабее меня, то не намного. И такой не один. Двое или трое. Однако все, кого я вижу в зале, значительно слабее меня.

– Прячутся? – подумал вслух Аверин, но Анастасия сочла это вопросом.

– Не обязательно. Тут есть уединенные зоны. И прямо сейчас нескольким дивам в них приходится очень несладко.

– Возможно, сильные – это чьи-то фамильяры. Дивы тут могут перемещаться только в сопровождении временных или настоящих хозяев, а большинство и вовсе на поводках, так что придется мне побродить и осмотреться. Мне надо встать.

Анастасия немедленно подставила шею, чтобы он на нее оперся, и они двинулись по залу.

Аверин заметил, что большинство посетителей знакомы друг с другом. Тут и там попадались выпивающие вместе компании, а кое-где выбирали дивов, по крайней мере, люди откровенно ощупывали их, совершенно не стесняясь окружающих. Возле барной стойки сидел пожилой мужчина, уже сильно нетрезвый, и тыкал в грудь официантки сигаретой. Та только улыбалась. Ожоги на ее коже почти моментально зарастали, мужчина смеялся и тыкал снова. Аверин подошел к стойке, повернувшись к «шутнику» спиной.

– Чем я могу помочь господину? – тут же подскочил бармен.

– Я распорядился насчет номера, а мне до сих пор не принесли от него ключей и не проводили.

– О, простите, немедленно выясню, в чем дело.

Бармен исчез. И через минуту появился в сопровождении женщины. Ошейника на ней не было видно из-за высокого воротника, но Кузя угрожающе зарычал. Довольно громко.

– О, мастер Снейк, – она низко поклонилась, – я приношу свои глубочайшие извинения за задержку, мы вскоре начнем вечернее представление. Номер для вас уже подготовили, вас сейчас же туда проводят.

Она махнула рукой, и к ней подбежала официантка, оставив «шутника» наедине с бутылкой коньяка.

– Отведи гостя в левое крыло, в красные покои. И смотри, чтобы не было никаких жалоб на тебя.

Она снова обратилась к Аверину:

– В номере есть плеть. Если вам не понравится, как она вас обслужит, можете там же ее наказать.

«Спасибо, у меня своя», – подумал Аверин и пошел за официанткой. Что за дива эта управляющая? Судя по рыку Кузи, она весьма сильна.

«Деньги платила женщина». Не она ли тут всем заправляет?

Хм… а есть ли на ней ошейник?

Официантка повела колдуна и его дивов вверх по лестнице. На втором этаже они свернули налево и оказались в коридоре, в который выходило множество дверей. Интересно, сколько постояльцев может принять этот отель?

От мысли, что в Петербурге такое множество любителей извращенных утех, у Аверина запершило в горле. Колдуны, владеющие вторым классом, но желающие обладать «человеком». Аристократы, обменивающиеся фамильярами для новых ощущений. Богачи, никогда не владевшие дивом, но желающие ощутить полную власть и вседозволенность.

«Бесконтрольная власть над кем-то, кто выглядит и мыслит почти так же, как и ты, – развращает».

Аверин надеялся, что император получит его письмо. Надо открыть людям глаза, они не представляют, что творится у них под боком. Никто даже не задумывается. Как совсем недавно не задумывался и он сам.

Аверин мельком взглянул на своих спутников. Кузя, который «хочет посадить всех плохих людей в тюрьму», и Анастасия, согласная выдержать пытки, лишь бы остановить то, что тут творится.

И они не люди. А люди молчат. Более того, именно люди это устроили.

Они дошли до нужной комнаты. Дива отперла дверь.

Покои действительно оказались красными. Алая обивка дивана и кресел, темно-вишневые шторы и винного цвета шелковые обои с золотым тиснением.

Аверин запустил Кузю внутрь и зашел следом. Анастасия прикрывала тыл. В комнате она опустилась на колени возле двери.

Официантка тоже зашла в покои.

– Вот здесь уборная и ванна, – показала она, – а вот тут – мини-бар. – Она отдернула шторку и показала нишу в стене, наполненную бутылками. А потом склонилась к земле, вытянув вперед руки: – Полчаса развлечений со мной тоже входят в счет за номер.

Аверин подошел и бесцеремонно поднял ей голову за волосы:

– Смотри, видишь моих слуг? А теперь скажи, что такого ты мне можешь предложить в качестве «развлечения»? Посмотреть, как мой кот тебя ест? – Он рассмеялся. Диву обязательно расспросят и про гостя, и про то, как она ему «угодила».

– Такая… услуга тоже есть… – ее губы затряслись, – если господин и… изволит.

– Какой у нее уровень? И в каком она состоянии? – обратился Аверин к Анастасии.

– Первый. Она совсем недавно в этом мире. И боится очень сильно. На ее теле незажившие раны, и они болят. Думаю, ее накажут, если вы не воспользуетесь ее «услугами».

– Хм… – Аверин снова посмотрел на диву, – раздевайся, совсем.

Она послушно скинула с себя то, что заменяло ей юбку.

– У тебя есть личины? Покажи все.

Лицо и тело девушки моментально изменилось. Теперь это была большегрудая блондинка лет двадцати пяти. Аверин выразительно посмотрел на Кузю – тот должен запомнить личины, чтобы потом опознать девушку среди пропавших.

– Повернись.

Дива повернулась. Если спереди она выглядела совершенно целой, то сзади, на внутренней стороне ее бедер, виднелись характерные следы ожогов. Серебро. У Аверина возникло нехорошее подозрение.

– Ну-ка наклонись.

Дива нагнулась, и Аверин понял, что прав. Кто-то хорошенько попользовался серебряной игрушкой.

– Сколько нужно времени, чтобы это хоть немного зажило? – спросил он у Анастасии, прикрыв рот ладонью.

– Она голодна, не меньше суток. Мы не можем сейчас тратить на это время.

– Да, ты права. Но полчаса у нас есть.

Он снова обратился к диве:

– Я хочу послушать, как тебя наказывают. С подробностями.

Когда дива наконец вышла из номера, Аверин махнул рукой Анастасии:

– Принеси что-нибудь из бара.

– Вы же сказали, что не будете пить.

– Принеси.

Анастасия послушно принесла бутылку и бокал.

– Кузя, ты проверил? Посторонних нет? Щелей в стенах?

– Он говорит, что нет. Та управительница, див. Она очень сильная. Почти как я.

А Кузя говорит, что ее запах ему чем-то знаком.

– Она не демон?

– Нет, – Анастасия покачала головой, – точно нет. На ней ошейник, я чувствую ее связь с колдуном.

– Значит, ее хозяин колдун?

– Да.

– Скорее всего, она чей-то фамильяр.

Аверин встал, дошел до уборной, вылил в унитаз половину джина, сделал небольшой глоток и прополоскал рот. Вернулся и поставил наполовину пустую бутылку на столик.

– Вот так. Теперь идем в зал, посмотрим на представление.

Они спустились вниз. На этот раз Аверин совершенно открыто опирался на плечо Анастасии. Добравшись до дивана, он уселся и велел Анастасии по-русски:

– Принеси мне кофе, коньяк и закуску какую-нибудь… нормальную.

Анастасия упала на колени, коснулась лбом его ботинок, поднялась и посеменила к стойке. Аверин снова восхитился ее игрой. Ни дать ни взять – покорная рабыня-китаянка.

А на сцене уже вовсю развивалось действо. Шест, к счастью, они уже пропустили, но новое развлечение оказалось ничуть не лучше. На середину вывезли приспособление на колесах, с цепями и ремнями. Толпа восторженно взвыла – судя по реакции, гости знали этот номер.

Вышла дива, с ослепительной улыбкой поклонилась и залезла на постамент. Прикрутила ноги ремнями, потом просунула руки в петли наверху, затягивая их.

По залу прошелся служитель с коробкой, раздавая что-то зрителям. Подошел и к Аверину.

В коробке лежали серебряные дротики. Аверин молча взял два.

Заиграла музыка. И дива принялась двигаться в замысловатом танце, сдерживаемая ремнями и цепями.

Из зала полетел первый дротик. Девушка легко и грациозно уклонилась.

– Меткий глаз, косые руки, – заорал кто-то, и зал грохнул смехом. Многие зрители уже были изрядно пьяны.

Вернулась Анастасия с подносом. И расставила по столику кофейник, коньяк и блюдо с закусками.

– Рядом со сценой колдун в ханьфу. Он на вас все время смотрит, – по-японски пробормотала она и налила кофе и коньяк.

Аверин взял бокал и скосил глаза. Мужчина в ханьфу смотрел на него. Он был бы похож на китайца, если бы не высокий рост и глаза. Отсюда не было видно, какого они цвета, но очевидно, что не карие – гораздо светлее.

– Нас засекли, – тихо проговорил он, – готовьтесь.

Кузя вытянулся на полу и показал на секунду когти. Его поза выглядела расслабленной, но Аверин знал, что из этого положения див легко развернется в любую сторону.

В том числе в сторону выхода, чтобы сбежать.

Насчет роли Кузи при планировании операции произошел настоящий скандал. Див ни в какую не желал покидать возможное поле боя, как Аверин ни пытался ему объяснить, что позвать на помощь и передать полученную информацию намного важнее. С большим трудом удалось доказать, что, приведя помощь, див защитит хозяина лучше, чем просто погибнув за него в бою.

Поэтому, если дело примет скверный оборот, у Кузи была инструкция немедленно бежать к яхте, по пути выпустив сигнальную ракету, спрятанную в фальшивом ошейнике. Увидев ее, дежурящие на ближайших островах полицейские должны немедленно оповестить Управление.

Допустил ли Аверин промах? Или этот «китаец» хочет получить себе Анастасию? А может, просто присматривается к незнакомцу с настолько сильными дивами? Причем сразу двумя?

Что же. Пока остается только ждать.

Дива на сцене успешно уклонилась еще от трех дротиков, музыка становилась все громче.

– Кидайте, – прошептала Анастасия, – он не сводит с вас взгляда.

Аверин и сам понимал, что придется принять участие хоть в каком-то из предлагаемых «развлечений». Это, по крайней мере, выглядело довольно невинным. Поэтому он встал, взял дротик левой рукой и, размахнувшись, метнул его в бедро танцующей дивы.

Длинная игла вошла в ее плоть примерно наполовину. Девушка дернулась, но продолжила танец. Зато толпа взревела.

– Первый пошел!

Зазвенели бокалы. Аверин тяжело опустился на диван.

Тут же к нему подскочила все та же официантка. На ее подносе стоял высокий бокал с коктейлем.

– Ваш приз, мастер, – поклонилась она.

Аверин взял бокал, отсалютовал им зрителям и сделал вид, что пьет.

Потом посмотрел в сторону колдуна. Тот исчез.

Аверин откинулся на спинку дивана и принялся наблюдать за действом. Ждать пришлось недолго. Танец еще не окончился, как к нему подошла официантка.

– Господин, прошу простить, что отвлекаю, но с вами желают побеседовать. Не изволите ли пройти за мной?

– А тот, кто желает, не хочет ли подойти сам? – Аверин нарочито лениво отмахнулся.

– Прошу простить меня… но его светлость настаивает.

«Его светлость. Ох, бедная глупая девочка, ты не представляешь, как ты мне сейчас помогла».

– Ладно, раз и светлость, и настаивает… – Он протянул руку, и Анастасия помогла ему встать.

– Полная готовность, – тихо проговорил он.

Втроем они снова направились за официанткой. На этот раз она повела их не вверх по лестнице, а прямо по коридору. И, остановившись перед шикарной резной дверью из красного дерева, открыла ее, с поклоном пропуская колдуна вперед.

За дверью оказалась роскошная приемная с обитыми кожей диванами и золочеными подсвечниками, утыканными красными и черными свечами. Обстановка приличествовала дорогому борделю. Аверин уже догадался, кто ждет его за золоченой дверью кабинета, видневшегося на другой стороне приемной.

Дверь открылась, и из нее вышла управляющая, та самая, в платье с высоким воротником. Догадка Аверина окончательно превратилась в уверенность.

– Прошу вас, проходите. Хозяин ждет вас. Ваших слуг, будьте любезны, оставьте в приемной.

Аверин мельком глянул по сторонам. Окно, наполовину занавешенное бархатной шторой, выходило на залив. Аверин взглядом указал на него Кузе.

– Оставайтесь здесь, – сказал он и шагнул в открытую дверь.

Дверь выглядела массивной. Что у нее внутри? Серебряная решетка?

Колдун, «китаец», сидел за столом в огромном кожаном кресле, больше похожем на трон.

– Присаживайтесь, Гермес, не стесняйтесь, – указал он на кресло напротив и улыбнулся.

Дверь захлопнулась. Женщина-див застыла рядом с ней.

Аверин осмотрелся. Окно тут тоже присутствовало, но с его обратной стороны виднелась резная решетка, без сомнений, серебряная. Значит, и насчет двери он не ошибся. В стенах, надо полагать, тоже серебро, как в Управлении. Эта комната – бункер, в котором можно отсидеться, если случится что-то серьезное.

– Рад вас видеть. – Лицо хозяина кабинета выглядело вполне приветливо. Аверин улыбнулся в ответ и сел в предложенное кресло.

– И я очень рад видеть вас, Андрей. Надеюсь, ваш настоящий, – он подчеркнул это слово, – фамильяр нальет мне выпить? А то мой приз остался в зале. Жаль, лед растает, когда я вернусь.

На лице князя Рождественского мелькнуло удивление.

– Арина, налей гостю коньяк.

– Лучше водки. Мне доктор запретил пить коньяк.

– В прошлый раз доктор запрещал вам пить вообще, помнится.

– Я сменил доктора, тот мне не нравился. – Аверин пожал плечами.

Рождественский положил локти на стол, сплел пальцы и принялся рассматривать своего гостя.

– А вы, как я погляжу, неплохо осведомлены.

– Ну право же, Андрей… Вы знаете меня с детства… Неужели вы думали, я поверю, что пигалица Ланфэнь или как ее там – княжеский фамильяр?

– Вот оно что… Да, не подумал, спасибо, что указали на ошибку. Но вы тоже прокололись с маскировкой, так что мы квиты. – Князь развел руками.

– И в чем же я прокололся? – Аверин вопросительно посмотрел на князя, не переставая улыбаться.

– Ну, это совсем просто. Во-первых – ваш ягуар. Я отлично помню историю с поимкой опасного демона-«ягуара», ее много муссировали в Собрании. И этот нелепый ошейник, явно что-то скрывающий. Кроме того, да, вы явились без трости, но все равно отлично видно, что вы хромаете, даже притворяясь пьяным. Половину бутылки в вашем номере мы видели, очень натурально. Вот только из унитаза воняло джином, дивы такое отлично чувствуют. А уж когда вы кинули дротик левой рукой и, черт побери, попали, я вообще перестал сомневаться.

– Ну, не обессудьте, не мог удержаться, глядя на этих мазил. – Аверин картинно закатил глаза.

– А что вы хотели, Гермес, что же вы хотели? Девяносто процентов посетителей моего уютного мирка – обычные люди, которым больше негде получить такие… яркие впечатления.

– Богатые люди, я видел расценки на номера. Но, браво, вы проделали отличную работу, выводя меня на чистую воду. Хотя и сделали несколько ошибок.

Фамильяр Арина принесла водку и замороженную стопку, скорее всего, где-то в комнате был холодильник. Налив водки, она замерла с бутылкой в руке.

Пить совершенно не хотелось, но Аверин поднял стопку и сказал:

– Ваше здоровье, Андрей.

И выпил. Очень надеясь, что водка не сильно ударит в голову. Он еще не ужинал, а съеденных в зале закусок было явно недостаточно. Но не пить нельзя. И проверять, не подмешано ли что-то – тоже, иначе, можно считать, он уже проиграл.

– Черт, вот так-то лучше. А вы не хотите?

Рождественский начал нервничать и терять терпение.

– Гермес, – проговорил он уже почти без улыбки, – давайте все же к делу. Я хочу задать вам несколько вопросов, и от ваших ответов зависит, как пойдет наш дальнейший разговор.

– С удовольствием отвечу. Эх, хорошо пошла. А можно мне чем-нибудь закусить, красавица? – Аверин подмигнул фамильяру.

Дива посмотрела на хозяина. Тот кивнул.

– Итак. Первый и главный вопрос – на кого вы работаете? Кто велел следить за мной? И второй – сколько вам платят?

Аверин глубоко и очень драматично вздохнул. И расслабленно откинулся в кресле. Теперь можно было позволить себе расслабиться: Рождественский пытался его перекупить, а не убить. Что довольно здраво, учитывая оставшихся в приемной Кузю и Анастасию. Если с хозяином что-то случится – они устроят в отеле бойню. Сам князь, скорее всего, отсидится в кабинете, но для бизнеса это будет очень и очень плохо.

– Ну, Андрей… что же такое? Я знаю вас как очень умного и проницательного человека… – Он сделал паузу, а потом слегка подался вперед и прищурил глаза: – Я – граф Аверин. И я всегда работаю только на себя. Я не занимаюсь слежкой. За исключением случаев, когда кому-то угрожают и этот кто-то способен выложить кругленькую сумму. Вы угрожали кому-то, настолько богатому и влиятельному? – Он улыбнулся.

– Хм. Не припомню. Но врагов у меня хватает.

– Шантажом и компроматом я тоже не занимаюсь, это просто оскорбительно предполагать такое. И «выследил», если так можно выразиться, я вас исключительно по личной инициативе.

– По личной? – удивленно переспросил Рождественский. – Я могу узнать, с какой целью?

Появилась Арина с блюдом, на котором лежали маленькие квадратики хлеба с кусочками сельди и лука. Аверин одобрительно хмыкнул и указал на стопку. Дива наполнила ее. Аверин поднял стопку и посмотрел одним глазом сквозь стекло на князя.

– Помните, я сказал, что вы совершили несколько ошибок?

– Конечно. С нетерпением жду, когда вы на них укажете.

Аверин неторопливо выпил и положил в рот хлеб с селедкой.

– Вот главная ваша ошибка, – проговорил он, – вы почему-то решили, что раскрыли меня, когда я скрывался. А с чего вы вообще взяли, что я скрывался? Точнее, что я скрывался от вас?

– Нет? От кого же тогда?

– А вы? Вы от кого скрываетесь? А остальные гости? Мое лицо до сих пор не сходит со страниц газет. Мне разве нужно, чтобы у меня тут начали автографы брать, а? Как вы думаете?

– Что ж, звучит резонно. Но я все еще не понимаю. Вы хотите сказать, что прибыли сюда как… мой гость?

– Ну конечно, Андрей. Тем более что вы буквально вчера звали меня в гости. – Аверин подмигнул.

– И правда, звал. – Князь неуверенно рассмеялся.

Аверин опустил стопку, но продолжил смотреть на Рождественского расслабленно и с легкой усмешкой.

– Ну право слово, вы, что же, в самом деле думали, что я напрашивался к вам покататься на ледоколе? Вы не поняли намеков или не захотели их понять, потому я решил действовать окружным путем. Нашел человека, который организовал мне «приглашение». Охота, сами знаете, пуще неволи. Кстати, второй раз вы ошиблись насчет джина. Никакого обмана, увы, все очень банально. Меня страшно укачало на яхте, я надеялся полежать и подлечиться джином. Но… он оказал совершенно противоположный эффект. А вот ваша водка – просто чудесна. Мне наконец-то стало лучше.

Рождественский подпер руками подбородок и посмотрел с интересом:

– И как же вы договорились с этим человеком? Который выдал вам пароль?

– Ну почему же выдал? Любезно предоставил. Очень просто. – Аверин потер пальцы. – Господин Святой оказался в несколько затруднительной финансовой ситуации, а именно – крупно проигрался. Он рассчитывал на некие денежные поступления, но, увы, и тут ему не повезло. Я выкупил его карточные долги, и мы сумели договориться. И вот я здесь, и вы знаете, это того стоило. У вас отличное заведение, я даже не ожидал такого… размаха.

Он залпом допил водку и снова закусил хлебом.

– Звучит довольно убедительно. А не подскажете, откуда вы вообще узнали обо мне и этом отеле?

Аверин тщательно прожевал хлеб. Вот теперь они ступили на очень скользкую почву. Если он допустит ошибку – все пойдет прахом.

– Когда я был в столице, мне довелось выпивать в компании одного… довольно известного и влиятельного человека, который посещал ваш отель. И он поведал мне так много интересного! Я чрезвычайно расстроился, что все это время жил и страдал от скуки рядом с таким любопытным местом. Прошу прощения, но имя его разглашать не буду. Я дал слово, а я человек чести, вы это знаете.

Рождественский цокнул языком и хлопнул ладонью по столу:

– Князь Кантемиров! Чертов болтун, вот я так и знал, что нельзя ему раскрываться.

– Ну, в его защиту, он был на тот момент совершенно пьян и знал, что мы с вами вместе учились. И даже делили одну девушку. – Аверин совершенно искренне рассмеялся. Все шло хорошо. Пока.

– Эх… я хочу вам верить, Гермес, очень хочу. Но почему же вы не подошли ко мне сразу и не представились?

– Потому что я не князь Кантемиров. И я уважаю ваше право хранить тайну. Раз вы не доверились мне при личной встрече – значит, у вас была на то причина. Но, – он приложил руку к груди, – поймите, соблазн был очень велик. Теперь вы открылись мне, и это замечательно. Предлагаю за это выпить. Поверьте, я совершенно не болтлив и знаю цену хорошей дружбе.

– Арина, налей и мне тоже, – махнул рукой Рождественский. Было видно, что он расслабился. Аверин тоже протянул свою стопку.

Рождественский повертел наполненную рюмку в руке и наклонил голову:

– Вы не думайте, я вам верю. Но поймите и меня, мне бы хотелось от вас какое-нибудь весомое доказательство того, что вы здесь ради развлечения. Сами понимаете, вы так много обо мне узнали, если что – крыть мне будет нечем.

– Доказательство? – удивленно переспросил Аверин. – Вы хотите еще каких-то доказательств, после того, как я вам настолько доверился?

– Вы доверились мне? – Князь нахмурился.

– Ну конечно.

– И… в чем же?

Аверин улыбнулся.

– Вы так и не поняли? Что ж… Андрей, прошу вас, запустите сюда мою служанку. Кота можно оставить в приемной, вы его уже видели. Не волнуйтесь, она паинька и не создаст проблем.

Рождественский задумался. А потом махнул рукой фамильяру:

– Запусти китаянку. Полюбуемся.

Дверь открылась. Анастасия сидела перед ней, опустив голову на сложенные руки.

– Ко мне, – скомандовал Аверин, и она быстро и при этом грациозно заползла в кабинет. И уткнувшись ему в носки ботинок, снова замерла.

Аверин взялся пальцем за ее ошейник, поднимая голову.

– Вы ведь узнаете мой ошейник, так? А теперь смотрите сюда, хотя, уверен, она, – он махнул на фамильяра, – вам уже доложила.

Он достал часы и нажал кнопку. И повернул циферблатом к Рождественскому.

– Видите ее уровень? А ведь у меня нет фамильяра. Как, по-вашему, кто-то бы позволил мне держать такого дива законно? И куда еще прикажете мне с ней сходить, а? На прием в Управление?

– О… – протянул Рождественский, – вот это да… Черт, а она у вас хороша, поднимите повыше.

Аверин задрал голову Анастасии.

– Потрясающе. Выглядит совершенно как настоящая… стоп… граф! Гермес! – Его глаза округлились. – Вы, выходит, не шутили про «китайских девочек из провинций»…

Аверин невинно улыбнулся и пожал плечами.

– Нет, серьезно, – князь смерил Анастасию взглядом, – ты, ну-ка скажи, он правда возил тебя на Дальний Восток и велел сожрать девчонку?

Анастасия смотрела в пол и молчала.

– Разрешаю, говори. – Аверин отпустил ошейник. Сердце глухо заколотилось, все же этот Рождественский вовсе не дурак.

– Если ваша светлость изволит выслушать, – тихо произнесла Анастасия, – то хозяин возил меня на Дальний Восток. Девушка была больна, и ее родителям заплатили.

– Браво, Гермес, – Рождественский похлопал ладонью о ладонь, – а что же вы с лица спали?

Аверин вздохнул и с грустью посмотрел на свою стопку.

– Теперь вы знаете обо мне гораздо больше, чем мне бы хотелось.

– Ну, я тоже не болтлив. – Рождественский поднял руку: – Тогда давайте выпьем за вас, за моего нового гостя. – Он выпил и стукнул стопкой о стол.

Аверин тоже выпил, в голове зашумело. Черт. С этим представлением надо как-то заканчивать.

– Одолжите мне свою красотку на сегодня, – подмигнул Рождественский, – а я вам Арину дам. Она такие вещи умеет, закачаетесь.

Аверин посмотрел на князя:

– Увы. Прошу простить меня, но я личными вещами не делюсь.

– О… – вскинул брови Рождественский, – а зачем же вы привели ее сюда? Просто похвастаться?

– Нет. Я хочу, чтобы она дралась. С кем-то относительно равным по силе. С котом их игрища – мышиная возня. У вас ведь есть арена?

– О, как… интересно. Конечно есть, и не одна. В уединенных зонах небольшие, но защищенные. Есть общая, но там смотреть могут все.

– Отлично. Я не возражаю против зрителей. И, кстати, в этом вопросе я с удовольствием воспользуюсь услугами вашей… Арины, правильно? Девки ведь примерно равны по силе? Мне кажется, зрелище будет что надо.

– О… – Рождественский встал из-за стола, – а вы знаете толк… – Он протянул руку: – Договорились. Ближе к ночи устроим представление на главной арене. А сейчас отдыхайте. Я распоряжусь, чтобы вас обслужили по высшему разряду.

Как только они вернулись в зал, Аверин упал на диван и прикрыл глаза – разговор отнял много сил. Поверил ли Рождественский? Хорошо бы, если да.

– Молодец, – тихо сказал он Анастасии, – а теперь принеси мне еды. Мне нужно хорошо поесть сейчас, я выпил очень много водки, это никуда не годится.

Можно было бы вернуться в номер и прочистить желудок, но это будет выглядеть слишком подозрительно. Поэтому надо было срочно съесть что-то жирное, и много.

– Чего изволит хозяин? – так же тихо спросила Анастасия по-русски.

– Пирогов каких-нибудь. И картошки жареной, с мясом. Сама выбери, ты знаешь, что я ем.

Аверин глотнул остывший кофе. Лед в коктейле растаял, поэтому вряд ли кто-то удивится, что он не стал его допивать. Теперь надо действовать вдвойне осторожно, Рождественский будет внимательно наблюдать. Придется вести себя как остальные гости этого места. Надо хорошо продумать стратегию, чтобы убедить хозяина отеля в том, что его гость такой же, как и сам князь.

А на сцене продолжалось представление. Пьяной толпе уже мало было танцующих девушек, хотелось чего-то погорячее. А обладатели собственных дивов жаждали внимания публики. Хозяева фамильяров выводили их на сцену, и распорядитель «вечеринки» объявлял, что же сейчас всем предстоит увидеть. Некоторые после демонстраций «умений» предлагали обмен, некоторые – попользовать своих дивов за деньги. Здесь собрались не только богачи, но и желающие подзаработать.

Один из таких вывел на сцену симпатичного юношу вполне аристократичной внешности, одетого в набедренную повязку. По ощущениям Аверин понял, что див под личиной. Интересно, кем изначально был этот мальчик? Сыном враждебного рода? Или, наоборот, неудачливым хозяином дива? Впрочем, сейчас самому диву с хозяином не повезло.

Тот вышел в костюме то ли факира, то ли йога, Аверин в этом плохо разбирался. В руках у дива была длинная доска с редко торчащими из нее длинными гвоздями.

Див положил доску на сцену и послушно лег ничком сверху. «Факир» забрался к нему на спину и сделал несколько шагов. Гвозди вошли в тело дива примерно на треть. Юноша всхлипнул, и из его глаз потекли крупные слезы.

Это был довольно сильный див, фамильяр, поэтому Аверин не мог сказать точно, правда ли это слезы боли или часть представления.

– Внимание, – закричал распорядитель, – всего за сто рублей любая женщина может взойти на этого милого юношу! Мужчина – за сто пятьдесят! Потому что мужчина тяжелее и причинит ему больше страданий, а хозяин заботится о своем мальчике!

– А попрыгать? – раздалось из зала, вызвав взрыв общего хохота.

– А попрыгать – триста! – с ослепительной улыбкой объявил распорядитель.

Зал содрогнулся от смеха.

Это же сколько нужно выпить, чтобы превратиться в натуральных зверей?.. Или дело не в алкоголе, просто здесь собрались такие люди? Над кем они издеваются в своей обычной жизни? Над подчиненными? Женами? Детьми?

Кто-то полез на сцену.

К счастью, появилась Анастасия с подносом, и Аверин отвлекся на еду, радуясь, что может по убедительной причине не смотреть.

Еда оказалась вкусной. Но не сильно подняла настроение. Аверин чувствовал злость, выкрики пьяной толпы вызывали у него омерзение, больше всего хотелось вскочить, призвать Плеть и сполна дать пьяному быдлу насладиться кровью и страданиями.

Он скосил глаза на Кузю и Анастасию. Что бы ни чувствовали сейчас дивы, по ним это заметно не было. Анастасия все так же покорно смотрела в пол, а Кузя принялся вылизывать лапу. Неплохо, кот тоже способен держать себя в руках.

Наконец пытки «юноши» закончились. Див поднялся с гвоздей и, всхлипывая, повернулся и показал толпе свою спину, вызвав новый шквал восторга. Под дружный вой он ушел вслед за хозяином.

Но Аверин запомнил его лицо. Да, пока предъявить хозяину нечего, но он поищет. У таких людей полно грешков.

– Внимание, а теперь аукцион, – громко объявил распорядитель.

На сцену вышел див. Высокий яркий блондин, лет тридцати на вид, с отличной спортивной рельефной фигурой. При взгляде на него сразу в голову приходило словосочетание «истинный ариец». И это могло быть правдой: див был весьма силен и вполне мог заполучить «арийскую» личину во время войны.

Его шея и руки были скованы серебряными колодками с изображением имперского орла. Див поздоровался с публикой по-немецки.

Аверин понял, что угадал: этот образ был частью представления.

Хозяин, мужчина средних лет в мешковатом костюме, сильно толкнул дива в спину и ударил по ногам серебряным стеком.

– На колени, швайне! – крикнул он.

Див упал на сцену лицом вперед, но в последний момент поймал баланс и остался стоять на коленях. На его спине красовалась вырезанная свастика.

Следом за выступающими вынесли тумбы, на которых лежали хлысты, крючья, стеки и еще какие-то приспособления.

Распорядитель обвел рукой тумбы:

– Есть желающие самолично наказать фашистскую тварь? – воскликнул он.

– Да-да-а! – взревела публика.

– Каждый из вас может это сделать, любым из предметов, лежащих на этой тумбе! Итак, десять минут наказания фашиста – всего пятьсот рублей.

– Пятьсот пятьдесят, – крикнул кто-то. Аверин только вздохнул. Этот див воевал когда-то за омерзительных уродов, которые сейчас орут в пьяном неистовстве и жажде крови.

Все колдуны и дивы – военнообязанные. И не было ни одного фамильяра или государственного дива, который так или иначе не участвовал бы в войне. Устроить такое… Но, возможно, это сыграет на руку. Как минимум присутствующим уже можно вменить оскорбление государственной символики и глумление над Победой Империи.

– Кузя, запоминай. – Аверин повернул голову в сторону своего дива и нахмурился. Кузя не сводил взгляда со сцены. И вдруг начал издавать тихие прерывистые звуки:

– Мя-мя-мя-мя.

– В чем дело?

Анастасия подползла поближе и проговорила шепотом:

– Я не знаю, кто это такой, но Кузя говорит, что див на сцене – Владимир.

Проклятье!

Аверин прикусил палец. Управление! Как, каким образом они здесь? Они начали расследование по убийству дивы? Но как они оказались на острове раньше, чем он? Ведь в представлении точно участвуют не новички.

Или в Управлении давно знают про клуб и разрабатывают его?

Черт… Если «ариец» – это Владимир, то унылый тип – Мончинский, под личиной. Знают ли они, кто тут всем заправляет? Что им уже известно? И что делать Аверину? Уйти по-тихому? Не выйдет, Рождественский его так просто не отпустит.

Да… несогласованность в работе спецслужб действительно создает массу проблем.

Но и Рогов был прав, гарантии, что сюда не заглядывает кто-то из верхушки Управления, тоже не было.

Что-то решать надо быстро.

– Шестьсот! – заорал кто-то из зала.

Аверин встал и жестом подозвал распорядителя.

– Спроси у хозяина этой свиньи, могу ли я воспользоваться своим оружием колдуна? Калечить не буду. Плачу тысячу. Или пусть назовет свою цену.

– Сию минуту, – распорядитель подошел к Мончинскому и негромко передал ему послание. Тот начал неуверенно оглядываться, явно сомневаясь.

Надо было действовать.

Аверин жестом подозвал Кузю. И одними губами прошептал:

– На сцену.

Див рванулся вперед. Аверин схватил его за ошейник и рявкнул:

– Назад!

Кузя послушно сел на пол рядом, прежде успев положить на бортик передние лапы.

И этого хватило. Владимир медленно повернулся в сторону колдуна, и зрачки его глаз на мгновение стали вертикальными – он узнал Кузю.

И тут же закашлялся, потянувшись скованными руками к горлу.

Мончинский мельком взглянул на него и кивнул.

– Отлично, – проговорил распорядитель. – Внимание! Сейчас мы увидим нечто по-настоящему интересное. Господин… – Он повернулся к Аверину.

– Мастер Снейк, – проговорил Аверин.

– …Мастер Снейк продемонстрирует нам свое колдовское искусство.

Аверин вышел на сцену и обратился к Мончинскому:

– Я хочу, чтобы с него сняли колодки и он мог защищаться. Иначе это пресно. Но пусть сдерживается. Чтобы не смел меня калечить! Если нужно, доплачу.

Мончинский согласился. Но в его взгляде отчетливо читалось удивление. Он не понимал, что за представление тут разыгрывается.

Аверин вышел к краю сцены:

– Разойдитесь к стенам. Иначе я не гарантирую вашу безопасность.

– О-о!.. – Толпа приняла указание с восторгом. И большинство отошло подальше.

– Ты тоже. – Аверин махнул рукой распорядителю. Того долго упрашивать не пришлось.

На сцене остались только трое. Мончинский открыл замок, снял и бросил на пол колодки. Владимир выпрямился и поводил плечами, разминая их. Его шею и запястья покрывали лохмотья обожженной кожи.

– Я готов, – сказал Аверин и призвал Плеть. – Музыку!

Грянула музыка.

Глаза Мончинского полезли на лоб.

Первый же удар оставил на теле Владимира длинную кровавую полосу. Зал взревел. Владимир замер на миг, потом рванул вперед, примерно на одной десятой своей скорости. И схватив Аверина на плечо, развернул спиной к себе и зажал захватом за горло. И едва слышно прошептал:

– Вы срываете операцию Управления, ваше сиятельство.

Аверин перехватил Плеть в правую руку, увеличил мощь и хлестанул себе за спину, с поворотом. Конец Плети резанул плечо Владимира, до кости разрывая связки и заставив его на мгновение отпустить руку. Этого Аверину хватило. Он быстро опустился на колено, выбираясь из захвата, и выставил полноценный щит. И снова ударил из-под него Плетью. Владимир отскочил, увеличив дистанцию.

Аверин поднялся на ноги.

Зал захлебывался от восторга. Аверин надеялся, что в этом шуме никто не сможет расслышать, о чем они говорят.

Плеть снова свистнула, на этот раз захлестнув Владимиру ноги. Он качнулся, но равновесия не потерял и снова приблизился почти вплотную. Аверин ударил еще раз, обмотав Плетью тело атакующего дива, но тот упал навзничь, увлекая колдуна за собой. Оказавшись сверху, Аверин упер колено в его грудь и наклонился к самому лицу:

– Я знаю, кто тут главный.

В глазах Владимира появился интерес. Значит, они с Мончинским еще не добрались до князя.

– Надо объединиться, – так же тихо прошептал Аверин и чуть не задохнулся от внезапного удара под дых.

Владимир вскочил на ноги и в мгновение ока оказался у самого края сцены. И, повернувшись к залу, на мгновение оскалил весьма внушительные клыки.

– А-а-х! – пронеслось по рядам, и толпа, начавшая было приближаться, отшатнулась к стенам.

Аверин прицелился, и Плеть обвила горло дива. Он дернул на себя, Владимир повалился на сцену и сделал вид, что пытается перевернуться, хватаясь за горло. Но Аверин неумолимо тащил его к себе.

Когда Владимир оказался рядом, колдун наклонился, убрал Плеть и перехватил дива за ошейник. Под верхним, иллюзорным, отчетливо прощупывался настоящий. Аверин подтянул голову дива к своему лицу и громко выкрикнул:

– Сдавайся, швайне!

– Сдава-айся! – неистовствовали зрители.

И в этом шуме Владимир быстро прошептал:

– Закажите меня в закрытый зал с ареной.

И громко прохрипел по-немецки:

– Сдаюсь.

Раздались оглушительные аплодисменты. Публика была в экстазе.

Аверин поднялся на ноги и подозвал распорядителя.

– Мне понравилось, – обратился он к Мончинскому, – хочу, чтобы мои дивы совокупились с этой свиньей, а потом подрались. Сколько?

Мончинский облизал губы:

– Бесплатно, если я тоже буду смотреть.

Аверин повернулся к распорядителю.

– Нам нужен частный зал с ареной для боев.

– Сию минуту узнаю, есть ли свободные, и распоряжусь.

Аверин спустился со сцены. И направился к своему столику. Пирожки остыли, картофель тоже, но доесть все же было необходимо. На случай, если опять придется пить алкоголь. Небольшая разминка на сцене неплохо отрезвила. Сейчас надо закрепить результат.