Глава 49

Перед глазами всплыла страшная картина: теневые твари разрывают Эверия на куски…

От ужаса и выброса адреналина меня затрясло. Не оставлю его одного!

Отчаянно заскользила руками по шелковому жилету магвела. Чудом ухватилась за низкую горловину, и сжала онемевшие от усталости пальцы.

Эверий вертелся как змей, пытаясь выскользнуть, избавить меня от себя.

— Не отпущу! — сквозь слезы прокричала я, повиснув на нем кулем. Новый приступ чихания приближался. Это последний шанс спастись, главное — не выпустить Эверия!

Таяли последние силы, и я не придумала ничего лучше, как вцепиться в сюртук зубами, закинуть ногу на его бедро.

Стоило выставить колено — попала под атаку теней и взвыла от боли.

— Ольха! — прорычал Эверий. Силы его иссякли, и тварей с моей ноги он сгонял почти руками. А в это время тени грызли его, беззащитного.

Ликующий Эбрер смотрел на нас с презрением. В магической силе он уступал магвелу, зато по коварству и подлости превзошел весь элирийский двор. Только не учел одного: Эверий даже ослабленный в несколько раз — по-прежнему опасный соперник. Желая скорее поставить кровавую точку, Ворон, скалясь, начал выделывать руками пассы, призывая новую тень.

Вызов здоровой твари дался советнику непросто. Самодовольная его улыбка исказилась от натуги, превратилась в оскал, вены на виске и шее вздулись. Эбреру не так уж и легко, хотя сил у него всё ещё больше чем у Эверия.

Жирная клубящаяся тень отразилась в уцелевших плитах. Вместо одной вокруг нас закружили несколько десятков таких же, выбирая момент для атаки.

Если бы я знала, что они нападут спереди — ринулась вперед, заслонила бы магвела собой, чтобы дать ему хоть мгновение передышки. Меня Советник не убьет, а вот его…

Тени кружили, как голодные шакалы. Эбрер выжидал, когда блеклая магическая искра в руке арривийца погаснет, и Эверий станет беззащитным.

В носу свербело так, что потекли слезы. Грудь разрывало от боли, горло жгло, словно в него влили расплавленный металл. От чиха, что неумолимо подступал, свело скулы, губы.

Никогда еще я не испытывала такой муки. И она не от чихания, а чего-то иного. Боль лавой разливалась по телу. Ноги задрожали, зубы, что сомкнуты на ткани, застучали, будто хотела ее прогрызть.

Внутренний пожар переполнял меня, распирал. Еще немного — взорвусь.

— А-а-а! А-а! — жутко, не своим голосом взревела я, напугав Эверия.

Он попытался повернуться ко мне, подставляя бок врагу. И в этот миг Эбрер спустил тварей.

— П-хи-и! — исторгла я из себя, оглушительно гаркнув. И ощутила тяжесть, будто меня ударили по голове. Перед глазами потемнело. Теряя равновесие, я начала обмякать, увлекая за собой Эверия…

Обессиленные руки соскользнули, выпустив любимого.

«Нельзя! Нельзя!» — пульсировала в голове единственная мысль. Плохо владея телом, не видя ничего из-за слез и слепящего света, я барахталась в длинной юбке и искала Эверия почти наощупь. А когда нашла, нащупала горячую, липкую влагу.

Ранен! Чтобы защитить от тварей, упала на него и замерла.

Прошел миг, другой — тени не нападали. И сумрак исчез. И затхлый запах…

Чтобы слезы не застилали взор, я торопливо вытерла лицо, преодолевая резь от яркого света, открыла глаза и… — заголосила бы от счастья, если бы не саднило горло. Мне и дышать-то приходилось через боль.

Неужели?! Неужели получилось?! Я не могла поверить глазам, даже увидев перед собой знакомые каменные стены, сокровища, низкие колонны с артефактами! Но взгляд упал на любимого — и ликование сменилось жутким страхом.

Руки Эверия в ранах и крови. Кровь на светлых брюках, разорванных и растрепанных укусами теневых хищников. Кровь на жилете… Рваная рана на бедре — на том, что он подставил врагу, когда обернулся на мой вскрик…

Не в силах произнести ни звука, я зажала рот руками. Тогда-то и ощутила, что мой подбородок, шея, лиф платья тоже липкие от крови. Открытие меня не испугало. Что бы ни произошло — плевать. Сейчас важнее спасти Эверия.

Ноги не слушались. Я на четвереньках поползла к ближайшим колоннам с артефактами.

Драгоценности, монеты, украшения, рассыпавшиеся из сундуков и ларцов, впивались в ладони и колени, но я не обращала внимания и ползла дальше, судорожно пытаясь угадать: что из всего этого может помочь Эверию?

Стоило приблизиться, артефакты как сумасшедшие начали вздымать в воздух, обращая на себя внимание. Только зачем мне кольца, веера, браслеты, защитный панцирь, перья и другие странные амулеты, назначения которых я не знала?

Вот если бы попалась хоть одна колбочка с зельем! Или Эверий был в состоянии дать мне совет!

Обернулась на магвела, в надежде, что он пришел в себя, однако чуда не случилось. Эверий не двигался. Зато пятна алые увеличивались на глазах…

— Блин! Блин! Блин! — в отчаянии я металась по залу, пока тихий свист, нарушивший тишину родового хранилища, не привлек внимания.

Обернулась на звук и увидела — над Эверием дергалась тоненькая серая червоточина. Она-то и издавала неприятный свист, рваными стремительными движениями опускаясь к магвелу.

Я бросилась к нему и, схватив за руку, оттащила от странной точки.

Эверий закашлялся.

Упав на колени, я склонилась над любимым.

— Он найдет хранилище… по моей крови… — прошептал магвел, не открывая глаз. Лицо у него бледное, обескровленное, с обострившимися чертами и чернотой под глазами. Я сразу поняла, что Эверию очень плохо. — Беги… в…

Я накрыла его губы ладонью, не желая, чтобы он тратил последние драгоценные силы.

Вместо одной червоточины было уже две, рядом побивалась третья. И они все стремились к магвелу.

Бежать?! А куда, если, кроме родового хранилища, у меня нет иного убежища?! И сил на перемещение тоже нет?!

Под оглушающие удары сердца и противный свист, набиравший силу, я как зачарованная наблюдала за появлением новых червоточин. Их количество росло, а первые набирали силу, ширились, темнели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Одно стало настолько черным, что из него выскользнула серая струйка и превратилась и тоненького нитевидного червя…

Впервые я видела, как взламывали пространство! Об этом мне никто не рассказывал, но я не сомневалась, что сейчас происходит именно это!

Душа ушла в пятки. Накатила паника. Злость разлилась по венам. Она же привела в чувства.

Эверий спас меня тогда. А сейчас я, во что бы то ни стало, спасу его. Нас!

Схватив магвела за ворот сюртука, потянула его к проходу, откуда в прошлый раз накатила грозная родовая сила. Сработает ли она? Я не знала, а иного способа спасения придумать не успевала: тонкие черви прогрызали пространство, росли, сплетались, принимая очертания портала. Вот-вот Эбрер проникнет в хранилище!

Пол зала гладкий, проход не так уж далеко, однако я настолько ослабла, что двигалась медленно, Эверия тащила рывками, причиняя боль. А он даже не приходил в себя.

Каждый рывок выходил слабее предыдущего. Я не сдавалась, однако когда до прохода оставалось совсем немного, воздух задрожал, заколыхался, а потом в одной из червоточин появился глаз Эбрера!

— Цып, цып, цыпленочек! — приторно сладкий голос Ворона разлился по хранилищу.

Отвлекшись, я наступила на подол платья и упала.

— С таким восхитительным приданым не невеста — мечта! — пространство с шипением разверзлось, и из него вышел Советник.

Ступив на каменную плиту, его каблук громко цокнул, напомнив, как в прошлый раз Эбрер преследовал меня на чердачном этаже императорской резиденции, как жестоко пнул беззащитного Снежка…

Эбрер — бессердечный человек, и жалости от него ждать не следует.

В попытке подняться, я оперлась рукой на стену. Остался кровавый отпечаток, однако родовая защита не сработала.

— Бросай слабака и поприветствуй твоего будущего супруга! — Эбрер сделал еще шаг. Ему

больше не было нужды изображать терпеливого, снисходительного придворного. Сейчас он был самим собой: злым человеком со взглядом, полным ненависти. Черные глаза алчно сновали по артефактам и сокровищам, кривая ухмылка расползалась, превращая лицо в отталкивающую маску скалящегося людоеда.

Всего несколько шагов до цели, а у меня закончились силы. И все же я дрожащими руками пыталась тянуть Эверия.

— Ты мне не рада? — осклабился Эбрер, подбираясь все ближе. — Твои непослушание и упрямство будят во мне зверя! — Рявкнул так, что я вздрогнула. Зато собралась духом и еще немного приблизилась к проходу.

— И куда невестушка ползет?! Я здесь, милая, — он поманил меня к себе, — и теперь это все мое, благодаря тебе, глупышка! Ты так жаждешь спасти это арривийское ничтожество, что притащила его сюда, проложив путь в крепость! Теперь это все мое!

Хохоча как ненормальный, он потянулся к поясу и вынул черный тонкий кинжал.

— Я сегодня великодушен! Можешь принести извинения и поцеловать своего будущего супруга, — Эбрер выставил вперед ногу, явно намекая, что целовать надо мысок черного ботинка.

Пока он бахвалился, я успела немного отдышаться и еще приблизиться к вожделенному, спасительному проходу. Но Эбрер раскусил хитрость и в два широких шага настиг нас.

В надежде, что моя кровь пробудит родовую силу, я потянулась к каменной стене. Коснулась, оставляя отпечаток, однако защита хранилища и не думала срабатывать, словно полностью выдохлась в прошлый раз, обрушившись на Эверия.

— Бросай арривийского неудачника и беги! — Эбрер облизнул губы, и меня передернуло от омерзения. Пусть его черты не лишены привлекательности, душа Ворона давно почернела. Иначе и быть не могло у человека, который ради власти убил жену, и не испытывал по этому поводу ни капли раскаяния, не говоря уже об угрызениях совести.

Я оставляла вновь и вновь отпечатки на стене. Даже разок чудом дотянулась до прохода. Но ничего не происходило!

— Потешились, и будет, — ухмыльнулся Эбрер. Сделав шаг, он приблизился вплотную к ногам магвела. Черное лезвие опасно сверкнуло в его смуглой руке.

Я упала на грудь Эверия и закрыла собой, с горечью осознавая: последнюю наследницу рода убьют в родовом хранилище.

— Возомнила себя незаменимой? — хмыкнул Эбрер. По его тени, падавшей на светлые плиты зала, я увидела, как он поднял руку, чтобы нанести удар. — С тобой или без тебя, я в любом случае получаю приз: знания, артефакты, древние бесценные свитки. И даже без тебя смогу достичь небывалых высот!

Я крепче обняла Эверия, зажмурилась. Хорошо, что любимый магвел лежал без чувств и не слышал, как глумился Эбрер. И все же обидно умереть в родовом хранилище, в шаге от спасения!

По щеке скатились горькие слезы.

Как жаль, что у меня лишь крохотная капелька дара. Я бы исцелила любимого, и никто не посмел бы поднять руку ни на Эверия, ни на меня, имей я дар… Полный дар…

Представила, как бы защитила любимого… — и вслед раздался неимоверно мощный, пугающий, оглушающий грохот, от которого задрожал пол, затряслись стены, заложило уши.

Хранилище сотрясалось так, что я боялась, что оно рухнет. Но тишина пришла так же неожиданно, как и обрушился грохот.

В тишине, без единого звука или шороха, я по-прежнему опасалась пошевелиться. Но Эбрер больше не злорадствовал, а подо мной мерно вздымалась грудь Эверия, и его крепкое дыхание подтверждало: я не лишилась слуха, а магвел не лишился жизни.

Как ни странно, чувствовала я себя необыкновенно замечательно, даже превосходно! Перестали болеть горло, грудь. Даже ногу больше не саднило. И энергии во мне столько, что руки чесались что-нибудь сделать.

Стараясь не тревожить Эверия, я осмотрелась. В хранилище все так же, как прежде. Ничего не изменилось. Разве что на месте, где стоял Эбрер, лежали длинный черный кинжал и кучка пепла, больше напоминающую обыкновенную собачью кучку. А около Эверия разломанные звенья браслетов.

— Эверий! — я наклонилась и осторожно потрясла магвела. — Как ты?

Не ответил. Тогда я взяла любимого за руку и попыталась нащупать пульс. В сильном волнении не смогла найти и принялась искать на шее. Пока пальцы прикладывала и так и эдак, пряди выскользнули из-за спины и упали на лицо магвела.

Он смешно поморщился и, не успела я вскрикнуть на радостях, обхватил меня и притянул к себе.

— Не поверишь, но мне приснился кошмар! — шепнул на ушко. — С детства не снились!

— И что тебе приснилось? — поинтересовалась, борясь со рвущимися на волю всхлипами. Эверий живой, ему лучше!

— Мне приснился твой прадед. Он грозно допытывался: клянусь ли я тебе в верности?

— А ты что ответил? — от накатившего счастья, по щекам потекли слезы радости.

— Что уже поклялся и храню клятву в сердце, и во второй не вижу причины. Он гневно сомкнул брови, взмахнул мечом и нанес удар по запястьям. Все было так реалистично, что я боль ощутил. Наверно, твой прадед намекал, чтобы я к тебе до свадьбы не тянул руки. Как думаешь?

Я рассмеялась сквозь слезы и прошептала:

— Если руками нельзя — то можно мягкими лапками и пушистым хвостом! Я разрешаю.