Глава 48

— Я не могу покинуть отбор, потому что… — Димея набрала в грудь воздуха и, взглянув исподлобья на Селебрина, произнесла хриплым от волнения голосом: — Я ношу вашего наследника под сердцем!

Волна шокированного вздоха разнеслась по бальному залу, и только я одна едва не закричала от радости. Вот же Димка! Вот же хитрюга! Такой козырь отхватила! Ведь как поговаривают, для Селебрина наследник — это почти чудо! Конечно, я не уверена, что бесплодие принца — правда, но слухов без повода не бывает. Ожидая, чем все обернется, я сцепила пальцы замком и начала выискивать в разволновавшейся толпе Эверия.

— Тише! Не волнуйтесь, что бы ни было, что бы маркизетта ни утверждала, это просто невозможно! — шепнула Нилена, которая тоже пребывала в шоке. Однако ее оговорка только подтверждала догадку. Да и я не сомневалась, что Димея сказала правду.

— Почему нет? — тихо спросила. Увы, мне не ответили. Зато краем глаза я заметила, как в первые ряды пробивался Эверий, а с другой стороны родители маркизеты, красные как вареные раки.

Между тем тишина в зале затягивалась, шепот гостей переходил в гул.

— Вы понимаете, что ложь перед императорской семьей карается смертью? — тихо, роняя слова, процедила Мелдея. Император Асельен, измотанный недугом, даже сейчас не мог заступиться за семью и как всегда молчал.

— Да, — Димея вскинула голову. — Я готова пройти все испытания. Даже родовой кровью. И если я солгала, — она на мгновение прикрыла глаза, — пусть смерть смоет мой позор!

Императрица подняла руку, чтобы дать знак и избавиться от скандальной маркизетты, но раздались громкие хлопки. Дерзкие, оглушающие, наглые, принадлежащие, конечно же… Эбреру.

Словно победитель, советник в темном камзоле выплыл из-за бокового хода, скрытого иллюзией от чужих глаз. Все взгляды с Димеи устремились на него.

— Браво! Браво! Светлая услышала мольбы и одарила наследника императорского рода благословением! Какое счастье! — он широко улыбнулся и благодарственно вскинул руки к небу. — Не сомневаюсь: маркизетта искренна и благородна. Лучшей кандидатуры на роль невесты наследного принца не сыскать! Тем более что маркизетта дошла до финала, поступками доказав: Селебрин для нее дороже жизни! С такой невестой остается только поздравить!

Раскинув руки, Эбрер оглядел собравшихся, и из толпы раздались редкие аплодисменты. Ворон не сдавался, и поддержка маркизеты медленно, но набирала силу.

Побледневший принц сомкнул зубы. Он в ярости, бесился, однако пока держал себя в руках. Мелдея, чтобы позволить сыну прийти в себя и не уронить достоинство перед подданными, взяла переговоры в свои властные руки.

— Вы делаете поспешные выводы, Эбрер! На вас это не похоже, — обратилась она к советнику с нарочито-показной доброжелательностью. Хотя, если судить, как ее пальцы впились в подлокотники трона, она тоже в бешенстве.

— Скорее вы, Ваше Сияние, не замечаете очевидного, — нагло возразил Ворон, поворачиваясь к Димее. — Я предлагаю не затягивать с важнейшим вопросом, а рассудить на месте. Как минимум, маркизетта, славная дочь своего отца, может подтвердить на кристалле правды, что помыслы ее чисты, а слова правдивы.

— Я готова! Мне нечего скрывать! — с достоинством отозвалась Димея. Какой бы врединой она не была, я сейчас восхищалась ее решимостью. Она ради Селебрина пойдет на все, отдаст себя без остатка. Неужели принц не видит, настолько она любит его?

— С этим мы разберемся обязательно, но позже, сейчас…

— Вы правы, Ваше сияние! — Ворон не дал договорить Мелдее, перебив: — Сейчас важный миг, и позвольте мне, разделить его с вами, чтобы рассказать о важнейшем событии в моей жизни! — Взмахнув рукой и послав магический импульс в толпу гостей, обернувшийся резким ветром, он заставил всех затихнуть. — Некоторое время назад я овдовел! Утрата моя была невосполнимой! Я горевал и не находил себе покоя, пока… — Театрально вздохнул. — Не встретил ту, что своей улыбкой развеяла мою печаль!

Дерзость советника перешла все границы. Мелдея, побледневшая от злости, кивнула, и к Ворону устремились гвардейцы, но едва подошли, отлетели с такой силой, что раздался хруст.

Стало страшно. Ранения гвардейцев подвели фарс, устроенный Вороном, к опасной черте. Вот-вот что-то случится еще!

Я ощутила опасность всем телом, каждой клеточкой души. И кажется, не только я.

По знаку Селебрина в зал колоннами начали стекаться маги-гвардейцы.

Пугающие черные куртки встревожили гостей бала. Они ринулись к выходам, однако все двери, даже те, что вели к фуршетному столу и на террасу с фонтанчиками и диванами для отдыха, оказались заперты.

Люди запаниковали, метались. Лишь императорская семья, окруженная телохранителями, да советник, стоявший перед ними, остались на местах.

— Вы за меня не рады? — вскинул бровь Эбрер, поглядывая на императорскую семью, восседавшую на пьедестале, свысока. — Ай-ай, а я ведь всей душей радел за вас!

— Какая наглость! — прорычал Селебрин, жестом отдавая приказ магам окружить советника.

— Что ж! Раз вы не рады за меня, покину вас, — поцокав языком, Эбрер щелкнул пальцами. — С моей невестой! Принцессой Ольхой!

Покрывало взметнулось, открывая меня чужим взорам.

По залу прошел рокот. Взгляды, впившиеся в меня, жалили, давили, но мне было плевать. Я смотрела на Эверия. Он почти рядом, под балконом. Если нагнусь и протяну руку — смогу его коснуться, вот только заодно подставлю магвела. Ведь Селебрин не отдаст меня никому!

Но Эверий решил, что настало время. Резко подпрыгнул, уцепился за балкон…

Нилена, не спускавшая с магвела глаз, завизжала, да так, будто маг покусился на ее честь. Не давая ему подняться, она принялась ожесточённо бить по его пальцам ногами.

Я вцепилась в её плечи, пытаясь оттащить, но громкий, злорадный хохот за спиной оглушил меня. А потом пол стал вязким, мягким и начал уходить из-под ног…

Черный туман появился внезапно. Он заструился, зазмеился черными длинными тенями, оплел руки и плечи, превращаясь в вихрь. Леденящий холод, что ощутила, сразу мысленно вернул меня в сад, к первому покушению под куполом… И к ужасу прошлого присоединилось отчаяние настоящего.

Я закричала, задергалась, изо всех сил пытаясь вырваться из пут, но они держали крепко, а темнота все подступала, переходя в чернильный мрак.

Рядом кто-то вторил моему отчаянному крику. Возможно, эхо. Но главное, что это не крик Эверия…

Холод пронизывал тело, лишал сил. Отвратительный запах и противное назойливое чавканье вклинивались в мозг. Чавканье настолько жадное, неугомонное, что захотелось заткнуть уши.

Попыталась зажать их руками, но не смогла пошевелиться. Меня как будто спеленали, лишив возможности двигаться.

— Так же будет с тобой! Браслеты сделали тебя слабее! Ты ничто против меня! — прошипел злобно Эбрер. Раздался грохот. Задрожала земля, над головой что-то затрещало и посыпалось мелкой крошкой.

Напуганная, я распахнула глаза.

В сумрачной пещере, покрытой блестящими плитами и зеркалами, стоял Эверий и загораживал меня от Эбрера. Советник расположился в центре странного тусклого места на блеклом зеркальном возвышении. Некоторые его фрагменты были мутными, другие яркими… Я не понимала, почему постамент такой странный, пока Эверий не разжал руку и не выпустил белый магический сгусток.

С ревом шар пролетел сквозь темные тени, взметнувшиеся в попытке перехватить его. Но магический сгусток преодолел клубившийся мрак, ударился о постамент — и вновь пещеру сотряс грохот.

Когда пыль осела, фрагменты возвышения стали еще более мутными, а Эбрер заскрипел зубами.

Я возликовала: магвел здесь, со мной, невредимый, вот только обрадовалась раньше времени. Темно-красное месиво разделяло Эверия и Ворона. Над ним кружились тени, разрывая подозрительные ошметки. Один из них привлек мое внимание странным блеском. Я вгляделась, а когда поняла, что это кусок вышивки от платья статс-фреи и растерзанный кусок ее тела, а темная пакля — волосы, меня едва не вывернуло от подступившей тошноты.

— Ты, глупец, так жаждал попасть на бал, что согласился надеть два браслета! Теперь тебе, паршивый кот, нечего противопоставить мне! — по взмаху Эбрера тени ринулась на магвела, облепили плотным кольцом.

Я перестала дышать, от ужаса не в силах была даже пикнуть. Но сквозь плотный слой снующих черных пиявок прорвался всполох света, еще один и еще, — и рассеянные тени осели пеплом на плиты пещеры.

— Это ничего не меняет! — Эверий держался, но тон магвела, сосредоточенность, скупость движений подтверждали: лишних сил у него нет. Он сопротивлялся, экономя магию, а значит…все очень и очень серьезно!

— Очень даже меняет! — расхохотался довольный Эбрер. — У тебя магии стало в четыре раза меньше. А я стал в десятки раз сильней! Думал, арривиец, ты самый находчивый и умный? Нет! Сдохни! — из его ладони выполз серый сгусток. Довольно жалкий. Однако он упал на светлый фрагмент зеркального помоста, отразился, и из всех блестящих поверхностей ринулись твари. На лету соединяясь в более мощные тени, они устремились к Эверию и снова облепили его…

Магвел справился, рассеял их. И разъяренный Эбрер зашипел змеей.

— А если разделить твои силы?! — покосился на меня, и извивающиеся твари понеслись в мою сторону…

Я догадывалась, что это коварный ход. Я нужна Эбреру живой! Он не убьет меня. Но может покалечить, помучить, причинив боль, чтобы вывести Эверия из равновесия, а потом, с потерявшим контроль магом, легко разобраться.

Чтобы не закричать, я зажмурилась, сомкнула губы, приготовилась к боли. Но разве что теплый свет ослепил меня немного через закрытые глаза. Зато я ощутила, как стали свободными руки, как ноги коснулись каменных плит. И пока я была свободна, ринулась к Эверию.

Крепко обхватила со спины, прижалась и тогда-то ощутила: мое спасение далось Эверию непросто. Он часто дышал, спина сюртука стала влажной.

Каждый магический импульс он старался тратить так, чтобы разрушить как можно больше зеркал и плит. И если обычные зеркала удавалось разрушить легко, то отполированные каменные и металлические плиты требовали нескольких ударов. В то время как Эбрер мог из осколков вызывать мелких червяков, которые сплетались в более крупную тень. Это как нескончаемый бонус. Магические плиты увеличивали тени, и как бы Эверий не бился, на него нападали снова и снова нескончаемые орды.

Логово Эбрера — гиблое место. Оно убьет его! Я это чувствовала.

Эверию приходилось разделять силы, чтобы защитить меня пологом, не дать теням коснуться, причинить вред или боль. А Эбрер словно ненормальный, придумывал новые и новые пакости, только бы напугать меня.

Моя смерть не входила в его планы, но в наказание, для страшного назидания он жаждал причинить мне боль, самая страшная из которых — мучительно убить на моих глазах Эверия.

И это я виновата в беде. Виновата своим упрямством. Надо было слушаться! Он же предупреждал, что будет опасно.

Тени и полутени нападали волнами, не останавливаясь. А Эбрер даже не устал. Ему не приходилось тратить много сил: достаточно сделать десяток теней — тысячи зеркал отражали их, умножали, усиливали, и перед Эверием возникало новое полчище теневых тварей. Они проползали, ранили его, жалили, кусали, изматывали, обвивали ноги, подталкивали к панике.

Каждый взмах Эверия был будто моим. Его усталость стала моей, его вздох — моим вздохом. Его боль — моей болью. И все, что я могла — это закрывать его спину собой, быть его тылом. Но на этот тыл он тратил драгоценные силы.

— Ты должна уйти! — произнес он, когда дыхание его стало рваным, тревожным.

— Нет!

— Да! Ну же! — сорвал ленту с волос, перекинул светлые пряди через плечо. Они задели мое лицо, и я ощутила травянистый запах.

Значит, Эверий предполагал, что все вот так может обернуться!? Что придется переноситься, убегать?!

— Только с тобой!

— Он последует за нами! — его тело напряглось, выжимая из себя еще один магический сгусток. С каждым разом это давалось ему тяжелее и тяжелее.

— Плевать! — закричала я, уткнувшись в спину любимого магвела.

— Нельзя! — упрямо качнул головой Эверий. Его волосы опять хлестнули меня.

В носу засвербело. Я крепче сцепила пальцы на животе Эверия, чтобы не выпустить из объятий.

— Ольха, ты не понимаешь! Сюда можно попасть, но нельзя отсюда перенестись! Здесь невозможно открыть портал! Вдвоем мы не перенесемся! Только ты!

— Без тебя я никуда не… не… — травяной запах подействовал. Я чихнула так смачно, что обслюнявила благородный сюртук. Но увы, мы остались в зеркальной пещере.

Но я не собиралась сдаваться.

«Эй, дар! Ты или спасаешь нас, или я отка… отка… — не успела додумать ультиматум самой себе, смачно чихнула вновь, Да так, что заболело горло.

— Отпусти меня и уходи! — прорычал Эверий. Он пропустил удар и покачнулся от атаки теней — и все потому что пытался бережно разъединить мои руки.

— Я… останусь с то… бхой…! — прежде чем чихнуть, я схватилась за плечи Эверия.

Под хохот Ворона на нас полетел черный кипящий мрак. Зубастый, уродливый, голодный, злой. От страха я зарылась в волосы Эверия, разметавшиеся по спине. Голова раскалывалась, горло и грудь жгло огнем. Еще и Эверий пытался вырваться. Руки от напряжения дрожали, я держала из последних сил. В отчаянии схватилась за его влажный, скользкий жилет. Еще немного и выпущу! И тогда он останется здесь один!