Глава 11. Дэшань

Сглатываю от вида рельефного торса. Драгоценный шёлк нисколько не скрывает, наоборот, подчёркивает мощное совершенство высокого императора-дракона.

Мой взгляд медленно скользит вверх, по крепкой шее, красивому подбородку, чувственными губам, точёным скулам, и проваливается в бездну чуть прищуренных завораживающих глаз с вертикальными зрачками.

Его руки медленно поднимаются, накрывают мои локти с двух сторон, ведут вверх, ласкающе плавным движением. Я едва дышу, я плавлюсь в его взгляде, в его прикосновении.

Дэшань молчит. Возвышается так близко. Наклонив голову, смотрит в глаза и… резко опускает тяжёлый взгляд на мои губы.

Меня будто в кипяток бросает. Кровь вскипает диким неконтролируемым желанием.

Едва дышу. На самом краю держу себя неведомо как, чтобы тут же не сбросить с себя ханбок, не прижаться к нему бесстыдно, выпрашивая ласку.

Я ведь знаю, насколько он щедр в страсти, умел в близости, идеален со мной.

Дэшань хранит молчание и неподвижность… и я, травинкой замерла в его руках.

Между нами воздух едва ли не искрит от напряжения.

Желание кипит, зашкаливает, вытягивает тело, кипятит кровь. Рядом с Дэшанем моё вожделение такой силы, будто и не было нашей длинной первой ночи на троих, и только что бурного ошеломляющего удовлетворения с Санхёном.

Хочу Дэшаня! Ведь принадлежу ему вся. Я его законная жена, я его императрица, я его истинная пара. Единственная, кто ему нужен. Та самая, кого он, наконец, дождался сквозь века.

Император-дракон невыносимо медленно наклоняется к моим губам. Я умираю и воскресаю каждую секунду, пока расстояние до поцелуя тает с каждым миллиметром.

Он замирает, не прикасаясь, близко-близко к моим губам.

— Я возьму тебя здесь, — тяжело и низко произносит он. — Сейчас возьму. Так, что весь дворец услышит, насколько тебе с мужем хорошо.

В его глубоком хрипловатом голосе обещание всего наслаждения этого мира.

Мои слова сами срываются с моих губ:

— Да, мой Дэшань, — облизываю губы я. — Хочу, чтобы ты сделал это со мной.

— Позволяешь? — в его глазах вспыхивает жадное предвкушение и жгучий интерес, а на красивых губах появляется медленная улыбка.

— Да… — выдыхаю я, запрокидывая голову, подставляя шею под его жёсткие властные губы.

Дэшань медленно проводит кончиками пальцев по моему горлу, ослабляет пояс моего ханбока. Резко дёргает ворот вниз — сдёргивает ткань с моих плеч — до локтей, впивается губами в обнажённую грудь.

Ласкает языком по-очереди напряжённые соски, слегка прикусывает, мнёт губами, втягивает горячим ртом, а его руки под подолом моего ханбока рвут нижнее бельё, сминают искусными пальцами нижние губы, проникают в мою влажную глубину.

Погружается длинными сильными пальцами, творит внутри меня волшебное…

Мои стоны нарастают, но мне всё равно. Всё, что имеет значение, это сплетение нашего желания, его руки и губы, жар его совершенного мощного тела, его всепоглощающая власть надо мной.

Император резко поворачивает меня спиной к себе. Ловко поднимает мой подол, подхватывает мою ногу под колено и вдавливает меня грудью в гладкую деревянную колонну.

— Ах!.. — вскрикиваю я от мощного глубокого проникновения и тут же протяжно выстанываю: — Дээээшааааань!

Он наполнил меня резко и грубо, но это оказалось так восхитительно-идеально, что мне хочется ещё этой грубости, жёсткости. Не хочу, чтобы сдерживался. Хочу, чтобы… Ах!..

Император медленно проводит языком по моей шее, прикусывает мочку, и начинает меня брать, прямо так, толкая в колонну — молча, ритмично, сильно.

Его крупный длинный член скользит внутри идеально. Глубокое быстро вторжение, крохотная пауза, медленное извлечение. И снова — глубоко и сильно в глубину, задержка, и назад...

Мои стоны всё громче. Проникновения резче. Темп нарастает.

Я срываюсь в первый оргазм внезапно. Громко, протяжно, захлёбываясь стонами, с его именем на губах.

— Хорошая, — хвалит Дэшань и продолжает меня наполнять.

И я продолжаю стонать и кричать. Так громко, как могу. Снова и снова вспыхивая ярчайшим наслаждением.

А потом Дэшань накрывает пальцами мои нижние губы, ласкает между ними, продолжая двигаться во мне глубоко-глубоко… Что-то такое со мной делает, что я вспыхиваю, плавлюсь так, что даже кричать не могу, сотрясаюсь всем телом от невыносимо яркого оргазма и попросту отключаюсь.

Прихожу в себя, чувствуя, что меня куда-то несут на руках.

Поднимаю глаза. Дэшань заносит меня в свои покои. Укладывает меня на мягчайшее и полностью раздевает.

Я даже двинуться не могу. Только чувствую, как гладит меня, целует везде, молча, и так проникновенно…

Да, он молчит. Но его руки и губы, прикосновения, говорят намного больше, чем слова… В каждом касании — восхищение, восторг, желание, счастье обладать, стремление одаривать.

Воскресаю под его одаривающими руками и губами. Улыбаюсь благодарно и тянусь гладить его в ответ.

Смотрит на меня удивлённо, но позволяет трогать своё совершенное тело, прослеживать кончиками пальцев рельеф тугих мускулов, рассматривать себя.

Кажется, я от изучения моего дракона получаю не меньше удовольствия, чем от его ласк и поцелуев. Особенно мне нравится его настороженно-восторженный взгляд.

Дэшань позволяет себя ласкать, а я чувствую себя, будто громадного дикого и свирепого зверя глажу. И его молчание, и его тяжёлый взгляд пугают, но и заводят меня снова.

Когда я совсем уж осмелела и скользнула кончиками пальцев по рельефному прессу вниз, Дэшань перехватывает мою руку, целует центр ладони и подминает меня под себя.

Ох! Как же хорошо, когда ткань не мешает! Обнажённые, идеально совпадающие, будто друг под друга созданные, мы сплетаемся телами в древнейшем танце продолжения жизни.

— Любимая, — выдыхает Дэшань в мои губы, когда я содрогаюсь в тягучем, томном, долгом, ошеломляющем наслаждении.

Он замирает на миг и содрогается с глухим рычанием, изливаясь глубоко-глубоко внутри меня.

А я подрагиваю в его объятиях, улыбаясь, услышав его тихий шёпот:

— Моя. Дождался.