Глава 10. Санхён

Я смотрю в глаза Санхёна, и меня накрывает тёмным, густым желанием.

Мои губы приоткрываются под тяжестью его взгляда, спина выгибается под давлением его ладони.

— Сонэ… — выдыхает он в мои губы. — Встреча со мной тебя так взволновала?

Распахиваю глаза, приходя в себя от звука этого имени. Я не Сонэ! Я ведь…

Губы императора-дракона овладевают моими с властной неотвратимостью, с утверждением полного права ласкать меня, исследовать глубины моего рта умелым языком.

Мой приглушённый стон растворяет всё вокруг меня. Остаётся только его напор, его всё более откровенные ласки.

— Хочу тебя немедленно, — оторвавшись, он прожигает меня взглядом.

Подхватывает на руки и стремительно несёт меня в беседку здесь же, в парке. По пути резко выкрикивает приказы. Впереди нас бегут слуги, закрывают беседку плотными полотнами ткани. На полу беседки возникают мягчайшие плоские матрасы - футоны, подушки, в уголке резной чабань с чаем.

Я мучительно краснею, понимая, что всем всё понятно, для чего сюда император несёт молодую жену…

— Санхён, я… может, не надо? — тихо прошу я.

— Как тебе идёт этот румянец стыдливости, — хищно улыбается Сахнён, заходя внутрь беседки. — Ты моя жена. Не вижу не одной причины отказываться от удовольствия. Не будем ждать!

Ох! Как же ловко и быстро его руки расправляются с моим и его ханбоком! Как же жарко он берёт мои губы требовательным поцелуем.

— Хочу смотреть на тебя, моя красавица, — улыбается он, опуская меня на мягкую постель, — овладевать тобой. Слушать твои сладкие стоны.

— Все же услышат! — ужасаюсь я, прикрывая губы пальцами.

Санхён перехватывает их, целует и кладёт мою ладонь на свою шею.

— Если ты попросишь меня, я закрою звуки внутри, — говорит он и выжидающе смотрит на меня.

— Может, всё же не будем? — натягивая на оголённую грудь шёлковую ткань, спрашиваю я.

Главное, вопрос-то я задаю, а у самой внизу живота такие спазмы желания, что мне приходится стиснуть бёдра, а между ног так просто уже потоп.

Санхён глубоко втягивает воздух носом, раздувая ноздри и медленно подминает меня под себя, раздвигая мои ноги.

— Ты так меня хочешь, жена, что сейчас здесь пятно мокрое будет, — заявляет он, рассматривая мои краснеющие щёки. — Раз не просишь, то пусть все слышат, как тебе со мной хорошо.

С этими словами он обнажается ниже пояса, уверенно раскрывает мои бёдра и вторгается вглубь меня одним сильным глубоким толчком. Мощная волна удовольствия заставляет меня выгнуться и громко застонать.

Тут же пугаюсь:

— Сахнён, прошу, звук! — умоляюще смотрю на него.

Он довольно усмехается, щёлкает пальцами, и беседку внутри окутывает плотный туман. Точно такой, как над водоёмами поздним вечером или по утру.

Его новое движение внутри меня. Высокий, мощный, с хищной улыбкой, он так красив, что не могу отвести от него глаз.

Новый толчок. И ещё. Неторопливо. Глубоко.

Мои беспомощно раскинутые руки, мои запястья в прочной хватке его кулаков. Мои нарастающие стоны.

Его жадный взгляд. Моё прерывистое горячее дыхание.

— Тебе нравится со мной, — уверенно улыбается Санхён. — Как стонешь, как выгибаешься, как раскрываешь подо мной свои прекрасные бёдра. И этот стыдливый румянец. И приоткрытые губы.

Наклоняется, жадно целует и заводит мои руки над головой. Ускоряет толчки, вторгаясь в меня внизу быстрее и глубже.

— Хочу услышать, как кричишь и просишь ещё, — ловит мой плывущий от наслаждения взгляд. — Потому что тебе очень нравится то, что я делаю с тобой.

Его поцелуй на шее обжигает. Моя неподвижность и беспомощность под ним заводят меня до небес.

Император-дракон… идеален. Чутко чувствует, как именно сделать мне очень и очень хорошо.

— Кричи, любовь моя, — жарко шепчет он, вглядываясь в мои глаза, ускоряясь ещё и ещё.

И моё ставшее нестерпимым напряжение вдруг взрывается, вспыхивает яркой вспышкой, так что под веками светлеет.

Я кричу, выгибаясь под его совершенным рельефным телом, в его идеальных бережных и прочнейших объятиях. Содрогаюсь, стону, плотно прикрыв глаза, чувствуя его легчайшие поцелуи на своих губах.

— Вот и хорошо, — улыбается Санхён, когда я расслабляюсь в блаженстве.

Гибким грациозным движением поднимается, набрасывает на себя ханбок. Трогает прозрачный сосуд с водой, нагревая его магией, делает пару проливов и протягивает мне чай.

— А ты? — смущаясь и пригубливая, вдруг спрашиваю я, наслаждаясь вкусом и ароматом напитка.

— Пей, я посмотрю на твоё удовольствие, — прищуривается он.

Я пью, и всё же, краснея, признаюсь:

— Я имела ввиду… близость.

— Ах, это, — усмехается он. — У нас вся ночь впереди. К тому же, я получил истинное наслаждение. Посмотрев на наслаждение твоё.

Я пью чай. Санхён смотрит, как я пью.

Чай очень вкусный. Во всём теле так хорошо… И на душе спокойно.

Санхён благодарит меня, говорит, что у него ещё есть дела, и он проводит меня во дворец.

Когда мы выходим, я всё равно ловлю взгляды слуг, якобы украдкой, и опускаю глаза. Краснею в осознании, что они всё же успели услышать…

У моих покоев Санхён целует меня и уходит. А я… Именно в тот момент, когда он ушёл, снова осознаю себя собой. Просто по щелчку. Как это происходит?..

Рядом с ним я плавлюсь от удовольствия, а наедине с собой… совершенно не испытываю таких чувств. Вспоминаю свою прежнюю жизнь. А ещё, что только что позволяла делать с собой.

Тело томно потягивается тут же. Телом-то я очень даже не против.

А вот разумом очень стыдно. Это… Это ведь не я… Или всё же я?

Когда я настоящая? Где я — это я? В объятиях императоров-драконов? Или наедине с собой? Прежняя?

Есть только один способ выяснить это. Я должна снова взглянуть на тот свиток в библиотеке. Там было что-то написано как раз про то, как обрести себя.

Осторожно выскальзываю из покоев, пользуясь отсутствием служанок, и тороплюсь в библиотеку.

Только вот мне сегодня не везёт на одиночество. Поворачиваю за угол и каменею, упираясь взглядом в широкую и мощную грудь Дэшаня, обтянутую повседневным ханбоком.