Глава 14. Брат

— Я помогу, — произносит лис, и хватается за нить. — Сонэ, делай, что говорю!

Дэшань свирепо смотрит на него, но молчит. Упрямо держит нить, хотя я вижу, каких трудов ему стоит, даже несмотря на то, что лис тоже держит нить.

После слов лиса, в моей руке возникает знакомый свёрток. Я дрожащими пальцами разворачиваю его и… Он что, издевается?! Зачем они мне?

Нас вот-вот схватят тени, а он меня орешками накормить решил!

Перевожу недоуменный взгляд на лиса, а затем снова на орешки.

— Съешь, — кричит лис. — Сейчас же!

Я не решаюсь.

— Давай, Сонэ! — почему-то вдруг приказывает Санхён.

Я поднимаю глаза на мужа и ловлю его одобрительный взгляд. Я тяну орешек к губам, ощущаю его вкус на языке и…

В тот же миг, вокруг нас с Санхёном вспыхивает искрящаяся светом аура. Её тепло касается кожи, развеивает холод теней. Когтистые лапы отступают, ослабляя хватку.

Лис и Дэшань тянут на себя, и нить вместо того, чтобы лопнуть, становится крепче. Стена перед Санхёном осыпается пеплом, и коридор принимает чёткие очертания.

— Прыгайте! — кричит лис. — Сейчас или никогда!

Санхён делает последний, отчаянный рывок, и мы вместе прорываемся сквозь остатки стены. В ушах звенит, все плывет перед глазами. Нас затягивает в водоворот.

Последнее, что я вижу — это улыбка Дэшаня и пылающие огнем глаза лиса. Мир перед глазами меркнет, и я слышу отдаленно:

— Вот мы и дома, любимая.

Я открываю глаза и вздрагиваю. Передо мной размытые очертания: библиотека, темные силуэты и… огненная вспышка. Чьи-то горячие ладони обнимают меня за талию, крепко прижимают к себе. Я жадно цепляюсь за знакомый, дурманящий аромат. Картинка проясняется, становится чётче.

Санхён сидит на полу, обнимая меня, а я полулежу в его надёжных руках, едва дыша от пережитого.

— Это… — мой голос срывается. Тело дрожит, я всё еще ощущаю отголоски льдистых когтей на коже. Ежусь. Крепче вжимаюсь в Санхёна. — Всё позади?

— Не совсем, бусинка, — раздаётся бархатистый голос сверху.

Я поднимаю голову и вижу сбоку лиса. Его глаза с вертикальными зрачками уже знакомо горят янтарём. Завораживают. В руке он сжимает свёрток с орешками.

— Что значит «не совсем»? — шепчу я, и облизываю губы. Ощущаю сладость и легкое покалывание. — Для чего ты сказал мне его съесть?!

Лис белозубо улыбается, довольно прищуриваясь. Его девять пушистых хвостов начинают игриво вилять, словно хвастаются своим великолепием. Ну точно павлин. Лис облокачивается на стену и отвечает:

— С его помощью, ты смогла миновать барьер, — он подкидывает орешек в воздух, подмигивая мне, и ловко ловит его ртом. С наслаждением мурлычет. — И если лисичка не хочет снова оказаться в мире теней, то одного орешка в день пока будет достаточно.

— Пока? — воздух вибрирует от властного голоса Дэшаня. Он стоит у книжного стеллажа, со скрещенными на груди руками. Испепеляет лиса взглядом. Видно, что ему не нравится эта игра.

Лис театрально вздыхает, закатывая глаза.

— Дэшань, вечно ты такой серьезный, — фыркает он и отрывается от стены. — Да, пока. Видите ли, у меня есть действенное решение, как спасти бусинку от мира теней. Навсегда закрыть дверь, а ключ выкинуть на дно реки Сандзу. Но... — лис хитро смотрит на меня, — любая магия требует... стимула.

— Откуда ты такой взялся? — выразительно приподнимает бровь Санхëн.

От интонации его голоса, внешне ровного, когда он обращается к лису, меня в холод бросает.

Дэшань же просто смотрит на лиса так, что мне предельно ясно: тот ещё жив только потому, что помог вытянуть меня.

— А я брат ваш необретенный, — заявляет лис, эффектно взмахивая всеми девятью хвостами. — И я такой же истинный, как и вы, для иномирянки в теле императорской невесты Сонэ.

Я вздрагиваю от того, что лис явно назвал меня иномирянкой. Здесь всё об этом знают?! Может, где-то плакат с информацией об этом стоит?

Санхён лишь обнимает меня сильнее, подгребая меня к себе ближе собственническим жестом, а Дэшань делает неуловимо плавный шаг ближе к лису, заслоняя нас от него.

— Императрица, наша мать, родила только двух сыновей, и отец был верен ей всю жизнь! — в голосе Санхёна прямая угроза.

— Был-был! — кивает лис, а сам не сводит своих колдовских глаз с меня. — И мать ваша была! Ваши родители непогрешимы, это всем известно, я совсем о другом!

Лису, видимо, совершенно всё равно на угрожающий тон императоров, зато ему очень и очень важна я.

— И о чем же ты? — тяжело произносит Дэшань.

Вообще я удивляюсь, как лис тут ещё стоит, на его месте любой бежал бы в страхе, настолько жуткие сейчас императоры-драконы.

— О… — безмятежно тянет Ëн Иль, — я о первой любви императора, вашего отца и моей матери.

При этом в его тоне тоже явственно звучит не меньшая угроза, чем у императоров.

— Расскажи нам эту историю, — приказывает Санхён.

— Она очень короткая, — мило улыбается лис, а взглядом пронизывающим можно сталь резать. — Первая любовь императора. Его вынудили жениться не на ней, а на вашей матери, императрице. Он, как человек чести, был верен жене всю жизнь, да и она была достойнейшая и прекраснейшая. Только вот ваш отец не знал, что его первая любовь, сбежавшая от его заботы, унесла под сердцем его сына. Меня.

Тяжёлая пауза. Я на всякий случай не вмешиваюсь, слушаю. Только вот мне кажется, что снова вижу шевелящиеся тени по углам.

— Да, брат, я чувствую родную кровь, — по-звериному принюхиваясь, веско говорит Дэшань.

— Почему же раньше не пришёл? — спрашивает Санхён, пристально глядя на лиса, — я тоже чувствую. Императорская кровь драгоценна, мы бы приняли тебя.

— Мне было всё равно, пока вы не спасли душу истинной от теней, когда она провалилась, — пожимает плечом Ëн Иль, — мне было очевидно, что вы её не удержите здесь долго, поэтому вмешался. Если бы она хотя бы притронулась к моим орешкам, было бы больше времени, а так оно упущено.

— Поясни, — тяжело произносит Дэшань.

— Жалели вы сильно жену, — хмыкает он, — её вообще нельзя было из постели выпускать, тогда бы привязали к нашему миру сильнее. Теперь уже поздно. Даже мои орешки лишь слегка приостановят. Но вы сами видите, её всё равно утянет.

— Ты говорил о решении, — вдруг усмехается Санхён.

— Говорил! — эффектный взмах хвостов, — ей нужны три мужа!