Глава 25 · Быть может, мне и 25, но в душе уже 45, или как отдыхают тетеньки постарше
— Да благославят боги налоговую!
С удовольствием вздыхаю, едва в силах удержаться от усмешки.
— Вы что-то сказали, ваше величество?
В карету заглядывает Амир.
— Нет-нет, ничего! Трогай поскорей!
Но налоговой мое почтенье! Вот воистину не думала, что скажу когда-нибудь это, но да, если бы не письмецо от казначея с припиской «срочно», меня бы изнасиловали прямо в храме!
Тьфу, или я его бы изнасиловала! Ну, честное слово, кто с голым торсом кормит женщину сладкой булочкой, гладит по щечке с низким мурчанием «не торопись, мы успеем»?
Каюсь, я была в шаге от греха.
Но, хвала богам, что уберегли меня от срамных дел. И так карма моя чернее ночи, еще не хватило износиловать императора под носом богини.
Хотя она после нашего недавнего разговора вообще не против наших с императором «отношений». Только «за!», еще бы было по-другому!
Хитрая сте…
Ладно, о божествах как о покойниках: либо хорошо, либо помолчим.
Так что молчим.
— Куда направляемся, ваше величество? Во дворец?
Нет, туда, конечно, надо попасть. Но отчего-то подсказывает мне интуиция, что если я туда попаду, то после утренней «предьявы» от моего благоверного меня поставят под домашний арест.
Поэтому надо решить все свои дела в городе. Об этом и сообщаю своим телохранителям. Те отвечают бесцветным кивком, и вот мы направляемся на набережную.
Облегченно вздыхаю и, откинувшись головой на спинку кресла, вслушиваюсь в мирный треск кружащих колес.
— Фаарата и Майдара никто не обижал?
— Нет, ваше величество. Они сейчас не вылезают из лечебницы. Впрочем, как и господин Валид, и Аникей фэр Фиол.
Ммм, Аникей? Тот самый племянник госпожи Фирузе, за которого она переживала, что тот не женится.
А ведь по факту он фиолетовый наг и друг Фаарата с Валидом и Майдаром.
Воевал, служил честью и правдой, в сомнительных сплетнях не мелькал.
Найти ему пару, и с учетом Надиры — гельштат по фиолетовым закрыт, да и госпожа Фирузе, уверена, это оценит.
— От чего там Аникей? Он же не лекарь и не целитель?
— Мы выясняем, ваше величество. Детали пока что неизвестны, но по слухам, что бродят среди больных, там какая-то фиолетовая нагиня устроила скандал господину Валиду. Требовала отдать ей дочь. Пока не явился фэр Аникей, благородную нагиню было не успокоить.
— Что с девочкой?
— Вот в этом и вся загвостка, — морщиться в лице Таир, — Дамир там всё выясняет, но это тяжело. Девушка закрыта в родильном крыле, о ней заботиться лично фэр Валид и главная повитуха — леди Нора. Всем остальным вход закрыт. Кто-то правда слышал, как фэр Аникей угрожал матери девочки, что сотрет всех виновных с лица земли. Но виновных во что именно, неясно.
Вот как.
Любопытно, конечно. Но с Аникеем и Валидом надо решать уже этой ночью. Незачем тянуть.
Фаарат, насколько я знаю, уже готовиться к свадьбе с Акацией. Найти Надиру — задача госпожи Фирузе, но, если подумать, их союз с Майдаром убьет одновременно двух зайцев.
Поэтому в моей копилке надо прибавить еще двух змеев.
И нет, я не убегаю от проблем после разговора с богиней, передумав рожать малыша.
Хрен им, а не мое порожение.
Но в свете последних новостей план с ребенком надо немного доработать.
Техническая часть у нас с Яраном не хромает, она, ко всем чертям, летит как ракета.
Потому что этот паршивец облизывается на меня, как котяра, а не змей! Будто у него под боком нет полудюжины баб, которые могут разом согреть тому постель!
А вот моральная часть откровенно ползет — для него я «собственность», захотел — взял, и аста ла виста до следующего четверга! Или когда у нас с ним день разврата запрограмирован? Уже и не помню!
Детей он больше не планирует, и надо узнать поточнее — его величество этого просто не хочет или как-то уже озаботился, чтобы их не было?
А еще мне надо как-то морально подготовиться, что рожать я буду от такого величайшего тирана!
Харизматичеого… Но тиранише!
Плакаться мне в его объятьях, бегать! Жаль, не успела спросить, меня его любовницы из-за слез пропустят без очереди или придется отсидеть со всеми?
Поэтому да, над этим стоит подумать.
Определенно.
А еще мне надо узнать свежие новости про Надиру и таки поблагодарить госпожу Фирузе за то, что слила мне инфу про белого старейшину.
Вовремя, стоит заметить. Насколько мне известно, его там уже грызут в собственном клане.
В харчевне, принадлежащей моей фиолетовой знакомой, уютный полумрак, есть столики в общем зале, но и закрытые ложи с красивыми бамбуковыми перегородками и тканевыми балдахинами поверх.
Ныряю в одну из этих лож.
И перелистываю деревянную дощечку с меню заведения.
Сколько новых и замудренных названий. Все-таки во дворце мне подавали без всяких объяснений, а тут… язык можно сломать, пока выговоришь.
Можно, конечно, рискнуть и заказать наугад, но портить себе аппетит не хочу каким-то там бредовым экспериментом повара.
— Сегодня завезли свежую партию свинины. Советую ребрышки в кисло-сладком соусе с лапшой сауроки.
Госпожа Фирузе собственной персоной.
Сегодня на ней изящное платье бежевого цвета, что облегает фигуру, и практически с закрытым горлом. Что-то подобное есть на Земле… Как их назвали-то…
На «Ц», по-моему…
У платья надрез на правом бедре, что обнажает ноги в чулках. Замечаю от щиколадки нагини татуировку цапли до самого колена.
Не фига себе бабуля у Ралана.
И фигурка у нее дай господи каждой.
О, точно, «Ципао», вот как называется платье!
Шикарнейшее, с фиолетовыми вставками и завязками на груди. А на плечах у госпожи меховой шарф. Волосы собраны в изяный пучок на макушке, а проресли седины в них кажутся скорее озорством их хозяйки, которая их покрасла, чем признаком возраста.
Садится напротив, спрятав свой веер в карман.
Щелкает пальцами, призывая подавальщицу.
Заказываю то, что мне посоветовали, и не забываю о местном аналоге кофе.
Мы остаемся одни.
— Итак, если доверять последним сплетням, то вы, ваше величество, сделали то, что не могут многие на протяжении пяти десятков — свергли белого старейшину с его трона.
— Каюсь, это было не специально. Но он позарился на «мое».
— Да-да, — небрежно качает головой, — Фаарат и Майдар отличились. Хотя в этом есть благая новость и для моего клана — Аникей вернулся в столицу, чтобы поддержать друзей.
— И не только, — аккуратно захожу я со стороны, внимательно следя за реакцией женщины, — насколько мне известно, есть еще одна причина, почему генерал здесь.
— Разве?
Выгибает она темную бровь в недоумении. Прикидывается? Или и вправду не знает? Решаю приоткрыть карты.
— Некая девочка из вашего клана, племянница генерала Аникея, попала в лечебницу фэра Валида. Говорят, девушку держат за семью замками и никого к ней не пускают. Фэр Валид лично лечит, а ее мать устраивала скандалы, чтобы ей вернули дочь, пока не заявился фэр Аникей.
Взгляд нагини тяжелеет, она задумчиво склоняет голову набок, размышляя вслух.
— Молодых девушек в нашем клане практически нет. Вы сказали, племянница Аникея? И мать у нее скандалистка? Вероятнее всего, речь об Инаре. Но если она в лечебнице, почему об этом не известно старейшинам клана?
— Думаю, вы займетесь этим вопросом.
Мне приносят обед, и я с чувством выполненного долга берусь за приборы. Нагиня изящным движением пальцев подзывает к себе подавальщицу, шепчет ей что-то на ухо. И та быстренько уходит.
— Ммм… ребрышки и вправду божественные.
— Я дурного не посоветую, ваше величество.
Хмыкает сдержанно нагиня и опять обмахиваеться веером. Вскоре в наше ложе заходит еще один парень из обслуги, ставит на стол две хрустальные чаши. Именно что чаши — как для чая, только без ручек.
И пузатую бутылку.
Открывает ее, и моих ноздрей касаеться пряный фруктовый аромат вина.
Нам наливают по половине чаши и молча уходят.
— Угощайтесь. — Госпожа Фирузе отпивает первая. — Это гаргулевское. Малоприятные партнеры в делах торговли, всегда норовят обмануть. Но вино они делают отменное.
Делаю маленький глоток.
Что могу сказать? У этой женщины определенно есть вкус.
— Благодарю. — Оставляю чашу в сторону, возвращаюсь к своему основному блюду. — Что там насчет Надиры?
— Самой интересно. — Жестко усмехается. — Такой нагини нигде нет. Ни в одном архиве академии целительства ее имя не фигурирует. Но мои обожаемые соплеменники как-то резко побледнели, услыхав ее имя.
— То есть они знают и скрывают от вас? Вы так предполагаете?
— Я это точно знаю. — Выдает без капли сомнения, качает чашу с вином в руке. — Они напряглись, забеспокоились, боятся…
С голосом охотницы, выслеживающей свою добычу, выдает.
— На самом деле это логично, что об этом кому-то, да известно о Надире. У меня появились сведения, что она бывала в императорском дворце.
— На основе кого?
На меня кидает внимательный взгляд, жму плечами.
— Пока еще не знаю. Что насчет барона Келлера?
— Я уже говорила о хитрости гаргульи, ваше величество, — усмехается. — Если этот целитель захочет укрыть Надиру, то может долго игнорировать мои письма, потом аргументируя это тем, что они просто затерялись среди прочих писем. Поэтому проще навестить его самой, да напомнить, почему мой род называют ядовитым.
Кхм, пожалуй, я посочувствую господину Келлеру. А еще порадуюсь за себя и за то, что в данной игре Фирузе фэр Фиол играет на моей стороне.
В дальнейшем мы общаемся о делах, политике и общем настроении в городе.
Уровень вина медленно опускается вниз, и мы все болтаем и болтаем, переходя на более фамильярное обращение.
Закуски меняются на столе, и появляется еще один кувшинчик вина.
— Ой, а нам не много?
Аккуратно интересуюсь. На что нагиня демонстративно заглядывает в кувшинчик и морщит нос.
— Да нет, тут даже мало. Итак, на чем мы остановились?
Не скажу, что сильно опьянела, но то, что расслабилась, оно безусловно.
Нам приносят странное блюдо из теста, чем-то похожие на наши пельмени, только крупнее и формой напоминают цветок. Пробую натыкать их на вилку, но тут же получаю легкий шлепок по руке.
Подымаю взгляд на нагиню, та цокает языком и машет мне указательным пальцем.
— Цгели — грех есть приборами, только руками.
Изящно берет двумя пальчиками кругляш, макает в светло-розовый соус и отправляет в рот, даже не запятнав губки.
Понятно.
— Так на чем мы остановились?
— На том, что не стоит вложиться в морскую торговлю, кстати, почему?
— Там всем заправляют оборотни и драконы. — Вздыхает тяжко. — Сожрут и не подавятся. В самом лучшем случае облапошат, а потом предложат место своей любовницы в замен на то, что раздаст твои долги.
Вздыхает с таким опытным вздохом, что мне остаеться лишь гадать: жив ли еще этот рискованный?
— Кстати, насчет Ралана. Мы с ним немного пообщались. — Выдает как бы между прочим. — Чувствуется, что мальчишке вправили мозги и в нужную сторону.
Салютует мне чашей с вином.
— За это благодарю.
— Не доправила. — вытираю губы тканевой салфеткой, вспоминая наш утренний с Танни разговор. — И раз если речь об этом зашла, у меня к вам еще одна просьба.
— Слушаю.
Боги, когда речь заходит об ее внуке, эта женщина сразу встает в боевую стойку. Даже интересно, как при таком характере она отпустила дочь в дворец императора?
— При горном храме работает в лечебнице лекарь с внучкой. Девочка дружит с Раланом, разумеется, она не знает, что ее друг принц. Но было бы неплохо, если бы она вместе с дедом попала под крыло «покровителя».
Делаю аккуратный намек, и нагиня все понимает.
Задумчиво скребет подбородок.
— При горном храме, говорите…
— Да, — качаю головой и сама тянусь за вином. Определенно, после ночи слез мне нужно восполнить утраты жидкости в организме. Господи, Мира, что за банальные аргументы? Ты просто хочешь напиться! Странная тяга организма, но я чувствую, что компания подходящая. — Но так, чтобы не возникло лишних вопросов и подозрений, через третьи руки, если можно.
— Можно. — медленно качает головой. — Если сильно постараться.
Намек в мою сторону?
— Стараться там стоит, госпожа Фирузе. Ралан очень сильно ее ценит. Да и девушка не безделушка, талантливая лекарка, в будущем станет превосходным специалистом.
— Тоже лекарь? Впрочем, теперь понятна тяга Ралана к лекарскому делу? Или, скорее, наоборот, увлечение этой девочкой связано с тем, что она тоже лекарка.
Жму плечами.
— Скорее и то, и другое.
— Что ж, я гляну, что с этим можно сделать.
И мы допиваем четвертую бутылку уже белого вина.
Коварного сладкого винца, который ударил в голову медленно, но верно.
— Эх… Хорошо тут у вас. — вздыхаю с удовольствием. — Цегли вместо суши, винцо шикарное, и обслуживающий персонал ничего такой… вместо стриптизеров.
Оглядываю мельком крепких парней с подносами, а я только сейчас заметила, что рубашки на них в облипку.
— А кто такие стриптизеры? — любопытствует госпожа Фирузе, тоже расслабленно обмахивая себя веером.
— Мм…? Стриптизеры? Это мальчики-красавчики, которые меееедленно раздеваются под музыку.
— Сделаю вид, что это не слышала. — фырчит нагиня, потом скользит взглядом по своим работникам, облизывается. — Но да, мальчики у меня и вправду объедение. Только вот жаль…
— Что именно?
Пьяно трясу головой, не совсем понимая, о чем идет речь. Нагиня отпивает еще вина, вздыхает тяжко.
— Смотреть можно, трогать нельзя. Иначе весь мой авторитет полетит к чертям.
— Понииииимаю.
Устало вздыхаю и поднимаюсь со своего места.
— Я отойду.
Что-то меня конкретно так разнесло. Нет, я не шатаюсь и даже могу спокойно дойти до дамской комнаты, но жарко, что прям страшно.
Хочется раздеться…
А я себя знаю! Если меня тянет раздеться, то лучше мужикам на горизонте не мелькать.
Напилась, мать! Дожила…
И как во дворец возвращаться? У меня там же дети!
Направляюсь в зал обратно, как сталкиваюсь с кем-то плечом и лечу в сторону.
Амир, что следовал за мной в двух шагах, спешит словить, но кто-то успевает быстрее.
— Ммм… Это что у нас тут за дивное сокровище? — какой знакомый голос.
— Ваше высочество. — грохочет позади мой телохранитель, и мы встречаемся взглядом с принцем Аланом.
Его усмешка застывает на идеальном лице, чтобы через мгновение растянуться шире.
— Тамира? Да ладно! Ты? Здесь?
— Что за тон? — выгибаю бровь. — Вы тоже здесь. И вообще, мне надо идти.
Но черный наг перегораживает мне дорогу, мягко убирает волосы с лица.
— Ммм, малышка, да ты, кажется, пьяненькая.
— Вам…ик! Кажется.
И тут главное уйти с достоинством и не растенуться где-то по дороге.
Опять крепкий захват на моей талии, и я только успеваю увидеть, как из нашего ложа крепкий мужик бережно выводит на руках спящую фиолетовую нагиню.
Уже вырубилась?
Серьезно?
Эй, у кого из нас опыта в попойках больше?
— Амир, забери меня из его рук. — В упор не замечаю принца, тихо прошу своего телохранителя. Тот тяжко вздыхает.
— Ваше величество.
— Спокойно, парень, я уж сам донесу свою бесценную невестку, — хмыкает довольно принц, легко берет меня на руки, предвкушающе шепчет: — Представляю, как перекоситься лицо братишке от нашего феерического прибытия.
Путь до дворца растягивается, как жвачка.
Я то засыпаю, то просыпаюсь.
То ругаю себя мысленно.
То тоже саму себя великодушно за все прощаю.
Да к черту! Устала! Имею право, как сказать, один раз в год.
И вообще, раз стриптизеров не было, то моя карма чиста!
Непонятно, отчего молодой принц приносит меня в свое крыло.
Так было короче? Или не хотел, чтобы меня в таком видели слуги?
Я бы сказала, что он благороден.
Но к старшему братцу он слуг все-таки отправил, чтобы настучать на меня.
Нет, оба братья гадостные!
— Я принесу тебе воды.
Роняет, прежде чем покинуть зал.
Дверь сбоку от залы приоткрыта, и я не пойму, отчего шагаю туда. Это мастерская…?
Тут повсюду разбросаны холсты и карандаши. Кисти и краски.
И вправду рисует.
Запах краски вбивается в нос, вызывая тошноту, резко разворачиваюсь и наталкиваюсь на уже знакомый холст.
Надира…
На качелях, мягко улыбается.
Внизу в самом углу подпись, которую я разглядела при первом разе.
«Заира. Первый день лета. Последний день рождения».
Позади хлопает дверь.
— Тамира? Где ты…? Что ты… тут…?
Оборачиваюсь на Алана с зажатой в руке чашкой с водой, пьяно любопытствую.
— Почему Заира? Ее же Надирой зовут? И почему последний день рождения? Она же живая!
Взгляд принца стынет, а чашка падает из ослаблившихся рук на пол.