Глава 27 · Избавиться от дурных привычек — лайфхак от императора

Вот знаете то самое чувство, когда до конца еще не проснулась, глаза не распахнула, но пятой точкой чувствуешь, что встряла по самое не хочу? Что-то примерно такое я ощутила сегодня утром.

Нет, голова, как ни странно, не болела. Легкая туманность скорее ассоциировалась с сонливостью по утрам. И вообще никаких симптомов уже привычного для человека похмелья. Только тело ныло, будто его бульдозер перешел. Ноги и вовсе не желали меня слушаться, а в горле было нестерпимо сухо. Губы болели, как будто я ими огород вспахала, и, прибавив к всей этой радости дискомфорт внизу живота, я задалась самым логичным вопросом из возможных.

А чем я, собственно говоря, вчера ночью занималась? И главное, с кем?

Кое-как набравшись сил и храбрости, я ме-е-е-едленно разомкнула ресницы, чтобы натолкнуться взглядом на расслабленный профиль спящего императора.

— … Ммм… Твою ж мать.

Тихо выматерилась и, закрыв глаза, повернулась на другой бок, будто от этого все мои проблемы разом решатся!

Идиотка, мать твою за ногу! Опять! Опять на те же грабли!

С НИМ в одной постели! Какие, к черту, планы? Стабильность ситуации? Да я с такими темпами залечу быстрее, чем успею понять это!

Надеюсь, он там как-то предохраняется, да? Очень на это надеюсь, ибо столько баб в гареме, и пока беременяшек я не видела. А у меня мозгов на это не хватило!

Дура ты, Самойлова, конечно.

Ой, дура.

Кое-как оценив возможности своего отлюбленного тела, я попыталась аккуратненько привстать.

И у меня даже вышло немного отползти с кровати, как что-то зацепилось за левую ногу.

Недоуменно нахмурив брови, я попробовала дернуть конечностью сильней, чем вырвала недовольное мычанье у спящего императора.

Замерла на месте и, позабыв о собственной ноготе, приподняла одеяло.

— Это что еще, мать вашу, такое⁈

Моему возмущению не было предела!

Вокруг моей щиколотки тугим обхватом обнаружилось золотое колечко, а от нее толстенькая цепочка, что уходила к ноге императора.

Он что, меня к себе приковал⁈

Поджав злобно губы, я потянулась к спящему мужчине. Начала трясти его за обнаженное плечо.

— Ваше тираншество, сойзвольте разомкнуть дивные ресницы и отстегнуть меня от своего копыта!

— Ммм… Тамира? — Лениво, словно кот после дневного сна, наглый змей таки приподнял свою морду с подушки. Вытянулся немного и довольно усмехнулся, рассматривая меня сонными полуприкрытыми веками. — Какое удовольствие лицезреть тебя утром подле себя.

Демонстративно дергаю за цепь и недовольно заявляю:

— Отстегивайте.

— Ммм? Тебя это смущает?

— Это смущает мой переполненый мочевой пузырь! Немедленно отстегиваете!

Если я думала, что это его засмущает, то глубоко ошибалась. Император лениво потянулся к моей щиколотке, звякнул ключом, который достал из-под собственной подушки, и величественно мне махнул рукой, зевая.

— Ванная там, — даже умудрился, гад такой, шлепнуть меня по заднице. — Как закончишь свои дела, возвращайся ко мне.

И с самым расслабленным видом обнял подушку, на которой ранее спала я, и довольно засопел!

Будто мы женаты двадцать лет и это у нас привычное утро!

Спешно выбравшись из кровати, я оглядела пол в поисках белья. Но, увы, лишь какие-то лоскутки валялись под ногами да мое верхнее платье. Которое сейчас надевать было бы запарно.

А организм мой все-таки был на пределе. Так что, подхватив халат его величества, валявшийся на спинке кресла, убежала в указанное направление.

Императорская ванная оказалась больше моей в три раза.

Маленький бассейн, укрытый гладким камнем, резервуары с водой. Позолоченные стены, но самое странное и, наверное, пошлятское — это четыре зеркала в полный рост, два по два друг напротив друга!

— Ну и извращуга ты, мой дорогой муженек.

Цокаю языком, ощущая себя неуютно в отображениях собственного лика. Спешно запахиваю на груди его халат. Такого глубоко винного оттенка, который, к моему разочарованию, как бы не запихнуть, но все равно демонстрирует глубокий разрез моего декольте.

Зато рукава долинные, да в подоле можно запросто запутаться и рухнуть на пол.

Завершив со своими делами, умываю руки под проточной водой да немножко охлаждаю кожу лица.

Губы алые, как будто их перцем намазали, да и болят соответственно. Память услужливо подкидывает события прошлого вечера.

Прикрываю ладонями лицо, тихо костеря себя.

И как меня так разнесло? Взрослая же баба! Хотя, не скрою, несказанно удивлена, что император явился за мной и еще уволок в свою спальню.

Да и в храм тогда приперся, когда я не ночевала во дворце. Грешным делом складывается ощущение, что этот мужчина пытаеться обо мне позаботиться.

— Глупость какая.

Хлопаю себя слегка по щеке, чтобы вернуть мысли на нужный лад. Сто бы ОН обо мне заботился? Тут, скорее, что-то другое.

Понять бы что…

Боится, что слуги разносят сплетни по дворцу? Мол, императрица совсем берегов не видит?

Или еще что?

В животе урчит, а ниже живота ноет и печет.

Нагулялась я, в общем, вчера. Как говорила моя покойная бабка: для такой непоседливой задницы, ищущей постоянно приключение, нужен муж с широким ремнем да стальными нервами.

Она, конечно, перегибала в жести, но реально, хорошо еще, что вчера так по-доброму закончилось.

Нет, в идеале было бы, если мои мальчики отнесли меня в мою резиденцию. Там добрая Халиме уложила бы меня спать, и всё. Никто бы ничего не узнал.

А так… Чует мое сердце, от его величества еще прилетит.

Слегка прихрамывая, толкаю дверь ванной максимально тихо и уже направляюст в сторону холла. Высунуться бы в коридор, вдруг там меня Хаким ждет? Или Амир? Попрошу, чтобы они мне одежку принесли и…

— Моя кровать в другом направлении.

Раздается насмешливое позади, и я понимаю, что император не поленился встать с кровати и поджидать меня под дверью ванной.

Отталкиваю смущение подальше и самым спокойным, да, будничным тоном выдаю:

— Быть может, она и там, но мне-то в другую сторону.

— Нет, Тамира. Тебе как раз в «ту» сторону. В мою кровать. Живо.

— У меня дела и вообще… — оборачиваюсь на него и тут же сглатываю, когда натыкаюсь на абсолютно обнаженную фигуру змея.

В прямом смысле слова!

Он еще и упирается расслабленно плечом в бок арки, сложив руки на груди.

Усмехается от моей реакции, приподняв одну бровь вверх:

— Ты увидела там что-то новое?

Встряхиваю головой, демонстративно морщу нос:

— Ради всего святого, прикройтесь!

— Чего это? — искренне недоумевает, да разводит руками, будто красуется: — Мне нечего стыдиться.

Вот ведь…

— Я сказал: возвращайся в постель. — властно мне кидает, давая понять, что непокорства не потерпит. Ну конечно. — Быстро!

Оборачиваеться ко мне спиной, шлепая голыми пятками по деревянному полу.

Вздыхаю горестно, бубня себе под нос:

— Быстро не могу.

— Тамира⁈

— Да иду я… иду…

Застываю в паре шагов возле кровати, где змей развалился да удобно устроился поверх подушек.

— Слушаю, ваше величество.

На что он лишь ладонью похлопывает на пустующее место рядом с собой.

— Сюда иди, ругать тебя буду.

— Мне и отсюда неплохо слышится.

— Ты подозрительно говорливая да наглая для провинившейся жены, — тянет с очевидной претензией в голосе.

— Ммм… провинившейся? Увольте, ваше величество, солнце только взошло над горизонтом, когда я успела провиниться?

— Мы сейчас поговорим о твоих геройствах, когда солнце не восходило.

Стреляет в меня строгим взглядом, и я отпускаю голову вниз, чтобы скрыть тяжкий вздох.

Не прокатило…

А я думала, он вообще мимо пропустит вчерашние. Ну я же с ним переспала! Считай, вину отработала! Всё! Отпустите с миром…

— Иди сюда.

Вырывает меня из водоворота мыслей. И я решаю его не драконить, оттого сажусь… на самый краешек кровати.

Впрочем, его величество в третий раз не повторяет. Лишь цокает языком, и в мгновение ока его ноги покрываются черной чешуей, чтобы следом сростись вместе в толстый гибкий змеиный хвост.

В следующую секунду кончик этого самого хвоста оплетает мою щеколодку и тянет меня на себя. Только успеваю тихонько визгнуть, как оказываюсь лежащей на бедрах змея.

— О-ей-ей-ей… нежнее, пожалуйста, у меня же всё болит.

— Потому что проказница! И непослушная! Поделом болит.

Огрызается он на меня, тем не менее бережно перекидывает мои ножки через правый бок, аккуратно придерживает меня другой рукой под спину.

Болтаю в воздухе взятой в плен ногой.

— А это как-то убрать можно?

— Нет.

Категорически, и сильнее хвостом сжимает мою щеколодку.

— Но почему?

Получаеться как-то по-детски плаксиво.

— Это гарантия.

— Чего?

— Что я избавлю тебя от дурной привычки сбегать от меня.

То же мне, лайфхак года!

— Но я же здесь!

Демонстративно указываю на себя, восседающую на нем. Вовремя подмечаю поплывший взор змея, следую за ним. Ох! Чертов вырез халата! Поплотнее запахиваю его на груди!

— Это ты сейчас здесь, потом заболтаешь меня и ускользнешь. Я уже это подметил. И вообще, моя императрица, не отвлекайся! У меня тут к тебе серьезный разговор.

Затыкаюсь.

— Итак, ты вчера напилась.

— Всего-то немного выпила.

— Нет, Тамира, ты была пьяная! Иначе бы на меня не набросилась.

— Ой, будто его величеству не понравилось?

Цежу ядовито, на что змей осекается.

— Нет, я не в обиде.

Дергает головой, да хмурит следом брови:

— Не отвлекай меня! Так… На чем мы остановились? Точно! Сначала ты плачешь в храме и не возвращаешься спать во дворец, потом опять-таки напиваешься вне стен дворца, не пойми с кем! Чудо просто, что Алан тоже оказался в этом заведении!

— Уверяю вас, у меня всё было под контролем, со мной были охранники.

— Их профессионализм в последнее время вызывает у меня вопросы!

— Вас просто ввели в заблуждение. И разве у императора нет других дел помимо меня?

— Не заговаривай мне зубы.

Прижимает меня крепче к своей обнаженной груди. Наматывает на руку мои распущенные волосы, фиксирует лицо так, чтобы я не смогла развернуться. Не больно, но властно.

— Нам с тобой, Тамира, как оказалось, много о чем есть поговорить.

— Разве?

Выгибаю бровь, силясь показаться надменной. На самом деле, меня немного пугает реакция собственного тела.

Почему взгляда не могу отвести от крепкой шеи. Хочется провести языком по впадинке меж ключицами… Будто он мой мужчина, и я имею на него права!

Будто у него нет полудюжины баб в наложницах⁈ Что со мной не так? Действие алкоголя? Или еще какая дичь?

— Да. — Взгляд императора становится пронзительным. Неожиданно другой рукой он касается моей щеки и нежно оглаживает скулу. — Оказывается, ты хочешь ребенка.

Сердце бахает в живот.

И я теряю дар речи. Нет смысла его спрашивать, откуда эти мысли.

Все вспоминается разом. И как я его вчера седлала, и как требовала заделать мне ребенка.

Истина в вине.

Не надо было его пить, когда все вокруг построено на лжи.

Прикрываю ресницы, чтобы унять клокочущую ярость внутри. В первую очередь, на себя.

Судорожно соображаю, что сказать и как поступить в данной ситуации.

С одной стороны, вот он шанс… Пользуйся! С другой… У меня все вверх тормашками, куда еще ребенка в этом хаосе?

Лишь бы унять свои материнские инстинкты?

— Ваше величество, наверное, дело в том, что…

Императорские пальцы накрывают мои губы, мужчина неожиданно для меня прислоняется лбом об мой лоб. Глядит мне прямо в глаза.

— Мне не нравится, Тамира… — Делает паузу, от которой я чуть не лишаюсь возможности дышать. — Что ты врешь мне. Омываешь слезами невидимые для моего взора душевные раны. Топишь в вине печаль, о которой умалчиваешь. Скрываешь многое от меня. Свои желанья, страхи, обиды и мечты.

Не знаю, что и сказать.

Такого признания я точно не ожидала.

— Мне хочется обо всем этом узнать. И либо я это узнаю от тебя, либо от своих доверенных лиц. Подумай хорошо, девочка, над моими словами.

Отвожу взгляд.

Тяжело вздыхаю и неожиданно усмехаюсь.

И не весело, и не горько.

Наверное, отчаянно и устало.

— Зачем вам все это? Было же легче в начале, не так ли? Вы налево, я направо?

— Мне обидно, девочка моя. — Хмыкает он, нежно касаясь моих волос, хищно усмехается. — Мне обидно, что столько лет в моем дворце пряталась такая вкусная и сочная булочка. А я давился пересушенными безвкусными лепешками. И теперь я хочу испробовать свою булочку вдоволь.

Губами оставляет огненные следы на моем горле.

Прикусываю губу, чтобы удержать стон удовольствия, и прикрываю ресницы.

Спрашиваю на выдохе, когда меня вновь укладывают в постель.

— А когда насытитесь? Что будет тогда, а?

— Зачем об этом думать сейчас, мм?

И накрывает меня своим телом.