Глава 6 · Первая попытка или первая ночь с его величеством

— Вот, ваше величество. То, что вы просили.

Амир опускает передо мной тканевый мешочек, а внутри целый локон красных волос.

— Ого, как вы его достали?

— Всего-то прикинулись разбойниками в ночи и напали на фэра, пока один отвлекал неумелой дракой, другой «случайно» срезал локон ножом. Потом сбежали.

— Молодцы. — Киваю телохранителю, и, казалось, всегда невозмутимый Таир неожиданно у меня спрашивает:

— Прошу прощения за любопытство, ваше величество. Но зачем оно вам?

— Что? — Непонимающе перевожу на него взгляд.

Змей вздыхает, опускает глаза.

— Просто я слышал очень много хорошего об этом наге. Он латал наших солдат на фронте. Творит чудеса… Он не заслужил… чтобы с ним… сделали что-то плохое.

Аааа, дошло и до меня.

Вздыхаю.

— Не переживай, ничего плохого с ним не случится. Даже наоборот…

С усмешкой выдаю.

Н-да, плохо будет лишь мне. Но кого это интересует?

Оставшись вечером одна в спальне, я долго не могу решиться на то, что запланировала этим вечером.

Все уже готово и лежит на подносе, дожидается меня целый час.

— Хватит, Мира. Что надо сделать, то надо!

В голос отчитываю себя.

И решительно поднимаю ногу на край кровати, упираюсь пяткой в матрас и дергаю в сторону подол халата. Обнажаю бедро и тянусь рукой за ваткой, смоченной в вине.

Тщательно тру кожу будущего места экзекуции.

Я долго гадала, где «шить». Надо было быть осторожной, чтобы служанки не заметили, когда переодевают меня, да и в целом, чтобы шрамики не попались на чужие глаза.

Поэтому верхняя часть бедра. Его легко скрыть под резинкой шортиков-трусиков, и при этом, если спать на левом боку, не будет мешать.

Я на это надеюсь.

Беру иглу в руки, ту самую, что отдала богиня, и которую я вскипятила и тоже замочила в вине.

Скептик во мне просто не может остаться равнодушным к вопросам о гигиене.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и чуть не уронить иглу на пол. Возвращаю ее на поднос и иду открывать.

На пороге Хаким и пара служанок. Улыбается во весь рот.

— Ваше величество, хорошая весть: император вас зовет на ложе! Сейчас мы вас принарядим… Сейчас…

Решительно отпихиваю его назад, не давая войти внутрь.

Что?

Какой, к черту, «на ложе»? Я тут целый день готовилась, мотивировала себя? И нате вам, обо мне вспомнил муж-кобелина?

— Хаким, сегодня пятница?

— Нет.

— Значит, по традициям я не обязана делить ложе с супругом?

— Нет, но…

— Вот и чудно! Так и передай его величеству: императрица чувствует себя плохо. Дождитесь до пятницы.

Закрываю спешно дверь.

— Но, ваше величество!

— До пятницы, я сказала!

Рявкаю на того и возвращаюсь к своему столу.

Вздох-выдох.

Прислушиваюсь к звукам из коридора. Ушли.

Вот и славно.

Знаю, моему ненаглядному не понравится. Но потерпит, для меня сейчас в приоритете понять, как работает эта игла.

Волосок давно нанизан на нее, и я опять остервенело тру кожу вином и примеряюсь к месту. Откуда начать.

— Может, сюда… Нет… Сюда… Или тут…

Ловлю себя на мысле, что просто тяну время. Вздыхаю.

— Все ради малыша. Еще немного и…

Прицеливаюсь, и за миллиметр до того, как игла вошла бы в кожу, опять раздается стук в дверь.

Вся на нервах, чуть не роняю иглу на пол, тихо рычу от злости. И топаю открывать.

На пороге Хаким, старшая придворная дама и еще дюжина служанок, вдвое больше, чем в первый раз.

Старик оглядывается на свою группу поддержки и решительно идет на таран, думая, что толпой меня перепугает.

— Ваше величество, ваш долг подчиняться воле императора. Вы обязаны!

Лимит моего терпения давно исчерпан. А это была последняя капля.

Ухватив ручку двери, с размаху заезжаю ее углом ему по носу.

Старик летит назад прямо в объятия стайки служанок. Придерживает рукой кровоточащий нос и смотрит на меня с недоумением.

— Я сказала, что сегодня не могу разделить ложе с императором. — Оглядываюсь на старшую придворную даму: — Вы женщина, черт возьми, и должны понимать!

— Но, ваше величество, месячных у вас сегодня нет. — Та пытается со мной быть милой.

Окатываю ее бешеным взглядом.

— У меня болит голова. — шиплю змеей.

— Может, позвать лекаря?

— Не надо! Уходите!

Закрываю дверь прямо перед ее носом. Не надо, черт возьми, меня выводить из себя!

Я и так тут шью себя заживо, чтобы спасти ваши проклятые ядовитые роды!

Фу-у-х…

Возвращаюсь к кровати. Ставлю правую ногу на матрас, сгибаю в колене, обнажаю бедро и задираю повыше резинку трусов.

Тру в третий раз остервенело кожу. И беру несчастную иглу с нанизанным волоском.

Долго не присматриваюсь, делаю первый стежок.

— Ах… — шиплю от острой боли, и морщусь при виде капельки алой крови. Потом еще один, так, чтобы сформировался угол.

Богиня сказала, трех швов достаточно? Что ж, закроем этот треугольник.

Тяну нитку через последний шов и смотрю на красный треугольник на своей коже. Следы уколов покраснели и жутко чешутся.

У меня дрожит рука, и я уже хочу достать волосок из иглы, как в дверях раздается громкий стук.

Я от испуга вздрагиваю и вонзаю ее в кожу чуть ниже своего «треугольника». Та входит в кожу наскось, застряв там.

Позади с мощного пинка распахиваются двери.

Я же рычу от боли и гнева, запрокинув голову назад:

— Да, черт возьми! У него половина дворца шлюх! Не можете притащить этой ночью хотя бы одну⁈ Именно я ему нужна, да⁈

Разворачиваюсь, полыхая гневом, дерганным движением прикрыв полой халата бедро.

И натыкаюсь на пронзительный взгляд медовых глаз.

— Именно ты.

Низким голосом выдает мужчина.

То есть сам император.

Черные волосы распущены, лишь пару прядей отведены назад и прикреплены брошью. Он в широких темно-вишневых шароварах и темном халате, а под ним черная сорочка.

Смотрит на меня недовольно, сузив глаза. Рубленные черты лица хмурые, а темные брови недовольно сведены на переносице.

Замечаю за спиной его величества Хакима и придворную старшую даму.

— Ваше величество, — пробует вставить слово женщина. Но от одного жеста императора замолкает.

— Оставьте нас.

И все мигом исчезли, будто их и не было.

Даже дверь за собой прикрыли… Подхалимы.

Сжав плотно зубы, опускаюсь перед ним в поклоне. Морщусь от боли в бедре, игла же там по-прежнему сидит!

— Прошу меня простить за резкие высказывания, ваше величество.

— Я не слышу в твоем голосе искренности.

Подходит медленно ко мне, и когда мы оказываемся в шаге друг от друга, я неосознанно делаю шаг назад.

Он это замечает. Тянет руку и хватает меня за подбородок, властно заставляет посмотреть на него.

— Что не так, серебреная? Решила показать характер?

— Всего-то подвинулась для ваших любовниц, им место не хватает.

— У тебя нет права на ревность. — жестко чеканит.

И мне тяжело сохранить самообладание, потому что игла, видно, неудачно попала, и я чувствую, как тонкий ручеек крови стекает вниз по бедру.

— Это не ревность, ваше величество. А констатация факта. По-моему, услышав один раз мой отказ, вы могли позвать любую другую.

— Думаешь, не позову?

Тянет с вызовом. Смотрю ему прямо в глаза.

— И сомнения нет, что так сделаете.

— Ты стала заметнее смелей, по крайней мере со мной. — ведет носом в сантиметре от моей челюсти, и я отворачиваюсь. — Это вино? Ты пила?

Черт…

Я же вином дезинфицировала…

— Я…

— И не просто вино, а довольно крепкое. — замечает бокал на столе возле кровати, переводит на меня строгий взгляд. — Не слишком ли крепкие напитки для такой «слабой» нагини?

— Оно на основе трав, — нагло вру. — Лекарь прописал, от бессонницы.

— Точно-точно. — хмыкает. — В прошлый раз же был чай с мелиссой, сейчас вино. Так императрице всерьез нездоровиться.

— Угу… Поэтому прошу меня покинуть…

Чувствую наглые пальцы на поясе своего халата. Мгновение, и меня толкают на кровать, нависая сверху… Падаю на матрас и от движения игла тоже не сидит на месте.

Игла заходит еще глубже, уже в третью точку. Будучи нанизанной вдоль моего бедра…

— Ай! — Вскрикиваю от боли и, толкнув опешившего императора в грудь, волчком выворачиваюсь из-под него. Из глаз вырываются слезы, и я спешно поднимаюсь на ноги, хромой уткой ковыляю подальше от него.

— Что случилось?

Слышу его звенящий голос за спиной, упираюсь рукой в стену и нагибаюсь вдвое.

Черт… Мне бы ее только достать. Кажется, игла полностью ушла под кожу…

— Тамира, если это очередные твои уловки, чтобы меня раз… — Застывает на полуслове. — Что это? Кровь?

Оглядываюсь через плечо. Где кровь?

Император сжимает в руке край белой простыни, и свежее пятнышко на нем.

М-да, просочилось. Переводит на меня острый, напряженный взгляд.

— Придворная дама сказала, что у тебя сегодня не может быть месячных.

Поджимаю губы. Ну почему он не может просто развернуться и уйти? Что за показательная забота обо мне?

— Ваше величество, это не месячные.

— А что?

Требовательно тянет.

— Ничего критичного, вы можете уйти. Я сейчас…

В два шага преодолевает расстояние меж нами, оглядывается на мою ногу.

— Что с твоей ногой?

— Ничего.

— Тамира… Шшш…

Шипит на меня, и я сглатываю.

— Немного поранилась.

— И почему целитель еще не здесь⁈ — Строго припечатывает.

Разворачивается к двери, видно, чтобы позвать слуг. Вспоминаю слова богини о том, что игла — ценная реликвия, не надо, чтобы она попала в чужие руки.

Сама хватаю императора за плечо и разворачиваю к себе.

— Не надо!

— У тебя рана, пускай осмотрит целитель!

— Я не хочу попасть в неловкую ситуацию. Прошу, не надо никого звать?

— Что за неловкая ситуация? — Приподнимает бровь.

Отвожу взгляд.

— Я… Просто случайно потеряла иглу в кровати, и когда легла спать, то она… Ну, вошла в мою плоть… В одно интимное место…

Мне кажется, он сейчас начнет ржать. Но император сильно мрачнеет.

— Насколько интимное, Тамира?

— Довольно интимное, чтобы другой мужчина, даже целитель, доставал ее. Да и зачем? Если я могу сама? С чем я и хотела заняться, пока вы не ворвались!

— Покажи.

— Прошу прощения?

— Я сказал, покажи мне, куда вошла игла?

— Ваше величество, зачем вам…?

— Тамира, мне самому поискать?

Вкрадчиво интересуется, подходя ко мне вплотную.

Ладно… Не буду же я вечно с этой иглой внутри ходить. Ее надо достать, она и так вошла во внутреннюю часть бедра, а там важные сосуды, если я хорошо помню биологию девятого класса. Еще помереть тут не хватало.

Распахиваю полы халата, приподнимаю подол сорочки и немного отвожу в сторону ногу.

— Не вижу. Ты меня дуришь что ли?

Ну конечно ты, млять, не увидишь со своего-то роста!

Психую и, ухватив лапищу императора, завожу к себе между ног… Господи, как пошло-то звучит. Своей рукой даю ему почувствовать кончиками пальцев ушко иглы, которая торчит параллельно с кожей.

Глаза императора распахиваются.

Спешно убираю его руку и запахиваю на груди халат.

— Удостоверились? Теперь я могу заняться тем, чтобы вытащить ее? Можете покинуть меня?

— Сама ты не достанешь, — скребет с задумчивым видом подбородок. — Слишком глубоко и вдоль кожи прямо под ней. Там надо видеть.

— Позову служанку… — бормочу себе под нос.

— В этом нет необходимости, — неожиданно выдает его величество и, ухватив меня за талию, отрывает от пола.

— Ваше величество, что вы?!.

Меня попой усаживают на край моего рабочего стола, едва ли успеваю упереться ладошами в его поверхность, как император решительно разводит мне ноги и садится меж ними прямо в мое кресло.

— Ваше величество!

Я, конечно, тетка со стажем, но последние десять лет меж моих ног был лишь гинеколог на плановых обследованиях, и то — Таисия Василивна!

Как-то смущает, знаете ли!

— Сиди смирно! — похлопывает меня по коленке. Не больно, но предостерегающе. — А лучше и вовсе ляжь.

Давит ладонью на мой живот, и я от неожиданности падаю лопатками на стол. Перед глазами плывет потолок, а на внутренней стороне бедра хозяйничают мужские руки.

Спешно пальцами тяну боковую часть резинок шортиков-трусиков ниже, чтобы скрыть «треугольник».

Благо император занят другим и не заметил.

— Как же тебя так угораздило, мм?

— Ай!

Вздрагиваю, когда он ведет пальцами по длине иглы, что, уверена, виден под кожей.

— Ваше величество… Я, кажется, согласна на целителя… — пальцы мужчины коротко касаются моего лона и шире раздвигают бедра. — Да, давайте позовем целителя!

Знаю, мне от него ребенка рожать.

Но, вспоминая вчерашнюю Зефирку и то количество баб в его гареме, никуда пускать его не хочется!

Ну кобелина же!

— Лежи смирно. — поглаживает меня по коленке. — Сам всё сделаю.

— Вы, конечно, крут и всё такое, но давайте позовем профессионалов.

— Тшшш, я сказал…

Ладонью накрывает мой живот и мягко поглаживает.

Ощущаю, как игла медленно ползет вверх, видно, начал ее доставать.

— Мммм…

Болезненно мычу, меня опять гладят по животу, тихонько похлопывают.

— Ну тише-тише… Почти достал. Какая она толстая, и как ты только умудрилась, ммм…?

— Случайно же.

Смаргиваю слезы.

Как только чувствую, что достал, тут же приподнимаюсь на локтях.

— Иглу отдайте, пожалуйста.

— Зачем она тебе? — держа в руке окровавленную серебряную иглу, спешно ее забираю.

— На память… — нахожусь с дурацким объяснением. — Чтобы впредь таких ошибок не повторять.

— Кхм… — усмехается краем губ.

И я, чтобы уйти от пронзительного взгляда мужчины, обратно сползаю спиной на стол.

Слышу, как император отходит от стола, гремит склянками, и я медлеееенно свожу ноги вместе.

— Раздвинь обратно.

Коротко командует мне, и я, словно солдат, спешно их расставляю, не до конца понимая, с чего такая реакция.

— Хорошая девочка.

Хвалит он меня, опять похлопывая по бедру. Закатываю глаза.

Своих шлюх пускай хвалит.

Ощущаю, как влажной тканью ведет по коже.

А потом довольно умело перевязывает мне бедро. Хочу спросить, откуда такие навыки, но вовремя прикусываю язык.

— Ну вот и всё.

— Спасибо.

Благодарю его и спешу надеть халат. На мои манипуляции император смотрит с легкой задумчивостью.

Передает мне чашу с вином.

— Вот, выпей, это снимет боль.

Не отказываюсь. И так все горит огнем на бедре.

Делаю глоток и тут же давлюсь им.

Горько, мать его…

— Ну тише… — похлопывает меня по спине и подносит к моим губам другой бокал, уже с водой, жадно пью.

Сама того не замечая, как своей рукой накрываю его.

— Лучше?

— Да… Благодарю.

— Слишком крепкое вино тебе предписал целитель. Я с ним поговорю.

— Не надо… — мотаю головой устало, — прошу прощения, ваше величество, но я…

Прикрываю зевок ладонью и устало упираюсь лбом в его плечо.

— Очень устала. Можно мне лечь спать?

Ощущаю, как мужские пальцы зарываются в мои волосы. Мягко массируют затылок, держит у своего бока.

— Хаким.

Громко рявкает, и дверь вмиг раскрывает.

— Да, ваше величество.

Блеет старик, согнувшись в поклоне.

— Пускай служанки сменят белье и одеяло на кровати императрицы.

— В сию же секунду, мой император.

Вино меня так разморило, что я по-прежнему упираюсь лбом в императорское плечо и позволяю ему одной рукой играть с моими волосами, попутно рассматривая, как молодые девицы в режиме турбо меняют наволочки.

А потом спешно уходят.

Уверена, завтра по дворцу слушок пойдет.

— Теперь можно.

Слышу голос императора и отрываюсь от его бока, чтоб доковылять до постели. Но неожиданно взлетаю в воздух. Ухватив меня подмышки, мужчина словно ребенка укладывает в постель.

— Мммм… Спасибо.

Сворачиваюсь в калачик и лезу под одеяло.

Зеваю еще раз. Глаза слипаются назло, вино и вправду крепкое… Один глоток выпила, а уже сон глушит.

Где-то на периферии слышу голос императора.

— Меня к себе на ложе не пригласишь?

— Не-а… — зеваю снова, ресницы уже прикрыты и их не разлепить, — тут ммм… место мало…