ГЛАВА 4

Оставшиеся экзамены я сдала с легкостью, и теперь корпела над черновиком курсовой работы. Тема досталась скучная — «Система магических редутов в Первой объединяющей войне», и я мужественно пыталась сосредоточиться над стопкой книг в академической библиотеке, когда на плечо опустилась холодная рука. Граф все еще в отъезде, значит…

— Ваше высочество, прошу прощения, что отвлекаю, но стали известны имена подозреваемых в покушении.

Раух оказался прекрасным следопытом, но его навязчивость начинала утомлять. Маг мог постучаться в мою комнату во дворце в шесть утра или чудесным образом найти меня во время занятий магией воды с Чак-Чо. Я боялась, что он будет относиться к отцу графа так же, как к нему, но опасения были напрасными: зверь довольно быстро нашел с советником общий язык и ластился к нему в обмен на красную форель, а на вопрос «почему», объяснил, что «Раух не претендует на трон и не требует твое сердце взамен на свое».

На стол передо мной опустился листок со списком из двадцати имен. Десять магов воздуха и десять — огня. Около большинства фамилий стоял знак вопроса.

— И что это значит?

— Это значит, что они выступают против вас, но их сила недостаточна для совершения подобного нападения.

Большинство имен принадлежало знатным дворянам. Я вздохнула. Сама могла бы предположить, что мои идеи и реформы никому не понравятся. Хотя дело не в них. Кто-то спланировал покушение заранее. Кто-то, кто очень сильно меня не любит.

— Большинство подозреваемых — женщины, — отметила с удивлением.

Часть имен была знакома, поскольку принадлежала бывшим фрейлинам императрицы, которых я отослала по домам после того, как они проявили неуважение ко мне.

— Дело в том, что ваш жених — до того, конечно, как сблизиться с вами, — довольно тесно общался с этими… девушками. Наверняка каждая была уверена, что станет законной женой или хотя бы останется под его патронажем. И, естественно, вы знаете, что говорят о принце в салонах…

Я не знала, и хотя подозревала, что ответ мне не понравится, спросила:

— Что же?

— За одну ночь с ним женщина теряет волю и душу, — сообщили мне безразличным тоном. — И меня, если честно, поразило, что вы все еще в своем уме и здраво мыслите.

Предпочитая не смотреть в глаза советнику, сосредоточилась на книге перед собой. Но строчки расплывались перед глазами, потому что сердце сжалось от ревности. Понятно, что до знакомства со мной Тавр не был монахом, но составленный на бумаге список его любовниц стал для меня настоящим ударом. И это лишь имена тех, кто обладал достаточными способностями к магии воздуха или огня, чтобы навредить мне.

— Раух, прошу, узнайте, где находились эти люди во время праздника. Вычеркните тех, кто был на виду и имеет свидетелей, и тех, кто по тем или иным причинам пребывал в другом месте. Остальным я нанесу визиты и узнаю правду с помощью магии голоса. — Я потерла виски. — Еще необходимо узнать, как обстоят дела в школе Танцующих леди и в квартале Красных Фонарей.

Я ни на секунду не забывала о своем обещании Аделине. Стража ежедневно дежурила в квартале, дурные новости оказались бы у моего порога мгновенно. А значит, кто бы ни похищал девушек, вылазки он на время прекратил. Но если виновник не будет найден, опасность остается, и если не в этом, то в следующем году или через год преступления возобновятся.

— Я все исполню, ваше высочество. До тех пор, прошу, не оставайтесь в одиночестве. Ваши «фрейлины» весьма искусны, — Раух указал на девушек из храма Кровавой богини, которые, как и я, сидели за книжками, но то и дело окидывали библиотеку цепкими взглядами, — но им не сравниться в бою с опытными воинами. Если у вас есть еще какие-нибудь… любые возможности защитить себя магией, я бы ими не пренебрегал.

А ведь он почти открытым текстом предлагал мне прибегнуть к магии ведьм! Не ожидала, что кто-либо из клана Ледяного Ветра предложит это правителю.

— Сегодня вечером я отправлюсь в место, где смогу эту защиту получить. — Однажды магия семьи Тавра уже спасла меня от смерти, возможно, помогут мне и сейчас.

— Хорошо. Хотя лучше было бы, если бы рядом с вами остался мой сын. Он готов положить свою жизнь к вашим ногам.

Чак-Чо предостерегающе рыкнул. Зверя полностью устраивало, что ректор академии от меня далеко. Я опустила руку на лобастую голову, нежно почесала за ушками. Зверь-покровитель тут же расслабился и заурчал на всю библиотеку. В последнее время он все меньше находился в здравом уме, а на мои вопросы отвечал, мол, копит силы, и что я сама скоро все увижу.

Я сдавила виски в попытке выдавить из головы разыгравшуюся мигрень. В последнее время усталость буквально осаждала меня, преследовали приступы головной боли. Я не чаяла дождаться каникул, чтобы наконец как следует отдохнуть и выспаться. После свадьбы Тавр обещал мне путешествие по империи, я с нетерпением ждала его. Мысль о том, что скоро мы станем мужем и женой, меня восхищала, правда, идея завести детей пугала до дрожи в коленях. Но принцу, чтобы упрочить свою позицию на троне, нужен наследник, сын, обладающий магией воды.

— Что-то еще? — спросила Рауха.

— Если не сложно, не могли бы вы подписать бумаги о моем официальном назначении, — сказал он, тщательно подбирая слова, и протянул свиток, который я внимательно прочла.

Ни разу не обозначив принца Тавра как своего суверена, граф составил свои обязанности так, что он должен был отчитываться лично мне. Документ я подписала, в конце концов, у принца и так достаточно советников, не помешал бы один и мне. Раух низко поклонился и покинул библиотеку.

Одна оставалась недолго, вскоре заявился Роман. Он едва ли был сосредоточен на экзаменах, все больше думал о том, как бы завоевать сердце своего зверя-покровителя, в итоге должен был пересдать несколько предметов.

— О, Маримар, привет. — Парень уселся на соседний стул. — Смотрю, ты уже курсовую пишешь. Слышал, ты отлично сдала историю империи…

Смотрела на этого рыжего лиса и не могла сдержать смешка.

— Дать тебе конспекты?

Роман расцвел в улыбке. Рядом с ним жизнь казалась нормальной, что бы в ней ни происходило. Это удивительное качество не относилось к магии земли, которой он обладал, оно было личным, только его, веселого и добродушного парня. Иногда я задавалась вопросом, это сила в нашей крови влияет на характер или же мы обладаем той или иной магией благодаря своим личным качествам?

— Было бы потрясающе! Я тут видел отца графа, кто бы мог подумать, что он окажется таким славным мужиком! Подарил мне вот… — Роман вытащил из кармана россыпь белых семян, похожих на огромные тыквенные семечки.

Я не очень разбиралась в магии земли, а потому спросила, что это.

— Северный клен. Их в мире остались единицы. Если смогу, выращу настоящие деревья. Ух! Тут семян на рощу хватит.

— Чем эти клены так ценны?

Роман хлопнул себя по лбу.

— Вечно забываю, как долго ты жила без магии. Северные клены распространяют и усиливают магию, привлекают волшебных существ. Раньше беременные женщины обнимали стволы этих деревьев и молились, чтобы у детей проявились способности к волшебству.

— А почему мало осталось?

Если это такая ценность, было бы глупо их уничтожать.

— Это как раз загадка. — Роман хитро улыбнулся. — Лет триста назад северные клены просто начали умирать, сохнуть. Сигурд говорил, потому, что магия решила покинуть империю. Может и так, но сейчас, когда в столице живут четыре элементаля, самое подходящее время, чтобы снова вырастить их.

Мой друг имел в виду себя, Роаха, Ану и меня. Все мы обладали выдающимися талантами, но я сомневалась, что являюсь элементалем.

— Теренис-старший был гораздо сильнее меня. Я все еще не научилась той магии, которой он управлял. — Старик мог повелевать волей сотни человек одновременно, обладал неподвластной мне магией крови. — Да и Ану пока вынужден носить браслеты с бощником, чтобы не сойти с ума.

Огонь был стихией ярости, и ярость эта захватывала своего носителя. Мой друг едва не убил тысячи людей, когда его поглотило пламя. Не говоря уже о том, что он похитил меня с явным намерением жениться и объединить нашу силу в одну. Хорошо, я вовремя поняла, что с ним не так, и всадила в него клинки, пропитанные бощником, ядом, забирающим у магов силу. Так я спасла Ану и целый город от разрушения.

— По легенде каждый из элементалей должен непременно бороться с проклятьем своей силы. А элементаль воды… Ну, ты знаешь.

— Станет обладать силой великой только после того, как убьет любовь всей своей жизни, — с грустью продолжила. Если для того, чтобы обрести силу, мне нужно убить Тавра, не нужна мне такая сила. И плевать, что там сказано в пророчествах. — Эти разговоры навевают на меня тоску. Хочешь съездить со мной в трущобы к родственницам Тавра? — Я надеялась получить дополнительную защиту в виде какого-нибудь ведьмовского амулета. — А ты очень понравился Гизелле.

Мой рыжий друг расплылся в улыбке. Он имел удивительное влияние на представительниц противоположного пола, мгновенно располагая к себе. Тайна его очарования заключалась в том, что у Романа было три сестры и чрезвычайно властная матушка.

— Хотя мое сердце и отдано Жасмин, я с удовольствием навещу родственниц принца. Люблю ведьмочек. К тому же ты говорила, что они недолго пробудут в столице.

Это правда. После того как с Черного леса — места обитания ведьм — было снято проклятье, и деревья снова начали расти на месте бесплодной пустыни, ведьмы готовились вернуться на родину. Не только родственницы принца, но и оставшиеся в империи ведьмы начали переселяться в Черный лес. Пока миграция не приняла массовый характер, мы с Тавром могли скрывать перед знатью факт возрождения леса и возвращения ведьмам их сил. Но вскоре придется объяснять магам, что ведьмовство больше не запрещено в империи. Документ о терпимости к любым видам магии лежал на столе принца и должен был стать первым, подписанным им после коронации.

Я встала, почувствовав очередную волну головной боли. Приступы учащались, оставалось надеяться, что они вызваны переутомлением. Не хотелось бы свалиться от неизвестной болезни.

— Ты устала, хочешь, сниму боль? — участливо предложил друг.

Я упрямо мотнула головой. Не все проблемы можно решать магией.

— Потерплю. А как только вернутся принц с графом, я как следует высплюсь, и все пройдет само, — уверила Романа. — Пойдем скорее, хочу успеть к трем часам. Горана как раз в это время готовит чай с печеньем.

Я и не заметила, как семья принца стала мне роднее собственной. Тетя Тавра не только учила меня магии, но и проявляла заботу, какой я никогда не получала от родной матери.

* * *

Мятный чай успокаивал и придавал сил. Племянница Тавра, во время праздника произведшая фурор своей красотой, привычно помогала Горане. На вопрос, понравился ли ей вечер, со смущенным румянцем ответила, что безмерно мне благодарна, однако добавила, что все равно ждет не дождется, когда сможет вернуться в Черный лес. Он снился ей ночами, а днем она перелистывала потрепанные книги со сказками о ведьмах и их родине. Вернуться туда мечтали и остальные девочки. Впору было гадать, было ли их страстное желание вызвано рассказами тети или их притягивала возвращающаяся магия леса.

— Ты уверена, что довериться одному из представителей клана Ледяного Ветра — хорошая идея? — с подозрением хмыкнула Горана.

Привыкшая к постоянному преследованию, она абсолютно никому не доверяла. Роман снискал ее расположение только после того, как поучаствовал в восстановлении Черного леса и едва не погиб там. А еще ей нравилось… как он ел. Сын одного из самых богатых людей в империи, которому были доступны любые лакомства и изысканные блюда, искренне считал, что нет ничего не свете вкуснее ее мясного рагу.

— Мне нужен защитник, маг. А Раух показал свои способности.

— Если только он сам не стоял за этим покушением… — задумчиво произнесла Горана.

Я криво усмехнулась. Интуиция подсказывала, что отцу Роаха я довериться могу. Клану Ледяного Ветра была присуща собачья верность магам воды. Горана поняла меня правильно и устало добавила:

— Я создам амулет, оберегающий от зла. Но он не сравнится с тем, что подарила тебе малышка. — Куколка, что когда-то дала младшая из ведьм, приняла на себя предназначавшийся мне удар и тем самым спасла жизнь.

Потом Тавр объяснил, что такая сложная магия доступна только детям, подарок должен быть от чистого сердца, лишь тогда она работает.

— Как поживает мой племянник? От него давно нет вестей.

Горана не знала точно, где сейчас принц. После того, как он стал наследником престола, их связь ослабла. Женщина не винила Тавра, но было видно, ей горько от того, что он отдаляется. Их с Тавром связывали сложные отношения. Они любили друг друга, Горана заменила ему мать, но и он в некотором роде стал отцом девочек. А еще магии ведьм нельзя было обучать мужчин. Ведьмы хранили секреты силы для девочек, считая, что у мужчин и так слишком много власти. Тавр стал единственным исключением из правила.

— Он должен вернуться дня через два. Я тоже не получала весточек от него, но, если учесть, как много у нас врагов, лучше, если он не будет пока писать. Сейчас все зависит от Терениса-младшего. Если он захочет вернуться, коронацию придется отложить.

— И ты готова отказаться от трона? — с улыбкой спросила Горана, наливая Роману чай.

Я поморщилась от очередного приступа головной боли.

— Если бы увидела, что Теренис достоин престола, уступила бы его, ни на миг не сомневаясь. В конце концов, младшего готовили к роли будущего императора. Но в последнюю нашу встречу он показал себя трусом и сбежал от ответственности. Может ли такой человек управлять судьбами миллионов?

— Ты мудрее, чем мой племянник, Маримар, — улыбнулась Горана.

Я откинулась на спинку кресла, устланного овечьими шкурами, и потерла виски. Роман, до того молчавший, фыркнул:

— Нет сил смотреть, как ты терпишь боль.

Он подвинулся ближе и без спроса положил ладонь мне на лоб. Вместо чувства облегчения голова взорвалась всполохами боли, перед глазами заплясали алые пятна. Я истошно заорала, уже не видя перед собой исказившееся лицо друга, не слыша криков Гораны. Сознание, не способное бороться с болью, нашло единственный выход, и я отключилась.

* * *

На лбу лежал холодный компресс, с него на веки и щеки стекала какая-то жидкость, пахшая лесными травами. Кто-то держал меня за руку. Открыв глаза, увидела, что мои ладони сжимала Горана.

— Это наша сила… Кто-то использовал боевую магию ведьм, чтобы убить тебя.

Женщина поправила повязку на лбу и пойманной птицей заметалась по подвалу, куда меня перенесли, разыскивая что-то среди многочисленных стеллажей с настойками и висящими пучками трав.

— Как именно? — произнесла я хриплым от криков голосом. — О таком волшебстве я не читала.

Ответ последовал незамедлительно.

— Заклинание должно было вызвать чувство недомогания, чтобы ты обратилась к лекарю, магу земли. Его магия должна была наполнить заклинание силой, и это убило бы тебя, а все следы указывали бы на лекаря, и его бы признали виновным. Синяя птица удачи явно недалеко пролетала, раз ты оказалась в моем доме. — Женщина выглядела воодушевленной.

Она принесла черный флакон, попросила открыть рот. Масляная капля растеклась по языку. Жидкость была горькой на вкус и вонючей, будто ее сварили из протухшей лягушатины, но сняла последние следы боли.

— Из чего она? — спросила, прикрывая рот рукой.

— Тебе лучше не знать, — усмехнулась Горана и убрала пузырек в шкаф, дверь которого украшали размещенные в причудливом порядке самоцветы. — Не думала, что помимо моего клана у кого-то из ведьм еще сохранились подобные умения и знания. Если бы они не были твоими врагами, многое отдала бы за встречу.

— Вы встретитесь, — пообещала я, мысленно ставя новую фигуру на шахматную доску со своими врагами. Маг воздуха, маг огня и ведьма — это трио мне предстоит отыскать и наказать. Если они думают, что могли меня напугать, то сильно ошибаются. На удар отвечают ударом, так меня учили, таков мой характер. — Когда закончу с допросом, заставлю ее выдать тебе все тайны и знания своего клана, а потом казню гадину.

Мысль об убийстве вызвала чувство удовлетворения, интонация напоминала речь графа, и мне это не слишком нравилось. Но я сделаю то, что должно, в конце концов, правители всегда были вынуждены подавлять мятежи. Я поднялась с жесткой кушетки, на которую меня уложили. Роман, до этого не проронивший ни слова, обнял меня.

— Прости, Маримар! Я такой дурак, что попытался тебя лечить. — Ладони парня вопреки обыкновению были холодны, он сильно переживал.

— Рано или поздно я бы обратилась к тебе за помощью, и все бы закончилось гораздо хуже, если бы мы не оказались здесь.

Я с благодарностью посмотрела на тетю Тавра. Та лишь кивнула. Она была из людей, скупых на слова и эмоции, выражавших поддержку делами. Горана и сейчас осталась верной себе и дала мне холодной воды с лимоном и мятой. Резкий вкус лекарства стал чуть слабее.

— Чтобы наслать это проклятье, необходимо быть недалеко от жертвы и иметь ее вещь, лучше всего волосы. Проверь всех, кто имел доступ в твою комнату во дворце и мог передать прядь твоих волос ведьме. После того как спросишь, заставь человека забыть о беседе. Если поползут слухи, ты никогда не найдешь того, кто покушался на твою жизнь.

— Два покушения за неделю… Весело живем, Маримар! — воскликнул Роман, по своему обыкновению превращая все в шутку.

— Главное, чтобы не стало еще веселее. Третье могу и не пережить. — Я расправила плечи, поправила воротник академической формы, которую продолжала носить, хотя в моем гардеробе были платья на любой вкус. — Мы возвращаемся во дворец. Продолжу притворяться, что мучаюсь головной болью, а ты должен непрерывно уговаривать меня прекратить страдания и принять твою помощь. Так мы выиграем немного времени до следующего покушения. Меня явно пытаются убить до коронации и свадьбы с принцем. То, что ни его, ни Роаха нет рядом, развязало им руки.

— Ну ты-то покажешь, что принцесса Мари слеплена не из конфет и розовых облаков.

Я криво усмехнулась. Моя внешность зачастую давала людям ложное представление. Как сказал тренер, красота обманчива: «Далеко не каждый человек сможет разглядеть за пухлыми розовыми губами и длинными ресницами настоящего борца». Быть может, нам повезет, и меня примут за капризную девицу, волей судьбы наделенную способностями к магии воды.

Напоследок Горана протянула мне перевязанный сургучом кожаный мешочек и велела всегда носить его на себе, ведь он должен уберечь меня от магии ведьм.

Во дворец прибыли к ужину, от которого я отказалась. Периодически хватаясь за лоб, распорядилась, чтобы Роману постелили в комнате неподалеку от моей. Служанка, выслушав приказ, бросила на меня косой взгляд. Что ж, эта, скорее всего, не причастна к отравлению, раз не понимает, зачем мне сильный маг земли под боком.

— Доброй ночи, сестренка, — произнес друг и ушел в свои покои.

Иногда я думала, что Роман — истинный баловень судьбы. Он легко получал все, о чем другие могли только мечтать: единственный наследник, наделенный немыслимой силой, бессмертный элементаль, к тому же довольно привлекательный парень. Однако в его зеленых, как молодая листва, глазах привычная веселость иногда сменялась тенью печали. Роман понимал, что бессмертие несет с собой одиночество, а сила — большую ответственность за действия. Возможно, поэтому он и влюбился в своего зверя-покровителя: Жасмин всегда будет рядом, несмотря ни на что.

Эти мысли роились в голове, когда я входила в свою комнату. Закрыв дверь, развернулась и обомлела. В спальне меня ждал незваный гость. Я узнала его со спины, хотя не видела несколько месяцев. Теренис-младший сидел в моем любимом кресле напротив окна, рядом с ним находился Чак-Чо. Зверь выглядел умиротворенным, значит, опасность мне не грозила.

Гость повернулся. Косая сажень в плечах, отросшие собранные в хвост кудри, все та же радужка цвета морской волны, но взгляд изменился. Лицо действительно пересекал свежий шрам, удар чудом не задел глаз. Теренис-младший, законный наследник империи, сильно загорел и возмужал, мускулы на спине уже не наследного принца стали как канаты. Пожалуй, габаритами он догнал графа. Жизнь вдали от дворца пошла на пользу.

— Маримар! Ох… Ваше высочество, Мари. — Он склонился в шутливом поклоне.

В голове пронеслось множество противоречивых мыслей: зачем здесь Теренис, не планирует ли он вернуть принадлежащее ему по праву, нужно ли мне бояться? Усилием воли отбросив их, раскрыла дружеские объятия.

— Как я рада тебя видеть! — И вправду приятно было осознавать, что я не одна, не единственный маг воды в империи. — Как жизнь? Как твои дела? И, надеюсь, ты не обидишься, если я спрошу, что ты здесь делаешь?

Постоянные покушения сделали меня столь же подозрительной, как Горана.

— Узнаю этот затравленный взгляд, сам с таким несколько лет жил. — Кривая усмешка исказила лицо. — Я пришел потому, что как только вести о том, что мой корабль пришвартовался у Черных островов, облетели империю, мне начали поступать предложения вернуться во дворец и не позволить отобрать мое по праву рождения место группке узурпаторов.

Я вздохнула. Этого следовало ожидать. В дверь постучались, и, не дождавшись ответа, любопытная прислуга заглянула внутрь. Видимо, девушка услышала мужской голос и решила узнать, кто ночью посетил мою спальню. Все-таки придется дать ей расчет.

— Выйди и забудь, что ты меня видела, — приказал Теренис, используя знакомую мне магию голоса.

Очевидно, его была слабее, потому как чепчик девушки, из-под которого торчали мелкие золотистые кудряшки, скрылся лишь через несколько секунд. Принц вздохнул и вернулся к разговору.

— Я привез письма тех, кто предлагал мне избавиться от тебя и Тавра. — Теренис бросил на стол стопку, беглым взглядом я насчитала восемь, возможно девять. Час от часу не легче. — Тавр не пытался меня отравить, он рассчитывал свести меня с ума. Теперь я понимаю, что ему доступна магия, сильно отличающаяся от нашей. Его мать… Она была ведьмой.

Я лишь кивнула, шока его слова не вызвали. Принц потрясенно оглядел меня с головы до ног, словно теперь сам задался вопросом, представляю ли я для него опасность. Поэтому постаралась объяснить:

— Не все ведьмы злые. Я знаю нескольких выживших во время охоты на них, мечтающих жить в мире так же, как и мы. Это женщины и дети, они слабы, нуждаются в защите и помощи. Веришь ты или нет, но Тавр — хороший человек, он желает лучшего для них.

— Тавр желает власти. И он ее получил. Он пытался разыскать меня, даже привлек на свою сторону Роаха, считая, что его присутствие усыпит мою бдительность. Но я не дам себя одурачить. Интриги, власть, этот холодный дворец… Они мне не нужны, я возвращаюсь к своей команде, чтобы пересечь Великое море и открыть новые земли.

От восхищения приоткрыла рот. Мне не верилось, что Теренис способен на такой смелый поступок. Никто не знал, что находится за Великим морем. Раньше считалось, что там конец мира или грань с миром мертвых, но сейчас мы понимали, что земля круглая и за морем могут быть другие острова и материки.

Младший протянул руку Чак-Чо. Тот понюхал ее, смешно фыркнул, неохотно позволил себя коснуться, а потом отошел ко мне. Это было знаком — Теренису не суждено стать великим правителем. И он сам это осознавал. Глядя на лицо с глазами цвета моря, я впервые прониклась уважением к этому мужчине. Он знал, что не состоится как император, и уходил. Неутомимый путешественник, первооткрыватель — таким Терениса запомнит история. Но мы должны были уладить одну формальность.

— Ты точно уверен, что не хочешь взойти на престол? — чувствуя толику стыда, спросила его, выискивая глазами перо и свиток; кинжалы, чтобы добыть немного крови для подписи, всегда находились у меня под рукой.

Принц понял, к чему я клоню.

— Ты прагматична. Жаль, что станешь супругой моего дяди, а не Роаха. Вы были бы идеальной парой, а он — великим императором.

Чак-Чо тихо зарычал при упоминании имени графа, но Теренис не обратил на него внимания. Взял у меня перо, достал из-за пояса острый нож, глубоко рассек свою ладонь. Хлынувшей кровью он написал:

«Я, Теренис-младший, сын Тарима, внук Терениса-старшего, отказываюсь от всех своих прав на престол Великой империи. Я отрекаюсь от трона сам, а также лишаю своих детей и потомков права претендовать на него через год, через столетие, через тысячу лет. Документ написан мной не по принуждению, а по собственной воле. Я пишу этислова, находясь в здравом уме и памяти, скрепляю своей кровью и силой. Да будет проклята моя кровь, если я или мои потомки нарушат мою волю».

Теренис подписал этот страшный документ, подул, чтобы кровь быстрее впиталась. Она никогда не свернется, чернила останутся красными до тех пор, пока документ не потеряет силу. Через тысячу лет.

— Теперь все кончено, — сказал ныне отреченный принц, протягивая свиток. — Ты будешь лучше меня, ты уже сейчас гораздо сильнее.

В его словах звучала печаль, но не зависть. Потому что у Терениса отныне появилась возможность проложить собственную дорогу в будущее.

— Мы те, кем должны быть; Я буду ждать тебя и твои истории о путешествии. Когда вернешься, приезжай во дворец и расскажи о нем. И обязательно записывай все, я хочу знать, что же находится за пределами Великого моря.

Теренис-младший огляделся, мысленно прощаясь с дворцом.

— Это место никогда не было моим домом. Надеюсь, у тебя получится полюбить его.

Мы обнялись на прощание, принц прошептал: «Береги себя» и ушел. С его способностями он мог невидимкой оказаться где угодно. Странно было осознавать, что законный наследник бежит из дворца, словно вор, желая остаться неузнанным, а я, еще год назад считавшая себя сквиром, лежу на пуховой перине в императорских покоях и размышляю над тем, как все-таки стать великим правителем.

Чак-Чо улегся рядом и тихо заурчал. Среди ночи он убежит охотится, и я ненадолго останусь одна. Но одиночество было желанным и не пугало. Предостережения принца я решила пропустить мимо ушей — он всегда недолюбливал своего дядю и не видел того Тавра, которого знала я.

Всю ночь слышала, как бьется в окна холодный ветер. Звук этот неизменно напоминал мне о графе и внушал чувство безопасности.

Роах

Отставлена в сторону четвертая чашка с горячим чаем. Горячим до того момента, пока я не взял ее в руки. Тонкий фарфор треснул, будто расколотый льдом. Корабль на всех парусах летел обратно в столицу. Тавр управлял им, спеша к своей невесте. К моей Маримар. Мысли о ней заставили сердце сжаться от боли, и даже живущий в нем лед не способен избавить от этого. Маримар моя женщина, моя. Судьба создала ее специально для меня — независимую, сильную, способную справиться с любыми трудностями и согреть меня. Но она по уши влюблена в этого смазливого жеманного принца. Целует его, ждет дня, когда они поженятся и будут жить долго и счастливо.

От холодного ветра, что вихрем взвивался с моей кожи, в каюте погасли магические огни. Я позвонил в колокольчик, подзывая мага огня, который служил Тавру.

Невысокий, похожий на шарпея старичок молча принялся восстанавливать уничтоженное моей магией освещение. Ни один человек из обслуги принца никогда не задавал вопросов и не выглядел удивленным. Надо будет узнать, как он этого добился. Может быть, тоже ведьмовские штучки.

Чем дольше я нахожусь рядом с Тавром, тем больше привыкаю к его тошнотворному аромату. Приторно сладкий запах ведьм перестал вызывать у меня рвотные позывы, возможно, со временем я даже смогу общаться с принцем, не задерживая дыхания. Слуга повторно разогрел чай, услужливо поинтересовался, не нужно ли еще чего принести. Отослал его прочь, не хватало еще, чтобы меня жалели.

«Рабы своей силы» — так раньше называли элементалей. Ану поглощает пылающая ярость, меня — холод, Роман осознает, что бессмертие — это проклятье, а Мари… рано или поздно убьет любовь всей своей жизни. Я бы многое отдал, чтобы, когда настанет этот момент, ее нежные руки оборвали мою жизнь. Это бы значило, что она меня любит.

Дверь в каюту распахнулась. На пороге, мокрый с головы до ног, стоял Тавр и улыбался. Женщина назвала бы его улыбку очаровательной. Глядя на этого мужчину, закатавшего рукава рубашки, так что стала видна золотистая кожа, переливающаяся на солнце, ясно для себя понял: я его ненавижу. Точка. Холодной, острой ненавистью, которая стала моим постоянным спутником после того, как Маримар вернула мне способность чувствовать. Если раньше ненависть к Тавру была обусловлена недоверием, то сейчас она еще и подпитывалась ядовитой ревностью. Принц же, напротив, оставив все наши разногласия позади, пытался стать мне если не другом, то приятелем. Явно для того, чтобы заручиться поддержкой. И это заставляло меня ненавидеть его еще сильнее.

— Там такой ливень, будто у моей Мари плохое настроение, — рассмеялся он.

То, что Тавр назвал Маримар своей, полоснуло меня ножом по сердцу. Выражение моего лица не укрылось от принца, он был одним из немногих людей, способных считывать по нему эмоции.

— Мы уже говорили на эту тему. Твои чувства к ней — всего лишь верность клана Ледяного Ветра сильному магу воды. Ты не любишь Маримар — просто, когда вы познакомились, ты не знал, кто она такая.

Я вздохнул, соглашаясь с его словами. Мы, клан Ледяного Ветра, верны каждому магу воды, как послушные собаки. Для нас маг воды — это дом. Были случаи, когда девушки из нашего клана становились любовницами императоров и только ради того, чтобы быть с ними, сбегали от своих семей, отказывались от возложенных на них обязательств. Мысленно возблагодарил судьбу за то, что Снежа не встретилась с Теренисом-младшим. Ее, скорее всего, постигла бы та же судьба. Однако чтобы маг ветра безнадежно влюбился в императрицу — такого случая история не знала. Не желая развивать тему разговора, я бросил:

— Жаль, что мы так и не смогли проверить, остановился ли Теренис на Черных островах.

Моряки, которых мы допросили, сказали, что молодой капитан надолго их покинул, чтобы повидаться с другом, в один голос заявляли, что он владеет магией воды и что их целью является пересечение Великого моря в поисках новых земель и несметного богатства. Для этого-то они и остановились на Черных островах — наполнить трюмы провизией и запасом пресной воды.

— Даже если это был он, мы никогда не узнаем. Главное, что он покидает империю и не собирается поддерживать наших врагов.

— Кроме власти тебя ничего не интересует, — ворчливо произнес я, откидываясь на крепком кресле из дуба.

Всегда прошу дать мне обычную каюту, не люблю роскошь и золото. К этому меня приучил отец. Заядлый картежник, харизматичный мерзавец, он убедил меня, что жизнь в скромности украшает. На самом же деле он проигрывал все вплоть до мебели. Хорошо, что вторая жена, мать Снежи, заставила его остепениться. Безобразная, толстая как бочка женщина, на которой он женился ради солидного приданого, обладала на редкость крепким стержнем и суровым характером. Когда отец проиграл часть ее украшений, она так его избила, что он больше не подходил к игровому столу. Также благодаря ей он бросил пить и кутить по злачным местам. А сколько лет она пыталась заставить его вернуться во дворец и продолжить службу! Хорошо, что пока не удалось. При дворе слишком много соблазнов, а отец плохо противостоит искушению без своего личного сторожевого пса.

— Меня многое интересует, — с улыбкой, от которой таяли женщины, сказал Тавр.

— Умерь свое очарование, знаешь же, меня тошнит от твоих трюков, — буркнул в ответ.

Ненавижу жеманство. Забавно, что Маримар лишена этого качества в отличие от своего жениха.

— Это не трюки, Роах. — Принц подошел к камину, в котором пылал магический огонь, протянул руки, греясь. — Я такой, какой есть. И всегда был таким. Магия возвращается в наш мир, это настоящее чудо. Боги снова смотрят на нас и видят нас.

— Ты говоришь о богах так, будто веришь в них.

Я не спешил сообщать Тавру о том, что видел, как богиня обращается к Маримар. Увидев на ее руке символ, я поднял документы из архивов и изучил несколько легенд. В разрозненных землях, которые сейчас объединены империей, раньше верили в мужскую и женскую ипостаси богов. Богиня — жена, мать, любовница, воительница, и бог — ее супруг, воин, отец, ученый. Со временем люди перестали в них верить, строя лишь обезличенные храмы четырех стихий. Но изначально история гласила, что стихии воды и земли — дары богини, огня и воздуха — бога. Богиня — созидательница и разрушительница, бог — создатель нового, вечный новатор.

— Я верю в богов, Роах, — спустя несколько минут молчания произнес Тавр, задумчиво глядя на морскую гладь. — Настоящие драконы снова парят над землей, Чак-Чо следует за Маримар, золотая олениха пришла к Роману. Ты — последний, наделенный силой элементаля, к кому не пришел зверь-покровитель.

— Синяя птица удачи, — усмехнулся я.

Никто их не видел. Они были пугливы и переменчивы, как сама судьба, а может, и вовсе не существовали. На древних фресках их изображали огромными, как орлы, или похожими на диковинных павлинов, а иногда в виде созданий с крыльями и женскими головами. Легенда гласила, что если эта птица пролетела над тобой и спела, то удача будет сопутствовать весь день.

— Возможно, ее не существует, как призрачен и золотой век, который должен настать, когда четыре элементаля обретут свои силы.

— Ты пессимист, Роах. Войны уже окончены, это ли не признак наступления золотого века?

— Я реалист, а это — сладкая мечта. На самом деле, чтобы что-то было правильно, это что-то надо построить. А создание нового неизменно сопровождается разрушением старого. Сотни тысяч солдат скоро останутся без работы. Кормить армию более не выгодно. Империя едина как никогда. Куда ты направишь этих солдат, Тавр? Только половина желает осесть на земле и создать семью. Другая неизменно жаждет крови. Это в их натуре. Многие начнут собираться в шайки и грабить, остальных придется использовать для борьбы с первыми.

Принц покачал головой и не нашелся, что ответить. Он слишком полагался на свою магию и способности Маримар и не думал о том, что правитель должен делать с простыми людьми.

Я же продолжал, чувствуя, что холод, исходящий из моей души, снизил температуру в комнате до нуля.

— Ты больше всего на свете хотел власти. Ты получил ее. Теперь распорядись ею с умом, или правление Тавра Красивого, — так принца окрестили в народе, — продлится недолго.

Мне хотелось скорее вернуться в столицу. Мне смертельно необходимо было увидеть Маримар и посмотреть в ее глаза-океаны. Мою Маримар, что бы ни говорил Тавр. Мысленно я пронесся через море вместе с северным ветром, чтобы посмотреть, как она спит. Иногда мне казалось, что я действительно могу ее увидеть в светлой комнате во дворце, в столь неподходящей ей огромной кровати с тяжелым балдахином. Она бы смотрела в окно и думала обо мне, слыша завывания ветра. Слыша безмолвный крик моей души.

Маримар

Холодный бриз трепал мои волосы. Корабль на всех парусах легко шел против течения реки. Уже издали видна была массивная фигура графа, играючи управляющего судном, его короткие платиново-белые пряди ветер не трогал, ведь Роах сам был ветром. Тавр стоял на носу корабля и приветливо махал мне рукой. Я пока не могла разглядеть лица, но уверена, он улыбался. Сердце защемило от радости. Вот он, мой Тавр, скоро обнимет меня, и я расскажу ему обо всем, что произошло во время его отсутствия.

— Мари! — воскликнул он, и ветер донес его крик до пристани. — Мари!

Толпа горожан, пришедшая поглазеть на принца и принцессу, восторженно вздохнула. Наша любовь была главной темой для разговоров всей империи. История встречи обросла невероятными подробностями, в театрах ставились спектакли, в которых Тавр боролся за меня с драконом и возвращал с Востока, мои способности к магии воды пробуждались благодаря его поцелую, а Роах зачастую играл роль отвергнутого любовника, строящего козни влюбленной чете. Несколько писателей уже нажились на этих пьесах и не собирались останавливаться в творчестве. Писаки вообще народ ужасный, напридумают невообразимого, а мне с их фантазиями потом жить.

Наконец корабль пришвартовался, и Тавр стремительно вышел вперед, чтобы заключить меня в объятия. Раздавшийся со стороны женский визг был привычным явлением, кто-то лишился чувств, увидев наследника престола. Так принц иногда влиял на женщин, увидевших его впервые. Роах не сошел следом, взмыл в воздух. Прежде чем он улетел, ветер донес до нас его слова «Продолжайте представление, встретимся во дворце. Мы так и не смогли отыскать Терениса».

От его холодных слов я как всегда почувствовала укол вины. Порой мне хотелось, чтобы Роах никогда не возвращался с севера, чтобы он обрел счастье и не стучался ледяным ветром в окна моей спальни. Иногда. Но обычно мысль о том, что граф покинет нас с принцем, пугала до дрожи в коленках — одно его присутствие внушало чувство безопасности.

Поцелуй Тавра был нежным и легким, словно дыхание весны.

— Я так по тебе скучал, — прошептал он.

Почувствовала, как что-то теплое наполняет меня, как растекаюсь восторженной лужицей от его слов и ласкового взгляда. С трудом взяв себя в руки, сказала:

— Многое произошло за время твоего отсутствия. Меня снова попытались убить. Дважды. — Принц отстранился, в золотых глазах заплескалось беспокойство, и я поспешила его успокоить: — Все в порядке. Во время одного из покушений рядом оказался умелый воин. И я назначила его своим советником.

— Мне стоит начать ревновать? — тон принца мгновенно сменился на игривый.

Мы медленно шли к карете, взявшись за руки. Чак-Чо двигался следом, внимательно вглядываясь в толпу. Зверь чувствовал себя виноватым после происшествия на празднике.

— Не думаю, что отец Роаха составит тебе конкуренцию.

Тавр оступился.

— Ты шутишь! — воскликнул, глядя на меня во все глаза.

Когда я мотнула головой, он откровенно заржал.

Утонченный, всегда контролирующий эмоции, жесты и выражение лица, наследный принц, будущий император, согнулся пополам и ржал на площади перед своей золотой каретой. А я не могла понять, что стало причиной столь бурного веселья.

— Раух — твой советник? Раух, проигравший в карты родовой замок! И его сын сейчас едет во дворец. Мари, я должен увидеть их встречу! Как же взбесится граф… Я до такого не смог бы додуматься: назначить советником Рауха, минуя его сына. Ты великолепна, Мари! Ты просто восхитительна!

Тавр сгреб меня в охапку и поцеловал так крепко, что у меня колени подогнулись. Принц с Роахом постоянно пытались насолить друг другу, в этом был стержень их взаимоотношений. Что ж, видимо, я умудрилась испортить жизнь графу, сама того не подозревая. Но мне Раух не показался глупым картежником, как о нем отзывался Тавр, напротив, производил впечатление благородного дворянина. Когда я озвучила свои мысли принцу, тот, только успокоившись, снова принялся смеяться.

— Он благородный дворянин только тогда, когда рядом его стокилограммовый сторожевой пес.

Я попыталась представить эту удивительную собаку, охранявшую отца графа от опрометчивых поступков.

— Что за порода такая? Северный мастиф? Может, я смогу для матушки такую достать… — задумчиво пробормотала, вызвав очередной приступ смеха своего жениха.

Мне, конечно, приятно быть причиной его веселья, но я не понимала, почему Тавр буквально ржет, и оттого чувствовала себя не в своей тарелке.

Кучер распахнул дверцу кареты, подал мне руку. Я бы спокойно залезла и без его помощи, а еще лучше поскакала бы на Рыське. Но статус обязывал.

— Его жена. Мачеха Роаха, — наконец соизволили объяснить мне. — Только она умеет держать Рауха в узде, и, если ее нет поблизости — а столь примечательную особу, поверь, ты бы заметила издали, быть беде.

Веселья своего жениха я не разделяла. Не хотелось верить, что взяла на службу некомпетентного человека, доверила ему свою жизнь.

Тройка лошадей бодро поскакала вперед. Золоченая карета тронулась легко и без рывка.

— Люди меняются, — твердо заявила принцу. — И я не буду ни о ком судить по их прошлому.

— Так ли это? — Золотые глаза сузились, блеснули в полутьме. От веселья не осталось и следа. — Ведь меня ты судишь по прошлому.

Я понимала, о чем он. Этот разговор между нами велся не в первый раз.

— Сложно не судить, когда твои бывшие любовницы постоянно строят мне козни. — Тавр вздохнул, а я продолжила: — И я не буду твоей любовницей. Я буду твоей женой.

— Одно другому не мешает, — буркнул в ответ принц.

Ему надоело вынужденное воздержание, а дальше поцелуев я до свадьбы заходить не хотела. Мы уже спорили на эту тему, хотя, с другой стороны, она была единственной причиной разногласий между нами и вскоре будет закрыта. О чем и заявила Тавру. Он положил голову мне на колени, лучи закатного солнца, пробравшиеся сквозь занавеси на окошках, окутали сиянием золотистые волосы. Тавр поднес мою руку к губам, поцеловал каждый пальчик. Если бы Чак-Чо не дремал на полу и не попахивал мокрой псиной, момент был бы восхитительно романтическим.

— Прости. Мы с тобой проведем всю жизнь вместе. Давай не будем ругаться. Лучше расскажи, что творилось в столице в мое отсутствие.

Я охотно поведала обо всех нововведениях, о том, как прошел праздник. Рассказала о покушениях и о том, что нападающим помогает ведьма, а круг подозреваемых уже очерчен, и вскоре я проведу допрос.

— Я бы не злил дворянство так сразу, — со вздохом сказал принц. Он поерзал на моих коленях, устраиваясь удобней. — Врага нужно ослаблять постепенно. В следующий раз, когда решишься предпринять нечто грандиозное, обсуди это со мной, пожалуйста. Большая политика — не игрушка. — Я уже расстроенно склоняла голову, когда принц продолжил: — Но я тобой горжусь. У меня бы не хватило смелости замахнуться на то, что сделала ты.

Чак-Чо перевернулся на бок, издав низкое урчание, а я улыбнулась.

— Пусть лучше ты будешь прекрасным принцем, а я злым цербером. Уверена, аристократы уже вовсю строчат тебе письма с требованием утихомирить вышедшую из-под контроля невесту.

Мы подъехали к воротам дворца, Тавр тягучим движением поднялся с моих колен.

— К их разочарованию, я нахожусь полностью в твоей власти. Почти как Раух под каблуком своей супруги.

Придворные выстроились в шеренгу, приветствуя своего будущего императора. Тавра при дворе любили, это меня не очень. Большинство дам обмахивались веерами, выставляя вперед открытые декольте, невзирая на прохладу. Тавр даже бровью не повел в их сторону, полностью сосредоточившись на мне. А я в который раз задумалась о том, как бы отправить всех этих прихлебателей Терениса-старшего по домам. Обязательно исполню свой план, как только Тавр станет императором. Потому что дворец большой, а поговорить не с кем. Все бесконечные развлечения знати — карты, выпивка, балы, шумные застолья в вечнозеленых садах — навевали на меня тоску.

Раух возглавлял мою свиту, словно утка утят. Девушки из храма Кровавой богини послушно следовали за ним, внимая каждому жесту. Он учил их, как лучше охранять императрицу, и мои защитницы, хорошо усвоившие уроки, низко нам откланялись и растворились среди придворных.

После того как советник отпустил своих подопечных, он направился ко мне и склонился в глубоком поклоне, всем своим видом показывая, что кланяется именно мне, а не принцу. Если Тавр и заметил что-то, то бровью не повел. Придворные пялились на меня и мое новое доверенное лицо, я чувствовала, что каждое мое слово, каждый вздох и взгляд, как всегда, станут предметом для разговоров. Может, потому я и хотела уничтожить старую аристократию. Большинство из них давно ни на что не годились, кроме как распускать сплетни.

— Ваше высочество, мой сын ожидает вас. Он просил и меня присутствовать при разговоре.

Я кивнула, стараясь выглядеть как должно императрице. Не хотелось бы, чтобы Роаху приписывали больше власти, чем он и так имеет. Советник послушно последовал за нами с принцем, когда мы удалились в приемную, которую я любила за зелень и золото в интерьере. Там ждал граф в окружении нескольких покрытых коркой льда чашек.

Отец с сыном смерили друг друга тяжелыми взглядами. А ведь у них одинаковые глаза. Раух встал за моей спиной, выражая полную преданность. Тавр коротко оглянулся, проверяя, хорошо ли заперта дверь и нет ли за ней любопытных ушей, он был как всегда практичен. Граф безуспешно пытался согреться. В последнее время у него это выходило все хуже и хуже. Даже взгляд словно обледенел. Я раскрыла объятия, предлагая свое тепло, но мужчина не сдвинулся с места. Меня его поведение немного обидело, но вида не подала. Опустив руки, с порога сообщила радостную новость:

— Теренис-младший был здесь и написал отречение от престола. Как и полагается, кровью. — Жестом фокусника достала из одной из многочисленных юбок, которые создал для меня Фиримар, заботливо свернутый документ.

Тавр внимательно изучил каждое написанное Теренисом слово.

— Моя прекрасная невеста, ты не представляешь, что сделала для нашего будущего. Но как ты смогла его убедить?

Граф поднялся из-за стола и, используя силу своей стихии, переместился к нам по воздуху. Придирчиво осмотрел свиток.

— Вроде почерк Терениса… Ты уверена, что это был именно он?

Я кивнула.

— В его планах — пересечь Великое море и, если удастся, открыть новые земли. Он не желает править империей.

— Это большое облегчение для всех нас, — тихо промолвил Раух.

Было видно, он чувствует себя не в своей тарелке. Даже пытался спрятаться за моей спиной от сына, который всем своим видом показывал, что не желает, чтобы отец находился здесь. Что бы ни произошло между ними, это заставляло Рауха испытывать такое бескрайнее чувство вины, что оно стало почти осязаемым.

— Тебя никто не спрашивал, — жестко оборвал его граф. — Маримар, почему мой отец решил, что он твой личный советник?

— Потому что он мой личный советник, — ответила тем же холодноватым тоном.

— Опрометчивое и отнюдь не мудрое решение. Этот человек ненадежен.

— Я сама решу, кто надежен, а кто нет.

Мне не хотелось вникать в семейные склоки клана Ледяного Ветра. Хватило знакомства со вздорной сестрой графа, которая считала, что я для него не лучшая компания. Роах, нужно отдать ему должное, не вынес сор из избы, не стал вспоминать о старых обидах, просто продолжил:

— Маримар, немедленно отправь моего отца обратно на север. Имеется ряд проблем, которые при дворе сыграют как с ним, так и с тобой злую шутку.

— Я не стану никуда отправлять человека, который спас мне жизнь, — прорычала в ответ.

— Я настаиваю, чтобы ты это сделала. Очень глупо не слушать меня.

— Вы забываетесь, граф. Здесь не академия, а я не ваша студентка. Более того, перед вами будущие император и императрица, а вы не следуете протоколу, не удосужились даже встать, когда мы вошли. Вам напомнить, что вы зависите от меня физически?

Последние слова вырвались у меня помимо воли, и я бы хотела взять их обратно. Сильным мужчинам нельзя напоминать об их слабости. А то, что графа поглощал холод его стихии, было слабостью. Роах переменился в лице, я не только задела его гордость, но сделала это перед людьми, которых он, мягко говоря, не любил. Тавр вдруг заинтересовался узором на ковре, Раух перед своим властным сыном почти слился с тенью.

— Я найду кого-нибудь другого, чтобы согреться, — зло пообещал Роах мне в ответ.

Он не услышал — не захотел? — что я обязана его отцу жизнью. Не высказал слова благодарности человеку, который спас его любовь.

— Надеюсь, Ану не откажет вам в дружеских объятиях. Потому что в моих вы не окажетесь.

Тавр приблизился ко мне, коснулся руки, успокаивая. А мне было обидно. Роах не уважал никого. Ни своего отца, ни меня. Привык быть самой яркой звездой на небосклоне, абсолютно не слушая других. Пусть он и говорил, что живет, чтобы служить мне, и что любит меня, но на самом деле служил империи и был предан ей, а меня считал неразумной девчонкой, неспособной принимать решения.

— На том и порешили. Сейчас необходимо обсудить нововведения, которые появились в наше с Тавром отсутствие. Ваше высочество, — склонил голову граф, напоказ «позабыв» о нашей перепалке.

Остаток дня мы корректировали проект, о введении которого я объявила на празднике, чтобы в империи не началась гражданская война. Изменения в законе позволяли многим аристократам выкрутиться, затрагивая только обедневшие и потерявшие влиятельность рода магов. Теперь только они должны были доказать, что нужны двору. Мне такие послабления не нравились, но спорить с Тавром и Роахом я не посмела. Тем более что принц пообещал, что я получу свое, но со временем.

— У нас с тобой вся жизнь впереди, — вещал Тавр тем вечером, поднося мои пальцы к губам.

Клан Ледяного Ветра поселился в северном крыле дворца, и оттуда сразу начал исходить лютый холод. Пришлось приказать растопить печи. В итоге по коридорам дворца гуляли холодные и горячие потоки воздуха, из-за чего придворные дамы резко полюбили тонкие шерстяные шали.

После сложного дня мы с принцем расходились по своим комнатам.

— Давай не будем наживать столь много врагов одновременно. Разберемся для начала с одними. Ты говоришь, тебя пытались отравить магией ведьм. С этого врага и начнем. И, Мари… — Я поглядела в золотые глаза Тавра. — Отец Роаха и правда ненадежный человек, пристрастный к азартным играм. И если ты хочешь, чтобы он не навредил тебе, вызови во дворец его жену. Тогда мне будет спокойней за тебя.

Пообещала, что так и сделаю. За это я и любила Тавра. Он слышал меня, не пытался за меня решать. Позволял мне совершать ошибки и самой их — исправлять.

— Доброй ночи, Мари. Тебя завтра ждет не менее сложный день.

— Почему?

— Забыла… — В золотистых глазах заискрилось веселье. — Фиримар будет снимать мерки для свадебного платья.

Я застонала. С большим удовольствием отправилась бы допрашивать подозреваемых в нападении или в одиночку патрулировать квартал Красных Фонарей.

Принц запечатлел теплый поцелуй на моих губах.

— Я понимаю, что ты устала за время моего отсутствия. Постарайся отдохнуть и хоть один вечер не ввязываться в сомнительные приключения и не заниматься переустройством империи.

Пообещала, что не буду. И действительно не ввязывалась. Ровно до полуночи, когда в мои покои постучался Роман.

Заспанная, я отворила дверь. Мой рыжий друг выглядел как всегда бодрым и отдохнувшим. В том, чтобы быть магом земли, есть свои преимущества.

— Маримар, я уснуть не могу, — протянул он. — Впусти меня, в карты поиграем.

А я как раз заснула крепким и спокойным сном. Подавив желание выставить друга за дверь, впустила его в свою комнату.

— Что случилось? — прошептала тихо.

Не стал бы Роман будить меня посреди ночи, просто чтобы поиграть в карты.

— Кажется, я знаю, кто похитил твои волосы и отнес ведьме.

Несколько дней я прикидывалась, что с ума схожу от головной боли, и мы наблюдали за теми, кто заходил в мою комнату. Я уже допросила всех слуг. Одну горничную поймала на том, что она воровала платья и мелкие побрякушки, решив, что я их не считаю, другая имела нездоровую страсть к примерке моих туфелек, но на этом все. Никто не похищал волосы с моей расчески. Я уже начинала думать, что кто-то мог просто подобрать их. В конце концов, была весна, и как обычно я стала «линять», отчего мои красивые темные волосы собирались в не очень красивые комки и могли валяться на полу, пока их заботливо не убирали.

— Тебе не понравится ответ.

— Не томи, Роман.

Я теряла терпение, было неловко стоять в полупрозрачной ночной рубашке, пусть даже перед лучшим другом. Тот, к счастью, вообще не воспринимал меня как женщину.

— Это была одна из телохранительниц. Она выбежала из твоей комнаты, зажимая что-то в руке. Сначала я принял ее за тебя, у нее похожее телосложение, темные волосы. Но если ты похожа на хищного зверя, то она скорее на лань.

— Лилиан…

Я вспомнила о девушке, которая отправилась вместе со мной на запад. Она и Шара были первыми, кто вызвался стать моими защитницами. Сердце неприятно кольнуло от такого предательства. Я встряхнула головой. Рано предъявлять обвинения. Пусть даже мысленно.

— Мы сейчас же пойдем в комнаты, где живут девушки.

Не было смысла оттягивать неизбежное. Если Роман ошибся, и Лилиан пришла ко мне в спальню по другой причине, я об этом узнаю. Если нет… подпишу приказ о ее казни.

Набросив шелковый халат Тавра, вышла в темноту коридоров. Роман уверенной походкой следовал за мной, хотя я лишь недавно научилась ориентироваться во дворце и перестала теряться в его закоулках.

Девушки жили в комнатах на первом этаже. Я поселила их в гостевых с видом на вечнозеленые сады, не разрешив отправить в крыло для слуг. Когда я отворила дверь комнаты, в которой жили Лилиан и Шара, девушки вскочили с кроватей. Они мгновенно реагировали на любой шорох.

— Что случилось? — настороженно спросила Шара, выуживая из-под подушки клинок, готовая в любой момент броситься меня защищать.

Я подняла ладонь в успокаивающем жесте.

— Шара, будь добра, выйди. Мне нужно поговорить с Лилиан.

Девушка удивленно моргнула, но без вопросов покинула спальню.

Ни с кем из телохранительниц я не пыталась завести дружеские отношения. Немногое о них знала. Мы не делились девичьими секретами и не делали друг другу прически, за исключением одного раза. Но я доверяла им. Считала, что смогла им помочь, когда вывезла с земель Востока, где женщины были практически бесправными.

Лилиан тоже встала с кровати и смотрела на меня, как теперь казалось, затравленным взглядом. Усмирив свою подозрительность, я спросила:

— Ты недавно заходила в мою спальню?

Девушка покачала головой.

Я взглянула на Романа.

— Это определенно была она, подруга, — сказал он.

Роман не стал бы лгать и не перепутал бы. Но на всякий случай я применила магию голоса.

— Говори правду.

— Да! Я была там и взяла твои волосы, — выкрикнула Лилиан и закрыла рот руками.

Ощущение от предательства было сравнимо с ударом клинка.

— Почему? — мягко спросила, проглатывая подступающую к горлу горечь.

— Я люблю его, — прошептала она, склонив голову. От волнения в голосе девушки проступил восточный акцент. — Я так его люблю!

Понятно, о ком она говорит. Я не раз замечала, что Лилиан бросает на принца восторженные взгляды. Так смотрит щенок на любимого хозяина.

— Ты его даже не знаешь, — попыталась объяснить ей.

Я знала, как Тавр действовал на женщин. Знала, что они готовы совершать ради него безумные поступки.

— Я знаю его! Он благороден и добр, он защищает эту землю и всеми силами стремится избежать войны, которую вы раздуваете! — Последние слова буквально выплюнули мне в лицо.

Оказывается, так мои действия воспринимались со стороны.

— Поэтому ты попыталась меня убить? — спросила, не прибегая пока к магии.

— Убить? — Черные глаза девушки широко распахнулись. — Я отнесла ваши волосы ведьме, чтобы она приготовила отворотное зелье. Она сказала, что Тавр разлюбит вас и полюбит меня, как только она совершит обряд.

Я тяжело вздохнула, прежде чем переспросить девушку, вплетая в свой голос магию голоса. Она слово в слово повторила сказанное прежде.

Хоть маску на жениха надевай. Или вуаль, как принято на Востоке. Его красота буквально сводит женщин с ума.

Расспросив Лилиан, где она отыскала ведьму, и велев забыть разговор и уснуть, вышла в коридор, где меня дожидалась Шара.

— Завтра утром Лилиан должна вернуться домой. Собери ее вещи и отвези в порт с первыми лучами солнца, — приказала, чувствуя, что вымещаю раздражение и обиду на неповинной девушке. Она этого не заслуживала, и, пытаясь смягчить грубость, я добавила: — Очень на тебя рассчитываю.

Шара не стала задавать вопросов, только кивнула.

— Я просила ее выбросить из головы романтическую чушь про принца. Ей будет лучше вдали от него.

— Сообщи мне в следующий раз, если кто-то из девушек воспылает к нему любовью.

Шара снова кивнула. Наверное, подумала, что я неуверенная в себе ревнивица. Но лишний раз позорить Лилиан не хотелось, ей и так достанется взбучка от настоятельницы храма.

В свои спальни возвращались молча. В голове зрел план на новый день. Придется Фиримару заниматься свадебным платьем без меня.

Роман положил руку мне на плечо, поддерживая. Я устало оперлась на него.

— Будь уверена, я в Тавра не влюблен.

— И на том спасибо. Завтра утром отправимся навестить ведьму.