Глава 23
ГЛАВА 23
Сквозь шум в ушах слышались голоса, музыка, живущий город. Перед глазами проплывали тени. Кто-то помог подняться на ноги, о чем-то спрашивал.
«Нужно уйти отсюда!», — вопили мысли.
Мне и пустоши будет мало. А Бездна? Ее хватит, чтобы выплеснуть разрывающее меня горе, тупую боль тоски, душащую вину, ярость, бурлящую в теле, дикое отчаяние?
Эта сила даже не моя! Мама вместе с жизнью отдала!
И что мне теперь делать?
«Я родилась под счастливой звездой», — набатом отозвались в мыслях сказанные Эйну слова.
Счастливая звезда? Да ее неисчислимые десятки раз прокляли!
«Ты же знаешь, таких детей как ты почти нет. Драконы, как и ведьмы разных эфиров не связывают свои жизни друг с другом. Это крайне редко. И дети чаще всего рождаются пустыми… Или умирают сразу после рождения. Что еще хуже… в утробе матери», — вспомнились слова Сайласа и Мали.
Я считала себя редким исключением. А на деле…
Голоса стали громче. Раздались… крики? Краем глаза отметила ярко-красную вспышку, легкий ветер перерос во взрывную волну, снесшую всех с ног. От удара о перила моста из легких вышибло весь воздух. Но боли как таковой я даже не почувствовала. Не от раны на руке, не от кровоточащих порезов на лице от осколков разлетевшихся стеклянных витрин. Физическая боль не сравнится с той, что разъедает душу, будто пытаемая каленым железом.
— Отверженные! — послышался женский визг.
— Бегите!
— Покинуть площадь!
— Живее!
— Возвести единый щит! Защитить горожан! — раздались приказы мужских голосов.
Хаос, вызванный нападением Отверженных, не шелохнул в сердце ни одной нотки страха. Жители разбегались как муравьи, сшибая друг друга с ног и топча тех, кто оказался на земле.
— Адептка Вилиас!
Голос Лана.
Перед глазами роились черные пятна, сознание будто уплывало, превращая тело в оболочку куклы. А кольцо вдруг перестало обжигать с новой силой.
— Арэя! Приди в себя!
Раздался грохот взрывов, пламя распалило воздух так, что горло обжигало.
Нет… Этот огонь мой. Тот, что выжигает меня изнутри.
— Литис щит! — окрик Лана.
— Окружают!
«Это конец? Вот так и погибну здесь от рук Отверженных? — прозвучал отголосок здравого сознания. — Они не успеют меня прикончить. Еще немного и мои эфиры разорвут тело. Управлять магией эмоциями лишь одна сторона силы — другая погибель».
***
Вены под кожей Арэи окрасились в ядовито-черный. Литис придерживающий ведьмочку за талию с испуга отшатнулся. В мыслях мелькнуло желание сформировать второй щит от Вилиас.
— Что это с ней? — офицер не решился снова приблизиться.
Осев на землю и лишившись всякой воли, в голове Арэи звучал лишь нарастающий гул неизбежного. Слезы одна за другой скатывались по щекам прокладывая влажные дорожки по перепачканному сажей и кровью лицу.
Отверженные численностью в двадцать с лишним магов окружили офицеров стражи Брийса и ведьму, безвольно сидевшую между двух огней. Будто опутанная нитями кукловода Вилиас открыла глаза, заволокшиеся чернотой, тьма медленно сгущалась вокруг ведьмы готовая в любой момент вырваться из сдерживаемых оков, в воздухе звенела энергия буйствующих эфиров. Над площадью сформировалась единая пентаграмма. Небо разорвало красно-голубыми молниями. В глазах офицеров отчетливо читалось: «Мы все покойники!». Остановить магию Души двадцати самоубийц, и рыцари Лиоса неспособны!
Рокочущий гром сотряс воздух. Оглушил.
На мгновение в памяти Арэи возникло яркое воспоминание портрета. Счастливая улыбка Луцирии, беззаботность и легкость в зеленых глазах. Веселый заразительный смех и теплота, переданная кристаллом памяти, запечатлевший светлый день у побережья моря.
В глубине темноты в мертвой тишине раздался звук падающих капель. Слез. И сорвавшийся шепот:
— Мама мне так жаль…
Ощутив толчок изнутри, Арэя запрокинула голову, раскинув руки в стороны. Из груди вырвался душераздирающий крик.
Всплеск энергии!
Сосредоточившаяся тьма взрывной волной разошлась в стороны громя, уничтожая все на своем пути. Поток выплеснутой магии был столь сильным, что прервало разрушение душ Отверженных. Выжигая смертельную ловушку в небе. Крик льющийся казалось, из самого сердца стал хриплым и осиплым, пока и вовсе не пропал, а с ним не утихла магическая буря.
Черные вены под бледной кожей ведьмы приняли обычный вид, тьма развеялась, открывая изумрудный цвет глаз, эфиры медленно возвращались в спокойный круговорот. Нити безвольности оборвались и сознание начало возвращать, а вместе с ним и понимание случившегося.
Главная площадь Брийса напоминала остывающее поле боя. Разгромленная мостовая, разбитые статуи, сожженные украшения и вывески. Кое-где обвалившиеся стены магазинчиков, перевернутые прилавки. Витающий в воздухе запах гари вперемешку с заморскими специями. Лежащие без чувств Отверженные, офицеры и жители, не успевшие укрыться. И Арэя Вилиас сидевшая на маленьком островке площади, от которого яром расходилась остальная часть дорог.
— Проклятые боги, — беззвучно произнесли губы полукровки. — Это я… сотворила?
На ладонь ведьмы упала бледно-голубая мерцающая искра. Задрав голову, та увидела множество пентаграмм окруженные рунами и цепочками заклятий единой атаки медленно истаивающие и распадающиеся, словно от размокшего холста отваливались куски тонкой бумаги.
«Это не я, — с уверенностью определила Арэя. — Тогда…».
Воспоминания восстанавливались по крупицам. Ресторация, правда, которую она так желала услышать, но предпочла бы забыть, боль, тропа грани, площадь, крики и взрывы.
«Нападение Отверженных! А дальше…».
Пережитые страдания утихли, оставив на душе росчерки грустной картины. Печальное воспоминание.
— Мама, — одними губами выговорила Арэя спрятав лицо в ладонях и тихо всхлипывая, роняя слезы невысказанного горя и утраты.
Ощутив всплеск энергии, пробравшей до костей, ведьма медленно опустила руки, устремила выплаканные глаза вперед, где позади последователей Торсвара появилась темная фигура.
Высокое тело, на котором болтались клочья некогда одежды и мантии. Сгорбленная, с неестественно удлиненными руками, будто вывихнутыми суставами, доставали почти до земли. Иссушенное тело, почерневшие глаза, кожа. Длинные волосы слипшимися лохмами падали на обезображенное лицо. И магия, принявшая невероятным образом форму здоровенных клыкастых псов с кровавыми глазами, словно те явились из самой Бездны. Чары, которыми как думала, обладала сама Арэя.
«Когда кто-то использует чары Смерти их кожа начинает темнеть. Ногти, зубы, глаза и кровь чернеть, тело постепенно иссушаться. Чары Смерти — это замедленное действие магии Души, при использовании которых человек выжигает ее. Состояние ни жив ни мертв. Но в итоге его ждет ужасная и мучительная смерть. Учитывая твой внешний вид, малышка, ты не чародейка Смерти. Для нее ты чересчур… жива», — вспомнились Арэи слова Дэйвара и ярая демонстрация того, как сильно она ошибалась.
— Чародейка Смерти…
— Во плоти! — раздался рядом голос гоблина. — Ну или почти. Если учесть, что все, что зовется плотью здесь практически полностью отсутствует, — нервно затараторил прислужник.
Арэя не знала, чему удивляться больше. Внезапному появлению болтливой нежити, которую она хотела так отчаянно поймать или столкновению с истинной повелительницей Смерти. А может тому, что некромант чеканивший шаг в ее сторону, даже с сокрытой иллюзией лицом, она могла отчетливо прочесть очертания сострадания, жалости и будто понимания ее боли.
— Поднимайся! — скомандовал Торсвар младший и ухватив Вилиас за грудки с силой дернул вверх, поставив обалдевшую от их появления ведьму на ноги.
— Ты! — воскликнула она.
Попыталась, но вышло с большим трудом и всего-то сиплый писк.
— Госпожа Смерти вы бы это, побеседовали бы с той другой. Смотрит она на нас как-то жутковато, — зашептал зомби, склонившись к уху Арэи. — Я бы сказал убийственно голодным взглядом. Это я могу сказать безошибочно. Мне как никому другому известно, что такое голод, — уверенно покивал прислужник. — Ну а мы так-то не при делах ваших семейных дрязг. Мимо значится проходили. А тут глядим Отверженные город громят, человечки врассыпную, офицеры за головы хватаются. И снова вы… спасительница, — оскалил гоблин ряд вполне себе целых, в смысле не гнилых зубов.
На вопросительный взгляд или скорее непонимающий прислужник спохватился пояснить:
— Ну как же! Небо будто кровью окрасили пентаграммы смертоносной магии Души. Вот-вот должны были порвать город, да сожрать жителей. Но тута прогремел всплеск магической бури. Вашей, госпожа Смерти. Она-то всех и спасла.
Ведьма не могла поверить услышанному. Спасла, а не навредила бесконтрольным выплеском энергии?
— Заткнись, Орх, — грубо одернул прислужника некромант.
— Нападает! — вдруг завизжал гоблин, спрятавшись за спиной Арэи.
Они лишь повернуть головы успели, встретившись нос к носу с искривленным «лицом» чародейки.
Молниеносный взмах руки, удар и некромант с гоблином отлетели назад, проломив собой стену магазина!
Костлявые пальцы с силой сжались на горле Вилиас. Удерживая ведьму над землей, словно, та ничего не весила.
— Пророчеству суждено сбиться! — вырвалось шипение из зловонного рта.
В свете пламени сверкнул стеклянный дугообразный клинок с рукоятью из костей. Резкое движение и с губ Арэи успел лишь сорваться испуганный вздох, когда реликвия вонзилась в грудь ведьмы, пробив насквозь хрупкое тело.
Выбравшийся из-под завала некромант ринулся на помощь. Выпад. Взмах меча пылающего синим пламенем и лезвие отрубило руку чародейки. Тварь взвыла, отпрянула назад, прижимая отрубленную истекающую черной жижей конечность. Арэя рухнувшая на землю дрожащими пальцами ухватила костяную рукоять, с силой выдернув ее из груди. Сорвавшийся с губ беззвучный крик, рваное дыхание. Ведьма хаотичными движениями пыталась закрыть рану ладонями.
— Не двигайтесь, госпожа Смерти! — заголосил гоблин, пытаясь нащупать эту самую рану.
— Культяпки убрал! — возмущенно прошипела Арэя.
Снова еле слышно и охрипло. Но гоблин в полной мере проникся убийственным выражением лица темной.
— Да вы не подумайте, повелительница тьмы! — сказано тоном глубокой оскорбленности мужской чести. — Я ж рану… закрыть пытался?.. — недоуменно округлил глаза прислужник.
Ни крови, ни самой раны от клинка на теле юной ведьмы не было.
— А вы чай не зомби, госпожа Смерти?
— Сам ты нежить!
Кажется, гоблин отлично умел читать по губам.
— Ну тут не поспоришь. Но ток вас клинок насквозь пронзил. В самое сердце удар пришелся, но…
— Раны нет, — закончила Арэя, прибывая в куда большей растерянности.
В мгновение занесенного клинка ведьма успела проститься с жизнью. Даже прогнать обиду и гнев на дядю. В какой-то мере понять поступок матери. Ведь нет ничего сильнее в мире, чем любовь к своему ребенку.
— Поднимайся! — новый рык некроманта и ведьму снова ухватив за грудки, поставили на ноги.
Торсвар младший взглянул на отсутствующую рану, на клинок брошенный в стороне, снова на Арэю.
— Молодой господин вам ведь по силам одолеть чародейку? — нервозный голос гоблина, суетящегося рядом.
— Без шансов, — криво усмехнулся некромант.
— Атакует! — раздался позади голос пришедшего в чувства Лана.
Но тут небо вспыхнуло желтым заревом и с выси обрушились десятки копий, сотканных из золотого пламени, вонзаясь в землю. Огненная стихия, будто дракон раскинул в стороны крылья, выжигала воздух, пожирала чародейку.
«Элай», — пронеслось в мыслях Арэи.
Некромант, подхватив гоблина, отпрянул назад, увернувшись от большинства копий, в то время как чародейку окутал черный мерцающий купол, но от града атак был пронизан как подушка для игл.
Тройка спикировавших горных драконов и Элай вместе с Диэсой и Шивьеном спешились на землю. Вид Эларониса окончательно привел Арэю в чувства. Светлый еще никогда не выглядел таким взбешенным. Золотая аура пылала осязаемым покровом. В глазах плескался отсвет расплавленного янтаря. Арэя отступила на несколько шагов, когда Элай стремительно оказался рядом с таким выражением лица, что впору бежать со всех ног со сверкающими пятками… к чародейке под крыло.
Горячие ладони до боли сжали хрупкие плечи ведьмочки. Рывок и Арэя в удушливых объятиях светлого.
«Я уже решила сейчас врежет», — мелькнуло в мыслях темной.
Арэя кожей ощутила напряжение Элая. Страх, сорвавшийся вместе с облегченным вздохом.
Она жива. Изранена, но жива. Рядом. В его руках. Он может ощущать ее тепло, легкую дрожь в теле. Слабость и… неизмеримую боль.
— Ари, — хрипло пробормотал Эларонис.
Резко отстранил ее на расстояние вытянутых рук и продолжая удерживать за плечи, на одном дыхании выпалил:
— С воспитанием я смотрю у нас совсем туго, да, малышка? Если я говорю тебе не лезь на рожон — исчезай в ту же секунду! А когда прошу не ходить — вообще забудь, как ногами передвигать! Я сказал не использовать магию! — гнев Элая казалось, не мог стать еще больше, но… — Стану демоновым некромантом и выпью тебя до капли! А знаешь, есть у меня занятный особняк в Альтайрийских скалах. Спуститься и подняться без крыльев не выйдет. Будешь сидеть там, детишек растить и не лезть в пасть к Отверженным!
Арэя растерянно моргнула, от потрясения тирады потеряв дар речи. А Элай с сожалением в глазах окинул темную с головы до пят отмечая как сильно она пострадала. И что ее боль больше не отражается на нем зеркалом.
«Когда Арэя успела уничтожить связь?», — негодуя, помыслил Элай.
Он бы никогда не догадался, как мало нужно, чтобы разрушить то, что практически отняло жизнь ведьмочки. Не зря Арэя сокрушалась. Капля крови и активация магии. Кровь Элая темная получила, укусив его во время поцелуя, и призванная магия, вышвырнувшая светлого в окно. Пусть и зовется ритуалом, но он ничтожно мал и не требует пентаграмм или заклинаний.
— Элай, — попыталась выговорить ведьма.
Появление светлого дракона, к ее удивлению, вызвало настоящую бурю эмоций. Ярче всего ощущалась радость и теплота. Он гневается. Снова отчитывает. Но голос Эларониса почему-то успокаивал. Теплые ладони сжимающие ее подрагивающие плечи ломали преграды. Слезы больно жгли глаза. Но сдерживать их сейчас не хотелось.
Арэя прильнула к светлому, спрятав лицо на груди и дала волю слезам, еле слышно повторяя его имя. На какое-то мгновение Элая замер, но в следующее, ладони дракона заскользили по спине ведьмочки, поглаживая успокаивая. Ее боль ощущалась физически, и это вызвало разъяренный гнев в его душе, в душе дракона.
«Уничтожу! — грохотали мысли наследного принца. — Сравняю с Бездной всех, кто заставил проливать слезы мою ведьмочку».
— Мой даэрго не хочу прерывать вашу…
— Так не прерывай! — перебил Шивьена рокочущий рык Элая.
— Да-а. Но тут такое дело. Эта тварь все еще жива.
Элай продолжая сжимать Ари в объятиях, обернулся в момент, когда энергетический купол опал рваными лоскутами, открыв жуткую картину истекающей черной кровью, истыканной копьями чародейку. Черные глаза полные ненависти были устремлены на Элая. А выражение того, что мало осталось от человеческого лица на какой-то миг искривилось непониманием. Разъяренный крик вырвавшийся из зловонного рта и чародейка вскидывает руки в стороны. В тот же момент аман-иш возвели щиты. А жизненная энергия стремительным потоком покидала вопящих в предсмертной агонии Отверженных съедаемая монстром.
— Своих же убивает, — прохрипела Арэя оторвавшись от Элая и наблюдая за чудовищной картиной.
— Эй вы двое! — хлесткий окрик Элая к Лану и Литису. — Берите наших драконов. Доставьте Арэю в академию!
Наследный принц сказал это с таким лицом, что офицеры и не подумали возразить. Ведьма и слова сказать не успела как Лан подхватил ее на руки, примчался вместе с Литисом к разрушенному домишке, где прибились горные драконы. И забросив протестующую Ари, сами взобрались в седло по обе стороны от нее.
Дракон расправил крылья, взмыл вверх. С высоты птичьего полета они могли в полной мере увидеть последствия. Страшная разруха, приходящие в себя стражи, истлевшие тела Отверженных и монстр, который был способен уничтожить целый город.
«Нет! Нужно вернуться! Элай может потерять контроль! Я должна быть рядом!», — запротестовала Арэя и вспомнив, что мысли тут никто читать не умеет, попыталась дотянуться до поводий дракона, стукнув Лана по спине.
— Просто доверьтесь его высочеству! — протестующе воскликнул Лан. — Не в вашем состоянии лира Вилиас вступать в какой-либо бой! Вы только будете мешаться!
В какой-то мере Арэя была вынуждена признать правоту офицера. Но как же ее злило собственное бессилие.
Пролетая над развилкой площади, там среди мельтешащихся людей ведьмочка увидела фигуры Сайласа и Малики. Последнее чему они стали свидетелями это драконий рев, подхваченный горными обитателями неба.
Прибыв в академию и не особо зацикливаясь на ситуации, Вилиас отметила четыре группы пятикурсников во главе с профессором Бальтаром и несколькими рыцарями Лиоса готовящихся покинуть Истоки на драконах. Как выяснилось, еще несколько адептов стали жертвами нападения. А городская стража Брийса затребовала помощи выпускников. Оказавшись в руках целителей, Арэя узнала, что среди тех кому не повезло оказаться в учебном городке был Закил. Именно от него в лазарете стоял вой «умирающего».
— Да на тебе же пара царапин! — возмутился Билш. — Прекрати скулить!
— Давай рассказывай уже, что там было? — послышался нетерпеливый вопрос Виолии.
Арэя молча сидела на одной из коек огороженной ширмой, не замечая горящих живейшим любопытством взглядов травниц-пятикурсниц помогающих целителям.
— Тебя там не было! — ткнул маг пальцем в Билша. — Я будто встретился с самим Эгроссом! — воскликнул Закил.
— Сколько их было?
— Разведчики доложили ректору, что бой все еще ведется.
— Закил, ты правда, сражался с чародейкой?
— Эй-эй. А как же некромант? Почему он атаковал ее?
— Точно!
— Я слышала, в гуще событий была адептка нашей академии! Чародейка ее клинком пронзила!
— Выходит, кто-то погиб? — посыпался град вопросов и предположений.
При последних словах Арэя вздрогнула, машинально прикоснувшись к груди, что не укрылось от цепкого взгляда лекаря Балаша.
— Я восстановил поврежденные голосовые связки, — тихо сказал он.
Ведьмочка никак не отреагировала на слова мужчины, предпочтя в данный момент остаться без голоса.
— Никогда не поверю, что ты мог выстоять против чародейки Смерти, Закил. Наверняка с места событий сбежал со сверкающими пятками, — фыркнула Даома. — Или ты у нас примкнул к Вилиас и спелся с Отверженными?
— Не завидуй, Даома, — ехидно подметила Виолия и добавила злорадно ухмыльнувшись: — Ты здесь благодаря папочке и магия твоя уступает даже Закилу. В то время как магия Арэи вызывает у тебя комплекс неполноценности.
— И сдохнет твоя Вилиас в какой-нибудь канаве со своей полукровистой душонкой. Попомните мои слова! — зашипела светлая. — А ты не забывай, я дочь императорского советника. Так что прикуси язык, пока его тебе гоблин не оттяпал!
На губах Арэи зазмеилась кривая усмешка.
— Я закончил, — прокашлявшись, лекарь Балаш отодвинул ширму, с неодобрением окинув собравшихся визитеров.
— Благодарю, — еле слышно ответила ведьмочка, поднявшись на ноги.
В лазарете воцарилась гробовая тишина. Адепты переводили удивленные взгляды с Закила на Вилиас, оценивая разницу в их внешнем виде. Маг получил парочку царапин и небольшой глубокий порез на лбу во время толкучки на площади. В то время как на Арэи были видны множественные кровавые следы, оставшиеся от исцеленных ран, местами порванный и испачканный дорожный костюм. Не говоря о заплаканных глазах, бледном лице и растрепанных волосах.
— Тебя будто дракон пожевал и выплюнул, — встревоженно обронила Лина.
— Не пришлась по вкусу, — оценила шутку ведьмочка. — И Даома, — от взгляда изумрудных глаз с пляшущей внутри тьмы магичку передернуло. — Я не могу умереть. Моя жизнь — это бесценный материнский дар, — едкая улыбка: — Но если хочешь поцапаться я к твоим услугам. Ты только полигон выбери.
Под гул смешков Арэя покинула лазарет, стрелой направившись в комнату общежития. К ее счастью соседки, как и незваных гостей-заговорщиков не оказалось. Сбросив испачканные вещи, темная юркнула в ванную, где перед зеркалом рассматривала абсолютно здоровую кожу.
— Она же меня… убила?
Очередное воспоминание ужасающего холода в груди заставило ведьмочку мелко задрожать.
— Пророчеству суждено сбыться, — повторила Ари слова чародейки, поежившись вспомнив омут чернеющих безжизненных глаз чародейки.
«Суждено сбыться? Отверженные знают о Пророчем камне! Знают о душе Элая… и обо мне выходит, им известно!», — с ужасом пришла к неутешительному выводу ведьма.
Приведя себя в порядок и наспех надев форму академии, Ари расхаживала по комнате, нервозно перебирая информацию. Казалось, голову сжимали стальные тиски. Пазл никак не хотел складываться в единое целое. Ответы ускользали, а предположения лишь сильнее запутывали и не на шутку пугали. Переживание за Элая и ребят подливало масло в огонь, не давая покоя.
Закончилась ли битва? Многие ли пострадали? Успели ли Мали, и дядя укрыться? А Элай? Все ли с ним в порядке?
— А если он все же потерял контроль? — бормотала ведьма, нервно кусая ногти.
Терпение лопнуло как мыльный пузырь. Оставаться в неведении сейчас больше всего ей ненавистно.
«Ректору наверняка все известно!».
С этими мыслями Арэя решительно покинула комнату и направилась в кабинет главы академии. Сорвавшись на бег, игнорируя странную пульсирующую боль в груди, ведьмочка промчалась мимо секретаря в приемной и без стука ворвалась в кабинет.
— Ректор Имирой, Элай!.. — оборвав себя, Арэя так и замерла на месте, переведя потрясенный взгляд с озлобленного лица главы академии, на не менее злобную физиономию мужчины в вычурном костюме с кружевным высоким воротом рубашки.
— Лэр Омас?..
— Право милая, — расплылся в ядовитой улыбке темный маг. — Разве так обращаются к возлюбленному супругу?
«Сайлас уверял, что этот подлец не сможет проникнуть в академию незамеченным. А зачем ему это? Прятаться, бежать, прокрадываться словно вор. О его омерзительных поступках никто здесь не знает. Омас явился на законных, пусть и полученных обманом, правах опекуна!».
— Я скучал, моя лакомая ведьмочка.
Конец второго тома.