Глава 22

ГЛАВА 22

В ресторации по просьбе дяди нас сопроводили за самый дальний столик в зале с высоченными потолками утопающими в круговороте иллюзорных облаков. Официант в строгом черном костюме принял заказ дяди, откланялся и быстро ретировался.

— Смотрю ты довольна новой обстановкой, — заметила я приподнятое настроение наставницы.

— Здесь не так уж и скверно, — пожала плечами Мали.

— Как твоя семья, дядя? Ректор как-то упомянул, что ты старший наследник рода, — продолжила я непринужденный расспрос.

Сайлас в подробностях рассказал казалось, о всех годах, которые отсутствовал дома, выделяя самое интересное и важное. О младших сестричках проказницах и младшем братике. Сказав, что непременно познакомит меня с ними. Прервался на моменте подачи нам блюд и напитков. Для меня и себя дядя заказал тушеное мясо под остро-сладким соусом с печеным картофелем и красное вино, а для Мали блюдо из морепродуктов с зеленым салатом и белое вино.

Пробуя потрясающий ужин и ведя довольно светскую беседу, я раздумывала над тем как начать разговор о том, ради чего и была устроена эта встреча.

— Мали, ты наведывалась в академию, — решила я спросить с малого.

— Твой ректор душка, — заулыбалась наставница.

— Он не будет такой душкой, отчисляя меня из академии! Ты понимаешь сколько неудобств доставила? — не оценила я приподнятого настроения ведьмы. — И зачем было вредить горгульям? — приглушенно прошипела я. — Еще и голову грозилась оторвать ректору!

— Я же говорил не совать свой нос в дела академии! — разозлился Сайлас, оказавшийся непосвященным в набег Малики на Истоки.

— Я имею полное право интересоваться своей ученицей, особенно после случившегося в Райхоле, Сайлас, — невозмутимо отозвалась темная, пригубив изящный бокал с ароматным напитком.

— А громить при этом академию и их представителей жест всеобъемлющей любви к Арэе?

Я устремила сердитый взгляд на Мали, поддерживая претензию дяди.

— Ты прокляла моего одногруппника, — вспомнила я о неприятном. — Зачем? Эйн же выходец из твоего ковена!

— Эйн?

— Адепт Стайс!

— Хм-м-м, — задумчиво протянула ведьма, и явно стараясь подобрать более мягкие слова, заметила: — Знаешь же, бывает такое, оказался не в том месте, не в то время, под горячую метлу попал.

— Стало быть, издеваемся, дорогая наставница? — стараюсь не шипеть. — Ты приказала ему шпионить за мной!

— Не было такого, — удивленно вскинула ведьма брови. — Я домовому светлых приплатила за твой присмотр.

Э-э-э… И как это понимать?

— А кого использует старый хрыч не моя забота, — отмахнулась она.

— Говоришь ты не проклинала Эйна в академии? — уточнила я.

В душе неприятно шевельнулась тревога.

— Будто Имирой позволил бы мне это сделать, — фыркнула Мали.

Эйн соврал о проклятии? Но ведь все выглядит именно так, как есть. Дедушка Белотур работает сообща с Эйном. Тогда зачем врать о Мали?

— Ари, ты в порядке? — забеспокоилась темная, погладив меня по спине. — Та-ак, — недобро протянула она. — Этот ваш очень даже смертный маг тебе за мой приход угрожал отчислением?

Я не ответила, пытаясь понять поведение Эйна.

— Сайлас, разве ты не говорил, что вы давние друзья? Да как он смеет мою девочку отчитывать. Устрою я им…

— Нет же, — всполошилась я, отогнав размышления подальше.

— Не волнуйся, Арэя. Я поговорю с Нитвилом, объясню…

— Да нет же! — повысила я голос и тут же опустила голову заприметив на себе несколько любопытных взглядов посетителей ресторации. — Прошу не вмешивайтесь в мое обучение, — тихо добавила. — Я вам благодарна за заботу, правда! Но это то, что я хочу сделать самостоятельно.

— Ари тебе в самом деле так необходима эта академия? Ты бежала от орочьего дерь… — Мали оборвала себя на полуслове, глубоко вдохнула: — ты пошла на поводу у старой драконицы, возомнившей, что теперь ты часть ее рода.

— Ты права, — на моих губах появилась ироничная усмешка. — Решением поступить в академию был побег от Омаса. Даже тут он вмешался. Пусть и косвенно. Я ухватилась за предложенный шанс. Но сейчас я действительно хочу окончить Истоки. Своими силами. Потому что я чего-то стою, мой дар. Не потому, что моя наставница выходец ковена Северной звезды. Не потому, что дядя сын императорского советника и не потому, что бабушка глава рода Сальторн.

Не потому, что я связана с Элаем странной нитью судьбы.

— Своими силами. Если потерплю неудачи они будут только мои. Но победы, я каждую разделю с вами двумя. Для этого я сама выберу тропу, идти по ней тоже буду одна. Не подвергая вас опасности, но отплачивая за доброту и потраченное время ваших жизней.

Устремив решительный взгляд на Сайласа, я несколько растерялась, увидев, как тот расчувствовался.

— Моя дочурка совсем взрослая, — вытирая глаза платком, пробормотал дракон.

— Ну-ка сырость не разводить! Платочек убрать! — отрезала Мали, при этом часто моргая и помахивая ладошкой в лицо.

— А сама-то, — тепло улыбнулась я. — Ты говорила темные ведьмы не плачут.

— Все бывает в первый раз, — огрызнулась Малика и тут же отрицательно покачала головой. — Нет-нет. Это все город. Куда ни плюнь свет. Паршиво он на меня влияет.

— Да-да, — хмыкнула я.

Подождав, пока господа перестанут, как выразилась сама Мали, разводить сырость, я осторожно спросила:

— Дядя, не было ли новых вестей об Омасе?

Между бровей дракона тут же пролегла складка. Эми от упоминания мага злобно зашипела, спрятавшись в черных, как и она сама, локонах ведьмы.

— Я получила от него послание, — с трудом выговорила я, сминая края темно-коричневой рубахи с узорчатой серебристой окантовкой. — Цветок Митисса. Чтобы не забывала кому принадлежу.

Бокал в руке дракона превратился не просто в осколки. В пыль! Но дядя не успел ничего сказать. Официант, возникший рядом будто из воздуха, причем с новым бокалом, поставил его перед Сайласом, на секунду задумался, отодвинул подальше. После щелкнул пальцами и стеклянная крошка, поддаваясь порыву бытового заклинания, исчезла ровно, как и сам темноволосый парень.

— Давай скажи ей!

— Сказать, что? — насторожилась я ожесточенным голосом Мали.

Одарив ведьму таким взглядом, что Эми воинственно нахохлилась, дядя тяжко вздохнул, достал из пальто свиток и протянул мне.

— Тот постановочный обряд изначально был подлинным. Омас подкупил главного жреца. Магические печати настоящие. Брак был закреплен как заведено богами.

— Явно Проклятыми, — не удержалась Мали.

— Я… супруга, — последнее слово вызвало внезапную волну тошноты и мысль сформироваться до конца не успела.

Но я и так это знала. Сейчас смотря в тот самый свиток, подписанный моей рукой… Омас ни разу его не показывал, не угрожал им во время своего фарса, когда во всеуслышание заявил о нашей предстоящей свадьбе. Ведь тогда раскрылся бы обман. Я и сама не сразу догадалась. Сомнения появлялись слишком неспешно. Омас свято верил в мое неведение. Наверняка бы ткнул этот свиток мне в лицо откажи я сразу, а не избегай его.

Прискорбная и незавидная у меня участь.

Более того, как я и думала, никто бы и не усомнился в честности градоправителя. Его щедрости и доброте. Взять в жены сиротку, считай бездомную, безродную побродяжку. А меня бы обвинили во всех грехах Подлунного и Нижних миров.

Наше захудалое Приграничье, к удивлению многих столичных жителей, невероятно фанатично относится к бракосочетанию. Жутко и безнравственно. Женщине полагается беспрекословно и во всем слушаться мужа. Жестокий он или холоден, применяет насилие или что похуже. Любовница? Безошибочно не в единственном числе. Тебе даже может придется сидеть с ними за одним столом. И все, что тебе остается это молча терпеть и не сметь открывать рта. Твоя работа согревать его постель и поддерживать тепло дома. У матерей даже детей отбирают, считая, что те не научат их ничему правильному.

— Мне не удалось найти продажного жреца.

— В царство Эгросса живым дороги нет, дядя. Пока дышишь тебе его не найти, — хмыкнула я.

Глупый старик. Неужто он думал Омас оставит его в живых после нарушения подобного закона?

— Ищейки Нитвила засекли его в Брийсе, но потеряли у окраины.

Я вздрогнула, подавляя желание обхватить себя руками. Нельзя бояться.

— Ему не пробраться в академию незамеченным. Я найду его Арэя, даю слово!

Выражение его лица было таким же, как в Приграничье в день, когда я приняла решение покинуть земли, в которых выросла.

— Я задела бесславную гордость лэра, нарушила планы. Боюсь фантазии не хватит представить в чем именно Омас меня обвинит. И как законному опекуну ему никто не возразит.

От этой жалкой и бессильной ситуации кровь закипала.

— Тогда как смотришь на то, чтобы твоим опекуном стал я?

— Что?

У меня от удивления способность речи потерялась. Я сперва решила мне послышалось.

— Я улажу все формальности. Подумай об этом, — снова это выражение.

Доверься мне. Я защищу тебя.

В душе разлилось приятное чувство теплоты, счастья и любви к человеку, который заменил мне отца. Однако… верится с трудом, что бабушка Ирмона позволит дяде это сделать. К тому же в этом случае Сайлас будет официально за меня отвечать. А сейчас это опасно. Я понятия не имею во что выльется сделка с Элаем. Да и сам дядя. Разве он не хочет продолжить свой род?

— Я подумаю об этом, — тихо ему ответила, выдавив слабую улыбку. — Спасибо, дядя.

— Ты всегда была мне дочерью. С документами или без них.

И как спросить его о разговоре с Лайнаром и Таилой? О подозрениях Нилмэйна?!

Мне потребовалось несколько минут и опустошение целого бокала вина, чтобы набраться храбрости. Я слишком боюсь потерять доверие этого мужчины.

— Послушай, дядя, — нерешительно начала я. — Ты выяснил что-нибудь о той печати у меня на теле?

— Я поспрашивал парочку знакомых. Точного ответа нет, но, скорее всего, это последствия Интэрона. Того, что ты полукровка. Печать скоро исчезнет, я уверен, — незамедлительно пояснил Сайлас.

Голос спокойный, уверенный, никакой тревоги.

— Ты же знаешь, таких детей как ты почти нет. Драконы, как и ведьмы разных эфиров не связывают свои жизни друг с другом. Это крайне редко. Но дети чаще всего рождаются пустыми, — об этом Сайлас произнес не без труда.

— Или умирают сразу после рождения, — добавила Мали. — Что еще хуже… в утробе матери.

— Я не думаю, что печать появилась вследствие Интэрона, — самой себе голос показался опустошенным. — Похоже, я с ней родилась.

— Откуда такие мысли?

Голос Сайласа… наполнен дрожью?

Посмотрев дяде прямиком в глаза, я честно ответила:

— Я видела ее. Огненный водоворот ауры, переливающийся голубым пламенем. Душу дракона позади себя.

— Нет! Это невозможно, печать все еще… — он замолчал, а я с горечью закончила:

— Не до конца сломлена?

Сайлас вздрогнул, а я будто услышала грохочущий звук расшибаемого на осколки сердца.

— Печать больше ничто не сдерживает. Как и мои силы. Не Интэрон способствовал разрушению защиты, а я… когда изменила мамин артефакт. Так ведь?

— Арэя…

— Ты использовал мамин артефакт! — сжимая кулаки, я изо всех сил старалась не сорваться на крик. — Подпитывал магией и скрывал от меня правду! — сказала резко, но голос не повышала, боясь привлечь внимание посетителей.

— Это была просьба Луцирии, — ошарашил дядя.

— Что?

То с какой тяжестью давалось каждое слово дракону я напрочь проигнорировала.

— Она не хотела для тебя своей судьбы. Эти силы…

— Хочешь сказать мама была такой же? Полукровкой? — не поверила я.

— Не совсем, — светлый растер ладонью лицо, растрепал аккуратно уложенную прическу и пояснил: — Ее предок был полукровкой. Девочка, родившаяся от союза ведьмы и дракона. Несмотря на то что со временем драконьих корней в роду почти не осталось, а учитывая, что родители Луцирии оба были детьми леса, иногда так случается, что наследники могут получить дар предков. Луцирия не обладала душой дракона, только этой странной силой. Ты дочь ведьмы и дракона, поэтому и душа твоя…

Дядю я остановила жестом руки, а Мали сообразив, что могу сорваться, щелкнула пальцами. И наш столик накрыл прозрачный полог, отгораживая от общего зала ресторации.

— Ты хоть представляешь через что я прошла пока пыталась не свихнуться от скопа мыслей и картин одна страшней другой? — я по-прежнему говорила зло и резко, но не кричала, боясь, что не смогу после этого сдержать жгущие глаза слезы. — Ты не должен был скрывать этого от меня, дядя! Это не то же самое, что прятать свою ипостась долгие годы.

— Арэя, прошу, пойми, — умоляюще воззвал дракон, крепко сжимая мои ладони. — Я не мог нарушить последнее обещание, данное Луцирии. Я поклялся, что уберегу тебя от этой силы.

— Считаешь неведение — это защита? — я попыталась высвободить ладони, но в глазах Сайласа увидела страх. Настоящий страх. Словно если он позволить мне ускользнуть, то навсегда потеряет. И я остановила попытку, но тон не сбавила: — Знай я это с самого начала сделала бы все лишь бы сохранить печать!

— Так вот в чем состоял секрет, — поглаживая настороженную Эми задумчиво протянула Мали.

— Ты не знала? — я с недоверием окинула наставницу.

— Нет. Но я понимаю, почему Сайлас так поступил, — неожиданно заявила темная. — Разве ты бы не выполнила клятву данную тому, кого любила всем сердцем?

— Я подобных клятв не давала! — от того с какой яростью я выкрикнула эту фразу самой не по себе стало.

— И никогда не давай, — в синих глазах ведьмы появился отсвет черного пламени, отчего на коже невольно выступили мурашки.

А дядя, привлекая мое внимание, в отчаянии спросил:

— Ты говорила о своих силах кому-нибудь еще?

От этого вопроса у меня похолодели ладони.

— Нет, — солгала я, глядя прямо в глаза дракона.

И причина не в злости и обиде, а в том, что обычному дракону не тягаться с императорским. Нилмэйн уж точно не дрогнет, избавляясь от помехи, вознамерившейся мешать его планам. Раньше, принимая дядю за обычного человека, я говорила, что пустому выстоять против темного мага все равно, что кошке против стаи снеженных барсов. А теперь… ничего не изменилось. Лишь трактовка.

— У меня все же имеются тормоза, дядя, — я постаралась изобразить улыбку. — Я бы не стала добровольно пополнять свой список врагов новыми.

— Ты должна покинуть академию Истоков.

— Нет! — воскликнула я на внезапный приказ Сайласа.

— Теперь все иначе, Ари. Это опасно!

Для других. Где бы я ни находилась результат будет один. Именно поэтому мне нужна академия и сделка с Элаем.

— Этому не бывать. Я не покину академию, — воспротивилась я и сказано было таким тоном из-за чего дракон понял, что уговорить меня будет непросто если, вообще, возможно. — Дядя есть что-то, что я еще должна знать? — перевела я тему.

«Не лги!», — раздалось отчаянное в моих мыслях.

И кажется, этот крик души он увидел в глазах.

— Мама умерла не от болезни как ты говорил, верно? — подсказала я ответ в нужном направлении. — И ее не придавали огню, ковен забрал ее тело?

Я впервые видела такую безысходность и вину на его лице.

— О Темнейшая! Неужели ты считаешь меня настолько бездарной и слабой? — я с силой выдернула руки, опрокинув бокал на пол.

Звон разбившегося стекла услышали только мы трое, отделенные звуконепроницаемым барьером Малики, но работники ресторации не оставили без внимания мою неосторожность. Не знаю, какое у меня было выражение, но официант направившийся в нашу сторону резко затормозил, когда я вскинула голову и предпринимать дальнейшие попытки подойти, в принципе просто выполняя свои обязанности, не стал.

— Это не так, — тихо возразил дракон.

— Дядя прошу тебя! — в очередной раз повысила я голос.

— От кого ты услышала об этом? — в каком-то изнеможении спросил он.

— Лайнар Танаш.

Малика чуть бокал не уронила, поперхнувшись вином, а летучая мышка, развалившаяся на плече ведьмы, мечтательно захлопала глазками, потирая крылышки.

— Он у тебя просто обаяшка, — поморщилась я, вспомнив судьбоносную встречу.

— Где ты с ним столкнулась? — откашлявшись, потребовала ответа наставница.

— В академии, где же еще. Он адепт третьекурсник.

— Может ты ошиблась с именем? Не мог этот ирод проклятущий в академию поступить! — эту идею Мали напрочь отсекла.

— Не только он, — решила я поделиться еще одной информацией. — Таила Вермонт так же одна из адепток.

При упоминании этого имени или скорее личности, которая за этим именем кроется, лицо Малики исказилось какой-то злорадной яростью.

— Какого демона ты не в курсе где ошивается твой жених?! — дядя, не сдержавшись, грохнул кулаком по столу, из-за чего по инерции содержимое поверхности подпрыгнуло на месте.

— Бывший жених, Сайлас, — поправила его Мали. — Мне нет до него дела. Но я и подумать не могла, что Верховная Нирэйса позволит своим ученикам обучаться где-то еще кроме как под ее крылом.

В правдивости ее слов я не усомнилась. Наставница действительно выглядела обескураженной.

— Вермонт личная ведьма Дэйвара Велинтайна, — сообщила я присутствующим.

— Что же снова задумала эта старая перечница? Подсунула собственную внучку дракону? А она совсем не изменилась, — ведьма брезгливо поморщилась.

Внучку? О, ну это многое объясняет.

— Как ты и предполагал, — тяжело вздохнула Мали, — Верховная все же заинтересовалась Арэей.

— Ты немедленно покидаешь академию! — дядя впервые за вечер сорвался на крик, хотя это скорее было похоже на раскат грома.

— Я не Луцирия, дядя! — выкрикнула, не подумав. И сжимая ладони в кулаки так, что ногти впились в кожу, я тихо добавила, стараясь не смотреть в глаза дракона, где отчетливо читалась боль: — И повторять мамину судьбу не намерена. Но если ты не расскажешь, что случилось двадцать лет назад, у меня не останется выбора. Я спрошу об этом Верховную.

— Арэя!

— Ковен использовал мамины силы в своих целях? — я продолжала смотреть на сжатые ладони. — Я права? Что они сделали, когда мама сбежала? Это они стали причиной ее гибели?

— Мне не известны все детали, — жестко выговорил Сайлас, — но Нирэйс набирал силу и власть несравнимую с другими ковенами. И Верховная не собиралась останавливаться.

— Рамона Димельса хотела сделать свой ковен равным императорскому роду, — взяла слово Малика откинувшись на высокую обтянутую белой кожей спинку стула. — Мне об этом тоже известно, да всем выходцам ковенов. Не смотри ты так, — хмыкнула наставница, завидев мой испуганный взгляд. — Она не переворот замышляла. Ее желанием было защитить детей леса от гонения и истребления. Ей это в принципе и удалось. Несмотря на страх перед темными ведьмами, мы первые к кому обращаются жители империй за помощью. Снять порчу и проклятия, усмирить лес, улучшить урожай, защитить от нечисти, нежити и прочее.

— Но какой ценой, — зло бросил дракон и продолжил с презрением: — Для достижения своих целей Рамона и глазом не моргнув использовала своих же учеников.

Я почувствовала, как повлажнели ладони от крови, выступившей из ранок от ногтей. Появилось мерзкое предчувствие чего-то непоправимого. Прежде чем я успела опомниться губы произнесли:

— Трэил Бэлимор.

— Ты всегда была смышленой.5ebdbc

Похвале Сайласа не было ни сил, ни желания радоваться.

— Луцирия получила задание от ковена, как и несколько других ведьм и ведьмаков. Заполучить власть главенствующих семей в империях. В то время Луцирия разделяла взгляды Верховной и горела не меньшим желанием защитить сестер и братьев не только Нирэйса, но всех ковенов, — при упоминании мамы лицо дракона смягчалось. — Трэил был очарован твоей матерью без какой-либо магии. Это и неудивительно. Луцирия была невероятной девушкой. Обладательница темного эфира дарила свет. И ее планам помешали чувства. Луцирия полюбила твоего отца, — от этого обращения я вздрогнула, что не укрылось от дяди. — Знаю он не произвел на тебя хорошего впечатления. Но в те года Трэил бы тебя очень удивил. Но когда Луцирия забеременела тобой ей пришлось рассказать обо всем Верховной.

— Представляю, как она обрадовалась.

Что там говорил Лайнар? Избавиться от чудовищной ошибки пока была возможность.

— Поэтому твоя мама покинула ковен. Другие решили Верховная изгнала ее за предательство, — добавила Малика сухо.

Очевидно, тогда вернувшись в свою деревню, наставница пыталась объяснить это Верховной Северной звезды. И все же ничего не вышло. Кто пойдет против воли влиятельнейшего ковена?

— Это они предали ее отвернувшись, как и Трэил Бэлимор, — тихо отозвалась я.

— Боясь, что Рамона могла избавиться от тебя, Луцирия укрылась в Приграничье у Исы Гринвельты, — продолжил дядя, а я поняла, что не хочу больше ничего слышать. Какой-то липкий первобытный страх прочно сковал и сердце, и душу. — Арэя она говорила, ты лучшее, что случалось в ее жизни, — голос дракона словно прозвучал на задворках сознания.

«Не хочу слушать», — тихое отчаяние в мыслях.

— Луцирия не могла дождаться момента, когда сможет обнять свою дочь.

«Не надо!», — уже крик.

— Но беременность проходила тяжело.

«Пожалуйста!».

— Она чувствовала, как ты угасаешь…

«Молю! Богами заклинаю, хватит!».

— … начала понемногу отдавать тебе свою жизненную силу, — продолжил звучать наполненный болью голос.

«Замолчи!».

— В день, когда ты родилась, Луцирия, держа тебя на руках, отдала последние крупицы своей жизни. С ней и силы.

В глазах потемнело. Тупая боль стрелой пронзила тело. В ушах звон, горло сдавили беззвучные крик и слезы, а губы неумолимо прошептали:

— Это я ее убила.

Кольцо обожгло с такой силой, что я задохнулась от нахлынувшей волны боли.

«Нужно бежать отсюда!».

Подскочив на ноги и с трудом разбирая дорогу из-за слез, спотыкаясь и сталкиваясь с посетителями я, наконец, выбежала из ресторации, хватая ртом воздух. Казалось, вот-вот задохнусь!

— Арэя!

Я не видела лица дяди, лишь почувствовала, как меня встряхнули. «Ты не виновата», «Она так решила. Это был ее выбор!», повторял он как заведенный.

Мысли роем пчел вертелись в голосе. С каждым ударом сердца боль нарастала сильнее. Кольцо продолжало жечь кожу. Эфиры разрывали вены, бурлили будто лава.

«Бежать!».

— Не сдерживай магию! Она тебя разорвет! — одернул меня хлесткий окрик Малики.

Вырвавшись из рук дяди, я рванула в сторону. Быстрые шаги переросли в бег. Раздирающий, ломящий. Темный эфир вырвался лишь на мгновение. Поглотил в тропу грани и вышвырнул на мощеную дорогу главной площади Брийса, словно управляемый одной мыслью или ожесточенным желанием.