Глава 10

Николь

Настоящее

Ублюдок.

Чертовски хладнокровный, макиавеллиевский ублюдок с комплексом злодея.

Я действительно начинаю думать, что единственная цель существования Дэниела —

превратить мою жизнь в трехмерный кошмар.

Прошло две недели с тех пор, как я стала его ассистенткой, а он превратил каждый мой день в катание на американских горках. В такую поездку, когда ты выходишь из нее, выблевывая свои кишки и ругаясь, как моряк под кайфом.

Если я опаздываю на минуту, он заставляет меня работать лишний час. Если хоть одна вещь не сделана в соответствии с его снобистскими требованиями, он заставляет меня переделывать ее тысячу раз, а потом выбрасывает.

Я пыталась вести себя по-хорошему, старалась не обращать внимания на его холодные колкости и резкие слова, но все становится только хуже.

Как будто он хочет, чтобы я сорвалась.

Как будто он провоцирует меня на то, чтобы я обозвала его, и он меня уволил.

Но нет.

Я могу это сделать.

Или, скорее, я должна.

Аспен связала меня с одним из своих знакомых в Лондоне. Эндрю английский адвокат, специализирующийся на семейном праве, и он был очень любезен во время нашего телефонного разговора. Он сказал мне, что я должна присутствовать на судебном заседании через три месяца.

Неявка плохо отразится на документах. Он также сказал, что это удача, что у меня есть стабильная работа в юридической фирме. Это, а также все, что я сделала для Джея за эти годы, сыграет в мою пользу.

А вот что не сыграет, так это то, сколько я перевозила его из штата в штат в поисках лучшей работы. Тот факт, что Джейден гений и к нему следует относиться как к гению, означает, что его отец будет утверждать, что у него есть средства, необходимые для того, чтобы отправить его в лучшие школы. Не говоря уже о том, что судьи предпочитают биологических родителей, если они докажут, что искупили свою вину и хотят заботиться о своих детях.

Прошлой ночью я не спала, сжимая в руках свой кулон и думая о том, что, возможно, мне стоит наступить на горло своему сердцу и позволить Джею получить образование, которого он заслуживает. Но вскоре я прогнала эту мысль, вспомнив, кто его отец.

Я ни за что на свете не позволю ему жить с жестоким хищником, даже если для этого придется пожертвовать элитным образованием.

Аспен даже сказала, что оплатит мой перелет и проживание в Англии, пока я не накоплю денег, чтобы расплатиться с ней. Она также возьмет на себя оплату услуг адвоката.

— Это всего лишь авансовые инвестиции, —

ответила она мне, когда я сказала, что не знаю, как буду возвращать ей деньги. — Ты многого добьешься, Николь. Я вижу это в твоих глазах и надеюсь, что ты тоже скоро сможешь это увидеть.

Я не сказала ей, что мне даже не нравится думать о себе или смотреть на себя. По крайней мере, с того дня.

Но Аспен это не должно тяготить. Она мой единственный союзник в У&Ш, и я намерена сохранить наши отношения.

Когда я попросила ее не рассказывать Дэниелу обо всем этом, она бросила на меня взгляд, но кивнула.

Меньше всего мне нужно, чтобы Дэниел или кто-то из моего прошлого вмешивался в мои дела.

Я уехала из Англии не просто так, и намерена продолжать в том же духе.

Это если я не убью своего босса и меня не обвинят в убийстве второй степени.

Глубоко вздохнув, я несу документы, которые он потребовал, в его кабинет. Теперь мне нужно только постучаться и войти. Он больше не требует, чтобы я ждала его одобрения.

Он сидит за своим ноутбуком, быстро печатает, полностью сосредоточившись на своей задаче.

Я стараюсь не залюбоваться его видом, тем, как его худые пальцы изящно летают по клавиатуре, как он слегка вскидывает брови, работая.

Я пытаюсь не смотреть на его мужественное лицо или широкие плечи, которые почти прорываются сквозь рубашку. Или как манжеты закручиваются на его мощных предплечьях, которые теперь покрыты венами, в отличие от того времени, когда мы были моложе.

Я очень стараюсь.

Но чаще всего мне это не удается.

В большинстве дней я продолжаю думать, что нет ничего плохого в наблюдении.

Я просто… смотрю.

Не мечтаю, не надеюсь и не фантазирую. Эта глупая часть меня была жестоко убита очен давно.

— Вы собираетесь выплеснуть то, ради чего пришли, или планируете стоять здесь, как второсортная статуя?

Я уже привыкла к его холодному плечу, но ничего не могу поделать с жаром, который обжигает мои щеки или сжимает желудок. Слава Богу, он сосредоточен на ноутбуке, иначе он бы поймал меня, когда я пялилась на него.

Наконец он бросает на меня взгляд, его глаза закрыты, морозные, как арктический лед. В эти дни он как будто хочет встряхнуть меня или задушить. Я не знаю, что именно, и почему он ужасно враждебен.

Я стараюсь изо всех сил.

Но этого никогда не бывает достаточно для придурка-перфекциониста.

— Вам нездоровится, мисс Адлер, или вы выглядите как ужасно недожаренный кальмар для спорта?

Вдохнув, я подхожу к нему и кладу документы на его стол, сопротивляясь желанию бросить их в его незаконно привлекательное лицо.

— Я закончила с черновиком, вычитала его, отправила помощнику юриста и послала ей копию по электронной почте. Я также выкроила десять минут на встречу с ней завтра до обеда. Ваша химчистка была отправлена к вам домой, и я отправила вам по электронной почте резюме дел, которые вам прислали.

Он перелистывает страницы, пока я говорю. Обычно он пролистывает любую мою работу и все равно находит ошибки и снобистские замечания.

Однако в этот раз, я уверена, он этого не сделает. Я получила экспертное мнение Аспен, когда мы сегодня вместе обедали. Она предложила свою помощь, когда обнаружила, что я с пеной у рта называю Дэниела тысячей красочных творческих имен.

Так что я провела весь день, делая все остальное по списку, который он прислал мне на день.

Сейчас семь часов вечера, два часа после того времени, когда я должна была уйти, что является рекордом по сравнению с последними двумя неделями. С тех пор как я привыкла уходить очень поздно, согласно приказу его величества. Иногда после того, как во всем здании выключают свет.

Сегодня, по крайней мере, я смогу вернуться в разумное время и приготовить что-нибудь приличное для Джея.

Мне кажется, что в последние дни я его почти не вижу, и хотя миссис Поттер присматривает за ним, я все равно волнуюсь. Не говоря уже о том, что он, должно быть, почувствовал, увидев судебное письмо. Он не говорит мне об этом, но я знаю, что он ненавидит своего отца так же сильно, как и я.

Он тоже его боится.

Так же сильно, как и я.

— Вы ждете награды, мисс Адлер?

Я снова фокусируюсь на Дэниеле.

— Что?

— Вы либо медленнее старинного поезда, либо предпочитаете регулярно играть в дурочку, и оба эти качества должны исчезнуть, если вы хотите остаться на этой должности. А теперь ответьте на мой предыдущий вопрос: вы хотите, чтобы вас похлопали по спине или хотите получить печенье за то, что делаете свою работу?

— Нет, сэр.

— Тогда чего вы ждете?

— Могу я пойти домой?

— Убирайтесь с глаз моих долой.

Я вздрагиваю от резкого тона. Что, черт возьми, с ним происходит в последнее время? Он ведет себя так, будто мое существование дело рук дьявола, а он ангел, посланный уничтожить меня.

А может, все, наоборот.

Я бросаю на него взгляд и ухожу, прикусив язык, чтобы не взорваться на него. Наконец-то я уйду домой пораньше, так что не позволю своему вспыльчивому характеру все испортить.

По дороге я звоню Джею и говорю, чтобы он достал из холодильника ингредиенты для пасты.

Он ведет себя спокойно, но я слышу волнение и ликование в голосе маленького негодника.

Как только я возвращаюсь домой, миссис Поттер обнимает меня и говорит, что он был таким хорошим, а потом уходит к себе. Джейден и Лолли спрыгивают с дивана, а он обнимает меня за талию. Его лицо прячется в моей груди на долгий миг.

— Скучал по тебе, Никки.

— Я тоже скучала по тебе, малыш.

Я бросаю свою сумку на пол и обхватываю его руками. Иногда меня поражает, что совсем недавно он был маленьким, а теперь вырос и, наверное, скоро станет выше меня.

— Я не ребенок.

Я слышу хмурость в его тоне, но он не отступает.

— Да, неважно. — я взъерошиваю его волосы. — Ты принял свои лекарства?

— Да!

— Это мой хороший мальчик. Хочешь помочь мне в готовке?

Он поднимает на меня глаза, демонстрируя беззубую ухмылку.

— Да, черт возьми.

— Подожди, посмотри, что я тебе принесла.

Я роюсь в своей сумке под пристальным взглядом любопытной Лолли, затем достаю брелок.

Джей задыхается, выхватывает его у меня из рук, его зрачки превращаются в блюдца.

— Кевин!

Это имя миньона? Ну, наверное. Я нашла его в ларьке на обочине дороги и была вынуждена купить его для него.

Джейден всегда был одержим Миньонами, с тех пор как в детстве посмотрел Гадкий Я. Небольшая коллекция, которую он собрал за эти годы, первое, что он упаковывает, когда мы переезжаем, и он даже убеждается, что они в целости и сохранности, заглядывая в ящик, где он их хранит, каждую ночь и утро.

— Спасибо, Никки. — он снова обнимает меня. — Он будет счастлив присоединиться к семье.

Я качаю головой, пока он добавляет их в «ящик с миньонами».

Переодевшись в удобное шерстяное платье, мы с Джеем приступаем к работе.

Он больше похож на мою группу поддержки и неряшливо режет салат, но охает и ахает над всем, что я делаю.

Я более скрупулезно отношусь к готовке и нахожу в этом огромное удовольствие. Джей всегда говорит мне, что я должна стать шеф-поваром, но, честно говоря, он единственный, кто пробовал мою еду, и он немного предвзят. Кроме того, то, что я люблю готовить, не означает, что я должна заниматься этим профессионально. Хотя какая-то часть меня втайне жаждет этого.

Может после того, как Джейден вырастет.

Несмотря на ужасные методы су-шефа Джея, у нас все получилось меньше чем за тридцать минут, и затем мы ужинаем.

Он готовит стол, что в основном заключается в том, что он зажигает дешевую свечу из Walmart, которую мы бережем для особых случаев. Например, его дни рождения.

Я перестала праздновать свой, когда впала в немилость.

— Что за особый случай? — я показываю на свечу.

Он закатывает глаза.

— Ты устроилась на работу, да.

Я сажусь напротив него.

— Даже если это означает, что мы не будем проводить много времени вместе?

— Все в порядке. Я понимаю, что тебе нужно работать, чтобы суд не забрал опекунство. Я могу иногда побыть один или с миссис Поттер. Я не возражаю.

— Ох, Джей. — я борюсь со слезами, жгущими глаза. — Мне так жаль.

Он опускает голову.

— Мне тоже.

— Почему?

Он перекладывает макароны на свою тарелку.

— Потому что ты должна вернуться в Англию из-за меня. Потому что он… он придет за мной.

— Никто не придет за тобой, Джей. Не тогда, когда ты со мной.

Он поднимает на меня свои невинные глаза, они широкие и ожидающие.

— Обещаешь?

— Положа руку на сердце я клянусь. — я улыбаюсь и показываю на макароны. — А теперь ешь.

Он ест, выглядя довольным.

— Так вкусно, Никки.

— Тогда ешь.

Я уже собираюсь откусить первый кусочек, когда на мой телефон приходит сообщение.

Сердце едва не подпрыгивает к горлу, когда я вижу имя.

Чертов Идиот: Приезжайте ко мне домой. Мне нужно, чтобы вы срочно просмотрели контракт.

Нет. Нет.

Чертов Идиот: И захватите мне что-нибудь поесть из Katerina’s..

Мои пальцы практически бьют по экрану, когда я печатаю.

Я: Извините, сэр, но я не на работе и провожу личное время с семьей.

Чертов Идиот: Мне плевать на ваше личное время и вашу семью. И вы не свободны от работы, пока я не скажу иначе. Будьте здесь через тридцать минут или не утруждайте себя завтрашним появлением на работе.

Я издаю расстроенный звук, который заставляет Джея приостановить прием пищи и посмотреть на меня взглядом: что происходит?

— Это всего лишь мой придурок босс.

— Твоя фраза прозвучала так, будто ты собиралась забить кого-то до смерти.

— Желательно его, — бормочу я, затем вздыхаю. — Извини, Джей, могу я взять отсрочку на фильм? У меня появилась срочная работа.

Его плечи сгорбились, и я ненавижу, когда он быстро притворяется, что улыбается.

— Все в порядке. Ты все равно заснешь.

— Мне очень жаль, малыш. Но я останусь на ужин.

Джей искренне улыбается, и мое сердце разрывается. Что я сделала, чтобы заслужить такое благословение?

Я заранее звоню в ресторан Katerina’s, чтобы попросить их приготовить мой заказ, но Джонас сообщает мне, что они больше не принимают заказы.

Я попыталась объяснить ему, что это для Даниэля, и даже умоляла его оставить одну порцию, но он снобистски бросил трубку.

Он и его шеф-повар никогда не любили меня после того случая с песто и пармезаном, которые Дэниел выбросил, как я и предсказывала.

Мой взгляд падает на нетронутую тарелку, и я жую губу, когда в голове появляется идея.

Таким образом, я смогу провести еще несколько драгоценных минут с Джеем. Дэниел все равно выбросит все, что от Katerina’s. Он выбрасывает и половину ее блюд, потому что он чертовски разборчив.

Я действительно только иногда наблюдаю, как он поглощает нездоровое количество протеиновых батончиков.

Десять минут спустя я неохотно целую Джея в макушку, кладу макароны в контейнер и отправляюсь в квартиру Дэниела.

Это не первый раз, когда я в его доме. Он дал мне доступ в свою квартиру в первый день, когда я начала работать на него, чтобы я могла лично доставлять его вещи в химчистку.

Но это первый раз, когда он звонит мне из своей квартиры.

И почему-то, когда я выхожу из такси, обнимая сумку, это место не кажется мне знакомым.

Это элитное здание в самом центре Нью-Йорка с охраной, не уступающей дворцу Королевы.

Квартира здесь стоит двадцать шесть миллионов долларов. Я знаю, потому что слышала, как одна женщина хвасталась этим по телефону, а она жила в обычной квартире. Не то что Дэниел, который живет в пентхаусе с особым доступом.

Консьержка, добрая пожилая женщина, улыбается мне. Мы стали знакомы за то время, что я бегала как безголовая курица, а она помогла мне нажимать на кнопку лифта.

Она делает это снова, и я благодарю ее, прежде чем набрать код квартиры Дэниела.

Лифт открывается прямо в его жилую зону. Интерьер его квартиры черно-синий и безликий, как похоронные услуги.

Да, место роскошное и кричит о деньгах и статусе, но такое холодное и ледяное, как и хозяин.

И судя по его перегруженному графику и ночным развлечениям, он все равно почти не проводит здесь времени. Он как будто специально держит себя в напряжении. Зачем, я не знаю.

До меня доносятся звуки хихиканья, и я делаю паузу, думая, что что-то пропустила. К нему приходят дети?

Кто в здравом уме оставит своего ребенка с этим невыносимым придурком?

Я делаю шаг в гостиную и замираю, когда понимаю, что хихикает не ребенок.

Это женщина.

Две, вообще-то.

Каждая из них висит на руке Дэниела, как проститутка в рождественской пародии.

Зеленоглазый монстр поднимает голову, наполняясь яростью, которую я никогда раньше не испытывала.

Так вот зачем он позвонил мне посреди вечера?

Это то, ради чего я оставила Джея с грустью и разбитым сердцем?

Знаете что? Это все.

С меня хватит.