Глава 6

Николь

Настоящее

Моя голова вот-вот взорвется.

Я слишком много думаю обо всем, благодаря определенному рывку, и, что еще хуже, поток эмоций, который я пережила за последние два дня, сильнее всего, что я испытала.

Это все равно, что быть запертой в воде, и необходимо считать доли секунд, пока я не сделаю следующий вдох.

Это все равно что жить в напряжении в ожидании следующего удара.

У меня нет никаких сомнений в том, что это произойдет. Не сомневаюсь, что Дэниел найдет причину, чтобы выгнать меня или пригрозить уволить.

Похоже, это его способ действия — желание вышвырнуть вон. У этого мудака есть власть, и он это знает. Черт, он стремится демонстрировать ее при каждом удобном случае, чтобы у меня не было неправильных представлений о моем положении.

После того, как первоначальный шок от встречи с ним снова прошел, я поискала о нем информацию в интернете.

Что? Мне нужно знать своего врага.

Очевидно, Дэниел отказался от своего семейного состояния. Он оставил все и приехал в Штаты в возрасте восемнадцати лет. Он изучал юриспруденцию, защитил диплом и стал одним из самых молодых адвокатов, получивших должность младшего партнера.

Это особенно примечательно, учитывая, насколько велика и влиятельна компания Уивер&Шоу.

Не только это, но он также достаточно талантлив, чтобы некоторые европейские страны недавно назначили его своим ответственным адвокатом. Это, помимо всех международных бизнес-магнатов, которых он представляет.

Все, кроме его собственной семьи.

Не многие люди видели связь между ним и влиятельной семьей Стерлинг на родине. Вероятно, потому что никто бы не подумал, что он откажется от такого состояния, чтобы стать адвокатом.

Тем не менее, ему удалось стать любимцем средств массовой информации и влажной мечтой фотографов. У него такая внешность, которую любой, у кого есть камеры или глаза, захотел бы заморозить в неземном моменте совершенства.

На протяжении многих лет Дэниел привлекал всеобщее внимание своим острым умом и невероятным обаянием. Или, по крайней мере, так говорится в статьях.

Они поют ему хвалу, как ангелы поют «аллилуйя» на небесах.

Но никто не знает того Дэниела, которого знаю я.

Бессердечный, безжалостный мудак со склонностью к самоконтролю и проблемами с эгоизмом.

Мой взгляд скользит к его кабинету, туда, где он исчез с адвокатом по имени Нокс.

Они там уже пять минут, и я не уверена, что мне позволено прерывать его. Но, с другой стороны, если я не принесу ему вовремя то, что он просил, он просто поднимет параметр невыносимости на ступеньку выше.

Кроме того, мне нужно уходить, если я хочу вовремя принести ему его долбаный «специфический» обед.

Поэтому я открываю сообщения и скриплю зубами от длинной череды приказов, которые он отправлял с интервалом ровно в три секунды, просто отвлекая меня.

Он может быть таким невыносимым проклятым кретином.

Но не имеет значения, что он делает. Если я приложу к чему-то руку, никто не сможет меня остановить.

Даже он.

Я: Я закончила отчет.

Его ответ мгновенен.

Чертов Идиот: Чего вы ты тогда ждёте? Отправьте его по электронной почте.

Я: Если бы вы проверили свой почтовый ящик, вы бы нашли его там.

Чертов Идиот: Избавьтесь от этого невыносимого поведения, мисс Адлер.

Я: Это не поведение, просто часть информации.

Чертов Идиот: Позвольте мне самому решать это. Мне нужен обед ровно через тридцать семь минут.

Я собираюсь напечатать, что я все равно собиралась это сделать, но отвечаю.

Я: Да, сэр.

Я ненавижу трепет и сдавливание в груди всякий раз, когда печатаю или произношу это слово.

Ненавижу волну эмоций, которая следует за этим.

Но больше всего я ненавижу этого человека.

Я ненавижу его со страстью, которая заставляет меня кипеть и постоянно думать о том, как совершить безупречное преступление. Но я не позволяю гневу управлять мной, иначе это разрушило бы все остальное.

Схватив сумку, я вылетаю из кабинета, будто мои пятки горят. Сегодня я надела туфли на небольшом каблуке, потому что мои ноги все еще кричат на меня после вчерашней пытки.

После того, как я беру такси, я звоню Джею.

Он сразу же отвечает.

— Что случилось?

— Эй! Разве так можно разговаривать со мной, когда я не видела тебя прошлой ночью или этим утром?

— Все в порядке. Я буду ждать тебя сегодня вечером, если ты приготовишь рыбу.

— Ты жадный маленький негодяй. Но ладно, я куплю немного рыбы.

— Хорошо.

— Не забудь свои лекарства, Джей.

— Не забуду. Перестань стонать.

— Ты только что сказал, что я стону?

— Ты часто так делаешь. Я детский гений, не забыла?

Да. В прошлом году Джейден перескочил два класса, вот почему у него нет друзей.

Если бы у меня были необходимые средства, я бы отправила его в одну из престижных европейских школ для молодежи, но это мечта, которую никто из нас не способен осуществить. По крайней мере, не сейчас.

Может, однажды, когда он станет старше, я смогу осуществить мечту, которую тайно подавляла, и буду достаточно здорова, чтобы дать ему лучшее образование.

— Я просто напоминаю тебе, Джей.

— Да, да. Разве ты не должна работать?

— Да. Увидимся позже.

— Хорошо. Да, кстати, Никки. Сегодня утром по почте пришло письмо и… Я вроде как открыл его, извини.

— Что там было? — спросила я.

Он делает паузу, громко сглатывая, что не является хорошим знаком.

— Я пришлю тебе его. Мне нужно идти.

Затем он вешает трубку, оставляя меня в недоумении.

Такси останавливается перед рестораном, и я расплачиваюсь с водителем, прежде чем выйти, практически бегом пробегая внутрь.

Katerina's — это высококлассный ресторан с футуристическим чистым декором, который выглядит несколько безвкусно, а не революционно. Если бы я была ответственна за это, я бы добавила всплеск цвета и убрала громкую музыку, которая не позволяет людям сосредоточиться на еде.

Но это всего лишь я.

— Меню дня? — спрашивает кассир, когда я останавливаюсь перед ним.

Его зовут Джонас, и он мужчина средних лет с доброй, приветливой улыбкой. Думаю, он привык к тому, что десятки разных помощников приходят выбирать еду Дэниелу.

Он всегда берет «меню дня» с кофе, если он специально просит об этом.

Я почти задыхаюсь, когда Джонас показывает мне ингредиенты.

— Это пармезан и песто в пасте?

— Да, — говорит Джонас.

— Тогда я просто возьму стейк.

— Вы уверены, мисс? Мистер Стерлинг всегда заказывает меню дня.

Не тогда, когда в нем есть пармезан и песто. Мне не следовало бы этого помнить, но я точно знаю, что он это не любит.

— Да, стейк подойдёт. Средней прожарки, пожалуйста.

— Я передам шеф-повару. — Джонас бросает мне «вы переступаете черту» взгляд. — Не уверен, что она это оценит.

— Прошу прощения?

— Вы новенькая, так что, вероятно, не знаете этого, но, причина по которой мистер Стерлинг ест только здесь, заключается в нашем шеф-поваре. Она его близкий друг.

Я прищуриваю глаза, и не только из-за того, как он произнес «близкий». На что он пытается намекнуть? Что я встреваю между его шеф-поваром и Дэниелом? Они могут быть такими милыми, как голубки, мне все равно.

— Послушайте, Джонас. — я принимаю свой спокойный тон. — Я всего лишь помощница, которая случайно узнала, что мой требовательный босс не любит пармезан и песто, поэтому я пытаюсь взять ему что-нибудь поесть, что ему действительно нравится, иначе он назовет меня некомпетентной, отправит меня обратно за чем-то другим и заставит отработать потраченное время после работы. А я не могу, потому что у меня есть семья и мне нужно готовить ужин. Так как насчет того, чтобы вы оказали нам обоим услугу и приготовили долбаный стейк?

Его губы кривятся, но он кивает.

— Сию минуту, мисс.

Я проверяю свои сообщения, пока жду еду. Мой желудок урчит, и это правильно, поскольку я ничего не ела с сегодняшнего утра в своих попытках вовремя доставить его величеству его чертов кофе.

Как только я принесу ему обед, я смогу съесть свой жалкий бутерброд.

Мой голод давно забыт, когда я нахожу письмо, которое прислал мне Джей.

Из суда.

И это касается опеки над Джеем.

Нет, нет.

Мои пальцы дрожат, а на веках горит влага. Этого не может быть.

Слова расплываются передо мной, и я прислоняюсь спиной к стене, чтобы не потерять равновесие.

Я цепляюсь пальцами за свой кулон для столь необходимого утешения, для некоторого подобия спокойствия.

Однако ни то, ни другое не приходит.

Даже кулон кажется бесполезным перед призраком из прошлого.

— Я полагаю, вы новый помощник Дэнни.

Я медленно поднимаю голову, услышав женский голос. На ней костюм шеф-повара, ее каштановые волосы аккуратно заправлены под шапочку. Ее карие глаза большие и в настоящее время оценивают меня.

— Э-э, да. Это я.

Она сует мне в руку пакет с едой на вынос.

— Отдайте Дэнни пасту и скажите ему, что Катерина передает ему привет. В следующий раз не вмешивайтесь в нашу рутину, когда вы всего лишь ассистент.

Я скрежещу зубами, призывая внеземную силу спокойствия.

— Как его помощник, я обязана не приносить ему то, что, как я точно знаю, ему не нравится. И поскольку вы его шеф-повар, разве вы не должны были уже изучить его привычки в еде?

— И что делает вас экспертом по его привычкам в еде?

Моя старая нездоровая одержимость. Но я этого не говорю и вместо этого вызываю спокойствие:

— Могу я, пожалуйста, взять стейк?

— Нет. Скажите Дэнни, что я приготовила ему меню дня.

— Знаете что? Мне все равно.

Я беру пакет и вылетаю из ресторана.

Когда дорога заполняется машинами, я выпрыгиваю из такси и продолжаю путь пешком, практически топая, как избалованный ребенок.

Мой разум переполнен, перегружен и находится в состоянии перегрузки.

Письмо из суда крутится у меня в голове, как искаженная запись. Почему именно сейчас, из всех времен и народов? Почему он думает, что сможет заполучить Джея сейчас, когда он никогда его не хотел?

Когда он, черт возьми, издевался над ним, чтобы добраться до меня?

Я вздрагиваю, когда прихожу в кабинет с опозданием на пять минут.

Другая эмоция опускается у меня в животе, когда я стучу в дверь Дэниела. Эмоция, которую я активно пыталась убить.

Эмоция, которой я не позволю возродиться снова.

— Вы опоздали на пять минут и тридцать секунд, мисс Адлер, — рявкает он, как только я оказываюсь внутри, и я медленно закрываю глаза, устраняя желание наброситься.

— Там образовалась пробка.

— Мне плевать на пробку. Когда я говорю двенадцать тридцать, я имею в виду двенадцать тридцать пять?

— Нет.

— Нет, что?

Я пристально смотрю на него. Или, может, это что-то более сильное, чем пристальный взгляд, когда я выдавливаю:

— Нет, сэр.

Его глаза встречаются с моими, и я оказываюсь запертой в клетке, такой дикой и темной, что жалею, что вообще посмотрела ему в глаза. В любом случае, каково было мое решение насчет Дэниела?

— Вы пристально смотрите на меня, мисс Адлер?

Я качаю головой.

— Тогда перестаньте так себя вести и опустите свои гребаные глаза.

Я поджимаю губы и смотрю на свои туфли, повторяя заклинание.

Это ради Джея.

Ты нуждаешься в этой работе сейчас больше, чем в любое другое время.

Ты не можешь бросить пакет с едой на вынос в его глупое великолепное лицо и уйти.

— Вы собираетесь отдать мне еду или мне подождать еще пять минут?

Я двигаюсь так энергично, что спотыкаюсь, но в последнюю секунду ловлю себя и еду. Это только раздражает Дэниела, потому что он бросает ядовитые стрелы в мою сторону из-за своего стола.

Поставив пакет на поверхность, я выпрямляюсь.

— К вашему сведению, ваш шеф-повар, мисс Катерина, отказалась приготовить мне стейк и настояла на том, чтобы вам было подано ее драгоценное меню дня, хотя я дважды повторила, что вы не любите песто и пармезан. Так что я была бы признательна, если бы вы не винили меня в этом. Это явно не моя ошибка, и я не хочу расплачиваться за упрямство и нежелание сотрудничать других людей. Ох, и она передает вам привет. Извините, я имею в виду ее любовь. А теперь, если вам больше ничего не нужно, я пойду.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, понимая, что у меня только что произошла мини-тирада перед ним, которая, возможно, не одобряется в его словаре стоицизма.

Но я ничего не могу с этим поделать. Накопление мыслей о новой встрече с ним, о том, что произошло ранее, и иск об опеке превращают мою голову в кашу.

— Остановись. — авторитетное слово Дэниела заставляет мои ноги остановиться. — Повернись.

Я медленно делаю это, мое сердце бешено колотится в груди. Пожалуйста, не говорите мне, что на этот раз он выполнит свои угрозы и уволит меня.

— Откуда ты знаешь, что я не ем пармезан и песто?

Его вопрос застает меня врасплох. Из всего того, что я только что произнесла, это то, что он услышал?

Я прочищаю горло, призывая небрежность.

— Это должно быть в миллионе требований, которые вы мне прислали.

— Нет, этого не было, и я сказал тебе избавиться от такого поведения, прежде чем я найду неприятный способ вытянуть это из тебя. А теперь скажи мне, откуда ты знаешь о моих предпочтениях в отношении пармезана и песто?

— Я просто знаю это. Почему это так важно?

— Я никогда не делился этим с тобой, так как ты узнала?

— Должно быть, подслушала, как кто-то из других помощников упомянул об этом.

— Лгунья.

Он встает, и мое сердце сжимается, когда он

крадется ко мне. В тот момент, когда я чувствую его запах, сосну, лайм и бергамот, я становлюсь пьяной.

Но не только от его запаха.

От его присутствия.

Его близости.

Я давным-давно бросила свою зависимость от него — я одиннадцать лет трезва — так почему одного удара достаточно, чтобы я вернулась к вредным привычкам?

Когда он говорит, его голос звучит слишком близко к моему уху, я дрожу.

— Даже моя лучшая подруга не посвящена в эту деталь обо мне. На самом деле, никто не знает об этом. Так как знаешь об этом ты?

— Я не помню.

— Да?

— Да, я вроде как легко все забываю. Теперь я могу идти?

Я делаю движение, чтобы повернуться, но он хватает меня за локоть, и я чуть не вскрикиваю, когда он притягивает меня обратно к себе.

— Нет, не можешь.