Глава 13

Из мрачного здания приюта, расположенного рядом с величественным собором, я вынеслась как ведьма на помеле. Очень хотелось заполучить топор в руки и пройтись по представителям аристократических родов. И начала бы я даже не с вырубки надменных голов. А уделила бы внимание выступающим частям тела… пониже.

– Ника, – поспешила за мной мама. – Дочка! Да что с тобой?!

– Позже, мам, – голос был у меня глухой.

– Что тебе сказала эта девочка? Кто она?

– Она работала экономкой у Ричарда до меня.

– И этот ребенок…

– Нет, мам. Глаза у малышки синие-синие. Неестественно яркие. А в нашем случае они были бы…

– Черные, – закончила за меня мама.

– Или алые.

– И ты взвилась, потому что…

– Кто-то соблазнил девочку в моем доме! Кто-то даже не счел необходимым сплести противозачаточное заклинание! Найду гаденыша… Урою! А Ричард! Хорош тоже. В доме черт знает что творится. То соблазняют, то по углам зажимают…

– Кого зажимают?! И противозачаточное… что?!

– Потом, мама, все потом!

У меня было предположение, кто это мог быть. Образ милейшего графа Троубриджа появился передо мной во всей своей красе. Только вот незадача – я совершенно не помню, какого цвета у него глаза. И если они синие… Если только они… синие!

Прогулка была слишком короткая, чтобы я успокоилась. Как же мне не хватало бассейна и физических нагрузок. Или выматывающей пробежки. Пока мы шли, хорошая идея пришла мне в голову.

– Мам, я исчезну до утра, – предупредила я. – Завтра вернусь перед тем, как ехать в Академию на репетицию пресс-конференции.

Беседу с Денисом и Ричардом, прорабатывая то, как им необходимо вести себя в понедельник, решено было провести именно там. И я вдруг пожалела о прошедшей осени, когда все было, в общем-то, просто.

– Ника, меня беспокоит твое состояние, – начала мама.

– Я просто уйду туда, где никого нет. Прости, мне надо…

– Поплакать?

– Не без этого, – усмехнулась я.

Предупредила охрану, забрала любимый саквояж, заскочила в поместье Ричарда за щенком и отправилась на остров. Давно я здесь не была. Надела купальник, натянула сверху футболку, тренировочные штаны. Где мои любимые кроссовочки?

Обняла Флоризеля. Погладила его чудесные уши. Вытерла слезы и отправилась бегать. Мы обнаружили второй спуск к воде, что вился замысловато изогнутой тропинкой с горы, на которой стоял дом. Идти было дольше, но зато без ступенек.

Щенок радостно носился вокруг меня, умудряясь и среди серпантина наматывать круги.

Так мы с ним и прибежали к океану.

Я опустилась на белоснежный песок. И задумалась о реальном положении дел в мире империи, куда я попала. Нищеты как таковой там ведь нет. По крайней мере, явно в глаза она не бросалась. Матушка Гриммс на нехватку денег или продовольствия не жаловалась. Хотя знала, что я вроде как невеста императорского сына – пусть даже и внебрачного… Да там все было выкрашено к нашему визиту, включая травку с камнями на подходе. Хотя они вроде бы ждали Джулиану, не меня. Однако если подумать… Журналистка, наказанная лично императором, будет отбывать свой срок в столичном приюте. М-да, возвращаемся к варианту с крашеной травкой.

А кто у них, интересно мне знать, заведует приютами? Как они финансируются? И ответ на вопрос «Что делать с мальчиками?» – был ясным. Надо дать им какую-нибудь профессию. Но одно дело – пристроить тех нескольких человек, что попались мне на глаза в столице. А что делать с остальными? В масштабе империи? Хотя к чему мне такая гигантомания? И почему, например, меня не беспокоит, что к работе прислуги так стремится знакомый мне мальчик Вилли? Да что там прислуги – ребенок вообще за все хватался, чтобы принести в дом матери хоть монетку. Отца у них, как я понимаю, не было. То ли погиб. То ли… И как быть в таких ситуациях?

Это все надо узнавать. И раз уж так получилось – в этом всем надо разбираться. И менять. Хотя бы бороться за то, чтобы поменять.

Потом я задумалась о девочках… Кем они в империи бывают? Женами. Еще продавщицами или служанками. Швеями, наверное. Поварихами. Значит, наша святая задача – научить готовить. Причем отменно. А там посмотрим, как их никто замуж не возьмет! Можно еще обеспечить их рукоделием в промышленных масштабах. Надеюсь, у имперских девочек руки растут из верхнего плечевого пояса, а не как у меня – из нижнего.

Я тихонько рассмеялась. Задремавший рядом со мной Флоризель поднял голову, укоризненно посмотрел на меня печальными глазенками… И, сладко потянувшись, вернулся к важному делу – дреме.

А я и не против. Я вообще сюда искупаться прибыла.

В какой-то момент я вынырнула – и обнаружила, что к нам со щенком присоединился… Ричард!

– Что тебя так расстроило сегодня? – спросил он.

– Охрана доложила? Или с мамой поговорил?

– Ника-Ника… Я тебя чувствую. А уж такие сильные эмоции…

– В какой-то момент я подумала, что познакомлюсь с твоим внебрачным ребенком.

Сказала как нырнула. Или вынырнула? Сама удивилась, как легко и просто у меня получилось выдать подобную информацию… Видимо, пробежка помогла. Спорт очень полезен. Очень-очень! И фигуру помогает сохранить, и нервную систему успокаивает…

– Что? – удивленно посмотрел Ричард на меня.

– В столичном приюте обитает твоя исчезнувшая экономка. С ребенком. Девочкой.

– Сколько девочке?

– Совсем маленькая. Может, месяц. Не знаю.

– Алым глаза не отливают? – бесцветным голосом спросил Ричард.

– Нет. Они у нее неестественно-яркие. Синие.

– Значит… Это не мой ребенок.

– Получается, что не твой, – холодно проговорила я, выбираясь на берег. – И она утверждает то же самое.

– Я не снимаю с себя ответственности ни за эту женщину, ни за ее ребенка. Я с ней…

– Знаю. От слуг слышала.

– Понятно. В любом случае это произошло в моем доме, – опустил он голову.

– Что будет с ними?

– Я их обеспечу. И раз девочка – маг, позабочусь, чтобы она могла развить свои способности. Если бы ее глупышка-мать пришла ко мне сразу – все было бы еще проще. Для нее в первую очередь.

– А у кого еще глаза такого цвета?

– У Милфорда, например.

– Ты считаешь, что… – опешила я. Потом кое-что вспомнила. – Погоди. Он же кареглазый.

– Правильно. У него глаза карие, у меня – черные. В обычном состоянии. Но когда…

– Когда ты испытываешь сильные чувства, то они начинают светиться алым.

– Правильно. Моя магия замешана на стихии огня. Поэтому – алым.

– А Милфорд?

– Его стихия – водная. Поэтому синева.

– А если воздух? – вошла во вкус я.

– Глаза становятся серебристыми. Земля – золотыми. У Рэма глаза светятся золотым – обрати внимание. А у Паши на занятиях алеют. Как у меня.

– А у девочки почему глаза сияют?

– Она еще слишком мала, чтобы контролировать силу. Так будет до трех месяцев. Потом это сияние уйдет. И будет проявляться только в моменты, когда эмоции становятся неконтролируемыми. Или когда она будет творить колдовство.

– А у кого из тех, кто вхож в твой дом, глаза так синеют?

– Ты пытаешься вызнать, кто отец ребенка?

– Именно.

– Зачем, Ника? Ты действительно считаешь, что малышке нужны такие родственные связи?

– Что-то такое я уже слышала, – пробормотала я, вспоминая разговор с герцогиней Рэймской о моем первом муже: «Зачем вам такой мужчина?»

– Ты опять впала в печаль. Что теперь?

– Просто я подумала, что это твой ребенок, понимаешь?

– Ника… По части ревности, как мы знаем, я тебе смело дам фору. Но сходить с ума из-за нашего прошлого… Нам хватает и настоящего. К тому же и Пауль, и Рэм, и Феликс… я действительно отношусь к ним как к сыновьям.

Я обняла его.

– Я принял всех троих в род Рэ. И не жалею об этом.

В следующую минуту мы самозабвенно целовались. Потом бежали в дом – словно за нами кто-то гнался. Мысль о том, что не стоит заниматься любовью на пляже, пришла нам обоим одновременно. Заинтересованный взгляд нашей собаки был гарантирован как минимум. Подглядывание русалок тоже не вдохновляло, лично я помнила, сколько голосов отозвалось, когда зеленокожий Повелитель глубин окликнул местных жителей.

Так что пробежка удалась. И Флоризелю понравилось. Единственно, он поворчал, когда Ричард подхватил его под мышку и понесся по отвесным ступеням лестницы вверх, к дому.

Потом остались мы. За закрытыми дверями спальни.

– Ты соленая! – с восторгом прошептал Ричард.

– Да. – Я была смущена. – Сначала я бегала, потом плавала, потом…

А потом все закружилось. И стало неважно.

– Что ж такое… – вдруг сказал Ричард, когда мы уже просто лежали, обнявшись. – Я ведь пришел, чтобы пригласить тебя на свидание.

Я хихикнула:

– Как-то со свиданиями у нас получается плохо. Все остальное, – я с плотоядным восторгом посмотрела на обнаженное тело милорда, – хорошо. А вот со свиданиями…

– Поездку за книгами можно считать первым свиданием? – лукаво взглянул на меня Ричард.

– Нет. Потому что это было второй раз.

– А первый? – удивился он.

– Первое свидание у нас было, когда мы дуэль наблюдали. Ты еще меня потом в статую превратил и в лесу бросил.

– Ника! – обиженно воскликнул он. – Ну что ты такое говоришь! Я тебя не бросал! Я детей пошел на гауптвахту оформлять!!!

Вспомнили. Смеялись оба.

– Все-таки со свиданиями у нас проблемы, – подвел итог Ричард.

– Именно, – согласилась я, пытаясь закрыть глаза.

– Нет-нет-нет, – увидел милорд мой маневр. – Не спать! Миледи Вероника, могу я пригласить вас на свидание?

– И вот что тебе сегодня-то… – сладко зевнула я. – Ладно, пойдем!

– Платье в твоей гардеробной. Там, куда мы отправляемся, одеваются по-другому.

– Тогда давай собираться.

И я понеслась в душ. Хорошо, что у имперцев есть специальные зачарованные расчески, позволяющие быстро высушить волосы, даже длинные. Так, а что у нас с платьем?

Платье было алое. С низким квадратным вырезом, расшитое по длинным полупрозрачным рукавам золотой нитью. Оно шло по фигуре, только книзу превращаясь в пышную волну за счет воланов. Спереди юбка была до колена, сзади – чуть длиннее. Ко всему этому великолепию прилагались золотистые туфельки на каблучках, похожие на те, в которых выступают танцевальные пары. И маленький, безумно красивый букетик неизвестных мне цветов золотого оттенка моих волос. Букетик крепился на браслет из алых нитей. Я надела его на запястье.

Внимательно посмотрела на себя в зеркало. Красота! Чуть тронула тушью ресницы – и побежала вниз. Радовать Ричарда.

Мужчина моей мечты был уже одет и собран. И сверху – только шелковая иссиня-черная рубашка. Никаких там сюртуков. Брюки, заправленные в высокие сапоги. У меня закапали слюни…

Ричард что-то сосредоточенно жевал.

Увидел меня и замер.

– Наверное, я перестарался с платьем, – задумчиво протянул он.

– У тебя в глазах пламя… В тон моему алому наряду, должно быть, – ответила я, пожирая его глазами. – Слушай, может, никуда не пойдем?

– Ника! Не искушай меня.

– Почему? – Я покрутилась перед ним. Потом уже медленно повернулась спиной, давая возможность полюбоваться вырезом…

– Невозможная женщина. Ужинать будешь? Я разогрел.

– Буду ужинать! – обиженно проворчала я.

Какой сдержанный! Не кинулся. Безобразие.

– Флоризеля я отправил в поместье.

– Правильно. Нечего малыша тут одного оставлять. Еще испугается.

Мы поели и отправились.

…В неизвестном мне мире, под черным бархатным благодушным небом, был праздник. Когда мы оказались посреди улыбающихся, радостных людей, я на мгновение замерла. Мужчины все как на подбор – в черном. Женщины – как ослепительно-яркие разноцветные бабочки.

Я вдохнула запах праздника – запах чуть гудящего где-то неподалеку моря смешивался с нежным сладковатым ароматом каких-то цветов. Услышала музыку. Оркестр играл мотив, похожий на наше земное танго…

Посмотрела на любимого мужчину.

– Вероника! – Мне церемонно предложили руку.

– Ричард… – так же торжественно ответила я, подавая свою…

И мы окунулись в неизвестный праздник чужого мира. Танцевали, пили вино. Целовались на набережной. Снова танцевали. Я успокаивала Ричарда, который на почве ревности пытался устроить свару с молодыми людьми.

– Они чересчур пристально смотрят на твои колени!

Чуть позже мы опять пили вино в компании тех же молодых людей и присоединившихся к ним девушек. Кажется, я всех учила танцевать танго. И уже сама ревновала Ричарда, который был слишком хорош собой.

А утром, когда все разошлись и мы одни, встречая рассвет, целовались на набережной, к нам подошла местная полиция нравов. Очень вежливо, немного смущаясь, молодые люди в форме объяснили, что праздник закончился и вести так себя неприлично…

– День же все-таки, господа…

Голова кружилась, и было весело. Может быть, это от местного вина? Да нет, вряд ли… Потом я всем пыталась объяснить, что все хорошо, потому что милорд даже платье на мне не порвал, как обычно. А что я сижу на парапете и его руки обнимают мои ноги под подолом платья – так это потому, что целоваться таким образом удобнее…

– Рекомендую всем попробовать так целоваться со своими девушками! – доверительно сообщила я стражникам.

Они смеялись, но нас старательно прогоняли.

– Домой, господа! Вам пора домой!

Мы и ушли. Шагнув в разноцветное марево портала прямо на глазах у изумленных стражей порядка…