Глава 20

Мы с Джулианой, не сговариваясь, продолжали молча сидеть на своих местах и ждать, пока все разойдутся. Потом, когда пафосный зал Императорского дворца опустел, мы разом подскочили и понеслись. Я – в сторону рабочего кабинета Фредерика, надеясь его застать. Журналистка – за мной.

Когда ворвались, запыхавшиеся, в предбанник, где должен был находиться секретарь, то столкнулись с императором, который насмешливо поглядывал на часы.

– Вот и вы! – рассмеялся он. – И девяти минут не прошло.

– Что с Ричардом? – выдохнула я.

– Что с Брэндоном? – Джулиана.

И тут мы с императором удивленно посмотрели на нее – девушка смешалась.

– Вот даже как… – протянул Фредерик.

– Ваше величество, – пролепетала девушка, вся становясь изумительного розового оттенка.

– Вы прекрасный оратор, – заметила я, стараясь сменить тему.

– Спасибо, конечно, но…

– Слушайте, а как вы смотрите на то, чтобы организовать ваше выступление для жителей империи? Что-то масштабное? – продолжила отвлекать я.

– Как это? – Фредерик перевел взгляд на меня.

– У вас, к сожалению, нет телевидения, – сказала я. – А так было бы неплохо… Собрать через газеты вопросы, которые жители империи хотели бы задать вам. И всем продемонстрировать, как вы заботитесь о своей стране, как вам важно услышать каждого.

– Неплохо придумано… – задумался Фредерик.

– А насколько это возможно осуществить с технической точки зрения?

– С технической – никак, – улыбнулся император, – а вот с магической… Мне нравится эта идея. Я дам распоряжение магам. Пусть придумают, как это сделать.

– Фредерик, – я посмотрела на Джулиану, которая теперь была бледна, но, похоже, все-таки взяла себя в руки, – а что с его высочеством?

– Ничего, кроме собственной дури, – нахмурился император и перевел взгляд на журналистку, у которой на губах ощутимо трепетали какие-то слова. – Вы что-то хотите мне сказать, госпожа Блер?

– Ни в коем случае, – вмешалась я. – Мы просто хотим испросить позволения навестить раненого.

– Испросить… – теперь в голосе прорезались издевательские нотки. – Вероника, беседовать с вами – просто наслаждение.

– Можно? – подняла на его величество глаза Джулиана.

Я готова была поклясться, что в них стояли слезы. Та-а-ак… И что я пропустила?

По-моему, Фредерик задумался над тем же самым вопросом. Он нахмурился, недовольно поджал губы. Действительно, романтическая история между наследником престола и не пойми кем с придуманным именем… Да еще и художницей-журналисткой…

– Пойдемте, – принял решение император. – Но визит будет возможен, если Ирвин разрешит.

– Ричард? – спросила я у императора, как только мы вышли в коридор.

– Зол, как я и говорил.

– Цел?

– Пустяки. Царапина.

– Он ранен, – похолодела я.

– Вытаскивал брата, – злобно рыкнул Фредерик. – Эти идиоты – и наследник, и его боевая группа – решили показать свою смелость и не остались в резерве, как им было приказано, а ринулись помогать обороняющим высоту. Они смешали наши порядки. К тому же у тех, кто нам противостоит, прекрасная разведка. О том, где именно находится наследник, наемники узнали чуть ли не раньше Ричарда. На той высоте еще долго ничего расти не будет. И если бы не самоотверженность охранников Брэндона… И подтянувшихся гвардейцев Крайома. Основная часть погибших – это как раз они.

– А откуда вообще взялись сведения о направлении удара? О том, что наемники пойдут на прорыв сегодня ночью.

– От Троубриджа, – нехотя сказал Фредерик. – Он так выстроил порталы, что за ним остался след. Причем настроенный на Ричарда. Отследили. Стали наблюдать. Выяснили за это время, кто с кем контактирует. Установили, что Западная провинция под пристальным вниманием. Тщательно делая вид, что мечемся по столице и расследуем последнее убийство.

Тем временем мы подошли к дверям в другом крыле дворца. За ними мы обнаружили Ирвина, руководящего, по всей вероятности, подчиненными ему целителями, и примкнувшего к ним…

Феликса.

– Привет, мам! – радостно поприветствовал он меня. Я его таким счастливым видела только один раз – когда ему разрешили подняться с инвалидного кресла и сыну удалось сделать несколько первых шагов.

Поэтому я и не стала его отчитывать на предмет того, что подобные труды и дни надо согласовывать со мной. С другой стороны, я занята. Человек тоже нашел, чем ему развлечься. И чего я буду всем настроение портить?

Ирвин осторожно посмотрел на меня – что-то сообразил. Но, увидев, что я не гневаюсь, расслабился.

– Практика по целительству? – Хотела подойти, погладить Феликса по голове. Но вдруг поняла, что он окружен коллегами. Наверное, не надо давать повода для разговоров, что он маменькин сынок. Подростки вообще плохо реагируют на ласку – как я помню по Паше. Поэтому я и остановилась.

– Именно так, – необычайно гордо сказал Феликс.

«Они уже не мальчики, они взрослые мужчины», – вспомнились мне слова Ричарда, и я впервые осознала, что он прав.

Я стояла, улыбалась. На душе было удивительно светло. И спокойно.

– Вероника! – Поняла, что меня окликает Фредерик, который уже находился в другой комнате.

– Нам разрешили проведать его высочество, – пояснила я свое появление сыну.

– Это хорошо, – улыбнулся и он мне.

– Феликс хорош, когда надо дозваться до человека, который уже практически за гранью, – тихо сказал мне главный целитель. – Уникальный дар.

– Это ему ничем не грозит? – обеспокоилась я.

– Коллеги его страховали.

– А он был в безопасности?

– Конечно, – обиделся Ирвин. – Мы же не потащим в бой ребенка.

Феликс тут же надулся.

– Простите, – извинилась перед целителем и поспешила в покои Брэндона.

– Чем обязан? – поприветствовал нас с Джулианой наследный принц. Фредерик уже удалился, сославшись на дела.

Джулиана растерянно посмотрела на меня, а я… Вздохнула и вежливо ответила:

– Мы хотели удостовериться, что с вами все в порядке, ваше высочество.

Но Брэндон – то ли от боли, то ли от слабости, то ли от унижения – уже включил вельможность и надменность. И сходить с намеченного пути никак не желал.

– Я весьма признателен вам за заботу…

А тон-то какой! Ядовито-издевательски-высокомерно-ледяной…

Принц продолжил:

– Однако мне бы хотелось заметить, что в нашей империи достаточно настоящих героев, про которых вы и должны слагать свои патетические опусы. Что касается меня… Будьте добры оставить меня в покое. И впредь удовлетворять свое журналистское любопытство за счет кого-нибудь другого.

Во как! Высказался так высказался… Я вдохнула воздуха, чтобы ответить этому наследному болвану что-нибудь такое же патетическое… Но тут Джулиана всхлипнула и сорвалась с места.

У-у-у… Как все запущено.

Я с насмешкой посмотрела на бледного и растерянного принца, как-то разом превратившегося в человека. И протянула издевательски:

– Брэндон, вы – болван!

Он даже спорить не стал.

– Принять искреннее беспокойство за… Просто болван.

На этом я и удалилась.

Остановилась, чтобы попросить у Ирвина какой-нибудь вкусный и полезный спазмалитик. Поотбивалась, потому что он немедленно решил, что моей жизни угрожает опасность. Тихо проворчала причину, по которой обратилась. С удовольствием понаблюдала за алыми ушами целителя – а я-то думала, что у них на смущение иммунитет.

Рассмеялась и отправилась в тот зал, что нам выделили для работы.

Джулиана не плакала, хотя глаза у нее были красные. Она сосредоточенно перебирала фотографии. Мама посматривала на нее с интересом, но вопросы не задавала.

– Наташа у себя, – сообщила мне мама. – Сказала, что ее ни для кого нет – у нее текст пошел.

– Вот и славно, – кивнула я. – Наши мужчины в разгоне?

– Да. Они собирают материал для внеочередного выпуска газеты. Решили снова выпустить его во вторник.

– А новости провинций? – поинтересовалась я.

– Обещали что-нибудь придумать.

– Мам, займись новостями, которые Брэндон должен сообщить журналистам. Нам надо показать, что пресс-служба работает. И работает титанически. Кстати, надо штат набрать. Он ему полагается. Следовательно, пускай кого-то в помощь нам откомандировывают. А то у нас и своих дел – невпроворот!

– Хорошо, – кивнула мама. – Только к мужчинам пока лучше не лезть…

– Вот-вот, – перебила ее мрачная и расстроенная Джулиана. Но сразу опомнилась и быстро сказала: – Простите.

– Нам его высочество нахамил, – пояснила я. – Он ранен, мы отправились его проведать. Он и вызверился.

– Девочки, какие же вы глупые, – покачала головой мама. – Мужчины любят, когда они – герои. Самые сильные, самые умные, короче, самые-самые… А бедный принц сейчас ранен – следовательно, слаб. И от Ричарда с отцом отполучал за свои подвиги. И жизнью других за его жизнь заплачено. А тут вы… и он – бледный и немощный.

– Все равно это не повод хамить, – не согласилась я.

– Не повод, – не стала спорить мама.

На Джулиану этот разговор подействовал благотворно. Она хотя бы перестала сопеть, как обиженный ежик. И стала рассматривать фотографии без четко выраженного в глазах желания их спалить.

Мы с мамой переглянулись и присоединились к ней.

Что и говорить, Брэндон хорош! Настоящий принц. Особенно если сравнивать его с родственниками – подавляющим своей мощью отцом и мрачным, как смерть, Ричардом.

Вот он по-мальчишески задорно улыбается. У меня сложилось ощущение, что именно в этот момент он смотрел на Джулиану, задававшую ему какой-то вопрос.

Вот принц делает выпад шпагой – и на снимке видно, что он и силен, и изящен.

Вот он в группе своих сотоварищей проходит полосу препятствий. Все замызганные, вымотанные, но веселые.

Вот он танцует, читает, спорит. О чем-то задумался, что-то рассказывает, набивая чем-то картонный тубус. Наверное, готовится к запускам фейерверков, до которых сейчас, увы, никому нет дела.

– Он просто злится, считая, что он слабее и отца, и старшего брата, – тихо сказала мама. – Не сердись на него, девочка. Хотя… если у вас отношения…

И мама печально покачала головой.

Джулиана покраснела.

– Я глупа и смешна, – тихо проговорила она.

– Нет, – отрицательно покачала головой мама. – Ты не глупа и не смешна. И принц вполне мог увлечься тобой. Вопрос в том, будешь ли ты счастлива с ним. Позволят ли вам быть счастливыми…

– А давайте-ка отправимся обедать, – предложила я. И разговоров я подобных не люблю – все равно каждый решает все для себя сам. И место для таких бесед было выбрано неудачно. Ну действительно, где еще беседовать о чувствах к наследному принцу, как не в Императорском дворце? Особенно после того, как Фредерик так внимательно рассматривал не к месту разволновавшуюся Джулиану.

Я распорядилась насчет обеда. Напомнила, что его величество тоже нуждается в пище, и не всегда только в духовной. Велела, если он во дворце, обязательно его покормить. Если его нет, узнать у секретаря, покормят ли мужчин вовремя.

Затем мы отправились втроем к Наташе, решив проконтролировать процесс и ее питания.

Преодолев сопротивление писательницы, которая капризничала и требовала, чтобы ее оставили наедине с ее вдохновением, мы вытащили ее на обед. Чтобы не заставлять женщину наряжаться и дать ей возможность остаться в уютной пижаме, я распорядилась, чтобы обед подали в ее комнаты.

– А после обеда все идут гулять в дворцовый парк, – велела я.

– Но ответил людоед: «Нет!» – решительно отвечала Наташа. – Сегодня меня никто из удобной формы одежды не вытряхнет. А если попытается, то много-много интересного текста не получит!

Поскольку мне было исключительно любопытно, что наша талантливейшая напридумывала еще и появился ли в тексте кто-нибудь, похожий на императора Фредерика, то я малодушно сказала:

– Ладно.

И добавила решительно:

– Но завтра обязательно. И ужинаешь ты с нами!

* * *

Разошлись мы уже около полуночи – если так пойдет дальше, то у нас все будет написано вперед на несколько месяцев. Постановили, что журнал будет выходить по вторникам, а газета «Имперская правда» – по пятницам. А еще срочные номера… Тоже, получается, по вторникам?

Додумались до слогана для газеты. «Правда и ничего, кроме правды» – звучало замечательно.

Все. В состоянии зомбика я потащилась в свои покои, радуясь бесконечно тому, что у меня есть Оливия, которая не только помогла мне с утра собраться и одеться, но и озаботилась, чтобы мы пообедали и поужинали. Она же помогла мне раздеться. Потом душ – и я рухнула.

В скором времени я поняла, что мало устала. Заснуть я не могла. К этому примешивалось мерзкое самочувствие и ледяные конечности, которые, как я ни крутилась под одеялом, согреть не получалось.

И шерстяные носки вместе с волшебным саквояжем, в котором могло появиться все, что ты представишь, остались в нашем с Ричардом городском доме.

Я всхлипнула от острой жалости к себе. И тут раздался родной голос Ричарда. Ворчливый.

– И вот что тебе не спится?

– Ты пришел, – прошептала я.

– Часа на три-четыре, – теперь в голосе появилась насмешка. – Дай полотенце, я в душ.

Поднялась, дала ему все что требовалось.

– Я сейчас, – сказал Ричард.

От него веяло усталостью. Каким-то остервенением. Мне показалось даже, что от его одежды пахло кровью.

Вернулся он быстро, расчесывая по пути волосы, чтобы высохли.

– Я очень хотел забросить вчера все дела. Я чувствовал, как ты ворочаешься, думаешь и не можешь заснуть. По большому счету, – Ричард нежно меня поцеловал, – тебя сейчас не стоило оставлять одну. Но…

– Ничего. – Я прижалась к нему.

– Ты дрожишь? Заболела?

– Нет. Никак не могу согреться. И заснуть.

– Иди ко мне, я тебя согрею.

И через мгновение, прижав мои ледяные руки и ноги к себе, добавил:

– Ледышка. Жуткая ледышка.

– Зато ты – горячий. – Глаза стали закрываться у меня сами собой.

Я чувствовала, как он улыбается. Потом его руки стали меня поглаживать.

– Только никаких поползновений, – честно предупредила я.

Он тихонько рассмеялся, уткнувшись носом в мою макушку.

– А целоваться можно?

– Спать. Просто спать, – широко зевнула я.

– Слушаюсь, – вроде бы согласился он, но заворочался и спросил: – Ника, мне доложили, что ты просила обезболивающие у Ирвина. Что-то серьезное – и ты решила скрыть это от меня?

– Нет.

– Тогда – что?

Я скривилась:

– У меня женские недомогания, мне больно, я ненавижу весь мир. Не могу согреться. Достаточно?

– Меня ты тоже ненавидишь?

– Тебя в первую очередь, – согласно кивнула я.

– А меня-то за что?

– Поясняю. У меня женские недомогания, – повторила я.

Через какое-то время я поняла, что ничего не происходит. Я по-прежнему лежала спиной к Ричарду, а он… Почему-то только сопел. Обиженно. Таких звуков в исполнении командующего Тигверда мне еще слышать не приходилось, поэтому стало дико интересно: а что, собственно, происходит?

Я развернулась к нему. И вопросительно посмотрела. А потом еще и спросила:

– И что?

– Я был уверен… Я был просто уверен. Раз я пошел на поводу у твоих желаний. И… почему?

И он требовательно уставился мне в глаза.

Я погладила его по щеке.

– Колючий, – улыбнулась я. – И пыхтишь, как еж.

– Кто? – как-то не оценил перевода темы Ричард.

– Могучий, боевой и очень непонятный. Еж.

Ричард закрыл глаза. Обнял меня, прижал к себе, словно боялся, что я убегу и забаррикадируюсь. Прижался щекой к моему виску и тихо проговорил:

– Я был уверен, что не сегодня, так завтра ты сообщишь мне, что ждешь ребенка.

– Даже так?..

– Ты злишься?

– Значит, пошел на поводу у моих желаний… – протянула я.

– И у своих тоже, – по-прежнему тихо проговорил он. И я вдруг поняла, как он вымотан. Насколько он устал. И император говорил о том, что Ричарда ранили.

– Тебя хоть кормили сегодня?

– Шутишь? Во-первых, у военных обед по расписанию. И Джон в боевых условиях… Он организует все четче и быстрее, чем в поместье. Не пирожки и блинчики, конечно…

Я усмехнулась, вспомнив его личного слугу. Да уж, если господин Адерли присматривает за милордом, то беспокоиться действительно не о чем. Я потерлась щекой о его щеку. И спросила:

– А во-вторых?

– Твое обращение с требованием найти всех нас и накормить. Отец смеялся: «Распоряжения миледи Вероники исполняются быстрее, чем мои собственные». Ты не представляешь, какой был переполох.

– Так ты не голодный?

Ричард ничего не ответил, только улыбался.

– Джоконд, – проворчала я.

– Кто это?

– Символ загадочной улыбки.

– И почему мне кажется, что мне только что сказали какую-то гадость?

– Даже не знаю, с чего ты так решил.

Спустя еще мгновение я поняла, что он дремлет. У меня к нему была масса вопросов. Но будить его было жалко. Поэтому я легонько погладила его по щеке – он потянулся к моей руке и уткнулся в нее губами – и легла, подбираясь к его большому и теплому телу поближе.

– А почему ты какие-нибудь теплые носки не наденешь, раз мерзнешь? – Ричард подтянул меня поближе.

– У меня их во дворце нет, а купить… Меня же никуда не выпускают.

– Что-нибудь придумаем, – ответил он – и в ту же секунду уже спал. А может, и не просыпался во время всего нашего разговора – кто знает.

Я улыбнулась и угнездилась рядом. Прижала ледяные ноги и руки к нему, как к печке. И сладко заснула.