III. Чудовища в шкуре людей

– Проснулся я ближе к рассвету.

Кровогимн в жилах притих, во рту стоял кислый привкус похмелья. Сон был полон кошмаров, и я жалел, что вообще заснул. Отдохнуть мне, впрочем, было нужно, и я свернулся под мехами, пытаясь зарыться в них. Но оглядев стоянку, я заметил, что лежанка Диора пуста.

Я поднялся. Мускулы ныли, было холодно. Тьму перед рассветом, казалось, отлили из стекла: неподвижную, черную и острую. Снегопад прекратился. Рафа, Хлоя и Беллами спали, устроившись поближе к тлеющим углям; лошади сгрудились, чтобы согреться, и Шлюха стояла в самой середине. Сирша вызвалась нести вахту перед рассветом, но ее не было видно. Я подошел к лежанке Диора и попинал ее мыском сапога… Oui, никого.

Затем я проверил походный цех: кровь птенца высохла, превратившись в плотные темные хлопья. Оттолкнув устройство от костровой ямы, я отправился оглядеться.

Я без труда шел по запаху Сирши – кожа и железо – через мертвую рощу. Прекрасно видя в темноте, выбрался из лощины и где-то ярдах в ста от лагеря нашел ее. Она привалилась к трупу старого дуба.

Обнимая Диора.

Они нежно целовались. Сирша была выше, ее руки лежали на плечах мальчишки, а он обхватил ее за талию. Сирша погладила его кончиками пальцев по краешку челюсти, запустила пятерню в бледные локоны. Мальчишка нежно притянул ее к себе, целуя еще жарче. Опустил руки ниже, и Сирша засмеялась, когда он дошел до полы килта.

– Помедленней, цветочек, – шепнула она. – Не спеши.

Он с улыбкой взглянул на нее блестящими глазами.

– Ты прекра…

– Не помешал, надеюсь?

Парочка зашипела и разомкнула объятия. В мгновение ока Сирша схватила топор из-за спины и, щурясь на меня со сдержанным гневом, оправила килт. Ее губы алели после поцелуя Диора. Сам Диор у нее за спиной, ошеломленный, спешно застегивал пуговицы.

– Тебе полагается нести дозор, – напомнил я Сирше, пристально глядя на нее.

Рубака утерла подбородок и зло уставилась на меня.

– Да ты за нас обоих неплохо справляешься.

– Хорошо все разглядел? – сердито спросил Диор.

– Если тварь, что за нами гонится, нападет ночью, то ты, мальчик, сам все хорошо разглядишь… Это я про твои потроха.

Сирша покачала головой и убрала косичку за ухо.

– Я и мышь последнюю на милю вокруг слышала, Угодник.

– Я спокойно подошел к вам со спины, а ты и ухом не повела.

– Мы-то нет, а вот она…

Львицу я почуял еще прежде, чем увидел ее: донесся мускусный запах, и за спиной у меня басовито зарычали. Обернувшись, я увидел смотрящие на меня золотистые глаза-щелочки. Я с невольным восхищением поглядел, как Феба, крадучись, выходит из темноты: эта зверюга обманула мои чувства бледнокровки и подобралась незаметно.

– Сочти она тя угрозой, и порвала б твой красивый зад, как именинный пирог, на куски. – Сирша улыбнулась. – Феба видит то, чего не видать мне. Так что, когда мы на страже, не боись.

Диор к тому времени застегнулся и прошипел сквозь стиснутые зубы:

– И, может, не будешь в больше совать нос не в свое дело?

Все еще красный от смущения, мальчишка метнул в меня убийственный взгляд и потопал назад в лагерь. Он, спотыкаясь, брел по неровной земле во мраке и с жаром матерился. Проводив его взглядом, я бесстрастно посмотрел в холодные зеленые глаза Сирши.

– Он маловат, не находишь?

Девица облокотилась о топорище Доброты и отбросила с плеча косички. Сейчас она была похожа на львицу, что обходила нас кругом среди гнилых корней, – такая же тихая и свирепая.

– Не так уж и много парнишек его возраста, которым хватает ума отказать красивой девушке в перепихоне. Но я думал, ты умнее и не станешь ему такого предлагать. Сколько тебе, двадцать? А ему? Четырнадцать?

– Мне девятнадцать.

– Ох, дьявол, ладно, уж прости.

– Ты ему не батя и не друг. Так не один ли те хер, Угодник?

Я немного поразмыслил над ее словами. Оказалось, от обязанностей она не отлынивает, ее львица крадется бесшумнее меня и в темноте, наверное, видит не хуже. Наконец я пожал плечами.

– А знаете, вы правы, мадемуазель Сирша. Мне похер.

И я уже развернулся, собираясь уйти.

– Зачем ты здеся? – зло спросила рубака.

Я обернулся и посмотрел на нее, как хищник – на добычу. Она была высока, широка в плечах и мускулиста. Наверно, всю жизнь обучалась владеть топором и щитом. Ее накидка из волчьей шкуры и кольчуга были увешаны талисманами в виде красных полумесяцев, а в косичках виднелись золотые кольца. На кожаной одежде я заметил тиснение в виде сцепленных когтей, а ошейник изображал сплетение вечноузлов – точно такой уже украшал шею львицы. Судя по всему, Сирша происходила из богатого клана. Возможно, как-то связанного с колдовством.

– Просто старому другу помогаю, – ответил я.

– Брехня, – фыркнула Сирша. – В Гахэхе ты этого старого друга быстро лесом послал. Помнится, те дно бутылки интересней было. И уж точно ты не по делам веры к нам прибился.

– То же могу и о тебе сказать.

– Правда, что ль?

Я указал на ее килт в черно-зеленую шашечку.

– Я не сразу этот узор вспомнил. Очень похоже на плетение клана а Риган, но я вашего брата встречал во время осады Бах-Шиде. Ты солгала Хлое и остальным, ты не Риган. Ты из клана Дуннсар.

Феба утробно зарычала на меня.

Тогда я сам обнажил клыки и зарычал на львицу.

– И че? – зевнула Сирша.

– А то, что ты, может, и бубнишь вместе со стариком Рафой благодарственные молитвы за ужином, но Единой веры в тебе меньше, чем у меня в мочке уха.

– Моя вера крепка, Угодник. Просто верю я не во Вседержителя, мучеников и прочее.

Я движением головы указал на татуировку в виде переплетенных лент у нее на лице.

– В Луноматерь, да?

– В тех, кто достоин.

– Мальчишка вроде как знает, где Грааль святой Мишон. Чаша, в которую собрали кровь самого святого Спасителя. Отсюда вопрос: с какого хера безбожница и язычница рискует жизнью в поисках чаши, в которую даже не верит?

– Рискую жизнью? – Сирша улыбнулась, хищно сверкнув зубами. – Ничем я не рискую, Угодник. Сегодня мне пасть не суждено. И завтра тоже. – Она коснулась татуировки на лице. – Ни один муж меня не убьет, никакой дьявол на меня не покусится.

– Пошутили и ладно. Зачем ты едешь с Диором?

– Целуется хорошо.

– Ну, это смотря какой прожарки мясо любишь.

– Подрумяненное с кровью, как и ты, полукровка? – Сирша взглянула на карман, в котором у меня лежала трубка. – Знаешь, бабуля меня о таких, как ты, предупреждала.

– Таких, как я?

– О чудовищах. Чудовищах в шкуре людей.

Сирша подошла почти вплотную, высокая, шести футов ростом, если не больше. За спиной у меня кружила львица, я чувствовал ее горячее дыхание.

– Незачем те знать, отчего я с ними, Угодник. Достигнем Вольты, и ты свалишь к се домой, к красавицам жене и дочке да к бутылке – и не будешь знать забот. А до тех пор не суй нос не в свое дело и мнение свое держи при се. Тогда славно поладим. Идет?

Не дожидаясь ответа, рубака откинула назад косички и тихо прошла мимо меня. Львица задержалась еще ненадолго, а после юркнула в тень следом за хозяйкой.

Отправившись за ними по пятам, я со вздохом произнес:

– Идет.