Эпизод 7

Этой ночью всё должно было решиться.

Кому-то — праздник, а кому-то — шанс выжить.

Перед тем, как войти в деревню и отправиться на свадьбу, я измазал в пыли руки, ноги, грудь, шею и лицо, чтобы не так сильно светить своей незагорелой кожей, хотя больше надеялся на темноту, отблески цветных салютов и жёлто-красный свет праздничных фонарей.

Обмороженные ноги по-прежнему ныли, но я уже привык и почти не обращал внимания.

На свадьбе собралась вся деревня, человек триста.

Были и гости из других краёв: я заметил пару женщин европейской внешности в вечерних платьях, одну темнокожую девушку с большим пером в причёске, а также нескольких мужчин, явно нартонцев, светловолосых и незагорелых.

А вот представителей некоторых других рас видеть мне ещё не приходилось.

Разве что в детских кошмарах.

У крыльца стояли три голубокожих рогатых существа с длинными косами и в серых плащах. И непонятно было, какого пола эти создания, но утончённость они демонстрировали всем своим видом. На выпирающих подбородках у каждого выделялись три белых полосы, будто нарисованные зубной пастой.

Ещё в толпе я разглядел пару мускулистых мужчин в костюмах с красными татуировками по всему лицу. К ноздрям каждого тянулась прозрачная трубка, уходящая за спину.

Эти люди не ходили, потому что вместо ступней имели плавники.

Мужчины передвигались в летательных стальных креслах и легко лавировали в толпе, но не поднимались от земли выше полуметра. На спинке их кресел имелись баллоны с газом, который и поставлялся им через трубки к носу.

В другой ситуации я бы разглядывал всех этих существ, открыв рот, однако сейчас лишь скользнул по ним взглядом, будто видел каждый день. И судя по тому, сколько тут имелось охраны — некоторые гости были весьма высокопоставленные.

Пройдя дальше, я заметил за соседним домом вереницу припаркованных летательных аппаратов явно представительского класса.

Те самые верхолёты.

Ошибиться было невозможно.

Они напоминали громадные лимузины без колёс: длинные салоны с окнами и дверьми, место пилота за рулём, а по бокам машины — многочисленные лопасти, как вёсла у лодки.

Я еле оторвал взгляд от верхолётов и снова вернулся к свадьбе.

В небе беспрестанно взрывались салюты и вились механические змеи-драконы, с крыш и фасадов свисали праздничные ленты и фонари, на коврах, устилающих почти всю площадь, валялись рисовые зёрна и нарезки конфетти.

У крыльца играл оркестр.

Женщины в цветастых кимоно держали струнные инструменты с очень длинными грифами, виртуозно наигрывали по струнам пластинками и одновременно ещё и пели. Карлица-барабанщица отшлёпывала битами в обтянутые кожей цилиндры, а вторая карлица стояла на подставке в центре оркестра и виртуозно играла на скрипке.

Гости развлекались, как умели.

Многие уже изрядно выпили.

Кто-то сидел за столиками под палантинами, кто-то танцевал, а кто-то, собравшись в группы, покуривал трубки, смотрел на салют или играл в игру, отдалённо напоминающую бильярд.

Я заметил и Галея.

Упившись вусмерть, он спал за одним из столов, приобняв рукой тарелку с тушёным мясом и подложив под голову подушку для сидений.

Все были чем-то заняты, поэтому никто не обратил внимания на парня, появившегося среди отдыхающей толпы.

Меня можно было принять за работягу, пришедшего с полей и сунувшегося на праздник, чтобы пожрать за чужой счёт.

Единственный, кто сразу ко мне полез, это парень-слуга в красном кимоно и маленькой жёлтой шапочке на затылке.

— Праздничное кушанье-е-е-е! В честь молодожёнов, господи-и-и-н! — заголосил он и понёсся с подносом ко мне через толпу. — Рогалики с начинкой из телёнка-а-а-а! Рогалики-и-и-и!

Пришлось остановиться.

Я опустил голову, чтобы прикрыть шляпой глаза, сгрёб сразу целую горсть рогаликов и быстро скрылся в толпе.

— Праздничное кушанье! За семью Маямото и семью Исима! — снова закричал слуга и ринулся к другому гостю. — За Торговый Дом Янамара, господи-и-и-ин! Кушанье-е-е-е!

Парень так рьяно выполнял свою работу по раздаче рогаликов, будто ничего вокруг себя не видел.

И тут до меня дошло.

Это и есть крепостной.

Бывший свободный варвар с подавленной волей и перемытой памятью. Ему действительно было всё равно, что происходит вокруг — он выполнял ту работу, которая от него требовалась.

От того стало ещё паршивее из-за перспектив стать таким же. Что мне там обещал учитель Ма? Что он заберёт меня к себе в рабы и отправит на поля.

Ну ага, конечно.

Я на ходу дожевал рогалики (будь моя воля, сожрал бы таких ведро), затем приостановился у одного из палантинов и осмотрелся внимательнее, выискивая Лидию.

Во всём этом цветастом хаосе я не сразу её отыскал.

Маленькая старушка стояла у палантина, под которым в креслах сидели молодожёны — оба в золотистых кимоно и ритуальных коронах: крепыш с такой же причёской, как у Горо Исимы, и девушка приличных объёмов, далеко не худышка.

Лидия разговаривала с седовласым толстяком в шляпе-котелке и белом костюме — тройке. В одной руке он держал трость, а во второй — мой блокнот.

Значит, вот он какой, глава Торгового Дома княжества Янамар.

Многолапый Маямото.

И сейчас своей лапой он исследовал мой бесценный атлас.

Вещь его заинтересовала, потому что в глазах торгаша читался азарт. Толстые пальцы Маямото пытались отщёлкнуть замки, но ничего не выходило, и от того азарт на его лощёной роже всё рос и рос.

Лидия внимательно за ним наблюдала и что-то говорила, показывая на блокнот.

Через пару минут разговора Маямото подозвал слугу-варвара, отдал ему атлас и указал на боковую дверь двухэтажного дома. Сам же повернулся к Лидии и продолжил её выслушивать.

Слуга тем временем поспешил через толпу в сторону боковых дверей.

Я не стал упускать свой шанс и не спеша двинулся за парнем, худым и явно не слишком сильным. У самого дома нагнал его и, как только он открыл дверь-задвижку и шагнул внутрь, я вошёл следом.

Мне хватило и пары секунд, чтобы оценить обстановку.

Это была чайная комната; внутри — никого.

Стол на низких ножках отражал вспышки салюта из окна, шкафы с чайными сервизами вздрагивали от ударов барабанщицы, благоухали цветы в напольных вазах.

Слуга даже ничего не успел понять.

Он увидел мою тень и начал поворачиваться, а в следующий момент я нанёс ему боковой удар в челюсть. Силу и точность рассчитал так, чтобы вызвать потерю сознания. Такой нокаут я отрабатывал месяцами со своим наставником Анатолем (земля ему пухом). К тому же, парень был заметно меньше меня, поэтому вышиб я его с первого удара.

Слуга рухнул на бок, выронив мой блокнот из рук.

Я быстро закрыл дверь-задвижку, поднял атлас с пола, сунул его за пояс и только после этого склонился к парню.

— Извини, приятель, но без этого никак.

Оттащив тело паренька в угол за напольную вазу, я стянул ему руки и ноги занавесками с окна, потом ещё и глаза повязкой закрыл, а в рот сунул кляп из салфеток, что лежали на столе.

Разобравшись со слугой, я тут же вытянул из-за пояса свой блокнот.

— Вот мы и встретились, — прошептал я, прикладывая ладонь к замку на стальных зажимах. — Прости, мама, но мне придётся его открыть.

Как только атлас почувствовал хозяина, замок сработал.

Зажимы с глухим щелчком сдвинулись, и я беспрепятственно раскрыл блокнот на первой странице с ощущением, будто открываю ящик Пандоры или выпускаю джинна на волю.

Да, мой рунный артефакт всё ещё работал.

Но, открыв его, я увидел совсем не то, что ожидал…

* * *

Неделю назад я поклялся больше не открывать свой блокнот, хотя только он и позволял мне оставаться полноценным магом в глазах учеников и учителей кадетского корпуса.

Я бы вообще не пользовался им никогда, если бы не обстоятельства.

После смерти отца маму всё чаще мучили приступы имсо. Та мелкая работа, которую мне доверяли, как несовершеннолетнему, деньгами нас не обеспечивала, и мне нужна была стипендия, чтобы поднять маму на ноги, а самую крупную стипендию платили в кадетском корпусе имени Петра Великого.

Рунный атлас помог мне не только поступить туда, но и проучиться в течение полугода.

А ведь три года назад я даже не сразу понял, какое сокровище оказалось у меня в руках.

Отец тогда не сказал, где взял этот атлас, зато признался, что, видя, как я упорствую в изучении того, что недоступно имсонированным магам, он захотел мне помочь.

— Найди к этой вещи свой подход, — сказал он, отдавая мне блокнот. — Если ты откроешь секрет атласа, то он будет служить только тебе одному. Я верю, что тебя ждёт великое будущее. Не забывай, сынок. Путь ума, путь упорства и страсти к делу, путь чести. Это приведёт тебя к победе. Об одном прошу: не злоупотребляй той силой, которую получишь. Всегда приходи на помощь друзьям, береги любимых и уважай чужую судьбу. Всегда уважай чужую судьбу, чья бы она ни была.

Через два года он погиб прямо на станции Караванных Порталов с тяжёлым ножевым ранением.

После этого я ещё усерднее занялся атласом.

Почему-то я был уверен, что если раскрою секрет артефакта, то пойму, почему погиб отец, и кто его убил.

Секрет артефакта я раскрыл, а вот причину смерти отца — нет.

Официально нам сказали, что он был ранен в Тафаларе другим магом из нашего мира. Якобы какой-то мелкий делец пытался отобрать у отца заработанные им маго-таны. Виновного даже отправили в камеру, но он умер прямо там уже на следующие сутки.

Я не верил, что тот преступник вообще был причастен, поэтому с таким рвением работал над атласом и ждал шестнадцатилетия, чтобы отправиться в Тафалар и выяснить уже на месте, что случилось с отцом.

Никаких документов или записей о своих Заказах он не оставил, даже зацепиться было не за что. От отца остался только этот атлас, и я осваивал его долго, очень долго.

Рунное письмо и объединение знаковых схем с ячейками атласа я изучал тайком от всех, даже от матери, хотя о самом атласе она знала. Особенно я усердствовал последний год, не пропуская ни одну ночь для изучения артефакта.

Мало кто сегодня знал рунопись и считал её чем-то серьёзным — больших сил она не давала, с ней было больше возни, чем преимуществ, но за месяцы работы с атласом у меня получилось заполнить четыре ячейки.

Я сумел вписать туда чужие магические способности, которыми мог пользоваться, даже когда силы во мне после приступа были почти на нуле. Я тайно изучал механику магических техник, которые не давались мне из-за имсо. Наблюдал за полноценными магами порой по нескольку часов, дней и даже недель, а затем вписывал то, что видел, всю механику досконально, используя рунную схему.

Так я собирал коллекцию из чужих способностей, запечатывая их в ячейках-слотах атласа, а тот наделял их своей силой и отдавал её мне, своему хозяину — имсонированному магу без надежд на излечение.

Можно сказать, что я незаметно заимствовал чужие способности.

Это плохо?

Нет, я так не думал.

Когда над тобой вьётся смерть, а защитить твою маленькую семью некому, то ни одно преимущество не бывает лишним. Среди здоровых магов мой атлас и стал тем преимуществом.

Наблюдая за рунами и артефактом, я даже вывел три правила.

Первое.

Способность любого мага можно запечатать в атлас, нужно лишь разгадать механику его действий с магией, перевести их в руны с определённым количеством знаков и записать в ячейку-слот по схеме. Ну а чтобы воспроизвести способность, нужно повторить действия, которые маг совершал во время созидания магии.

Второе.

Только владелец атласа может воспользоваться рунами, вписанными в него, и только владелец атласа может его уничтожить.

Третье.

С развитием силы владельца, растёт и сила самого атласа, а значит, и мощь любой способности из его коллекции.

Единственное, чему мне так и не удалось научиться — это использовать навыки без самого атласа, присвоить их себе навсегда, поэтому я экспериментировал с отдельным отрезком листка из блокнота, чтобы не везде таскать его с собой.

Этой уловкой я и воспользовался, когда очнулся привязанным к столбу.

На рукаве моего пальто с изнанки был вшит кусочек листка с руной из атласа.

Способность к разрыву материй досталась мне от однокурсника, с которым я подрался как-то на перемене. Пришлось даже продлить нашу схватку, чтобы лучше изучить механику разрывной магии.

Так мне удавалось обманывать всех, даже наставника.

Но только не собственную мать.

Она догадалась, что я пользуюсь подарком отца, и разозлилась. Мама изначально была против этого артефакта, ну а когда отец погиб, она обвинила меня в его смерти.

Нет, не напрямую, но её слова я помнил до сих пор.

— Если бы не твоё безумное рвение стать полноценным магом, твой отец бы не пошёл на такой риск! Где он взял этот блокнот? Наверняка, там же, где зарабатывал так много маго-танов! Если бы ты не рвался к недостижимому, то ничего бы этого не было! Ты должен смириться с тем, что болен! Ты должен оставить атлас, пока не поздно. Поклянись мне, что ты больше никогда не откроешь его! Поклянись, Кири! Я умоляю тебя!

Она плакала, но я не стал ничего обещать и клясться.

Не потому что хотел видеть, как мучается мать, а потому что понимал: только атлас позволит мне дотянуть до шестнадцати в кадетском корпусе. Там платили стипендию, на которую я мог покупать у местных дельцов достаточно маго-танов для истощённой матери, да и для себя самого.

— Знаешь, мама, — сказал я ей тогда. — Трус умирает тысячу раз. Храбрец — лишь однажды.

— Знаешь, сынок, — ответила она. — Скажи это своему мёртвому отцу. Трусы живут намного дольше храбрецов.

Я не стал с ней спорить, и каждый из нас остался при своём мнении, только после этого мама стала всё чаще мучиться приступами истощения, пока не упала прямо у меня на глазах неделю назад.

В тот день я поклялся больше не пользоваться атласом.

Поклялся не матери, а самому себе.

Я возненавидел свою упёртость, свой чёртов атлас и своё чёртово желание стать полноценным магом и спасти всех, кого любил. Если бы не моё фанатичное рвение, отец был бы жив, а мама не слегла бы с истощением.

Смирись я с болезнью сразу — всё было бы в порядке.

Всю последнюю неделю к атласу я не прикасался, храня его в библиотеке отца. Там-то мой блокнот и нашёл наставник. Вместе с пропуском в Караванный Портал.

Я прекрасно понимал, что в кадетском корпусе меня бы разоблачили уже совсем скоро и отчислили бы, но мне было уже всё равно, потому что я успел дождаться шестнадцати и мог бы отправиться в Тафалар за маго-танами. Я так ждал этого дня…

Хотя неважно, что было бы.

Получилось всё совсем иначе, чем я планировал, но даже сейчас, в Мире Восьми Империй, мой проклятый атлас мог бы спасти меня от рабства.

Мог бы.

Если бы не одно «но».

Открыв блокнот, я увидел, что все ячейки пусты.

* * *

Да, атлас всё ещё хранил в себе силы, но именно сейчас ничем не мог мне помочь.

Все рунные схемы, что я создавал так долго и кропотливо, исчезли. Видимо, это случилось при переходе через портал, и теперь, чтобы заполнить хотя бы одну ячейку, мне понадобится не один день работы, да и нет гарантий, что в этом мире руны сработают так же, как работали раньше.

— Святой Обломъ… — выдохнул я, пялясь в пустые ячейки.

Значит, придётся доставать соляной амулет и усиливать магию с помощью него.

Я закрыл блокнот, сдвинул зажимы в положение «замок» и снова сунул под широкий пояс, закрепив атлас так, чтобы его не было видно. Потом на секунду замер в полумраке чайной, корректируя для себя цель.

В этот момент застонал лежащий на полу слуга.

Я кинулся к нему и молниеносно вынул из ножен кинжал Горо.

— Тихо. Ещё звук, и выколю глаз.

Наверняка, я сказал это с жутким акцентом, но слуга всё отлично понял — остриё коснулось повязки над глазом несчастного парня, и он моментально заткнулся.

Ему хоть и промыли мозги, зато не промыли инстинкт самосохранения.

— Где сейчас находится свадебный соляной амулет? — шёпотом спросил я. — Говори тихо. Если заорёшь — прирежу. Мне терять нечего.

Весь вспотевший, парень закивал.

Из-за повязки он не видел моего лица, но отлично услышал угрозу.

Я вынул из его рта кляп и напрягся, готовый вырубить слугу ещё раз, если он вздумает звать на помощь. Тот глубоко вдохнул и прошептал дрожащими губами:

— Можете убить меня… т-только не убивайте хозяина.

Ах ты, невольничья душа.

«Не убивайте хозяина».

Действительно настоящий верный слуга.

— Где соляной амулет? — я нажал на его грудь коленом. — Говори. Амулет уже не принадлежит твоему хозяину, теперь он принадлежит семье Исима, а они тебе никто. Так что ты никого не предашь.

Парень замер, будто в раздумьях, а потом повязка на его глазах намокла от пота… или от слёз?

Ч-чёрт…

Он передёрнулся, всхлипнув.

— Только не надо рыдать, — процедил я ему.

Но тот снова всхлипнул.

— Я не могу предать хозяина. Это сильнее меня.

Пока он тут совсем не разревелся, пришлось перефразировать требование.

— Скажи мне, где амулет жениха. Парня по имени Дэйчи Исима. Меня вообще не интересует твой хозяин.

Слуга перестал всхлипывать: кажется, до него наконец дошло, что амулет больше не принадлежит его хозяину, а значит, сказав, где находится вещица, слуга не предаст своего драгоценного господина.

— Соляной амулет лежит на подушке, в шкатулке… под палантином молодожёнов, у правой руки жениха, — прошептал он.

Отлично.

Значит, амулет ещё не надет.

Я склонился к уху парня.

— Если я попрошу тебя помочь, ты поможешь? Тогда твой хозяин не пострадает.

Он мотнул головой и снова всхлипнул: это действительно было сильнее его.

— Нет… простите. Я выполняю приказы только своего хозяина. Как только у меня появится возможность предупредить его об опасности, то я сразу сделаю это. Мне всё равно, чем вы угрожаете. У меня свой Кодекс Крепостного.

До тошноты честный ответ.

Ещё и свой рабский Кодекс. Ну надо же. Варварам во время промывки мозгов Жрецы ещё и Кодекс в голову устанавливают?..

Я убрал кинжал от потного лица слуги и снова сунул кляп ему в рот, а потом повторно вырубил его несильным ударом в висок.

Парень хоть и промытый на всю голову, но инвалида из него делать не хотелось — он в моих бедах не виноват.

Я приоткрыл дверь и, убедившись, что поблизости никого нет, выскользнул из чайной на улицу. Через пару минут уже неспешно шёл через толпу к палантину молодожёнов, снова жуя рогалики, которые взял с подноса у ещё одного слуги.

Шкатулка, и правда, стояла справа от жениха.

Она была закрыта, и жених частенько гладил крышку рукой, будто проверяя, на месте ли его сокровище.

Я так же не торопясь обошёл палантин сбоку и встал позади толпы танцующих гостей, прислонившись плечом к стене соседнего дома. Нужно было подгадать момент, и я принялся выжидать, заодно поглощая рогалики (вкусные, заразы).

Жених и невеста постоянно приподнимались с кресел, чтобы принять очередное поздравление и подарки, молодожёны кланялись и благодарили, но почти всегда рядом со шкатулкой стояли слуги и следили за обстановкой.

Прождав около пятнадцати минут, я наконец приготовился действовать: молодожёны пошли танцевать, а под палантином остался только один слуга, да и тот глядел совсем в другую сторону.

Я присмотрел для себя пути отхода и только сделал шаг в сторону палантина, как в моё плечо вцепились чьи-то пальцы и оттащили обратно к стене.

— Ты совсем с ума сошёл?! — прошипели мне в лицо.

Мидори.

Принесла её нелёгкая именно сейчас!

Моя голова в бамбуковой шляпе была опущена вниз, чтобы спрятать глаза, но девчонка подошла вплотную и заглянула мне прямо в лицо.

— Тебя же арестуют, дурья башка, — добавила она, потом задержала дыхание и вдруг икнула, передёрнувшись всем телом. — Ой… ну вот. Это ты виноват! Я когда нервничаю, всегда икаю! А от тебя один стресс!

Я не стал суетиться и нервничать вместе с ней, чтобы не привлекать внимания.

Лишь наклонился к уху Мидори и прошептал:

— Может, ты мне поможешь стащить амулет? Отвлечёшь на себя слуг и охрану, никто ничего и не поймёт. Ты же врёшь, как богиня.

Лицо Мидори вытянулось.

Она икнула ещё громче. Бант её розового пояса на кимоно дёрнулся, будто тоже занервничал.

— Я вообще врать не умею, у меня бы язык не повернулся кому-то сказать неправду, — объявила Мидори очень правдоподобно и с оскорблённой мордашкой.

— Ну да. Конечно.

— Это ты сейчас намекаешь, что я врунья? — Она прищурилась. — Да, я врунья. Богиня Лжи и Дезинформации. И что дальше?

— Тогда мне с тобой повезло. Может, ты случайно уронишь своего Пупса и наделаешь шума? Только и всего. Он же у тебя взрывается, как я понял.

Девчонка нахмурилась и… снова икнула.

— Я когда на тебя смотрю, у меня начинается стресс.

— Тогда не смотри. Просто урони Пупса чуть дальше танцплощадки. Ты же хочешь мне помочь, я вижу. А тебя даже никто не заподозрит. Ну уронила и уронила, с кем не бывает. Ты же своего Пупса везде с собой таскаешь, и все об этом знают.

Она поморщила нос.

— Мидори Арадо никогда не роняет своего Пупса, даже когда у неё икота от стресса, поэтому тебе придётся…

Фразу Мидори не закончила.

Раздался взрыв такой силы, что нас обоих отбросило на землю, как и всех гостей в округе.

Краем глаза я успел увидеть, как вспыхивают все припаркованные верхолёты…