Глава 7

Мы с Настей вышли в зал, как пара фокусников перед главным трюком. Стоило нам показаться, как запах ударил по гостям, словно тёплая волна. Все разговоры за столиками тут же затихли.

Эффект был именно тот, на который я и рассчитывал. Градоначальник, Егор Семёнович Белостоцкий (да, я подготовился, выискивая информацию о городской власти), до этого откровенно скучающий и с тоской разглядывавший наши скромные стены, вдруг замер. Его пухлое лицо, до этого выражавшее вселенскую усталость, преобразилось. Глаза удивлённо распахнулись, а ноздри затрепетали, жадно втягивая воздух. Рядом с ним сидел барон Земитский, сегодня он был человеком с каменным лицом. Сохранил свою аристократическую маску, но я заметил, как напряглась его спина. Он даже чуть подался вперёд, словно не верил собственному носу.

Только две дамы за столом, Вера Земитская и Наталья Ташенко, не выглядели удивлёнными. Они переглянулись с таким видом, будто только что выиграли в лотерею. Ещё бы, они ведь поставили на меня, странного мальчишку с внезапно проснувшимся талантом. И их ставка, похоже, начинала играть.

Я подошёл к столу. Двигался точно и уверенно, без лишней суеты. Поставил тарелки перед важными гостями с лёгким поклоном.

— Прошу, господа. Свинина в сладко-остром соусе с овощами гриль. Небольшой экспромт.

Вера Земитская, которая умела дирижировать любой компанией, тут же взяла инициативу в свои руки, разряжая повисшую тишину.

— Игорь, позвольте представить вам главу нашего славного города, графа Егора Семёновича Белостоцкого. Егор Семёнович, а это — Игорь Белославов. Наш, так сказать, кулинарный самородок.

Градоначальник, полный мужчина с мягкими чертами лица, протянул мне руку. Рукопожатие оказалось вялым, как у варёной рыбы, но взгляд был острый и цепкий. За добродушной внешностью прятался матёрый делец, который умел считать деньги.

Пока высокие гости с осторожным любопытством тыкали вилками в свои порции, в зале разворачивалась вторая часть моего плана. Как я и велел, Настя и Даша порхали между столиками, разнося маленькие кусочки тыквенного чизкейка на блюдечках. Это был жест доброй воли для простых работяг, которые до этого с нескрываемым подозрением косились на стол начальства.

Сначала на хмурых, уставших лицах читалось недоверие. Но вот один попробовал, потом второй, и по залу прокатился удивлённый, а затем и одобрительный гул. Гудение недовольства, которое почти физически висело в воздухе, сменилось довольным чавканьем. Десерт, пусть и маленький, был знаком уважения. И они это оценили.

Внезапно из самого дальнего угла, где сидела компания дорожных рабочих в грязных робах, раздался громкий, пропитый голос:

— Егор Семёныч! Да этому парню не тут сидеть надо, а ресторан в самой столице открывать! Он же всех столичных поваров за пояс заткнёт, как пить дать!

Градоначальник вздрогнул от такой фамильярности и удивлённо обернулся на крик, едва не поперхнувшись. Я сделал вид, что страшно смутился, опустил глаза и что-то неловко пробормотал, мол, вы слишком преувеличиваете. Но внутри я едва сдерживал довольную усмешку. План работал. Сначала завоюй народ, а уже потом — его правителей.

Первые несколько минут за главным столом ели молча. Это была лучшая похвала, на которую только мог рассчитывать повар. Наконец Вера Земитская, элегантно промокнув уголки губ белоснежной салфеткой, нарушила молчание.

— Игорь, это… это просто невероятно! Я никогда не пробовала ничего подобного. Расскажи, как ты это приготовил? На вид кажется таким простым, но вкус… он такой глубокий, многогранный!

Я только этого и ждал. Присел на краешек стула, который мне заботливо пододвинула Настя, и начал свой рассказ. Говорил спокойно и уверенно, без ложной скромности, но и без дешёвого хвастовства. Я рассказывал им о тонком балансе острого, сладкого и кислого, который создаёт на языке настоящую гармонию. О том, как важно обжаривать мясо на раскалённой сковороде, чтобы «запечатать» все соки внутри и сохранить его нежность. О том, почему овощи должны оставаться чуть хрустящими, а не превращаться в безвольную кашу.

Я говорил как профессионал, как человек, для которого еда — это целая наука. И градоначальник, отложив вилку, слушал меня с неподдельным, почти детским интересом, забыв о своём высоком статусе.

После основного блюда Настя, как и было задумано, принесла десерт. Попробовав нежный, тающий во рту чизкейк, граф Белостоцкий удовлетворенно кивнул. Эмоции он держал при себе, но мне большего и не требовалось. Я всё понял без слов. Главным блюдом сегодня был я сам. А еда — лишь моя визитная карточка, способ показать, на что я способен. И, судя по всему, эта демонстрация произвела нужное впечатление.

Барон Григорий Аркадьевич Земитский доскрёб последнюю ложку тыквенного мусса, с тихим звоном опустил её на блюдце и издал звук, который в приличном обществе назвали бы сдержанным удовольствием. По-простому — он просто довольно крякнул. Откинулся на спинку стула. Усталые глаза главы Попечительского Совета смотрели на меня долго и оценивающе.

— Что ж, Белославов, — протянул барон, и по его голосу было слышно, что он сыт и доволен. — Признаю, впечатлил. Даже очень. А теперь к делу. Наталья говорила, у тебя есть какие-то… свежие идеи насчёт готовящегося праздника.

Я глубоко вздохнул. Так, спокойно. Десерт съеден, комплименты получены. Пора подавать основное блюдо — торг.

— Ваше сиятельство, господа, — я встал, чувствуя себя наглым самозванцем и полководцем одновременно. — Простите мою дерзость, но я считаю, что традиционный казан с пловом — это слишком просто. Скучно. Наш город заслуживает большего. Я придумал кое-что, что заставит говорить о Зареченске далеко за его пределами.

Я не стал ждать вопросов. Взял с соседнего стула папку с чертежами — результат нескольких бессонных ночей — и аккуратно разложил листы прямо на столе, между пустыми тарелками. Но спасибо сестрице, она увидела это и тут же собрала грязную посуду, дабы нам было комфортно сидеть за беседой.

Сначала на их лицах было вежливое недоумение. Наверное, ждали смету на баранину, а получили чертежи какого-то адского механизма. Но я начал рассказывать, сам загораясь от своей идеи, и их взгляды стали меняться.

Я говорил о многоуровневой стальной конструкции, на которой можно готовить сразу несколько блюд. О встроенной коптильне, откуда по всей площади поплывёт аромат свиных рёбрышек в меду. О жаровне размером со стол, где будут шипеть сотни домашних колбасок. Я рисовал им картину. Продавал не еду, а зрелище. Спектакль огня, дыма и мяса.

И они это увидели. Я заметил, как в глазах графа загорелся азартный огонёк. Он видел заголовок в столичной газете: «Заштатный Зареченск поразил всех невиданным кулинарным чудом!». Он видел репортаж по главному каналу. Видел свой триумф.

— Восхитительно! — первым не выдержал граф и хлопнул ладонью по столу, отчего подпрыгнули ложки. — Просто восхитительно! Дерзко, масштабно!

Но эмоции быстро уступили место деловой хватке.

— И какова цена этого восхищения, молодой человек?

Я молча протянул ему вторую папку. Ту, где была подробная смета. Я намеренно, с наглостью базарного торговца, завысил итоговую сумму процентов на тридцать. Классическая проверка. Начнёт торговаться за каждую копейку — значит, мелочный чинуша. Поймёт игру — значит, стратег.

Граф Белостоцкий нацепил очки в тонкой оправе и пробежал глазами по цифрам. Его брови поползли вверх, потом сошлись на переносице. Он всё понял. Я увидел это по хитрому блеску в его глазах. Пора делать следующий ход.

— Конечно, эту сумму можно сократить, — начал я со скромным видом. — Если взять металл потоньше, отказаться от некоторых украшений…

— Нет, — резко оборвал он, снимая очки. — Если делать, то делать хорошо. Чтобы не стыдно было перед губернией отчитаться. Управа выделит эти средства. Полностью.

Он поднял на меня свой лисий взгляд.

— Но при одном условии.

— Внимательно вас слушаю. — Я был к этому готов.

— Официально, для газет и народа, это будет гениальная идея городской Управы. Моя личная инициатива. А вы, Игорь, будете нашим главным подрядчиком. Талантливым исполнителем, которому мы доверили этот проект. Ясно?

Я едва сдержал усмешку. Именно на это я и рассчитывал. Мне не нужны были его лавры. Мне нужны были его деньги.

— Абсолютно ясно, ваше сиятельство, — я почтительно склонил голову. — Мне важен результат, а не пустая слава.

Рвись к власти, граф, — подумал я. — Забирай свои заголовки. А я в тени твоего триумфа построю то, что нужно мне.

Главный вопрос был решён, и напряжение за столом спало.

— Вам пора расширяться, Белославов, — как бы невзначай заметил граф, оглядывая мою крохотную закусочную. — Заведение уже трещит по швам.

— Согласен, ваше сиятельство. Но на всё нужно время и деньги.

— Хорошо. Давайте так. Мы с вами блестяще проведём праздник. А потом вернёмся к этому вопросу. Думаю, город найдёт для вас помещение интереснее. И на льготных условиях.

Он сделал паузу и, наклонившись ко мне, зашептал:

— И ещё. Наталья упоминала ваш интерес к делам покойного отца. Так вот. После праздника мои люди поднимут архивы. Посмотрим, что там можно найти. Поможем, чем сможем. Считайте это… авансом.

Вот это был уже настоящий джекпот. У меня на миг перехватило дыхание. Я искренне поблагодарил барона. Мы поболтали ещё немного о пустяках, и я проводил высоких гостей до их блестящих автомобилей, которые распугали своим видом всех местных котов.

Когда последняя машина скрылась за поворотом, я остался стоять на крыльце. Победил. Моя безумная авантюра сработала. Царь-Мангал будет построен. А это значит, что шоу только начинается.

* * *

Победа. Приятное, пьянящее чувство. Мой безумный план с Царь-Мангалом сработал. Проект получил зелёный свет, а я — одобрение совета и, что самое главное, деньги на его запуск.

Я медленно развернулся и толкнул старенькую дверь своего заведения (да, пора всё менять и расширяться). В зале было пусто и тихо, только под потолком тускло горела дежурная лампочка. Она отбрасывала на пол длинные тени от перевёрнутых стульев. Но на кухне… а вот на кухне меня ждали.

Вошёл и замер на пороге. Встретила меня такая густая тишина, что её, казалось, можно было потрогать. Вся моя маленькая команда была в сборе. Настя, Даша и Вовчик стояли в один ряд и смотрели на меня. В их глазах застыл один-единственный немой вопрос. По-моему, они даже дышать перестали. Просто ждали. Приговора.

Я на секунду задержал дыхание, стараясь сохранить на лице самое серьёзное и непроницаемое выражение. Решил немного их помучить, насладиться этим коктейлем из страха и надежды в их глазах. А потом не выдержал и широко, до ушей, улыбнулся.

— Ну что, команда… — я устало опёрся о дверной косяк, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает мышцы. — Всё отлично. Даже слишком отлично. Так что готовьтесь. Теперь у нас с вами будет очень, очень много работы.

Реакция была бесценной.

Настя шумно выдохнула, будто из неё выпустили весь воздух, и прижала ладони к груди. Её огромные серые глаза мгновенно наполнились слезами, но на этот раз это были слёзы облегчения.

Даша, не издав ни звука, вдруг коротко и счастливо взвизгнула, как девчонка, которой подарили щенка. Прежде чем я успел что-либо сообразить, она бросилась мне на шею. Девушка просто повисла на мне, крепко обняв, и я на секунду утонул в запахе её волос — странная, но приятная смесь корицы, ванили и чего-то ещё, неуловимо-пряного.

А Вовчик… Вовчик просто стоял, как истукан, и глупо, невероятно счастливо улыбался. Он смотрел на меня не как на начальника. Он смотрел как на какое-то божество, которое только что сотворило чудо. В его глазах сияло такое чистое обожание, что мне, честно говоря, стало немного не по себе.

— Мы… мы смогли, шеф? — наконец выдавил из себя парень, и его голос дрогнул.

— Мы смогли, Вовчик, — кивнул я, осторожно отстраняя от себя раскрасневшуюся Дашу и строго посмотрел ей в глаза, как бы говоря, что её заигрывания начинают переходить границу. — А теперь идите по домам. Завтра будет тяжёлый день.

Надеюсь, она поняла, так как сейчас мне было точно не до её чувств.

* * *

Поздно вечером, когда все разошлись, в «Очаге» наконец-то воцарилась настоящая тишина. Я сидел на кухне за рабочим столом и тупо пялился в чертежи. Буквы и линии расплывались перед глазами. Усталость навалилась внезапно, всей своей тяжестью, придавив к стулу, как бетонная плита.

— Игорь, как ты?

Я поднял голову. В дверях стояла Настя. Она уже переоделась в домашнюю футболку с мультяшным енотом и смотрела на меня с тихой тревогой.

— Ты сегодня был похож на какой-то вечный двигатель. Завёлся с самого утра и всё никак не остановишься. Я тебя таким никогда не видела.

Я попытался улыбнуться, но, кажется, получилась лишь жалкая гримаса.

— Я устал, Настюш. Ужасно устал.

Я сделал паузу, подбирая слова. Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы она поняла. Поняла не только то, что я делаю, но и зачем.

— Устал от того, что мы с тобой живём в этой дыре. Что ты, единственный родной мне человек в этом чёртовом мире, спишь в каморке над кухней. Что мы едим то, что осталось от заказов. Я готов пахать днём и ночью, Насть. Готов в лепёшку расшибиться, лишь бы вытащить нас отсюда. Лишь бы ты жила нормально. Чтобы у тебя была своя комната, а не этот чулан. Чтобы ты могла купить себе новое платье, а не зашивать старое.

Да, отчасти это были эмоции прежнего Игоря, но я их разделял целиком и полностью. Почему? Сам не знаю. Возможно, я слишком свыкся с той ситуацией, в которой оказался. А может, я искренне желал этой девушке добра. Ведь по факту, она и правда, единственный близкий человек в новой для меня альтернативной реальности.

Она молча смотрела на меня, и я видел, как её огромные серые глаза снова наполняются слезами. Она ничего не сказала. Просто подошла ко мне сзади, крепко обняла за плечи и уткнулась лицом в мои волосы. Я чувствовал, как её плечи мелко вздрагивают. Так и прошло несколько секунд в полной тишине. Потом она молча отстранилась, быстро смахнула слёзы тыльной стороной ладони и, не оборачиваясь, ушла наверх, в свою маленькую комнатку.

Я остался один. Снова попытался вернуться к чертежам, но всё было тщетно. Мозг отказывался соображать.

— Похоже, генерал окончательно выдохся, — раздался из-под стола знакомый ехидный голосок.

Из тени, деловито отряхивая усы, появился Рат. Он взобрался на ножку стула и с интересом посмотрел на меня.

— Не дождёшься, — устало усмехнулся я.

— Принёс трофеи с поля боя, — крыс ловко подкатил к краю стола два небольших, но идеально ровных шампиньона. Белые и гладкие, как две жемчужины. — Нашёл в подвале у одного чинуши. У него там целая плантация, идиот даже не знает, каким сокровищем владеет. Думает, это просто грибы.

Я посмотрел на грибы. Потом на остатки продуктов на кухне. В голове что-то щёлкнуло.

Через десять минут перед Ратом стояло крошечное фарфоровое блюдце, а передо мной — обычная тарелка. Всё было до смешного просто. Я вынул у шампиньонов ножки, мелко порубил их с остатками мясного фарша, который не пошёл в заказы, добавил ложку сливочного соуса, щепотку «соли», начинил шляпки и отправил в раскалённую духовку на несколько минут. Просто, быстро, почти из ничего.

Рат с недоверием обнюхал свой гриб, потом осторожно откусил крошечный кусочек. И замер. Он прикрыл свои чёрные глазки, и его длинные усы мелко задрожали от удовольствия.

— Я не понимаю, — пробормотал он с набитым ртом, и его голос звучал почти благоговейно. — Я просто не понимаю, как ты это делаешь. Взять то, что буквально валяется под ногами, и превратить это в шедевр…

Я устало усмехнулся, отправляя в рот свой гриб. Горячий, сочный, с насыщенным мясным вкусом и нежным сливочным послевкусием. Это было именно то, что нужно.

— Всё самое ценное часто валяется под ногами, Рат, — тихо сказал я, глядя в пустоту. — Люди просто не замечают. Им лень наклониться.