Глава 4

Я проснулся по старой, въевшейся в подкорку привычке — ещё до того, как первый луч солнца коснулся крыш Зареченска. Город спал, а я уже был на ногах. В моём прошлом мире в это время я бы уже проверял поставки или составлял меню на неделю. Здесь… здесь я просто резал лук. Медленно, методично, под стук ножа успокаивая мысли.

Запах чеснока и укропа, тихое гудение старого холодильника, ровные ряды заготовок на столе — всё это создавало ощущение порядка и контроля. Хоть где-то в этом безумном мире был порядок. Здесь не было продажных инспекторов, бандитов и властных купчих. Только я, продукты и работа. Идеально.

— Доброе утро… — раздался сонный голос из-за двери.

На пороге появилась Настя. Взъерошенная, в старом папином свитере, который был ей велик, она выглядела как совёнок, которого вытащили из гнезда раньше времени. Она зевнула так, что челюсть хрустнула, и потянулась к кружке с чаем, которую я предусмотрительно оставил на краю стола.

— Ты выглядишь так, будто всю ночь вагоны разгружала, — хмыкнул я.

— Почти, — честно призналась она, забираясь с ногами на табуретку. — Мне снилось, что мы с Дашей пытаемся поймать огромную курицу. Прямо здесь, на кухне. А она от нас убегает и несёт золотые яйца.

— Если начнёшь нести золотые яйца, я, может, наконец-то куплю тебе нормальную пижаму, — усмехнулся я, сгребая нарезанный лук в миску. — А пока придётся довольствоваться обычными. Будешь омлет?

Настя слабо улыбнулась. В её огромных серых глазах на секунду промелькнули озорные искорки. Мы помолчали, прислушиваясь к звукам просыпающегося города. Где-то хлопнула дверь, лениво болтали бабульки, что прошлись прямо под окнами нашей закусочной, по дороге проехалась пара автомобилей. Этот утренний гул был лучшей музыкой.

Не прошло и десяти минут, как дверь снова распахнулась, на этот раз без всякого предупреждения. В кухню вихрем влетела Даша. Джинсы, яркая футболка, рыжие волосы собраны в небрежный хвост.

— Кто тут уже в поте лица трудится? — бодро спросила она и, пройдя к раковине, тщательно вымыла руки. — Ого, сколько всего нарезано! Игорь, у нас сегодня банкет в честь свержения тирана Алиева?

Она с довольной улыбкой ущипнула кусочек моркови из миски с заготовками.

— Сегодня у нас обычный рабочий день, — спокойно ответил я. — И не трогай заготовки. Меню простое: борщ, котлеты по-домашнему, салат «Весенний». Всё уже подготовлено и ждёт своего часа.

— Ух ты, как в санатории! — обрадовалась Даша. — После вчерашних событий я согласна на что угодно, лишь бы денёк прошёл спокойно. Как думаешь, они дадут нам передышку? Хотя бы на недельку?

Я вытер руки о фартук и пожал плечами.

— Сомневаюсь. Алиевы — не те люди, которые просто так отступают. Особенно Фатима.

При упоминании этого имени Настя, до этого мирно пившая чай, заметно напряглась.

— Она ведь даже не появилась. Мурата забрала стража, а от неё — ни слуху ни духу. Ни угроз, ни скандала. Тишина. Будто её это совсем не волнует.

— Вот это и пугает, — кивнул я. — Когда такие, как она, затихают — жди беды. Она не истеричка, как её сынок. Она хищница. А хищники не кричат перед атакой. Они затаиваются в высокой траве и ждут, когда жертва повернётся к ним спиной.

Я посмотрел на них обеих. Настя кутала нос в воротник свитера, а Даша, перестав улыбаться, сосредоточенно нарезала свёклу.

— И что, по-твоему, она будет делать? — спросила Даша, не поднимая головы. Её голос стал серьёзным.

— Она ударит. Не сейчас, так завтра. И ударит не в лоб, а по самому больному. По репутации, по поставщикам, по нам. Она будет ждать, пока мы расслабим булки и решим, что победили. Поэтому расслабляться нам нельзя. И ждать удара тоже. Нужно действовать первыми.

Настя спрыгнула с табурета и подошла ко мне.

— Что ты задумал, Игорь?

Я позволил себе лёгкую улыбку. Девчонки за эти дни повзрослели на несколько лет. Из испуганной сестрёнки и восторженной ученицы они превратились в настоящих бойцов. Врать им не хотелось.

— Сегодня днём мне нужно будет отлучиться. На пару часов, может, больше. Есть одно дельце.

— Опасное дельце? — тут же спросила Настя.

— А что с обедом? — одновременно с ней спросила Даша.

Я посмотрел на них и почувствовал укол гордости. Одна заботится о сердце, другая — о деле. Идеальный тандем.

— Для тебя, Настя: всё под контролем. Для тебя, Даша: всё для обеда готово, меню вы знаете. Справитесь без меня.

Даша тут же выпрямилась, в её зелёных глазах вспыхнул азарт.

— Ещё бы не справились! — уверенно заявила она. — Не в первый раз. Всё будет по высшему разряду, шеф.

— Я в вас не сомневаюсь, — кивнул я. — Поэтому и доверяю вам самое главное — наш «Очаг».

Настя, услышав это, наконец-то улыбнулась по-настоящему, без тени тревоги.

— Мы не подведём.

Я допил остывший чай и посмотрел в окно. Солнце уже поднялось выше, заливая улочку тёплым светом. Новый день нёс с собой не только запах свежего хлеба, но и запах перемен. Я отчётливо понимал — одной только гениальной кулинарией эту войну не выиграть. Придётся играть по их правилам. А может, даже устанавливать свои.

— Ну что, команда, — сказал я, развязывая фартук. — Пора открывать нашу лавочку. Сегодня у нас обычный рабочий день. Так что работаем чётко и без паники.

Настя фыркнула, мол, кто бы говорил о панике, а Даша хитро улыбнулась, поигрывая ножом.

— Будет жарко, Игорь. Но мы готовы.

* * *

Днём я оставил девчонок на кухне и вышел на улицу. И снова ощущение было странное. Будто отправил двух новобранцев на первое настоящее задание. И тревожно, и гордость берёт. Даша с её вечным огнём в глазах и Настя с её тихой, но железной ответственностью. Я был уверен, что они справятся. Ну, почти уверен.

Солнце жарило нещадно, но настроение было на удивление боевое. В руках я нёс небольшой пластиковый глубокий стакан, аккуратно укутанный в чистое полотенце. Внутри плескался мой секретный эликсир. Густой, золотистый куриный бульон, который я варил на крошечном огне добрых три часа. Бабушка в моей прошлой жизни клялась, что такая штука любого мертвеца на ноги поставит. А Вовчику сейчас это было нужнее всего на свете.

Оказавшись в больнице, поднялся на второй этаж, пройдя в палату к своему стажёру/повару. Вовчик лежал на койке у самого окна. Лежал, тощий и бледный, с огромным лиловым фингалом под глазом. Зрелище было то ещё, но, завидев меня, парень дёрнулся и попытался приподняться.

— Шеф! — прохрипел он, морщась от боли. — Ты пришёл!

— Лежи, герой, — я махнул рукой, чтобы он не дёргался, и поставил банку на тумбочку. — Ещё швы разойдутся, потом зашивай тебя. Как самочувствие?

— В полном порядке! — отрапортовал он с таким рвением, будто не на больничной койке валялся, а принимал парад. — Доктор сказал, пара дней — и снова в строй! Я так переживал… Думал, как вы там без меня, ведь посуда…

— С посудой мы как-нибудь разберёмся, — я невольно усмехнулся. — Ты главное, сам в норму приходи. Нам тебя не хватает.

Я развернул полотенце и открыл крышку. По палате тут же ударил густой, тёплый, домашний аромат настоящей курицы, лука и кореньев. Трое соседей Вовчика, до этого момента изображавшие часть интерьера, разом оживились. Один дед с дремучей бородой даже носом повёл, как гончая на охоте.

— Это… что? — прошептал Вовчик, глядя на золотистую жидкость с каким-то священным трепетом.

— Лекарство. Пей, пока тёплое. Силы вернёт лучше любой аптечной микстуры.

Он взял банку стакан обеими руками, так осторожно, словно это был хрустальный кубок. Поднёс к лицу, глубоко вдохнул и прикрыл глаза от удовольствия. Сделал первый маленький глоток, потом второй, побольше. И тут парень поплыл. Его худые плечи затряслись, а из-под сжатых век покатились слёзы. Крупные, злые слёзы обиды и какой-то детской благодарности. Он плакал молча, судорожно глотая бульон и тихо всхлипывая.

— Ты… Ты из-за меня… столько проблем… А ты мне… принёс… — бормотал он, не в силах связать слова.

— Так, прекращай сырость разводить, — я неловко похлопал его по тощему плечу. Чувствовал я себя в такие моменты ужасно. — Ты за нас всех получил. Так что ешь и поправляйся. Ты — часть команды. А своих в беде не оставляют. Понял? К тому же, — я хитро прищурился, — Даша видит в тебе героя, а герои не ревут за просто так. Так что вдохни-выдохни и будь мужиком. У тебя ведь это отлично получалось.

Да, слегка лукавил. Ну а что прикажите мне говорить, чтобы поддержать парня?

Он только кивнул, продолжая вливать в себя бульон.

Я посидел с ним ещё минут десять. Он сбивчиво рассказывал, как пытался отбиться от тех трёх амбалов, как ему было стыдно, что он такой хилый и не смог достойно защитить Дашу. Я слушал, кивал и думал, что этот нескладный паренёк с его собачьей преданностью — это мой самый ценный кадр. Таких людей не купишь ни за какие деньги. И предавать их нельзя.

Выйдя в коридор, я чуть не врезался в госпожу Зефирову. Местная аптекарша плыла по коридору, оставляя за собой шлейф дорогих духов с какой-то пряной, незнакомой ноткой.

— Игорь! Какая встреча! — пропела она, останавливаясь так близко, что я мог разглядеть золотые искорки в её карих глазах. — Неужели здоровье подвело? Могу предложить отличное средство для… кхм… мужского тонуса. Новинка из самой Османской империи!

— Благодарю, но я лишь навещал сотрудника, — я изобразил вежливую улыбку, делая незаметный шажок назад. — С тонусом пока всё в порядке, не жалуюсь.

Она мелодично рассмеялась, прикрыв рот ладошкой в изящной перчатке.

— Ох, я же просто шучу! Хотя… — она сделала ещё полшага ко мне, и её голос стал тише, почти заговорщицким. — Если вам вдруг понадобится что-то поинтереснее сиропа от кашля, заглядывайте ко мне в аптеку. Можно после закрытия. У меня есть травы… которых нет в официальном каталоге. Для такого знатока, как вы, думаю, найдётся кое-что совершенно особенное.

Намёк был толще некуда.

— Звучит интригующе, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Люблю всё особенное. Обязательно загляну.

Она довольно улыбнулась, подмигнула и поплыла дальше по коридору, оставив меня переваривать информацию. Ещё один игрок на доске. Возможно, будущий союзник. А может, просто хитрая дамочка, которая хочет погреть руки на моём успехе (и не только там). В любом случае, это был шанс, который нельзя упускать.

В кармане завибрировал телефон. Короткое сообщение от Саши Доды.

«Дядя приезжает во вторник. Утром. Будет в городе всего пару часов. Готовься. Это твой шанс».

Вторник. То есть послезавтра.

Я медленно побрёл к выходу. В голове из полного хаоса постепенно начал выстраиваться план. Простой, как меню для бизнес-ланча. Фатима Алиева, эта старая ведьма, затаилась и ждёт моего промаха. Что ж, ждать ей придётся долго. Я больше не тот запуганный паренёк, каким был Игорь Белославов.

Пункт первый: придумать, чем удивить столичного гостя. Нужно что-то простое, но чтобы било наповал. Что-то, что покажет всю пропасть между моей едой и их химической дрянью.

Пункт второй: заглянуть к госпоже Зефировой. Надо понять, что у неё есть в наличии и чего она хочет взамен. Бесплатно такие услуги не оказывают.

Пункт третий: подготовить команду. Даша, Настя, и как только встанет на ноги — Вовчик. Они — моя гвардия. Мои руки и мои глаза.

Я вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Кажется, спокойные деньки закончились, так и не начавшись. Начиналась настоящая работа.

* * *

Вечером я отпросился у девчонок. Сказал, что надо бы заглянуть к одному травнику на окраине, договориться о поставках. Они так умотались за день, что просто кивнули, не задавая лишних вопросов. Настя уже клевала носом над какой-то тетрадкой с расчётами, а Даша просто рухнула на табуретку. Я дождался, пока первые тени лягут на улицы Зареченска, и пошёл. Только совсем не к травнику. В лес.

Честно говоря, сам не понимал, какого чёрта меня туда несёт. Это было не обычное желание прогуляться. Скорее, похоже на зуд где-то под рёбрами. Словно кто-то невидимый дёргал за леску, а крючок засел прямо в сердце. Шёл, куда глаза глядят, быстро свернув с тропинок, по которым гуляли горожане. Воздух здесь был другим: густым, влажным.

В какой-то момент я понял, что окончательно заблудился. Фонари города остались далеко позади, а луна пряталась за тучами. И как раз в этот момент тропинка, если её можно было так назвать, просто кончилась. Упёрлась в двух сосновых гигантов, а проход между ними был занят.

Там стоял злыдень.

Огромный, с хорошего бычка, волк. Шерсть чёрная, как смола. А самое жуткое — костяные шипы, торчащие из хребта. В полумраке они светились бледным, мертвецким светом. Он не рычал. Он скорее вибрировал всем телом, издавая низкий гул, от которого холодок пробежал по спине.

И тут в голове прозвучал голос. Не то чтобы я его услышал ушами. Скорее, это была мысль, принесённая ветром. Голос Травки.

«Не трогай. Он мой».

Злыдень дёрнул ухом. Склонил свою массивную башку набок, уставившись на меня парой жёлтых фонарей. Посмотрел так внимательно, будто пытался прочитать состав блюда на этикетке. А потом… просто шагнул в тень дерева и пропал. Не убежал, не отпрыгнул. Словно его там никогда и не было. Я даже моргнуть не успел.

Сделав шаг вперёд, я вышел на уже знакомую мне поляну.

Она сидела на поваленном стволе и ждала. Травка. Сегодня она выглядела совсем юной, почти девчонкой. На голове венок из каких-то цветов, что светились в темноте, а в зелёных глазах плясали смешинки. Но стоило мне подойти, как её лицо на секунду изменилось. Морщинки собрались у глаз, взгляд стал глубоким и древним, как у старухи, видевшей рождение этого леса. А потом она сделала шаг навстречу и превратилась в обольстительную женщину.

— Ты звал, повар, — её голос был похож на шелест листвы.

— Не звал, а пришёл за консультацией, — поправил я, присаживаясь прямо на мох напротив неё. — Это разные вещи.

Она тихо рассмеялась, и по поляне словно прошёлся тёплый ветерок.

— Для леса — одно и то же. Что тебя тревожит?

Я не стал тянуть кота за хвост. Выложил всё как на духу. Про Фатиму, про её странное влияние, про то, как она, словно паучиха, опутала своей сетью полгорода. Говорил без паники, как шеф-повар, столкнувшийся с новым, ядовитым ингредиентом, который ему подсунули на кухню.

— Мне нужно понять технологию, — закончил я. — Эту вашу магию. В чём разница между «высшей», которой аристократы кичатся, и той порошковой дрянью, что продают в магазинах? И что за «алхимия», о которой ты говорила? Я не собираюсь огненными шарами кидаться. Я хочу понять «химию» процесса. Понимаешь? Как мне бороться с ведьмой, если я даже не знаю, из какой нитки сплетена её паутина?

Она слушала, не перебивая. Только голову склонила набок, как птица.

— Твоя сила в том, что ты чувствуешь жизнь, — наконец ответила она. — Магия дворян — это сила крови. Она как река в гранитном русле. Мощная, но течёт всегда по одному пути. Порошки купцов — это пыль. Мёртвая магия. Иллюзия, как нарисованный на стене очаг. Он светит, но не греет. А твой дар… — она протянула руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были прохладными и пахли свежей мятой. — Твой дар — это сила самой земли. Ты можешь взять мёртвый кусок мяса и сделать его живым на языке. Можешь взять скромную травку и раскрыть всю её душу. Ты не колдун, повар. Ты — творец.

Звучало красиво, но туманно.

— И что мне с этим делать? Как это применить против старой карги?

— Слушай, — прошептала она, подойдя так близко, что её волосы-травинки коснулись моего лба. — Слушай не ушами, а кожей. Вдыхай не носом, а всем нутром. Паутина старой женщины соткана из страха и гнили. Она боится всего живого. Боится настоящего вкуса. Настоящего запаха. Настоящих чувств. Дай людям правду. Дай им попробовать настоящую жизнь, и её гнилая паутина рассыплется сама.

Мы замолчали. Воздух вокруг стал плотным, будто перед грозой. Я смотрел в её зелёные глаза и видел в них не только мудрость веков. Там было что-то ещё. Дикое, настоящее, чувственное. Та самая искра жизни, о которой она говорила.

— Ты поможешь? Научишь меня «слушать»? — спросил я, не отводя взгляда.

— Помогу, — кивнула она. — Но за это я тоже кое-что хочу.

— И чего же?

— Тепла. Ваши люди приносят в мой лес только холод. Холод жадности, холод страха, холод мёртвых порошков. А ты… в тебе горит огонь. Настоящий, человеческий. Мне любопытно. Поделись со мной своим теплом, и я научу тебя всему, что умею сама.

Я усмехнулся.

— Такой бартер меня устраивает.

Она улыбнулась в ответ, а в следующую секунду её губы коснулись моих. Её поцелуй был подобен дегустации. Взрыв вкуса, как от дикой лесной ягоды. Терпкий, сладкий, с нотками влажного мха. Я обнял её, и по телу будто хлынул не адреналин, а сама жизнь.