Глава 5

Обратно я шёл уже в полной темноте. Но мир вокруг изменился. Стал ярче, громче, отчётливее. Я чувствовал, как под камнями дремлют корни старых тополей. Слышал, как в тёмном переулке пищат две крысы. Возможно, обсуждают, где раздобыть сырную корку. Но главное — я ощущал запахи. Я мог разложить на составляющие аромат ночного города: вот воняет дешёвым пивом из таверны, вот тянет приторными духами от дамочки в окне третьего этажа, а вот… вот от особняка Алиевых на другом конце города несёт холодом. Таким ровным, спокойным, злым холодом, как из морозильной камеры, где хранят гнилое мясо.

Моё чутьё обострилось. Я получил новый инструмент. И мне не терпелось его опробовать.

* * *

Понедельник начался с привычной кухонной суеты. В воздухе витал запах свежего теста для пирожков и крепкого чёрного чая, который заварила Настя. Даша, напевая себе под нос какую-то простенькую мелодию, так ловко шинковала капусту, что нож в её руках превратился в размытое пятно. Сестра, сосредоточенно нахмурив брови, щёлкала в калькуляторе, пересчитывая выручку за выходные. Я же стоял у плиты и колдовал над бульоном для солянки. Но сегодня я чувствовал, как тепло проникает в каждый кусочек мяса, как морковь отдаёт свою сладость, а лук — терпкую горечь. Я ощущал, как прямо сейчас, в этой кастрюле, рождается тот самый, правильный вкус.

— Игорь, а может, сегодня чебуреки сделаем? — мечтательно протянула Даша, не отрываясь от своей капусты. — Такие, знаешь, с мясом, с соком внутри, чтобы брызгало, когда кусаешь…

— Сначала разберёмся с планом на день, а потом будем брызгать соком, — усмехнулся я. — На обед сегодня у нас…

Договорить я не успел. Входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли с ноги. На пороге, шатаясь, стоял Вовчик.

Бледный, как простыня, с живописным фингалом под глазом, который уже начал цвести всеми оттенками от лилового до жёлто-зелёного, он выглядел как восставший из мёртвых. Но глаза его горели нездоровым, фанатичным огнём. На нём была та же самая больничная пижама в полоску, поверх которой он кое-как натянул старую куртку.

— Шеф! Я в строю! — отрапортовал он, пытаясь встать по стойке «смирно». Его тут же качнуло, и он едва не завалился на бок, успев ухватиться за дверной косяк.

Даша ахнула и выронила нож. Настя вскочила из-за стола. Моей первой мыслью, мыслью сорокалетнего циничного Арсения, было заорать на этого идиота, схватить за шиворот и оттащить обратно в больничную палату. Но я сдержался. Я видел его глаза. В них было столько отчаянной, почти болезненной преданности, что ругаться было бы просто подло.

Я молча переставил с плиты кастрюлю с бульоном, вытер руки о фартук и медленно подошёл к нему.

— В строй, значит? — спросил я тихо, глядя ему прямо в глаза.

— Так точно! — гаркнул он, отчего снова пошатнулся. — Готов к выполнению любых задач! Мыть, чистить, носить! Всё что скажешь!

Я положил ему руку на плечо. Он был горячим, как печка. Ну конечно, температура. Герой.

— Пойдём, боец. Поговорим.

Я отвёл его в угол зала и усадил на стул. Он тут же попытался вскочить, но я надавил на плечо, заставляя сидеть.

— Слушай меня внимательно, Владимир, — я впервые назвал его полным именем, и он сразу сник, поняв, что шутки кончились. — То, что с тобой случилось, — это не твоя вина. Это моя. Я втянул вас всех в эту историю. Я не уберёг. И мне за это стыдно, понял?

Он замотал головой, пытаясь что-то возразить, но я не дал ему вставить и слова, продолжив так же тихо, но жёстко:

— Ты не только мойщик посуды. Ты — часть этой команды. Моей команды. И мне нужен не полуживой энтузиаст, который упадёт в обморок от запаха жареного лука. Мне нужен здоровый, сильный боец. Поэтому слушай мой приказ. Как шефа и, если тебе не всё равно, как друга. Ты сейчас разворачиваешься и идёшь обратно в свою палату. И не высунешь оттуда носа, пока врач лично не позвонит мне и не скажет, что ты здоров как бык. Это ясно?

Вовчик смотрел на меня, и его губы дрожали. Он явно ожидал чего угодно: крика, ругани, может, даже подзатыльника за самоволку. Но не этого. Упоминание о дружбе его добило. Он медленно опустил голову.

— Я… я просто хотел помочь… — прошептал он сдавленно.

— Я знаю, — сказал я уже мягче. — И я это ценю. Больше, чем ты думаешь. Но лучшая твоя помощь сейчас — это набраться сил. Мы тебя ждём. Все.

Он поднял на меня глаза, полные какого-то нового понимания. Медленно, очень медленно кивнул.

— Я понял, шеф. Я всё сделаю, как ты скажешь.

В этот момент к нам подошла Даша. Она молча наблюдала за нашим разговором, прислонившись к дверному косяку. На её лице не было ни тени обычной насмешки. Она подошла к Вовчику и мягко положила руку ему на плечо.

— Пойдём, герой. Провожу тебя до палаты, а то ещё где-нибудь по дороге упадёшь. И смотри у меня, если ещё раз сбежишь — я тебе лично такой нагоняй устрою, похлеще шефа будет.

Её голос был тёплым и немного ворчливым, как у старшей сестры, которая ругает непутёвого младшего брата. Вовчик посмотрел на неё, и его щеки, даже под синяком, залил густой румянец. Он послушно поднялся, и Даша, приобняв его за плечи, повела к выходу.

— Я быстро! — крикнула она мне уже с порога. — Только удостоверюсь, что этот дезертир снова лёг в кровать!

Они ушли. Настя подошла ко мне и тихо сказала:

— Ты правильно поступил. Он бы тут и правда свалился.

Я кивнул, глядя в окно. Я видел, как Даша что-то строго, но с улыбкой выговаривала Вовчику, а тот шёл рядом, опустив голову, и был, кажется, самым счастливым человеком на свете от такого внимания.

* * *

Утренняя толпа, жаждущая еды и зрелищ (второе, увы, они не получили), рассосалась, оставив после себя лишь гору грязной посуды и приятную ноющую боль в мышцах. Даша, вернувшаяся после недолгого отдыха, порхала у раковины. Казалось, эта рыжая бестия вообще не знала усталости. Её энергия била ключом, пока она с грохотом управлялась с тарелками. Настя тихонько скользила по залу, протирая столы и поправляя салфетки. В нашем маленьком «Очаге» наступил штиль.

Именно в этот тихий час, с грацией дорогого автомобиля, въезжающего на деревенский двор, к нам пожаловала Светлана Бодко.

Она не стучала. Просто толкнула дверь и вошла. Но в этот раз в ней не было той хищной ауры акулы, учуявшей кровь. Сегодня она выглядела иначе. Дорогой брючный костюм всё так же идеально сидел на её фигуре, но плечи были расслаблены, а в глазах вместо холодного блеска профессионала читался живой, почти человеческий интерес.

— Не помешаю? — её голос прозвучал мягче обычного.

Я как раз вытирал руки.

Так, так, так, а день-то становится всё более интересным…

— Смотря зачем пришли, госпожа Бодко. Если за стейком — придётся подождать. А если просто поговорить, то чашечку кофе я вам организую.

Она улыбнулась. Не той отработанной улыбкой для камеры, а настоящей. Уголки губ дрогнули, и в глазах появились смешинки.

— Пожалуй, от кофе не откажусь. Говорят, ваш творит какие-то чудеса.

— Никаких чудес, — буркнул я, доставая с полки медную турку. — Просто хороший кофе, а не тот мусор, что продают в пакетиках.

Да, у нас наконец-таки появился тот самый кофе, который я мог со спокойной душой называть полноценным напитком, а не чёрной жижей.

Я молча отмерил зёрна, засыпал их в ручную кофемолку. Мерный скрип наполнил кухню. Через пару минут по «Очагу» поплыл густой, терпкий аромат, от которого даже у меня, старого циника, что-то довольно заурчало внутри. Я поставил перед ней крошечную фарфоровую чашку с тёмным, дымящимся напитком.

Светлана осторожно взяла её, сделала маленький глоток и прикрыла глаза. По её лицу пробежала волна такого искреннего удовольствия, какое не сыграет ни один актёр.

— Боже… — выдохнула она, открывая глаза. — Это… это просто незаконно. Теперь я понимаю, почему полгорода готово стоять к вам в очереди.

— Дело не во мне, а в кофе, — пожал я плечами. — Люди просто забыли, каким он должен быть. Как и всё остальное.

— Вот! Именно! — она легонько хлопнула ладонью по стойке, и в её глазах снова зажёгся тот самый профессиональный огонёк. — В этом всё дело! Игорь, я пришла не просто так. Я хочу предложить тебе кое-что.

Я прислонился к стойке напротив неё, скрестив руки на груди. Внутренний Арсений Вольский приготовился к переговорам.

— Я внимательно слушаю.

— Я хочу запустить шоу. На нашем местном «Зареченск-ТВ». Кулинарное шоу. И я хочу, чтобы главным героем стал ты.

Она выпалила это и замолчала, впившись в меня взглядом. А я молчал в ответ. Мозг шеф-повара, привыкший к интригам и расчётам, заработал на полную мощность. Телешоу. На местном канале. Отлично! Это же рупор. Громкий рупор, через который я смогу говорить с целым городом. Раз в неделю в прайм-тайм. Я смогу жарить мясо, а заодно учить. Объяснять, почему их магические порошки — это обман и химия, а обычная свёкла с огорода — настоящее сокровище. Это же идеальный способ вести войну с Алиевыми. Не прятаться от их бандитов, а бить по самому больному — по их бизнесу. Бить прямо в головы их покупателей.

— Название уже есть, — продолжила Светлана, не выдержав паузы. — Что-то вроде «Кухня по-честному» или «Вкус без магии». Броское, простое. Мы покажем людям, как готовить из нормальных, настоящих продуктов. Расскажем, где их купить. Будем рушить мифы, которые им вбивали в головы годами. Это будет бомба, Игорь!

Она говорила с таким азартом, что я почти поверил. Для неё это был не просто очередной репортаж. Она, как и я, нащупала что-то настоящее, живое. И ей до смерти хотелось стать частью этой истории.

— Идея звучит неплохо, — медленно произнёс я, сохраняя на лице покерфейс. — Но у меня есть несколько вопросов. Первый: кто будет решать, что я готовлю и что говорю в кадре?

— Ты, разумеется! — без тени сомнения ответила она. — В этом вся соль! Мне не нужен говорящий манекен, читающий по бумажке. Мне нужен ты. Твоя наглость, твои знания. Твоя злость, если хочешь.

— Хорошо. Второй вопрос: деньги.

Светлана слегка поморщилась, как от кислого лимона.

— А вот тут всё не так красиво. Бюджет… скажем так, он очень скромный. «Зареченск-ТВ» — это не столичный канал с золотыми унитазами. Но на пару приличных камер, свет и монтажёра нам хватит. Остальное — твой талант, харизма, и моя способность слепить из этого конфетку.

— И последний, самый главный вопрос. Зачем это тебе?

Я посмотрел ей прямо в глаза. Она не отвела взгляд.

— Амбиции, Игорь. То же, что и у тебя. Я устала снимать сюжеты про открытие ларьков и то, как градоначальник ленточку перерезает. Эта история — мой билет наверх. И твой тоже. Если шоу выстрелит здесь, в Зареченске, я смогу продать его на губернский канал. А там, кто знает, может и до столицы достучимся. Я хочу поставить на тебя, Игорь. Ты — моя лучшая лошадь на этих скачках.

Я молчал, делая вид, что взвешиваю все «за» и «против». А внутри сорокалетний Арсений Вольский одобрительно хмыкал. Столица. Она сама это сказала. Эта умная, расчётливая журналистка видела во мне свой личный социальный лифт. Что ж, меня это более чем устраивало. Прокатимся вместе.

— Хорошо, — сказал я и протянул ей руку. — Я согласен. Но есть одно условие. Уже спрашивал, но уточню, что у меня полный творческий контроль. Абсолютный. Я решаю, что готовить, как это снимать и что говорить. Если я захочу полчаса рассказывать, почему ваш «Поцелуй Солнца» — это химическая отрава, вы не вырежете ни единого слова. Без цензуры. Договорились?

Она, не раздумывая, крепко стиснула мою ладонь. Рукопожатие у неё было сильное, мужское.

— По рукам. Добро пожаловать на телевидение, шеф.

Она залпом допила остывший кофе, хитро мне подмигнула и, снова превратившись в деловую женщину, у которой каждая секунда на счету, вышла из закусочной.

Я проводил её взглядом. Настя и Даша, которые всё это время, кажется, даже не дышали, тут же подлетели ко мне.

— Телевидение? Игорь, ты серьёзно? Тебя снова по телевизору покажут? — в огромных глазах Насти плескался восторг пополам с неподдельным ужасом.

Даша же просто сияла.

— Игорь, ты будешь звездой! Весь город будет смотреть!

— Не думаю, что это всего лишь шоу, девчонки, — усмехнулся я, глядя в окно, где исчезала фигура Светланы. — Это наше новое оружие. И мы только что получили лицензию на его использование.

Фатима Алиева думает, что она хитрая. Думает, что затаилась, как паук, и ждёт удобного момента для удара. Глупая женщина. Пока она сидит в своей норе, я собираюсь устроить на её территории пожар. И скоро весь город увидит, как её дешёвая паутина из лжи и усилителей вкуса сгорит дотла.

* * *

Вечер понедельника окутал «Очаг» долгожданной тишиной. После дневной кутерьмы с новостями о телешоу и внезапным побегом Вовчика, который, к счастью, так же внезапно и вернулся, мы наконец-то смогли спокойно выдохнуть. Я, Настя и Даша сидели за нашим любимым столиком у окна и лениво доедали солянку. Даша с энтузиазмом работала ложкой, а вот сестрёнка скорее задумчиво гоняла кусок лимона по тарелке. Видно было, что у неё в голове крутится целый рой мыслей.

— Значит, завтра, — наконец нарушила она молчание, подняв на меня свои огромные серые глаза. — Приезжает этот твой… важный гость.

— Во-первых, не мой, а Саши, — поправил я её, стараясь говорить как можно беззаботнее. — Во-вторых, не гость, а дядя. И да, завтра.

— И что ты будешь ему готовить? — тут же оживилась Даша, отодвинув пустую тарелку. — Нужно же приготовить что-то такое, чтобы он просто дар речи потерял! Может, замахнёмся на шашлык из радужного павлина? Я слышала, у них мясо невероятно нежное!

— Шашлык из краснокнижной птицы мы пока отложим, — усмехнулся я. — Для начала нужно провести разведку боем. Я понятия не имею, что у них за кухня, какие продукты в ходу. Не могу же я, как слепой котёнок, тыкаться в незнакомом месте.

Я вытащил из кармана смартфон. Две пары глаз тут же уставились на меня с немым любопытством. Найдя в контактах номер Саши, я нажал на вызов.

— Привет, это Игорь, — сказал я, когда в трубке послышался её бодрый голос. — Слушай, у меня к тебе деловое предложение. Чтобы завтра не сесть в лужу перед твоим уважаемым дядей, мне бы хотелось заранее осмотреть, так сказать, поле будущей битвы. Твою домашнюю кухню. Может, я заскочу на полчасика? Просто гляну, что к чему, чтобы составить план.

В трубке раздался её весёлый, заразительный смех.

— Осмотреть кухню? Игорь, ну ты бы хоть врал поубедительнее! Просто скажи, что хочешь напроситься в гости! — она сделала короткую паузу. — Приезжай, конечно. Мама как раз вернулась из фитнес-центра. Заодно и с ней познакомишься. Ждём.

Я сбросил вызов и убрал телефон.

— Ну что, банда, я поехал на рекогносцировку. Ведите себя хорошо и не скучайте.

Настя на это только тяжело вздохнула, а вот Даша хитро прищурилась, подперев подбородок кулаком.

— Рекогносцировка, значит… Ну-ну. Смотри там, разведчик, не попади в плен к противнику. А то знаем мы таких…

Я лишь улыбнулся и, взяв свою пустую тарелку, вернулся на кухню.

— Знаешь, а я с ней в чём-то солидарен, — раздался с полки голос Рата. Крыс накручивал свои усы и с ехидцей смотрел на меня. — Вечер, девушка, вы одни, бутылка вина и…

— Мы будем не одни, Рат, — хмыкнул в ответ я. — Там будет её мама.

— О-о-о, как интересно.

— Да, мне тоже интересно, какая у них кухня. И не более.

С этими словами посмотрел на своего пушистого приятеля.

— Ладно, ладно, — Рат спрыгнул на стол. — А можно я с тобой?

— Прости, дружище, но я сильно сомневаюсь, что Саша будет рада, если увидит, что я с собой привёз крысу.

— А вот сейчас обидно было, — заметил Рат, но тут же задумался, поднявшись на задние лапки. — Хм, с другой стороны, всё по факту.

— Лучше пожелай мне удачи.

Я тяжело вздохнул. Не буду отрицать, небольшое волнение кружило внутри груди, то и дело сжимая сердце. Но отступать нельзя, Вселенная не для того дала мне второй шанс. Я не собирался его упускать.