Глава 8

Время было уже позднее, и я начал прощаться. Саша, конечно же, вызвалась меня проводить. Мы молча спустились на первый этаж, где ночная прохлада тянула с улицы.

— Ну ты и фрукт, Белославов, — хмыкнула Саша, когда мы вышли под свет фонарей на пустынную улицу. — Я думала, ты ему прямо там в ноги поклонишься от счастья, а ты ещё и условия ставишь.

Она резко остановилась и повернулась ко мне. В её глазах плясали озорные искорки.

— Ты… ты просто ходячий кошмар для всех этих поваров, — выдохнула она. — Я знала, что ты крутой, но не думала, что настолько.

Она сделала шаг, почти вплотную приблизившись ко мне. Её духи пахли чем-то сладким и дерзким.

— Теперь ты точно не отвертишься, — прошептала она и, привстав на цыпочки, впилась в мои губы.

Это был наглый, требовательный, почти собственнический поцелуй. Адреналин от успешных переговоров, пьянящее чувство, что я снова на коне, и её внезапная близость — всё это смешалось в гремучий коктейль. Тело двадцатидвухлетнего Игоря, не обременённое цинизмом и усталостью, отреагировало мгновенно. А сорокалетний Арсений внутри, подумав секунду, лишь одобрительно хмыкнул. Что ж, такой союзник мне точно не помешает.

Я ответил на её поцелуй, чувствуя, как по венам бежит горячая волна. Мои руки сами легли ей на талию, а потом соскользнули ниже и крепко сжали упругую попку под тонкой тканью дорогого платья. Я прижал её к себе ещё сильнее, углубляя поцелуй, чувствуя её вкус, её запах и то, как она отвечает мне с не меньшим жаром.

Через несколько секунд Саша оторвалась от моих губ, тяжело дыша. На её лице играла торжествующая, кошачья улыбка.

— Вот так-то лучше, — промурлыкала она, проводя кончиком пальца по моей нижней губе. — А теперь езжай, шеф. Тебя ждут великие дела. Только помни, кто дал тебе эту возможность.

Она ещё раз быстро и легко чмокнула меня в уголок рта и отступила на шаг, превращаясь обратно в яркую и дерзкую красотку.

Я вызвал такси через приложение. Пока ждал машину, смотрел на неё. Опасная. Непредсказуемая. И невероятно ценная. И не только как союзник.

Подъехала машина. Я плюхнулся на заднее сиденье, и городские огни поплыли за окном. В кармане лежала визитка, которая могла изменить всё, а на губах всё ещё оставался сладковатый вкус её помады и привкус обещания. Да, сегодня был чертовски хороший вечер.

* * *

Такси высадило меня у тёмного, спящего «Очага». На улице уже царила глубокая ночь. Водитель, зевая, буркнул что-то про сдачу, но я просто махнул рукой, мол, оставь себе, и вылез в стылую тишину. Здесь, на нашей улочке, пахло сыростью и углём из чьей-то печки. Я тихо провернул ключ в замке и шагнул внутрь. В зале горела одна-единственная дежурная лампа, и в её слабом, желтоватом свете я увидел Настю.

Она сидела за столиком в самом дальнем углу, поджав под себя ноги в пижамных штанах с какими-то смешными совами. Голова её лежала на скрещённых руках, и, кажется, она просто задремала в ожидании. Услышав скрип двери, она вздрогнула и резко подняла голову.

— Игорь? Ты вернулся… — голос был сонным, но в нём отчётливо слышалась тревога.

— А ты чего не спишь? — я подошёл и устало плюхнулся на стул напротив, скидывая куртку. Тело гудело после долгого дня.

— Не спалось. Волновалась. Ну как… всё прошло?

Она не спрашивала прямо, но я видел в её огромных серых глазах, похожих на пасмурное небо, и жгучее любопытство, и плохо скрываемый страх. Она боялась, что я не вернусь. Что тот блестящий мир, куда я сегодня окунулся, заберёт меня.

— Всё прошло отлично, — я постарался улыбнуться как можно бодрее, хотя сил на это почти не было. — Ужин удался на славу. Они в полном восторге. А дядя Саши… он оказался очень влиятельным человеком. И он сделал мне предложение.

Я начал рассказывать. В общих чертах, без лишних подробностей, чтобы не пугать её ещё больше. Про огромную стерильную кухню, про гостей в дорогих нарядах, про светящийся мёд, который произвёл фурор, и, наконец, про предложение Максимилиана Доды. Настя слушала внимательно, не перебивая, только кончики её пальцев нервно теребили рукав пижамы. С каждым моим словом её лицо становилось всё более озабоченным.

— Предложение… работать с ним? — тихо, почти шёпотом спросила она, когда я закончил.

— Да. Это огромные возможности, Насть. Совсем другие деньги, связи, шанс построить что-то по-настоящему большое…

— А как же «Очаг»? — её голос предательски дрогнул. — Как же… мы? Наш дом? Папино дело? Ты же сам говорил, что хочешь всё возродить…

Вот он. Тот самый разговор, которого я боялся больше всего. В моей голове тут же проснулся сорокалетний Арсений, циничный и уставший шеф-повар. «Хватайся! — орал он. — Это твой единственный шанс! К чёрту эту дыру, впереди столица, настоящая жизнь!». Но двадцатидвухлетний Игорь, парень, который только-только обрёл сестру, дом и команду, смотрел на её испуганное лицо и чувствовал, как внутри всё сжимается. Я не мог. Просто не мог вот так взять и всё бросить. Не сейчас.

— Я ничего не бросаю, — сказал я мягко, но твёрдо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я пока ничего не решил. Просто выслушал предложение, вот и всё. Пойдём спать, Настюш. Утро вечера мудренее, сама знаешь.

Она неуверенно кивнула, поднялась и, не глядя на меня, поплелась к себе в комнату. А я остался сидеть в гулкой тишине пустого зала. Усталость навалилась разом, тяжёлая и липкая, как патока. Я поднялся и побрёл на свою кухню. Мою. Не ту, дорогую и чужую, а эту — родную, пропахшую хлебом, специями и дымком.

На разделочном столе, как маленький серый истукан, меня ждал Рат. Он сидел, нервно подёргивая длинными усами, и его глазки-бусинки внимательно меня изучали.

— Ну что, шпион? — спросил я, присаживаясь на табуретку рядом. — Есть новости от наших «друзей»?

Крыс ловко спрыгнул со стола мне на плечо. Его маленькие цепкие лапки привычно защекотали шею под воротником рубашки.

— Тьма в их доме всё ещё висит, — пропищал он своим тоненьким, скрипучим голоском прямо мне в ухо.

— Ожмидаемо, — кивнул я, глядя в темноту за окном. — Она не сдалась. Просто ищет, куда бы ударить побольнее.

Я выложил Рату всё как на духу.

— Мне предложили работу, Рат. Настоящую работу, с деньгами и перспективами. Я должен развиваться, понимаешь? Но я не могу бросить сестру. И пока эта старая карга дышит нам в спину, она будет давить. На Настю, на Дашу, на Вовчика… на всех, кто мне дорог. Она их сожрёт, как только я уеду.

Рат помолчал, задумчиво почёсывая когтистой лапкой за ухом.

— Сперва разберись с паучихой, — наконец пропищал он. — Глупо бежать завоёвывать мир, когда у тебя в подвале сидит враг. Тебе нужны сильные друзья. Такие, против которых даже Фатима побоится идти. Большие, страшные друзья.

Я усмехнулся. Большие, страшные друзья. Крыс, как всегда, был до смешного прав. Глупо рваться в столицу, оставив за спиной незащищённый тыл и голодного, мстительного врага. Сначала нужно укрепиться здесь. Потом уже в губернии. Заручиться поддержкой таких людей, как Максимилиан Дода. Таких, один звонок которых заставит всё семейство Алиевых забиться в свою нору и не высовываться.

Мой взгляд стал холодным и ясным. В голове, уставшей и гудящей, начал выстраиваться новый план. Чёткий, дерзкий и немного безумный. Максимилиан Дода хочет вложиться? Отлично. Но не в пафосный столичный ресторан. А в мою маленькую войну здесь, в Зареченске. Он поможет мне раздавить Алиевых, а я, в свою очередь, создам для него то, чего он ищет — новый рынок, новую империю вкуса, которая начнётся именно отсюда, из нашего скромного «Очага».

Я встал и подошёл к окну. Ночной город спал, не подозревая о моих планах. Усталость как рукой сняло. Наоборот, я ощущал странный прилив сил, злой и азартный. Борьба только начиналась.

* * *

Развалившись в огромном отцовском кресле, Лейла лениво скроллила ленту в смартфоне. Ей было скучно. То неприятное чувство унижения на площади уже ушло, оставив после себя лишь вязкую, мутную апатию. Этот провинциальный поварёнок уделал её, уделал всю их семью. Ну и что с того? Она провела пальцами по гладкому подлокотнику. Трон. Пусть и в разваливающемся королевстве, но её трон. Иллюзия власти была приятна.

Дверь отворилась без единого скрипа, и на пороге выросла Фатима.

Её необъятная, грузная фигура, закутанная в переливающийся шёлк, двигалась с пугающей, неестественной для её габаритов грацией. Так движется большая белая акула в толще воды — медленно, неотвратимо, смертоносно. Маленькие, глубоко посаженные глаза-буравчики тут же впились во внучку, а на полных, ярко накрашенных губах заиграла приторно-сладкая, почти материнская улыбка.

— Отдыхаешь, моя дорогая? — голос Фатимы был мягок, как бархат, но Лейла инстинктивно почувствовала, как по спине пробежал холодок.

Фатима медленно, по-хозяйски, обвела кабинет взглядом. Её глаза скользнули по разбросанным бумагам, по недопитому стакану, и снова впились во внучку.

— Смотрю, кресло отцовское примерила, — всё с той же ласковой интонацией произнесла она. — Удобно? Не жмёт?

Лейла не уловила яда. Она вообще редко улавливала что-то, кроме прямого восхищения или прямого оскорбления. Всё, что лежало между, казалось ей фоновым шумом.

— Просто устала, бабушка, — лениво ответила она, откладывая смартфон. — Тут тихо.

Фатима медленно кивнула, её улыбка стала шире, обнажая неестественно белые для её возраста зубы. Она смотрела на свою внучку, на эту красивую, идеально вылепленную куклу с пустыми глазами, и видела не наследницу. Видела слабость. Глупость. Бесполезный балласт. Экзамен на выживание уже начался, а эта девочка даже не поняла, что сидит не на троне, а на скамье подсудимых. И судья уже здесь.

— Конечно, устала, милая, — проворковала Фатима, делая шаг вглубь комнаты. — Столько переживаний. Но ничего. Отдыхай.

— Да, — даже не посмотрев в её сторону, согласилась Лейла. — Что-то я совсем без сил.

В следующую секунду милое выражение лица бабушки исчезло в один миг. Улыбка пропала, а глаза, только что смотревшие так тепло, стали холодными и злыми. Фатима выглядела так, будто хотела кого-то убить.

— Без сил⁈ — закричала она. Её голос стал громким и резким, совсем не похожим на прежний. — Ты ничего не знаешь о силе, глупая девчонка!

Лейла испугалась и съёжилась в своём кресле. Ей захотелось стать совсем маленькой, чтобы бабушка её не заметила.

— Ты такая же никчёмная, как твой отец! — продолжала кричать Фатима, подходя всё ближе. — Тряпка! Я дала тебе простое задание! Всего лишь охмурить этого повара, этого Белославова! Заставить его плясать под твою дудку! А ты? Ты опозорилась! Ты позволила этому мальчишке унизить тебя перед всеми! А значит, и меня! Нашу семью!

Лейле стало так обидно, что она не выдержала. Страх на мгновение отступил.

— А ты⁈ — пискнула она тонким, срывающимся голосом. — Ты сама-то? Ты ведь тоже ничего не смогла сделать с его отцом! Хотя столько раз о нём заика…

В комнате стало очень тихо. Так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Лейла сразу поняла, что сказала что-то не то. Фатима перестала кричать и просто замерла. Её лицо ничего не выражало, и от этого стало ещё страшнее. Она просто смотрела на Лейлу пустыми глазами.

И тут Фатима шагнула к ней. Быстро и резко. Она схватила Лейлу за волосы. Пальцы с тяжёлыми кольцами больно впились в кожу головы. Лейла хотела закричать от боли, но не смогла. Бабушка с неожиданной силой дёрнула её на себя и просто выкинула из кресла на пол. Лейла упала на мягкий ковёр, но всё равно сильно ударилась коленом и локтем.

Фатима тяжело дышала. Она обошла внучку и села в её кресло. Теперь она смотрела на лежащую на полу Лейлу сверху вниз. Кричать она перестала, её лицо снова стало спокойным и холодным.

— Теперь будешь работать, — сказала она тихо. Голос был ровный, без всяких эмоций.

Фатима выдвинула ящик стола, достала оттуда какую-то папку и кинула её на пол рядом с Лейлой. Папка шлёпнулась о ковёр.

— Хотела быть главной? Пожалуйста. Теперь ты будешь делать всё, что я скажу. Станешь моими руками, ногами и красивым лицом. Будешь моим послушным оружием. И мы с тобой разберёмся с этими Белославовыми. Уничтожим этого повара, его сестру, их жалкую забегаловку. Сделаем так, чтобы никто в городе даже не вспомнил, как их звали.

Лейла лежала на полу и плакала. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с пылью на ковре. Ей было больно и очень, очень обидно. Она медленно подняла голову и посмотрела на бабушку. Та сидела в её любимом кресле и смотрела на неё, как на пустое место. В этот момент Лейла поняла, что больше всего на свете ненавидит не повара Белославова, а собственную бабушку. Страх всё ещё был, но к нему добавилось что-то ещё. Желание отомстить. Не за семью, нет. Отомстить за себя. За то, что её вот так унизили.

Она перестала плакать. Вытерла слёзы рукавом. Её взгляд изменился. Теперь он не был испуганным. Она посмотрела прямо в глаза Фатиме. В её взгляде появилось что-то новое, злое и решительное.

Она молча подняла с пола папку.

— Завтра, — процедила сквозь зубы Фатима, — всё начнётся. И ты будешь делать то, что я тебе скажу. Ты меня поняла?

— Да, — кивнула Лейла. — Поняла, бабушка…

* * *

Воздух в гостиной был тяжёлым и вкусным. Ещё пахло жареным мясом, чем-то ягодным и сладким от соуса, и немного — дорогим вином. Саша только что ушла провожать своего повара, и за столом на несколько секунд стало совсем тихо.

Первым тишину нарушил Максимилиан Дода. Он довольно крякнул, откинулся в мягком кресле и закинул ногу на ногу. Взгляд у него был хитрый, как у кота, объевшегося сметаны.

— Ну что, Тань, как тебе кандидат в зятья? — спросил он у сестры, не скрывая усмешки.

Татьяна лениво помешивала ложечкой давно остывший чай.

— Парень с головой, — ответила она после паузы. — И руки у него растут оттуда, откуда надо. Что в наше время большая редкость.

Максимилиан громко и от души расхохотался.

— Вот и я говорю! Отличная партия! Амбиции есть, талант — налицо. Наша Сашка за ним будет как за каменной стеной.

Татьяна на это только фыркнула, но в уголках её глаз промелькнула едва заметная тёплая искорка. Кажется, мысль брата ей не показалась такой уж дурацкой.

Тут в разговор вмешалась Кристина. Она отставила свой бокал и подалась вперёд. В её голосе не было ни капли обычной светской вежливости, только искреннее, неподдельное восхищение.

— Макс, это было что-то невероятное. Серьёзно. Я не помню, когда в последний раз ела что-то настолько… живое. Это не еда, это целое событие. Эмоция.

Эти слова будто нажали какой-то переключатель в голове Максимилиана. Довольная, расслабленная улыбка сползла с его лица. Вместо неё появился азартный блеск в глазах, холодный и деловой. Он перестал быть гостем на ужине и превратился в бизнесмена, который учуял запах больших денег.

— Франшиза! — выпалил он и хлопнул ладонью по столешнице так, что чашка на столе звякнула. — Сеть! Небольших, уютных ресторанчиков под его именем. «Белославов». Звучит же! Сначала откроемся в крупных городах — здесь, в Твери, в Новгороде… А через год-два можно и в столицу! Ты представляешь, какой это будет взрыв?

Он уже всё видел мысленным взором: стильные вывески, очередь на входе, восторженные статьи в Сети. Но Татьяна быстро вернула его на землю.

— Вы оба совсем замечтались, — её голос стал серьёзным и трезвым. — У этого мальчика и его сестры огромные проблемы. Просто огромные. С местными царьками, Алиевыми. Там настоящая война, пусть и тихая. Саша мне рассказывала. Им угрожают, пытались выкупить, даже нападали в подворотнях.

Лицо Максимилиана тут же помрачнело. Довольная улыбка сменилась брезгливой гримасой, будто он съел что-то кислое.

— Алиевы… — процедил он сквозь зубы. — Слышал про таких. Мелкие торгаши с замашками «крутых» бандитов. Думал, их время давно прошло.

Он на секунду замолчал, задумчиво барабаня пальцами по столу. Затем его лицо снова стало жёстким и решительным.

— Это не проблема, — отрезал он. — Это просто задача, которую нужно решить. Я подумаю, как помочь мальчику убрать этот мусор с дороги.

Разговор как-то сам собой сошёл на нет. Вскоре Татьяна и Кристина отошли, оставив Максимилиана одного в гостиной. Он поднялся и вышел на большой балкон, чтобы подышать ночным воздухом. Внизу он увидел, как уезжает такси, увозя его будущий «актив».

Расслабленное выражение окончательно исчезло с его лица. Оно стало собранным и жёстким. Он достал из кармана дорогой смартфон, открыл записную книжку и нашёл контакт, записанный просто набором цифр, без имени. Нажал на вызов.

Он долго молчал, просто слушая голос на том конце провода. Шум ночного города тонул в динамике телефона, но Максимилиан его не замечал.

— Я, кажется, нашёл их… — наконец сказал он тихо, но отчётливо. — Детей Лены.

Он снова замолчал, вслушиваясь в ответ. Желваки на его скулах напряглись.

— Да, я почти уверен, — его голос стал ещё тише, но в нём появилась сталь. — И если это правда они… то графу Яровому в этот раз будет очень сложно отнекиваться.