Глава 9

Утро среды в «Очаге» началось неплохо. Я заваривал кофе для себя в старой медной турке — единственная роскошь, которую я себе позволял. Жизнь, кажется, потихоньку налаживалась. Даша, сосредоточенно закусив губу, отбивала молотком куски свинины, превращая их в будущие шницели. Настя шуршала бумагами у кассы. Я же просто стоял посреди кухни, вдыхая приятные ароматы.

Тут над дверью звякнул колокольчик, и в зал вошёл Вовчик.

Он всё ещё был бледный и тощий, как ощипанный воробей, но глаза его горели. Сияли так, будто он не из больницы вышел, а только что получил в наследство графский титул. На нём была его обычная потрёпанная куртка, а не та серая больничная пижама, в которой я его видел в последний раз.

— Игорь! Настя! Даша! — выпалил он с порога и раскинул руки, словно хотел обнять всё заведение целиком. — Я вернулся! Доктор сказал, что я здоров как бык! Ну, почти. Сказал, что тощий, и надо больше есть! Вчера вечером выписали!

Я не смог сдержать улыбку. Не циничную ухмылку сорокалетнего Арсения, а настоящую, искреннюю улыбку. Этот парень был как ходячий аккумулятор энтузиазма. Таким людям хочется помогать.

— Вовчик, притормози, — я вытер руки о фартук и подошёл к нему. Дружески хлопнул по плечу — под ладонью почувствовались острые кости. — Рад тебя видеть, серьёзно. Но давай без геройства. Ты только что из больницы. Если сейчас бросишься на амбразуру, к обеду упадёшь, и нам придётся тебя откачивать. Понял?

— Понял! — он кивнул с такой торжественностью, будто я принимал у него присягу. — Я не подведу, шеф!

— Вот и молодец. Значит, слушай приказ. Твоя задача на сегодня — чистить овощи. Садишься на табуретку и не спеша, аккуратно, чистишь картофель. Потихоньку входи в ритм. Нам нужен боец на всю войну, а не спринтер, который сдохнет на первых ста метрах.

Я кивнул на ящик с картофелем. Вовчик тут же схватил нож и табуретку с таким рвением, будто я доверил ему ключ от сейфа с выручкой. Даша, закончив с мясом, подошла к нему.

— Ну ты даёшь, герой, — сказала она мягко, и в её голосе послышалась настоящая теплота. — Смотри, палец себе не отхвати. Позволь помогу.

Она взяла у него нож и показала, как правильно держать, чтобы не порезаться и чистить быстрее. Их руки на секунду соприкоснулись. Вовчик тут же залился краской до самых ушей. Даша, заметив это, тоже смутилась, улыбнулась и быстро вернулась к своему столу. Я перехватил взгляд Насти. Она стояла у кассы и тоже всё видела. Мы молча переглянулись, и на её губах мелькнула такая же улыбка, как и у меня. Похоже, в нашей маленькой кулинарной армии намечался свой служебный роман. И это было даже хорошо. Это делало нас ещё больше похожими на семью.

Но идиллия, как всегда, длилась недолго.

Примерно через час за стойкой задребезжал старый телефон. Я поднял трубку. На том конце провода послышался заикающийся голос Семёныча, местного мельника, который поставлял нам лучшую муку в городе.

— Игорь… э-э-э… Белославов? Здравствуй, — промямлил он. — Тут дело такое… Неудобно как-то… В общем, я тебе муку больше возить не смогу.

— Это почему, Семёныч? — спросил я спокойно, хотя внутри уже всё понял. Алиевы начали действовать.

— Да… понимаешь… нашёлся покупатель другой. Повыгоднее условия предложил. Оптом берёт, сразу на год вперёд… Ты уж не серчай, парень. Ничего личного, сам понимаешь, бизнес.

— Понимаю, Семёныч. Удачи вам, — я повесил трубку. Убеждать его было бесполезно. Старика просто взяли за горло.

Ну что ж, Фатима. Первый ход сделан. Посмотрим, что дальше, — подумал я, возвращаясь на кухню.

Следующий удар пришёлся примерно через час. К «Очагу» подкатил дребезжащий грузовичок нашего поставщика овощей. Обычно я сам ходил на рынок, но дел стало столько, что я договорился о доставке. Большая ошибка, как оказалось.

Из кабины вылез угрюмый мужик и с грохотом выгрузил на землю несколько ящиков.

— Принимай товар, хозяин.

Я подошёл, заглянул в первый ящик. Сверху лежали идеальные, красные, налитые солнцем помидоры. Красота. Но что-то меня насторожило. Я сунул руку поглубже. Пальцы погрузились во что-то холодное и склизкое. Под верхним слоем отборных овощей скрывалась серо-зелёная гнилая каша, которая отвратительно запахло. Я проверил остальные ящики — та же картина. Классический обман для дурачков.

— Я это брать не буду, — сказал я ровно, глядя водителю прямо в глаза.

— Это ещё почему? — набычился он. — Товар свежий, только с грядки!

— Ага, с той грядки, что у вас за помойкой. Забирай свои ящики и передай хозяину, что с жуликами я дел не имею.

— Да ты чё, самый умный тут⁈ — начал заводиться мужик. — Бери, что дают! Другого всё равно не будет!

— Значит, не будет, — я пожал плечами. — Увози.

Он ещё что-то пробурчал себе под нос, грязно выругался, но спорить не стал. С грохотом закинул ящики обратно в кузов и, взревев мотором, укатил. В воздухе осталось только облако сизого, вонючего дыма.

Даша и Настя смотрели на меня испуганно. Вовчик вообще застыл с картофелиной в руке, как статуя.

— Игорь, что теперь делать будем? — тихо спросила Настя. — У нас почти не осталось овощей. И муки нет.

— Спокойно, — я вытер руки о фартук. — Сейчас всё решим, главное — не паниковать.

Я зашёл в подсобку и заперся на всякий случай. Никто не должен был его видеть.

— Рат! Выходи, есть работа.

Из-под стеллажа высунулась серая морда с длинными усами. Чёрные глазки хитро блеснули. Я отломил приличный кусок сыра и положил на пол. Крыс ловко схватил угощение и в два счёта с ним расправился, даже не поблагодарив.

— Слушай сюда, усатый, — сказал я, присев на корточки. — Старая ведьма Алиева начала свою игру. Она давит на моих поставщиков. Мельник отказался от поставок, овощи привезли гнилые. Это только начало, дальше будет хуже.

Рат слушал, подёргивая носом и умывая мордочку лапками.

— Мне нужна твоя помощь, — продолжил я. — Собери своих… ну, приятелей. Всю вашу крысиную армию. Пусть пробегутся по окрестным деревням. Мне нужны фермеры. Мелкие, частники, которые не сидят на поводке у Алиевых. Те, кто выращивает для себя и немного на продажу на рынке. Найдите таких. Потом я лично с ними побеседую, главное, чтобы они были «свободными». Справишься?

— Сделаем, шеф, — фыркнул он.

Я выпрямился.

Да, Фатима Алиева была хитрой и жестокой. Она не будет нападать в лоб, как её глупый сынок. Её методы — душить медленно, перекрывать поставки, отрезать от ресурсов. Это будет долгая и нудная война на истощение.

Но она не учла одного. У меня тоже были свои ресурсы. Невидимые, быстрые и очень голодные. И они только что получили новое боевое задание. Посмотрим, чьи шпионы окажутся лучше. Её бандиты или моя армия крыс.

* * *

Вечер в «Очаге» — это моё любимое время. Последние посетители уже доели свои порции и ушли, оставив после себя приятное чувство выполненного долга и гору грязной посуды. Даша с Вовчиком, тихонько перешучиваясь, наводили на кухне порядок. Вовчик опять что-то уронил, Даша негромко фыркнула, а я сидел за столиком в углу и пил горячий чай. Спокойствие. Почти.

Напротив меня, наклонившись вперёд, сидела Светлана Бодко. Её глаза горели таким огнём, что, казалось, она могла бы вскипятить мой чай одним только взглядом.

— «Империя вкуса»! — выпалила она и хлопнула ладонью по столу. Чашки подпрыгнули. — Игорь, ты только послушай! Как звучит! Мощно! С размахом!

Я криво усмехнулся. Эта журналистка была похожа на голодную щуку. Вцепилась в идею нашего кулинарного шоу и теперь не отпустит.

— По-моему, слишком громко, Света, — я сделал глоток. Чай был уже совсем холодный. — Какая ещё империя? У нас тут, если ты не заметила, ларёк с пловом. Ну, хорошо, продвинутый ларёк. Княжество плова, не больше.

— Сегодня княжество, а завтра — империя! — она даже не думала сдаваться. Её энтузиазм бил через край. — Мыслить надо шире!

Сорокалетний Арсений внутри меня одобрительно кивнул. Девчонка мыслила в правильном направлении.

— Ладно, убедила, — я поднял руки в знак сдачи. — Пусть будет «Империя вкуса». Но ты же помнишь наш бюджет? Сама об этом говорила. Денег — кот наплакал.

— Помню, — кивнула она, и её лицо на миг стало серьёзным. — Но я не сидела сложа руки. Прощупала почву. Позвонила старым знакомым на губернское телевидение. Они заинтересовались. Сказали, если наш первый, пилотный выпуск «выстрелит», то они готовы дать нам и студию, и нормальное оборудование, и эфирное время. Так что, Игорь, мы просто обязаны сделать бомбу.

Я снова усмехнулся, но на этот раз уже с азартом. Вот оно. Шанс. Маленький, но вполне реальный шанс выйти на совершенно другой уровень.

— Сделаем, Света. Можешь не сомневаться.

Мы уже начали обсуждать, что именно будем готовить в первом выпуске, как колокольчик над входной дверью тихо звякнул. Я поднял голову, думая, что это кто-то из запоздалых едоков, и замер.

В «Очаг» вошла Валерия.

Она остановилась на пороге, окинула нашу скромную закусочную таким взглядом, будто увидела таракана в своей тарелке с устрицами. Потом её глаза нашли меня. На её лице отразилось такое вселенское недовольство, словно я лично украл у неё фамильные бриллианты и продал их за мешок картофеля.

Атмосфера в зале мгновенно стала ледяной. Даже Даша с Вовчиком на кухне замолчали. Светлана, как профессиональная журналистка, тут же уловила напряжение. Она вопросительно посмотрела сначала на меня, потом на застывшую у входа женщину.

— Э-э-э… знаешь, Игорь, я, пожалуй, пойду, — быстро проговорила она, торопливо собирая свои бумаги со стола. — Уже поздно. Завтра созвонимся, всё обсудим.

Она пулей вылетела за дверь, едва не столкнувшись с Валерией. Та даже не удостоила её взглядом. Прошествовала к свободному столику, демонстративно села и сложила руки на груди.

Призрак из прошлого. Чёрт бы его побрал.Я тяжело вздохнул, поднялся и подошёл к ней. Сел напротив.

— Привет, — сказал я как можно более нейтрально.

Она одарила меня таким холодным взглядом, что у меня по спине пробежал холодок.

— Привет? Это всё, что ты можешь мне сказать? — её голос звенел от обиды. — Ты обещал меня удивить! Накормить чем-то невероятным! Я ждала твоего звонка все эти дни!

Она говорила так, будто я был её личным поваром, который провинился и теперь должен стоять на коленях, вымаливая прощение. Внутри меня всё закипело.

— Хорошо, — процедил я сквозь зубы. — Я был занят. Что ты будешь? Я приготовлю. Прямо сейчас. Специально для тебя.

Валерия капризно надула губки, которые, кажется, стали ещё пухлее с нашей последней встречи.

— Нет. Сейчас я уже ничего не хочу. Настроение испорчено. Ты его испортил.

Она помолчала, явно наслаждаясь тем, как мне не по себе.

— Я буду снова ждать твоего звонка, — заявила она тоном королевы, обращающейся к какому-то мелкому слуге. — И в следующий раз ты всё сделаешь как надо. Пригласишь меня. В приличное место. Или приготовишь ужин только для меня одной. Ты должен это заслужить. Понял?

И явно не дожидаясь ответа, она грациозно поднялась, ещё раз окинула меня презрительным взглядом и, цокая каблучками по плитке, направилась к выходу.

Я остался сидеть один.

Что это, чёрт возьми, сейчас было? Я словно вернулся в свой родной мир и вновь встретился со своей женой. как же они похожи. и так же не желают никого слышать кроме себя…

Ко мне подошла Настя с подносом. Она тоже смотрела на дверь, за которой скрылась Валерия, с нескрываемым изумлением.

— Игорь, и как это понимать? — тихо спросила она.

Я посмотрел на сестру и вдруг рассмеялся. Нервно, но от души.

— Насть, вот ты мне как женщина женщину объясни. Что это за поведение? Чего она хочет?

Настя на секунду задумалась, а потом тоже тихонько рассмеялась.

— Ой, брат, тут всё просто, — сказала она, убирая со стола мою пустую чашку. — Бывают женщины, а бывают… ну, «женщины». Это как раз второй случай. Она похожа на дорогую породистую кошку. Ей не колбаса нужна. Ей нужно, чтобы ты эту колбасу красиво нарезал, положил на фарфоровое блюдечко и умолял её съесть. Просто капризная девочка, которая привыкла, что весь мир крутится вокруг неё. Не бери в голову.

Её простые слова были мудрыми. Я посмотрел на сестрицу и улыбнулся. Она была права. Это просто избалованная кукла, призрак из прошлого, который не имел никакого отношения к моей настоящей, новой жизни. Пусть она и останется призраком. И уж точно я не позволю ей всё испортить.

* * *

Четверг начался с головной боли. И я сейчас не про похмелье. Прямо напротив нашего «Очага», в пыльном, заброшенном помещении, где ещё на прошлой неделе висела табличка «Аренда», за одну ночь вырос… конкурент. Вывеска, слепленная из дешёвого золотистого пластика, который на солнце слепил глаза, орала на всю улицу: «Восточный Базар». Из распахнутых настежь дверей доносилась какая-то заунывная музыка с барабанами, а по ветру тянуло приторным запахом жжёного сахара и дешёвых ароматических палочек.

— Да это же… это же они! — первой взорвалась Даша. Она выскочила на крыльцо, уперев руки в бока, и её рыжая коса взметнулась, словно хвост рассерженной белки. — Игорь, ты посмотри! Они даже меню у тебя слизали! «Шашлык по-царски»! Серьёзно? Да я им сейчас…

Она сделала шаг вперёд, явно собираясь пойти и устроить международный скандал, но я успел поймать её за локоть.

— Спокойно, подруга. Без рукоприкладства.

Я вышел следом и прищурился. Даша была права. На аляповатом стенде, украшенном фальшивыми виноградными листьями, красовались до боли знакомые названия, написанные огромными буквами. Мои первые, самые простые блюда, с которых я начинал раскачивать это место. «Картошечка по-деревенски», «Салат „Летний“». Только вот цены… Цены были ниже наших чуть ли не вдвое.

— Игорь, что мы будем делать? — Настя подошла сзади, её голос дрожал. — Они же всех клиентов у нас отберут.

Я молча смотрел на этот балаган. Почерк Фатимы Алиевой. Никакой фантазии, никакой изюминки. Просто взять чужое, удешевить донельзя, засыпать тонной своих химических порошков и продавать тем, кому всё равно, что есть.

— Спокойно, — повторил я, положив руки на плечи своим девчонкам. Даша всё ещё дышала так, будто пробежала марафон, а Настя, казалось, вот-вот расплачется. — Ничего мы делать не будем. Точнее, будем делать то, что и всегда.

— То есть? — недоверчиво спросила Даша.

— Готовить самую вкусную еду в этом городе, — я улыбнулся. — И следить, чтобы на кухне было чисто.

— Но цены! — не унималась Даша. — Люди же не дураки, они пойдут туда, где дешевле!

— Пойдут. Один раз, — я усмехнулся. — Съедят их шашлык, который на вкус как резиновая подошва с «Дыханием Пустыни», запьют всё это дело чаем из пакетика и заработают себе изжогу на неделю. А потом, когда живот пройдёт, они придут к нам. За настоящей едой. Наше оружие, команда, это не демпинг. Наше оружие — вот тут, — я показал им язык. — Вкус. Его не подделаешь. Так что за работу. Сегодня у нас должно быть ещё вкуснее, чем вчера.

Моё спокойствие, кажется, подействовало. Даша перестала рваться в бой и только сердито фыркнула, как ёжик. Настя неуверенно кивнула. Мы вернулись внутрь, на нашу территорию. Весь день прошёл под аккомпанемент навязчивой музыки из заведения напротив. И да, я видел.

Видел, как некоторые из наших постоянных клиентов с любопытством заглядывали к конкурентам. Как пожилая пара, что каждую среду брала у нас запеканку, сегодня вышла с ярким пакетом из «Восточного Базара». Что ж, пусть пробуют. Учиться на своих ошибках — самый надёжный способ.

* * *

Мурат Алиев мерил шагами крохотную клетку — три шага туда, поворот, три шага обратно. Его дорогой шёлковый халат, хоть и помятый, выглядел здесь посмешищем на фоне грязных стен, испещрённых ругательствами и кривыми рисунками.

Унижение жгло его изнутри. Этот повар, этот сопляк Белославов! Он втоптал его в грязь на глазах у всего города. Это идиотское шоу с «Царь-Мангалом», которое собрало толпу зевак. Проверка, которую этот продажный дурак Мышкин умудрился провалить так, что теперь над ним смеётся последний портовый грузчик. А арест… арест стал вишенкой на этом торте из дерьма. Злоба закипала в груди, сменяясь липким, холодным страхом. Он заскрежетал зубами, чувствуя, как сводит челюсти.

В коридоре послышались шаги. Неторопливые, шаркающие. Мурат замер, прислушиваясь. Вскоре в помещение вошёл полицейский с поникшей миной — рядовой Рыков.

— Наконец-то! — прошипел Алиев, бросаясь к решётке. — Я думал, ты до утра меня тут мариновать собрался!

— Господин Алиев, тише вы, — зашипел в ответ тот. — Начальник участка только ушёл. Я не могу вот так просто взять и отпереть вас. Тут патруль ходит, камеры везде…

— Мне плевать на твой патруль и на твои камеры! — взвился Мурат, понизив голос до яростного шёпота. — Или ты забыл, кто оплачивает гимназию твоей дочурки? Кто даёт на лекарства для твоей вечно больной жёнушки? По договору ты должен был уже всё подготовить!

Рыков побледнел ещё сильнее, его глаза забегали.

— Не забыл, господин Алиев, что вы…

— Тогда слушай сюда, вошь ты подзаборная! — перебил его купец. — Мне напомнить, кому ты проигрался в карты на прошлой неделе? Эти люди не такие терпеливые, как я, Рыков. Они могут и к Алёне твоей зайти, о здоровье спросить. Или дочку твою после гимназии проводить… Просто чтобы напомнить о долге. Они ведь не знают, что ты у меня на содержании.

Страх в глазах рядового стал почти осязаемым. Он затравленно оглянулся по пустому коридору.

— Помню, господин Алиев. Всё помню. Что мне делать?

— Телефон, — отрезал Мурат. — Дай мне мой телефон. Живо.

Рыков замялся всего на секунду, но этого хватило, чтобы Алиев снова зашипел:

— Ты оглох⁈

Рыков вздрогнул и торопливо сунул руку за пазуху. Через мгновение в руке Мурата оказался смартфон. Пальцы купца замелькали по экрану, нажимая знакомый номер.

— Сейчас я позвоню своим парням, — процедил он, прижимая телефон к уху. — А ты, Рыков, готовься. Тебе придётся поднапрячься. Я больше ни минуты не собираюсь сидеть в этой дыре, пока этот выскочка Белославов гуляет на свободе. У тебя будет весёлая ночка.

* * *

Ночь опустилась на Зареченск. Мы закрыли «Очаг» немного раньше обычного — день выдался нервным, и все вымотались. Я отправил команду по домам, а сам остался подбить кассу и привести в порядок своё царство — кухню. Несмотря на конкурентов, выручка была почти такой же, как вчера. Сарафанное радио работало.

Я закончил мыть последний нож, вытер его насухо и с удовольствием оглядел сияющие чистотой стальные поверхности. Тишина. Только старый холодильник мерно гудел в углу, словно дремлющий зверь. Уставший, но довольный, я присел за столик на кухне, чтобы просто выпить чашку чая перед тем, как идти домой.

В этот момент входная дверь с оглушительным грохотом распахнулась, и в зал буквально ввалился Мурат Алиев.

Он был пьян. В стельку. Одежда грязная и помятая, на белоснежной рубашке расплылось тёмное пятно. Лицо — багровое, опухшее, а глаза… глаза были совершенно безумные, налитые кровью.

— А-а-а! Вот ты где, поварёнок! — заорал он, вмиг оказавшись у прохода на кухню, но при этом стоял пошатываясь и цепляясь за дверной косяк. Его голос срывался на какой-то поросячий визг. — Сидишь тут! Радуешься, да⁈

Я медленно встал. Сердце пропустило удар и заколотилось где-то в горле. Откуда он взялся? Его же должны были держать в камере.

— Ты… ты мне всю жизнь сломал! — выл он, тыча в меня трясущимся пальцем. — Всю! Моё имя… Мою семью… Ты втоптал меня в грязь!

— Угомонись, Мурат, — сказал я как можно спокойнее, хотя руки сами собой сжались в кулаки. — Уверен, мы можем договориться.

Я старался не делать резких движений. Кто знает, на что этот увалень способен, тем более в таком состоянии.

— Договориться⁈ — он истерично расхохотался, забрызгивая слюной пол. — Поздно ты решился на это, щенок!

С диким рёвом он бросился на меня. Я увернулся от его неуклюжего удара, схватил его за руку и попытался заломить её за спину. Мы сцепились, как два пьяных мужика в кабаке, опрокидывая стулья и с грохотом врезавшись в стол.

Это была грязная, сумбурная возня. В какой-то момент он вырвался, отшатнулся назад, тяжело дыша. И я увидел, как в его руке что-то блеснуло.

Да чтоб тебя, нож!

Я не успел среагировать. Не успел даже подумать.

Он с диким воплем снова кинулся вперёд. Я почувствовал сильный, резкий толчок в живот. Один, второй, третий… Сначала даже не боль, а просто какое-то тупое удивление. Потом по телу разлился обжигающий холод, а за ним пришла острая, режущая боль, от которой перехватило дыхание.

Я опустил глаза. Из моего живота торчала деревянная рукоятка ножа. Белая рубашка под ней стремительно темнела, намокая. Ноги стали ватными, подкосились. Я начал падать, медленно, как в дурном сне, цепляясь пальцами за край стола.

Мир сузился до одной точки. Я видел перекошенное от смеси ужаса и триумфа лицо Мурата, который смотрел на то, что наделал. А потом, уже заваливаясь на пол, боковым зрением я заметил движение под соседним столом.

Два крошечных, но очень ярких зелёных огонька. Глаза Рата. Они горели в полумраке, как два изумруда. Крыс тихонько сидел в укрытии. В его крошечных передних лапках было что-то зажато. Маленький, сморщенный зелёный листик. Подарок Травки.

А потом наступила темнота…