Глава 14

Света удивлённо приподняла брови. Наверное, думала, кому это я собрался названивать после такого концерта. Но я не стал набирать номер, а ткнул пальцем в иконку видеозвонка. Экран вспыхнул, и почти сразу на нём нарисовалось донельзя довольное лицо Максимилиана Доды.

— А, вот и ты, мой мальчик! — бодро провозгласил он. — Заждался уже. Ну, как тебе наши пламенные борцы за справедливость? Утомительные типы, не находишь?

Я отошёл к огромному окну.

— Почему вы меня не предупредили? — спросил я. Голос прозвучал ровно и холодно, без единой эмоции. Я и не старался ничего изображать. — Я шёл туда вслепую.

Дода на том конце провода громко, от души расхохотался.

— Потому что мне нужно было, чтобы они сами тебя увидели! Поверили в тебя! Пока ты был просто талантливым поваром, ты был для них интересной игрушкой. А теперь… теперь ты их знамя. Ну, рассказывай, что за дичь они тебе напели?

Я коротко и сухо, без всяких подробностей и эмоций, пересказал всё: про их пафосное общество, про душещипательную историю с моими родителями, про предложение возглавить их правое дело и покарать негодяев.

Дода слушал, и его круглое лицо буквально светилось от удовольствия.

— Так я и думал, — хмыкнул он. — Красивая легенда, ничего не скажешь. Хотя, уверен, что большая часть из рассказанного — чистая правда. Однако я бы не верил им безоговорочно, Игорь. Не ведись на их торжественные речи. Но подыгрывай. Мне эти идеалисты тоже нужны, так что пусть тешат себя мыслью, что это они дёргают за ниточки. Мы с тобой дадим им эту иллюзию.

Я почувствовал, как меня затягивает в какую-то липкую, сложную игру, где у каждого своя цель. Игра, в которой я был и фигурой, и игроком одновременно.

— Я всё понимаю, — так же ровно ответил я. — Что дальше?

— А дальше — бизнес, — тон Доды мгновенно стал серьёзным, вся его весёлость испарилась. — Завтра в десять утра в кафе «Ротонда» на Адмиралтейской площади. Там будет мой человек из городской управы. После некоторых недавних событий он стал на редкость сговорчивым, о чём я уже говорил. Тебе нужно просто прийти и показать ему, на что ты способен. Убедить его, что твой проект — это то, что нужно городу.

— Будет сделано.

— Вот и славно. А теперь отдыхай. Завтра игра начинается по-крупному.

Экран погас.

Я опустил телефон. Ну что ж, я оказался в самом центре паутины, где каждый паук считал себя главным. И Максимилиан Дода, без сомнения, был самым жирным и хитрым из них. Но пока наши цели совпадали. Он хотел власти и влияния, а я — свою идеальную кухню и возможность спокойно работать. А раз наши дороги пока идут в одном направлении, я готов играть по его правилам. Главное — не забывать, кто тут на самом деле режиссёр.

Я повернулся. Светлана смотрела на меня огромными, широко распахнутыми глазами. Она слышала только мои реплики, но, будучи матёрой журналисткой, без труда достроила в голове и вторую половину диалога. В её взгляде читалась смесь страха, растерянности и… восхищения?

Она открыла рот, но я её опередил, подняв руку. В её глазах, как рыбки в аквариуме, метались вопросы, и она явно не знала, с какого начать.

— Одну минуту, — мягко сказал я. — Сначала — семья.

На глазах удивлённой журналистки я нашёл в контактах Настю и нажал на значок видеозвонка. Обычный звонок — это не то. Светлана молча наблюдала, развалившись в кресле.

Пара долгих гудков, и экран засиял. Сначала изображение было смазанным, а потом проявилось до смешного близкое лицо сестрицы. Огромные серые глаза, в которых плескался целый ураган восторга.

— Игорь! — почти закричала она в динамик. — Безумно рада тебя видеть! Город до сих пор только о тебе и гудит! Все уже в курсе о твоём личном шоу в Стрежневе!

Я не смог сдержать улыбку. Эта искренняя, детская радость была лучшей наградой за весь этот сумасшедший день.

— Слухи в Зареченске распространяются быстрее огня, — усмехнулся я. На заднем плане в кадр влезла растрёпанная рыжая макушка Даши.

— Да тут весь город на ушах стоит! — прокричала она, размахивая половником. — Нам сегодня каждый второй посетитель про это говорил! Поздравляем, Игорь!

Рядом с ней, как верный оруженосец, маячил Вовчик. Он выглядел ошарашенным и смотрел на меня, как на ожившую статую.

— Как вы там? — спросил я, стараясь перекричать шум кухни. — Фатима не достаёт?

Настя снова приблизила лицо к камере, и её голос стал тише.

— Странно, но нет. После той статьи в газете она будто испарилась. Никаких угроз, никаких подозрительных типов. Тихо. Даже слишком.

Я медленно кивнул. Тихо — это плохо. Очень плохо. Старая змея не уползает, она затаивается в траве, чтобы нанести удар наверняка. Она копит яд. Но пугать их сейчас не было смысла.

— Это и хорошо, — бодро соврал я. — Значит, у нас есть передышка. Как дела в «Очаге»? Справляетесь без меня?

— Ещё как! — лицо Насти снова засияло. Она развернула телефон, показывая мне нашу маленькую, но бурлящую жизнью кухню. — Люди идут и идут! Даша сегодня придумала новый медовый соус к крылышкам, так его размели за полчаса! А Вовчик… посмотри на Вовчика!

Камера сфокусировалась на парне. Он с невероятной скоростью шинковал лук. Движения были уже не неуклюжими, а чёткими и уверенными. Увидев, что его снимают, он густо покраснел, но спину выпрямил и принялся работать ещё усерднее.

— Просто машина для нарезки! — с гордостью заявила Настя.

Я смотрел на них — уставших, немного растрёпанных, но таких живых и счастливых — и чувствовал, как внутри что-то оттаивает. Вся эта столичная мишура, дорогие костюмы и фальшивые улыбки казались чем-то далёким и неважным. Моя настоящая жизнь была там, на этом маленьком экране.

Мы попрощались, и экран погас. Я откинулся на спинку дивана и сделал долгий, глубокий выдох. Якорь был брошен. Я снова чувствовал землю под ногами. У меня есть дом. И люди, ради которых стоит драться.

Я поднял глаза на Светлану. Она смотрела на меня совсем по-другому. Не как журналистка на сенсацию, а с каким-то новым, тёплым любопытством.

— Это они? — тихо спросила она. — Твоя причина?

Я кивнул, взяв в руки бокал с вином.

— Они — мой тыл. Моя крепость. Без них всё это — просто дым.

Я сделал глоток. Вино показалось вкуснее.

— А теперь, когда дома всё в порядке, можно вернуться к делам. Итак, шоу должно продолжаться.

Я открыл крышку ноутбука.

— Что это ты делаешь? — спросила она, отпивая немного вина.

— Страховку отключаю, — буркнул я и открыл почту.

В папке «Отложенные» висело несколько писем. У каждого стоял таймер отправки. Я спокойно выделил их все и нажал «Отменить».

Светлана подошла и заглянула мне через плечо. Медленно покачала головой и вернулась в кресло.

— Ты либо невероятно всё просчитываешь, — сказала она, — либо просто параноик.

Щелчок закрытого ноутбука прозвучал в тишине слишком громко.

— В моих обстоятельствах одно от другого не отличить, — ответил я.

Я отодвинул ноутбук и придвинул тарелку с обедом. Принялся есть, не заботясь о манерах. Светлана молча наблюдала, а потом её журналистское любопытство пересилило шок.

— Расскажи о своей семье, — вдруг попросила она. — О сестре.

Я прожевал и проглотил.

— Она хорошая, — коротко ответил я.

— А родители? В особняке ходили слухи…

Вилка замерла у меня в руке. В голове всплыли чужие, выцветшие картинки. Добрый, немного робкий отец, от которого всегда пахло мукой и горькими травами. Совсем маленькая Настя, вцепившаяся в его фартук. Это были воспоминания Игоря, не мои. Моё детство было совсем другим, и рассказывать о нём я не собирался.

— Они умерли, — отрезал я. — Больше тут не о чем говорить.

Светлана почувствовала ледок в моём голосе и сменила тему.

— Ты у отца научился готовить?

Я криво усмехнулся. Отец Игоря, может, и был неплохим поваром, но до шеф-повара ему было как до столицы пешком. Всё, что я умел, — это результат двадцати лет адской работы на кухнях в другом мире.

— Что-то вроде того, — уклончиво бросил я.

Я видел, что её ответы не устроили, но этот допрос пора было заканчивать. Я ткнул вилкой в сторону ноутбука.

— Хватит копаться в прошлом. Давай о будущем. О нашем шоу. Завтра я иду к человеку из Управы, и мне нужно прийти с готовой идеей. Мы должны врезать первыми, да так, чтобы у них дух захватило.

Это сработало. В её глазах снова вспыхнул азарт. Она тут же пододвинула к себе блокнот.

— Так. Главная идея? Что мы скажем зрителю?

— Мы покажем людям, что их всю жизнь кормили дрянью, — заявил я. — Что настоящая еда — это свежие продукты и умелые руки, а не волшебный порошок. Наше шоу — это революция. Прямо на их глазах.

Воздух в номере сразу стал другим. Напряжение ушло, сменившись гулом творческой энергии. Мы оба с головой ушли в работу.

— Нужна рубрика, где я беру популярное блюдо и разбираю его на части, — предложил я. — Показываю, из чего его лепят, а потом готовлю по-нормальному. Назовём «Анатомия вкуса».

— Отлично! — подхватила Света. — И обязательно нужен вызов от зрителей! Пусть присылают рецепты своих фирменных блюд, а ты попробуешь сделать лучше. Представляешь, какая-нибудь хозяйка из глухой деревни бросит тебе вызов! Рейтинги будут сумасшедшие!

— Только если я всегда буду побеждать, — хмыкнул я.

— А ты можешь проиграть?

Я посмотрел на неё, и мы рассмеялись.

Идеи сыпались одна за другой. Мы строчили их на салфетках, в блокноте, спорили и тут же соглашались. Придумали «Охоту за вкусом» — рубрику, где я буду находить в аптеках и алхимических лавках настоящие специи и рассказывать, для чего они на самом деле нужны. Даже набросали пару едких шуток для первого выпуска.

Мы сидели в тёплом свете лампы, среди исписанных салфеток и пустых тарелок, и я поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такого азарта. Простого, понятного азарта, когда ты создаёшь что-то с нуля. Рядом сидела уже не настырная журналистка, а настоящий партнёр.

— А в конце каждого выпуска, — мечтательно сказала Светлана, глядя в потолок, — ты будешь готовить что-то невероятное. И вот, когда камера наезжает на блюдо, ты говоришь свою коронную фразу…

— Какую ещё фразу? — удивился я.

— Ну, что-то вроде… «Приятного аппетита, и пусть вкус всегда будет с вами!»

Я фыркнул.

— Звучит как проклятие какое-то.

Мы снова рассмеялись и продолжили.

Света перебралась ко мне на диван, чтобы рассмотреть мои наброски поближе. Она внимательно изучала расположение кухни, которую следовало возвести на сцене, и давала советы о том, что, куда лучше поставить, чтобы сложилась идеальная картинка.

А потом снова открыла свой блокнот и что-то быстро записала.

— … и вот тут, — горячо зашептала Светлана, тыча пальцем в свои каракули, — когда ты будешь говорить про шафран, про то, что им красят платья, не зная его настоящей цены, камера покажет твои пальцы. Крупным планом. Ты берёшь одну тычинку, вот так… а я в этот момент…

Она резко повернулась ко мне, видимо, чтобы оценить мою реакцию на её гениальную идею, и осеклась.

Наши лица оказались совсем близко. Так, что я мог почувствовать аромат её духов и вина. Рабочий блеск в её глазах сменился чем-то другим. Голодным. Тот же азарт, но направленный уже не на работу, а на меня.

Разговор затих. В номере стало очень тихо. Я видел, как она на мгновение задержала дыхание.

— Знаешь… — прошептала она, и её голос стал ниже. — Рядом с тобой невозможно сосредоточиться.

Она медленно, почти не дыша, подалась вперёд.

— Я хочу тебя, Белославов.

И её губы впились в мои.

Этот поцелуй был глубоким и требовательным. Она точно знала, чего хочет.

Мои руки сами легли ей на талию и притянули ближе. Её пальцы сжались на моих плечах, а потом зарылись в волосы на затылке. Блокнот с гениальными идеями съехал с дивана и тихо упал на ковёр, но нам обоим было уже всё равно.

Вся эта сумасшедшая информация о гильдии, проблемы, усталость — всё это копилось внутри и требовало выхода. И вот он нашёлся.

Моя рука скользнула ей под блузку, на горячую гладкую кожу. Она тихо простонала мне в губы и принялась расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Нетерпеливо, почти срывая их.

Не разрывая поцелуя, я завалился вместе с ней на диван. Её блузка полетела в одну сторону, моя рубашка — в другую. Работа, интриги, Дода и Алиева — всё это куда-то исчезло.

Это не было любовью или нежностью. Просто чистая страсть. Отличный способ сбросить стресс и снова почувствовать себя живым. Почувствовать, что у меня есть это молодое, сильное тело, которое хочет жить.

Идеальная разрядка. То, что доктор прописал.

* * *

Ночь. За окном наконец-то стих вечный гул машин. В комнате было темно, только луна через щель в шторе бросала на пол бледный прямоугольник света.

Рядом, на здоровенной кровати, спала Светлана. Дышала ровно, раскинув руки. Просто уставшая женщина. И, чёрт возьми, красивая.

А мне не спалось. Тело получило свою дозу адреналина и хотело отдыха, но голова… моя проклятая сорокалетняя голова работала без остановки. Она уже разложила по полкам вечерний разговор с Додой, прокрутила звонок Насте и теперь требовала план действий. Какой уж тут сон.

Я осторожно, чтобы не разбудить Светлану, выбрался из-под её руки и на цыпочках прошмыгнул в гостиную. Тут царил наш творческий бардак: разбросанные по полу салфетки с какими-то схемами, пустые бокалы, блокнот на ковре. Результат мозгового штурма, плавно перетёкшего в нечто иное.

Прошёл на кухню, не включая свет. Знал, что меня там уже ждут.

Так и есть: на столешнице, прямо в пятне лунного света, сидела знакомая серая тень. Длинные усы дёргались, а глаза-бусинки неотрывно следили за мной.

— Не спится, шпион? — тихо спросил я.

— Работа, шеф, — пискнул Рат. Голос тонкий, но деловитый. — Ждал отчёта. Ну, как тебе новые «родственнички»? Раз ты целый, значит, приняли неплохо.

Я молча открыл холодильник и достал тарелку с остатками гостиничной стряпни. Специально оставил — знал, что ночной гость не побрезгует. Поставил тарелку на столешницу.

Рат фыркнул, но с явным удовольствием вцепился в кусок мяса так, будто неделю голодал.

— Спасибо, конечно, — прочавкал он, не отрываясь. — Почти съедобно. Но мои столичные ребята… — он поднял на меня свои хитрые глазки, — ждут обещанного банкета. Они проделали долгий путь, и их терпение не вечно, шеф.

Этот мелкий шантажист умел набивать себе цену.

— Я помню. И банкет будет, — спокойно ответил я. — Такой, что внукам рассказывать будете. Но сначала — новая работа.

— Слушаю, — Рат доел кусок и тщательно умылся лапками. — Больше работы — больше сыра. Всё просто.

Я отошёл к огромному окну и раздвинул шторы. Внизу, как на ладони, лежал ночной город. Огромный, равнодушный, спящий. Паутина улиц, утыканная жёлтыми огоньками фонарей.

Ткнул пальцем в темноту, где вдалеке тускло светился шпиль Адмиралтейства.

— Завтра иду смотреть помещение для нового «Очага». Вон там, рядом с Имперским банком, — я примерно обвёл пальцем район. — Мне нужно знать об этом квартале всё. Кто там живёт, кто заправляет делами. Какие лавки, какие конторы. Чьи люди там ошиваются. И главное — есть ли там кто-то от графа Ярового. Мне нужны все глаза и уши твоей братии.

Рат доел свой ужин и принялся тщательно умываться, совсем как какой-нибудь аристократ-чистоплюй. Сейчас он был не наглым хвостатым попрошайкой, а деловым партнёром.

— Серьёзная работа, шеф, — пискнул он. — Сил понадобится много. Мои парни захотят гарантий. Одним вчерашним мясом сыт не будешь.

Крыс был прав. Я просил не только подслушать болтовню за стенкой, но и устроить настоящую слежку.

— Гарантия — моё слово, — твёрдо ответил я. — Как только откроемся, в самую первую ночь, ещё до первого клиента, я устрою им такой пир, какого они в жизни не видели. Сыры, зерно, вяленое мясо — смогут утащить столько, сколько влезет.

Я замолчал, давая ему подумать.

— Но сейчас, Рат, кормить здесь такую прорву — значит сразу спалиться перед охраной. Это лишнее внимание и опасность для всех нас.

Крыс замер, склонив голову набок. Усы мелко подрагивали. Я прямо видел, как в его мелкой башке крутятся шестерёнки. Он взвешивал риски, голод стаи и моё обещание.

Наконец он коротко кивнул.

— Я им объясню. Поймут. К утру будет первый отчёт. Но помни, шеф, — он серьёзно посмотрел на меня, — крысы долгов не забывают. Ни хороших, ни плохих.

С этими словами он спрыгнул со стола и серой тенью метнулся под кухонный шкаф. Пропал так тихо, что я и ухом не повёл.

* * *

Я не спал всю ночь. Просто стоял у окна с чашкой давно остывшего кофе и думал. Голова не гудела от усталости, наоборот — в ней всё встало на свои места.

Картина вырисовывалась та ещё. С одной стороны — пафосные аристократы из гильдии. С другой — людишки графа Ярового, и он сам, явно точщие на меня зуб. Над всеми ними — хитрый лис Дода, инвестор, пытающийся заработать на всех сразу.

Где-то рядом крутится аптекарша Вероника, которая знает о травах куда больше, чем говорит.

Хорошо, что в тылу всё в порядке. Моя маленькая армия в Зареченске — Настя, Даша, Вовчик, а теперь ещё и Кирилл. Мой якорь в этом сумасшедшем мире. А под ногами — целая шпионская сеть из голодных и очень мотивированных крыс. Неплохой набор для старта.

Я сделал последний глоток холодной гадости. Все они — и аристократы, и Дода — считают меня фигурой в своей игре. Пешкой, которую можно двигать, как им удобно. Кто-то видит во мне оружие, кто-то — дойную корову.

Наивные. Они просто ещё не поняли, что я не играю по чужим правилам.

За спиной зашелестели простыни. Светлана села на кровати, щурясь от утреннего света и прикрывая одеялом наготу. Она посмотрела на меня — уже собранного, одетого, — и её взгляд мгновенно прояснился. Я видел, как из него исчез вчерашний азарт. Осталась только тихая настороженность. Она поняла, что пока она спала, что-то изменилось.

Я обернулся и встретил её взгляд с лёгкой, уверенной усмешкой.

— Доброе утро, партнёр, — мой голос прозвучал спокойно, но твёрдо. — Пора работать.