Глава 23

После подготовки мы снова оказались в кабинете Увалова. Тут же были и Бестужевы, муж и жена. В отличие от нас, они сидели совершенно спокойно и расслабленно. Сразу видно — хозяева жизни.

— Ну что, господа, — бодро сказал Увалов, наливая чай. — С техникой разобрались, теперь давайте о приятном. О рекламе!

Барон отодвинул чашку и выложил на стол тонкую папку.

— Я тут прикинул, — сказал он. — Нам нужно, чтобы нашу рекламу увидели все. Так что предлагаю наш логотип лепить везде. На фартук Игоря, конечно. На ручки ножей. На доски. На тарелки. И чтобы каждые пять минут в углу экрана выскакивал наш знак. Пусть запоминают, кто платит за это шоу.

Увалов слушал и кивал так усердно, будто голова у него на пружинке. Света тоже выглядела довольной. Больше рекламы — больше денег, всё просто.

Я дождался, пока он закончит, и отхлебнул уже остывший чай. Все уставились на меня. Ждали, что я скажу. Я поставил чашку.

— Господин барон, — начал я как можно спокойнее. — Я всё понимаю, вы вложили деньги и хотите отдачи. Но так это не сработает.

В кабинете стало тихо. Улыбка медленно сползла с лица Увалова. Света застыла, удивлённо глядя на меня. Только Бестужевы остались невозмутимы. Барон лишь слегка приподнял бровь.

— Вот как? — спросил он. — Любопытно. Объяснитесь, молодой человек.

— Люди от этого устали, — сказал я, глядя прямо на него. — Устали от криков, от рекламы из каждого утюга, от этих ваших волшебных порошков, которые им суют под нос. Моё шоу называется «Очаг». Очаг — это тепло и покой. Это место, где тебе не пытаются что-то впарить. Если мы всё завешаем вашими логотипами, люди просто разозлятся. Они поймут, что их опять дурят, просто подсунули рекламу под видом чего-то хорошего.

Я сделал паузу, чтобы они успели обдумать мои слова.

— Давайте сделаем по-другому, — предложил я. — Не надо тыкать людям в лицо вашим брендом. Пусть он будет просто… рядом. Повесим на стену сзади один большой логотип. Красивый, вышитый. Чтобы он смотрелся как украшение, а не как реклама. И ещё один маленький можно прилепить на угол моего стола. Камера иногда будет его захватывать, когда снимает руки. И хватит.

— И вы думаете, этого хватит? — спросила баронесса. Голос у неё был тихий, но такой, что все прислушались.

— Вполне, — кивнул я. — Мы не будем орать: «Покупайте!». Мы просто покажем качество. Надёжность. Хороший вкус. И ваш бренд будет стоять рядом со всем этим. Люди это запомнят лучше, чем навязчивую рекламу. Поверьте мне, так будет больше толку.

В кабинете опять замолчали. Я увидел, как у барона блеснули глаза. Он смотрел на меня уже не как на поварёнка, а как-то по-другому. С интересом.

— Чёрт побери! — вдруг рассмеялся барон и хлопнул ладонью по столу. — Семён, а парень-то у тебя с головой! Я думал, он только готовить умеет!

Он глянул на жену, и та чуть заметно улыбнулась в ответ.

— Мне нравится, — уже серьёзно сказал барон. — В этом что-то есть. Делаем, как говорит Игорь. Два, или нет, всё же, четыре логотипа. Ни больше, ни меньше. Но сделайте их идеально!

Увалов шумно выдохнул с облегчением. Света смотрела на меня во все глаза и что-то быстро строчила в телефоне. Похоже, у неё появился новый крутой поворот для статьи.

А я просто откинулся на спинку кресла. Что ж, первый раунд в столице остался за мной.

* * *

Машина ехала по вечерним улицам Стрежнева. Мимо мелькали витрины, вывески, люди в дорогих пальто.

Я откинулся на мягкое сиденье и прикрыл глаза. Длинный денёк. Слишком много пустых разговоров и фальшивых улыбок. Сидящая рядом Света молчала, но я кожей чувствовал её любопытные взгляды. Пытается понять, что у меня в голове? Ну-ну. Я и сам не всегда был уверен.

— Остановите тут, — я кивнул водителю на зелёный крест аптеки в тёмном переулке.

Машина встала.

— Заболел? — тут же встрепенулась Света, отрываясь от своего телефона. — Что-то не так? Ты бледный какой-то.

— Всё в порядке, — я усмехнулся. — За ингредиентами заскочил. Для будущего представления.

Я вылез из машины. Света поколебалась, но тут же вылезла за мной. Журналистское любопытство, видимо, не даёт ей покоя.

За прилавком скучал пожилой фармацевт в очках. Он оторвался от газеты и недовольно уставился на нас.

Я проигнорировал витрины с таблетками и сразу пошёл в дальний угол, к полкам с разными склянками и пучками сушёных трав.

Света, сгорая от любопытства, семенила следом.

— Ты что, и в травах разбираешься? — прошептала она.

— Ты только сейчас поняла или прикалываешься? — буркнул я, разглядывая пыльные этикетки.

Ага, вот и оно. Маленький пузырёк с тёмной жидкостью. Этикетка гласила: «Эликсир тёмного боба. Для улучшения пищеварения». Я взял его в руки. Надо же, соевый соус здесь продают как микстуру от живота. Забавно.

Рядом в корзинке лежали скрюченные корешки. «Корень Жизнесилы. Для компрессов при болях в суставах». Имбирь. Отлично.

Я взял самый большой корень и поднёс к лицу, вдыхая знакомый пряный запах. Острый, свежий. В голове тут же завертелось: курица, лимонад, маринад… Да с ним что угодно можно сделать!

Старик за прилавком, который всё это время за мной наблюдал, нахмурился. Похоже, он решил, что я токсикоман, раз с таким удовольствием нюхаю средство от радикулита.

— Игорь, это ещё зачем? — прошептала Света, показывая пальцем на корень в моей руке. — У кого-то суставы болят?

Я повернулся к ней и только усмехнулся.

— Скоро всё увидишь. Это будет наш маленький секрет.

Я подошёл к кассе и выложил свои «лекарства». Аптекарь смерил подозрительным взглядом сначала пузырёк, потом корень, а затем и меня самого. В его глазах так и читалось: «Парень, у тебя с головой всё в порядке?».

Я молча расплатился и пошёл к выходу. Света, всё ещё ничего не понимая, поспешила за мной.

— Но это же лекарства! — не выдержала она уже на улице. — Ты что, собрался готовить из лекарств?

— Для кого-то лекарства, — ответил я, забираясь обратно в машину. — А для меня — специи.

* * *

Мы вернулись в номер. Пока я ставил на стол бумажный пакет с «лекарствами», Света с громким выдохом рухнула в кресло. Скинула туфли, вытянула гудящие ноги и блаженно прикрыла глаза. Вымотанная, но до чёртиков счастливая.

— Фух… Ну и денёк, — пробормотала она, не открывая глаз. — Но это было круто, Игорь. Просто нереально!

Она счастливо улыбнулась своим мыслям, а потом резко села, и её глаза загорелись.

— Ты видел, как на тебя смотрел этот Бестужев? Да он тебя сожрать был готов! Уже прикидывал, сколько золота с тебя можно состричь. Говорю тебе, контракт наш! Вся губернская столица будет у твоих ног! Деньги, слава… да за тебя лучшие рестораны драться будут!

Света тараторила без умолку, захлёбываясь восторгом. Передо мной сидела не хищная журналистка, а обычная девчонка, сорвавшая джекпот. Я же пропустил её тираду мимо ушей, сосредоточившись на пакете. Осторожно достал свои сокровища: пузырёк с тёмной жидкостью — соевым соусом — и кривой, уродливый корешок имбиря. Открутил крышку, понюхал. Резковато, но пойдёт.

— Света, — прервал я её фонтан эмоций. — Тормози. Рано праздновать.

Она умолкла и уставилась на меня.

— В смысле? Всё же идёт идеально!

Я провёл пальцем по шершавой кожице имбирного корня.

— Контракт подпишут, если будут рейтинги. А рейтинги появятся, только если я смогу приготовить что-то нормальное из здешних продуктов.

Я поднял на неё взгляд. В моём голосе не было ни страха, ни сомнений. Просто холодная уверенность.

— Это не шоу, Света. Это работа.

Мои слова её отрезвили. Света села прямее, а восторженная улыбка сползла с лица.

— Но… ты же сможешь? — тихо спросила она. Теперь в её голосе звучала надежда, а не азарт.

— Смогу, — кивнул я. — А теперь хватит витать в облаках. Пора работать.

Я прошёл на кухню. Пора было проверить одну мою догадку.

— А теперь смотри внимательно, — сказал я, выкладывая на стол свои трофеи из аптеки.

Света устроилась на стуле, подперев щёку рукой. Она смотрела на меня с плохо скрываемым скепсисом, будто я собирался на её глазах превращать свинец в золото, а не возиться с какой-то вонючей микстурой.

Я отыскал в шкафчике сковородку с толстым дном — повезло. Разогрел её и первым делом вскрыл пузырёк с «Эликсиром тёмного боба». В нос тут же ударил резкий, солёный запах, похожий на что-то скисшее.

— Фу, Игорь, — Света сморщила нос. — От этого запаха аж зубы сводит. Точно больницей пахнет. Ты уверен, что это можно есть?

— Пока нет, — спокойно ответил я, выливая тёмную жидкость на сковороду. Соус недовольно зашипел. — Но скоро станет можно.

Я достал свой поварской нож и быстро нашинковал «Корень Жизнесилы», превратив его в аккуратную горку стружки. Туда же отправились пара мелко порубленных зубчиков чеснока, которые я предусмотрительно прихватил с собой.

В сковородку полетел чеснок, за ним — имбирь. Следом я щедро сыпанул сахара, который нашёлся в гостиничном наборе для чая, и плеснул немного воды.

И тут началось преображение. Резкий аптечный дух стал отступать, вытесняемый свежестью имбиря и чеснока. А потом, когда сахар начал таять, смешиваясь с соусом, по комнате поплыл совершенно новый аромат — густой, сладковато-пряный, с жареными нотками. Запах был таким насыщенным, что Света невольно выпрямилась и втянула носом воздух.

— Чем… чем это пахнет? — прошептала она.

Я молча помешивал. Жидкость на глазах густела и темнела, становясь блестящей, как лак. Я убавил огонь, чтобы соус не кипел, а только лениво пыхтел, доходя до нужной кондиции.

Наконец я снял сковороду. Зачерпнул ложкой каплю тёмного соуса, подул, чтобы остудить, и попробовал. Мысленно кивнул. То, что надо. Не идеальный терияки, конечно — сахар грубоват, а соус слишком солёный, — но основа вкуса была поймана. Сладкий, солёный, острый.

— Попробуй, — протянул я ложку Свете.

Она с опаской посмотрела то на меня, то на тёмную каплю на ложке.

— Это… безопасно?

— Безопаснее, чем их котлеты с «Поцелуем Солнца», — усмехнулся я.

Света нерешительно взяла ложку и осторожно коснулась соуса кончиком языка. И замерла. Её глаза, до этого полные скепсиса, изумлённо округлились. Она попробовала ещё раз, уже смелее.

— Боже… — выдохнула она, глядя на меня во все глаза. — Что это? Это… это сладко. И солёно. И немного остро… Но это же… — её взгляд метнулся к пустому аптечному пузырьку на столе. — Это та самая микстура⁈ Как⁈ Как ты это сделал?

Я забрал у неё ложку и с удовольствием облизал остатки.

— Просто кулинария, Света.

— Игорь, это… это что-то с чем-то! — Света всё ещё смотрела на пустую ложку, словно там лежал слиток золота, а не остатки тёмной жижи. — Вкусно до дрожи. Но… не будешь же ты кормить людей одним соусом? К чему подавать этот… эликсир?

Она подняла на меня глаза.

Я хмыкнул и подошёл к маленькому холодильнику.

— Соус — это душа, Света. Но душе нужно тело. Нам нужна курица.

Я достал упаковку с филе, которую захватил в супермаркете. Обычная курица, бледная, фабричная. Никакой фермерской романтики, но для эксперимента пойдёт. Если я смогу сделать съедобной эту «резину», то с нормальными продуктами вообще шедевр выйдет.

— Рис, — сказал я сам себе, доставая пакет. — Начнём с базы.

Света тут же подскочила со стула.

— Тебе помочь? — с энтузиазмом спросила она. — Я могу порезать что-нибудь! У меня дома даже нож есть. Керамический!

Я глянул на её идеальный маникюр, но отказывать не стал. Пусть учится.

— Ладно. Бери перец, — я кивнул на стол. — Мой, чисти и режь кубиками. Только не мельчи, мне нужно, чтобы он на зубах хрустел.

Пока она возилась с перцем, я занялся крупой. Высыпал стакан в кастрюлю и включил воду.

— Смотри и запоминай, — бросил я через плечо. — Первое правило нормального риса — промыть его до чистой воды. Видишь эту муть?

Я показал ей кастрюлю, где вода стала белой, как молоко.

— Это лишний крахмал. Если его не смыть, получится клейстер для обоев, а не гарнир. В столовых так обычно и делают, чтобы сытнее было. Но мы готовим еду, а не стройматериалы.

Я слил воду, налил новую, поболтал рукой в зерне. И так пять раз, пока вода не стала прозрачной. Поставил кастрюлю на огонь, накрыл крышкой.

— Теперь — мясо, — я вернулся к столу.

Света к тому времени уже расправилась с половиной перца. Получалось у неё… так себе. Куски были разные: одни с ноготь, другие — с пол-ладони. Она старалась, пыхтела, прикусив губу, но нож держала неуверенно.

— Для начала сойдёт, — соврал я, чтобы не отбить желание. — Но давай покажу, как надо с мясом работать.

Я взял филе. Нож привычно лёг в ладонь.

— Для жарки, — начал я, — мясо нужно резать небольшими, одинаковыми кусочками. Брусочками.

Лезвие замелькало. Вжик-вжик. Быстро, ровно.

— Если нарезать как попало, — объяснял я, не останавливаясь, — то мелочь сгорит и высохнет, а крупные куски внутри сырыми останутся. А нам нужно, чтобы всё приготовилось одновременно. Поняла?

Света кивнула, отложив свой несчастный перец.

— Ты режешь быстрее, чем швейная машинка, — прошептала она.

— Постоянные тренировки и пара порезанных пальцев, — усмехнулся я. — Разогреваем сковороду. Сильно. До дымка.

Плеснул масла на раскалённую поверхность. Бросил туда курицу.

Пш-ш-ш!

Раздалось громкое шипение. Масло брызнуло во все стороны. Света с визгом отпрыгнула, прикрываясь руками.

— Ой! Оно нападает! — воскликнула она, выглядывая из-за моего плеча.

— Спокойно, — я ловко перемешал мясо. — Это не нападение. Это готовка. Слышишь, как шипит? Влага уходит, корочка схватывается. Сок остаётся внутри.

Аромат жареной курицы поплыл по номеру, смешиваясь с запахом чеснока и имбиря. Просто, но есть захотелось зверски. Животы у нас обоих предательски заурчали.

Когда кусочки стали золотистыми, я вылил в сковороду наш самодельный соус.

Пш-ш-ш! — звук стал тише, гуще.

Чёрная жидкость забурлила, обволакивая каждый кусочек блестящей глазурью. Запах изменился мгновенно. Ушла простота жареного мяса, появилась глубина, сладость, острота. Пахло дорогим рестораном, а не гостиничным номером.

Я быстро перемешал, давая соусу загустеть, и выложил курицу на тарелку. Она блестела, как лакированная.

— А теперь гарнир, — я не давал Свете расслабиться. — В ту же сковороду, не мой её! Там весь вкус остался.

Я бросил в масло нарезанный Светой перец и остатки лука. Быстро обжарил, сдвинул овощи в сторону и разбил туда яйцо. Как только белок схватился, я всё перемешал в пёструю кашу и вывалил туда готовый рис.

— Мы завтра это будем в эфире готовить? — спросила Света, глядя на сковороду. — Запах сумасшедший. Но… Игорь, я тут подумала. А если у людей нет такого «эликсира»? Мы покажем им вкуснятину, а они повторить не смогут. Злиться будут.

Я усмехнулся, продолжая мешать рис, чтобы он пропитался маслом.

— В этом и весь фокус, Света. Мы не просто дадим рецепт. Мы дадим им ключ.

Я повернулся к ней.

— Мы возьмём обычное средство от ревматизма, которое стоит копейки. Настойку для желудка, которую пьют старики. И на глазах у всей страны превратим эти скучные лекарства в еду.

Света задумалась.

— То есть… мы покажем, что вкусно есть — это не только для богатых?

— Именно! — кивнул я. — Мы покажем, что магия не в бутылках от Алиевых. Не в «Поцелуе Солнца». Магия — вот здесь. В руках. В голове. Мы покажем людям, что они сами могут делать чудеса на кухне. Это и есть революция.

В глазах Светы загорелся азартный огонёк. Она поняла.

— А теперь — финал! — объявил я.

Вернул курицу в сковороду к рису. Всё смешалось: золотистое мясо, белый рис, красный перец, жёлтые кусочки яйца. Выглядело ярко, празднично.

Я взялся за ручку сковороды. Тяжёлая, зараза, но рука помнила движения.

— Смотри.

Резкое движение кистью от себя и вверх. Содержимое сковороды взлетело единой волной, перевернулось и послушно легло обратно. Ни зёрнышка мимо. Ещё раз. И ещё. Рис и мясо прыгали, как живые.

Света ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Обалдеть… — выдохнула она. — Как в цирке!

— Лучше, — улыбнулся я, выключая плиту. — В цирке ты просто смотришь. А здесь мы сейчас будем есть.