Глава 29

Мы находились в Императорском дворце в Петербурге, где проходил главный бал года. Бальный зал сверкал от света люстр, а столы ломились от еды «Магического Альянса». Блюда переливались всеми цветами радуги и дымились. Но я знал правду про эту химическую дрянь. И ведь не только я. Но сегодня гости ели иллюзии и запивали их синтетическим вином, обманывая свои рецепторы. Элита Империи собралась здесь ради статуса. Женщины шуршали платьями, мужчины звенели медалями. В центре зала на возвышении сидел Государь Император Пётр Четвёртый, а рядом с ним находилась Императрица. Я смотрел на правителя и понимал тяжесть ситуации. Его воля подавлялась добавками «Альянса» уже десяток лет. Несмотря на статус, его взгляд казался мутным и отстранённым от реальности, из-за чего он напоминал куклу.

Я находился на этом балу в роли приглашённого шеф-повара. Мне выделили место в стороне, и оно превратилось в настоящую «шпионскую» территорию. Специально для такого случая я попросил привезти мой выходной китель. И теперь я хладнокровно руководил подачей блюд за столом. Моя команда работала без лишней суеты. Мы отдавали тарелки с мясом, тушёными овощами и сытными гарнирами. Жарили утиные грудки на сковородках, поливали их ягодным соусом и отдавали гостям. Наша открытая кухня стала островком реальности в море иллюзий. Запахи чеснока, розмарина и свежего хлеба выделялись на фоне магических благовоний.

Но главное оружие скрывалось внутри. В каждую порцию еды была введена доза нашего антидота. Люди подходили к столу, брали горячие тарелки и с удовольствием ели, нахваливая сочное мясо и не подозревая, что с каждым куском проглатывают свободу от чужого контроля.

Я стоял за стойкой и контролировал отдачу блюд. И в этот момент ко мне подошёл сам князь Диворский, хотя здесь его знали как князя Мироновского. Он выглядел безупречно в дорогом костюме, а на его губах играла надменная улыбка. Князь чувствовал своё превосходство над каждым человеком в зале и смеялся мне в лицо, а в его глазах читалась издёвка.

— Добрый вечер, Белославов, — протяжно произнёс князь, останавливаясь напротив моей станции.

— Добрый вечер, — коротко отозвался я, не отрываясь от работы.

— Вы очень стараетесь сегодня, — продолжил он, кивая на мои тарелки. — Жарко у плиты? Тяжело обслуживать господ весь вечер?

— Работа повара всегда требует усилий, князь, — спокойно ответил я и посмотрел ему в глаза.

Диворский хмыкнул, опёрся рукой о край стола и наклонился ближе ко мне.

— Ты действительно думал, что я настолько глуп? — почти шёпотом спросил он. — Я знаю про ваш план. Твоя мать слишком предсказуема, вы решили отравить меня десертом. Заставить сожрать какую-то алхимическую дрянь от Елены, чтобы я ослаб? Считали, что я не смогу отказаться от сладкого на глазах у элиты?

Я сделал удивлённое лицо и решил подыграть его раздутому эго.

— О чём вы говорите, князь? Какой отравленный десерт?

— Оставь этот спектакль для дураков, Белославов, — брезгливо отмахнулся Диворский. — Мои ментальные силы позволили мне давно просчитать ваш план. Я не притронулся ни к одной крошке за этим столом, не ел ничего из того, что ты приготовил. Я знаю про ваши фокусы, твоя затея провалилась, повар.

Как интересно и одновременно паршиво. Жаль только, что он не в курсе всех моих планов. Что ж, посмотрим, как он запоёт под конец Бала.

Он наслаждался своим триумфом, упивался властью, глядя на меня сверху вниз. Он был уверен, что контролирует ситуацию и раскусил нас. Я слушал его пафосную речь и чувствовал, как внутри закипает адреналин. Настал мой выход, партия подошла к финалу.

И тогда я перестал играть роль испуганного повара. Мои плечи расслабились, спина выпрямилась, а на лице появилась хищная усмешка. Я бросил щипчики на стол и посмотрел ему в глаза.

— Вы абсолютно правы, князь, — громко произнёс я. — Мы действительно создали кое-что интересное. Но это не отрава для вашей магии. Нет, нет, всё как раз-таки наоборот. Это рабочий антидот против вашей магии, который разрушает чужую ментальную магию. И он прямо сейчас находится в моём соусе.

Диворский нахмурился, не понимая к чему я клоню.

— И вынужден вас расстроить, он варился не для вас, — добавил я с наслаждением. — Он предназначен для всех остальных людей в этом зале. Вы мне были не нужны.

Князь замер, до него не сразу дошёл смысл моих слов. Он медленно повернул голову и посмотрел на толпу жующих аристократов.

По бальному залу прокатился тревожный гул голосов. Многие из гостей уже посетили мой ресторан и вкусили блюда с антидотом ещё до того, как пришли на Бал. К тому же я знал по донесениям Рата и его крысиной гвардии, что некоторые из аристократов заказывали доставку на дом. Видимо, не хотели появляться прилюдно в ресторане Белославова, ведь они тесно работали с «Альянсом». И всё же природное любопытство и голод взяли своё. Поэтому я был уверен, что большинство из тех, кто сейчас бродил по залу, уже попробовали то, что мы с Еленой и никой приготовили специально для них.

И теперь гости, которые только что поели мои блюда с ещё большим количеством антидота (пришлось рискнуть, и да, это был изначальный план, так как мы понимали, что Диворский хитёр), начали меняться на глазах. Аристократы сбрасывали ментальные блоки, а магия в их телах очищалась от суррогатов «Альянса». Кто-то хватался за голову, кто-то удивлённо оглядывался по сторонам. Их пустые глаза прояснялись, ментальный морок спал, оставляя после себя ясный ум, эмоции и чистую энергию.

Внезапно гул затих.

Император, до этого сидевший на троне сгорбленной и уставшей тенью, вдруг замер. Он медленно поднял голову, и секунду спустя он так же медленно поднялся. В глазах старика вспыхнул тот самый властный огонь, который я видел на старых портретах, — сила, которую он прятал или не мог проявить долгие годы. Воздух в зале будто загустел, а хрустальные подвески на огромных люстрах тихонько зазвенели, словно от сквозняка.

Диворский непонимающе нахмурился, ощутив, что его куклы перестали слушаться. Его лицо, только что сиявшее самодовольством, стало напряжённым. Он дёрнул пальцами, пытаясь вновь нащупать нити контроля над разумом Императора, но тот уже не был марионеткой.

Из толпы гостей, которые в панике начали расступаться, уверенно шагнул граф Яровой. Он подошёл почти вплотную к Диворскому, который всё ещё пытался понять, что пошло не так.

— Кажется, представление окончено, князь, — голос Ярового прозвучал громко и насмешливо. — Ваш карточный домик только что рухнул.

Диворский посмотрел на него как на надоедливую муху. Уверенность ещё не покинула его, и он был убеждён, что это лишь временный сбой.

— Всеволод, ты в своём уме? — злобно прошипел он. — Этот повар что-то подсыпал в еду! Прикажи страже схватить его, немедленно!

Яровой лишь усмехнулся, заложив руки за спину.

— Приказы вы теперь будете отдавать разве что сокамерникам, — спокойно ответил граф, глядя на Диворского сверху вниз. — Знаете, когда я проснулся? В Стрежневе. Когда поел обычных пельменей в заведении этого самого повара. Оказалось, тарелка горячей еды работает куда лучше ваших хвалёных эликсиров. С того дня я просто ждал момента, подыгрывая вам и делая вид, что собираюсь раздавить Белославова.

В этот момент из толпы вышла Елена. Она уверенно шла к моему столу и оуепеневшему Диворскому, и в руках у неё был старый кассетный магнитофон.

— Твой главный враг всё это время был не у плиты, Юра, — властно сказала она. Её голос, усиленный акустикой зала, заставил князя вздрогнуть.

При упоминании настоящего имени князь дёрнулся, как от удара. Но он тут же собрался, и его лицо исказила ярость.

— Что за чушь ты несёшь⁈ — возмутился он. — Моя фамилия Мироновский! Вы ничего не докажете! Это заговор! Ваше Величество, они пытаются вас обмануть!

Елена молча нажала кнопку на магнитофоне, и из динамиков на весь зал зазвучал до боли знакомый голос Диворского — запись, которую сделали в его поместье.

«…эти столичные бараны ничего не понимают, — вещал самодовольный голос. — Император ест с моих рук, словно ручная собачонка. Ещё несколько лет и их магические каналы окончательно забьются. Для нас подождать пару поколений не так уж и сложно. Вся эта знать — просто безмозглые марионетки. Я сотру память любому, кто посмеет пикнуть. Вся Империя принадлежит нам!»

Аристократы в ужасе распахнули глаза, слушая, как человек, которого они считали одним из значимых лидеров, называет их стадом. Когда запись закончилась, Император, чьё лицо превратилось в каменную маску, сделал тяжёлый шаг вперёд.

— Значит, ручная собачонка⁈ — его голос гремел под сводами зала, заставляя дрожать стёкла. — Ты решил, что можешь играть с короной, Диворский? Думал, что, скрывшись под другим именем, и давя на нас своим чёртовым гипнозом, сможешь выйти сухим из воды⁈ Ты годами травил моих подданных, превращал людей в кукол и воровал их магию! Ты посмел залезть в мой разум!

— Вы не имеете права! — закричал князь. — Моё имя Мироновский! У вас нет доказательств! Это подделка!

— Вы заигрались в бога, князь, — ровным голосом сказал я. — Слишком поверили в свою магию и в то, что простые люди — мусор под ногами. Но вы забыли одну деталь, — я кивнул на старый магнитофон. — Обычная магнитная плёнка. Ей плевать на вашу ментальную магию. Она не выгорает от заклинаний и просто пишет звук. Вы сами подписали себе приговор, когда болтали лишнее, а моя еда просто дала всем этим людям возможность снова думать своей головой. Физика победила.

Я спокойно обернулся к потрясённому залу. Сотни людей напряжённо ждали моих слов.

— А сейчас я расскажу вам, как всё было на самом деле!

* * *

За несколько дней до Бала.

Я приехал в лабораторию Елены сразу после странного визита Ярового в мой ресторан, чётко понимая, что нам нужно обсудить планы, ведь время играло против нас.

Толкнув железную дверь, я шагнул внутрь и тут же замер на пороге. На стуле возле захламлённого рабочего стола сидел граф, тот самый человек, который пытался уничтожить мой бизнес и угрожал моей семье. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки, а тело напряглось.

— Какого чёрта он здесь делает? — я шагнул вперёд, готовясь вышвырнуть его за дверь.

Елена быстро вышла из-за нагромождения стеклянных колб, выглядя при этом совершенно измотанной. Она стянула защитные очки, положила их на стол и преградила мне путь, закрывая графа собой.

— Успокойся, Игорь, — мягко сказала женщина. — Я сама пригласила его сюда, он теперь на нашей стороне, так что просто выслушай его.

Я недоверчиво посмотрел на графа, ожидая очередного грязного подвоха. Но, как и при нашей встрече, Яровой не походил на того прошлого надменного аристократа, с которым у нас была холодная война относительно недавно. Он сидел ссутулившись, его дорогая одежда сильно помялась, а взгляд некогда грозного менталиста казался потухшим и пустым. Он выглядел как человек, который не спал неделю.

— Ты впустила в наше убежище цепного пса Диворского, — процедил я, не сводя с него тяжёлого взгляда.

— Я больше не служу ему, Белославов, — хрипло ответил граф, с трудом поднимая голову. — Твоя еда мне в этом, я же говорил. Твоя мать права, нам нужно многое обсудить, поэтому сядь и послушай.

Я неохотно опустился на табурет напротив него, а мать встала рядом, скрестив руки на груди. В лаборатории повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь гулом аппаратуры. Я ждал, пока он соберётся с мыслями, понимая, что этот разговор изменит всё.

— Я пришёл рассказать правду о том, что случилось в Зареченске много лет назад, — начал Яровой, и его голос звучал глухо. — Правду о твоём отце и обо мне.

Я внутренне напрягся, ведь любые воспоминания об отце всегда отзывались во мне болью, даже не взирая, что речь шла о родителе прежнего Игоря.

— Я был влюблён в твою мать, — честно признался граф, и его лицо исказила гримаса давней боли. — Елена выбрала Ивана, простого повара из забегаловки. Я злился, завидовал ему чёрной завистью, но никогда не желал смерти. Когда Диворский начал свою охоту за Еленой, ситуация вышла из-под контроля.

Яровой тяжело вздохнул, потёр лицо дрожащими руками и продолжил свой рассказ, глядя куда-то в пол.

— В «Альянсе» был коррумпированный чиновник Сарен Татаян. Жадная и жестокая тварь. Он вычислил Ивана и приехал к нему, чтобы выбить информацию о местонахождении Елены, желая выслужиться перед руководством.

— Мой отец ничего не знал, — возразил я, чувствуя, как внутри закипает глухая злость. — Мать стёрла ему память ради его же безопасности.

— Татаян не поверил в это, — Яровой покачал головой. — Он обладал сильной магией, залез в голову Ивана и безжалостно ломал его сознание. Я узнал об этом слишком поздно и попытался вмешаться, попытался спасти бывшего соперника. Но Татаян задавил Ивана так сильно, что его сердце просто не выдержало. Инфаркт случился чуть позже, но прямой причиной стало именно его вмешательство. Твоего отца убила чужая магия.

Я молчал, переваривая услышанное, пока гнев боролся внутри меня с пониманием. Мой заклятый враг сидел прямо передо мной и говорил, что не убивал Ивана, он пытался его спасти. Отец был простым человеком, он готовил еду и любил свою семью, а эти маги просто растоптали его жизнь ради своих амбиций.

— Что было дальше? — спросила Елена надломленным голосом, прерывая мои мысли.

— Я понял, что Диворский не остановится, — ответил граф, снова посмотрев на неё. — Чтобы спасти вас, мне пришлось пойти на крайние меры. Я подставил Татаяна перед руководством «Альянса», сфабриковал доказательства его предательства, и чиновника быстро убрали свои же люди. Но Диворский оказался гораздо умнее и раскусил мою игру.

Яровой горько усмехнулся, вкладывая в эту кривую усмешку всё своё отчаяние.

— Князь не стал меня убивать, он сделал гораздо хуже. Он усилил давление на мой разум, сломал волю и превратил меня в послушную живую куклу. Я стал его лучшим псом, полностью забыв о своих мотивах, пока я не поужинал у тебя в кафе.

Его исповедь закончилась, и в лаборатории снова повисла плотная тишина. Я смотрел на графа и видел сломленного человека, который просто хотел искупить вину. Жгучая злость постепенно ушла, уступив место холодной прагматике. Я повар, я привык работать с тем, что есть на столе, но нам жизненно нужны были союзники, чтобы бить врага его же оружием.

— Хорошо, допустим, это так, — я кивнул, принимая его правду без лишних сантиментов. Покосился на Елену, и та коротко кивнула, значит, верила ему. А если человеку верит столь прожжённый «шпион», то и мне вряд ли стоит сомневаться. Тем более, за всё время разговора, что здесь, что вчера в ресторане, я ни разу не ощутил его ментального давления. Яровой не пытался меня «убедить», он просто говорил. И это, вполне вероятно, было настоящей правдой, ведь его слова многое расставляли на свои места. — Прошлое оставим в прошлом. Сейчас нам нужен рабочий план, как именно обмануть Диворского. Нам нужен компромат, чтобы навсегда уничтожить его репутацию и власть. Вряд ли наши догадки смогут убедить самого Императора и приближённых к нему.

Я задумался, перебирая в голове недавние события, и внезапно вспомнил старый Имперский банк, где мы открыли первое кафе в Стрежневе.

— Когда я осматривал грязный подвал банка, я нашёл там странную вещь, — сказал я, внимательно глядя на Ярового. — Там был нарисован перечёркнутый знак «Гильдии Истинного Вкуса», а рядом виднелся набор цифр. Двенадцать, сорок пять, два нуля. Думаю, его оставил отец. Это имеет какой-то смысл для вас?

И неожиданно для всех нас Яровой тихо рассмеялся, и в его сухом смехе появилось явное облегчение.

— Значит, надпись сохранилась, — он покачал головой, словно не верил своим ушам. — Нет, Белославов, это не Иван, знак оставил я сам много лет назад. Мы с твоим отцом в тайне пытались собирать документы против Диворского. Код расшифровывается просто, двенадцать обозначает номер отделения банка, а их у меня много, сам понимаешь, капитал немаленький. Сорок пять указывает на секретную ячейку, а нули означают год моего знакомства с Еленой. Да-а-а… теперь я вспомнил, код от нужной ячейки — это точная дата знакомства. Уж прости, Лена, вот такой я, оказывается, сентиментальный.

Та удивлённо приоткрыла рот, посмотрела на графа, но ничего не произнесла, видимо, находясь в лёгком шоке от подобных новостей.

— Что лежит в этой ячейке? — спросил я, подавшись вперёд.

— Там лежат обрывки старых документов, — ответил Яровой, расправляя плечи и словно сбрасывая с себя груз. — Чёрные отчёты, приказы о ликвидации конкурентов, серые схемы поставок суррогатов. Мы с Иваном прятали это там на чёрный день.

— Этого мало, — я отрицательно покачал головой. — Старые бумаги всегда можно назвать фальшивкой, а дорогие адвокаты «Альянса» разорвут эти документы в суде за пять минут. Диворский скажет, что мы всё подделали, поэтому нам нужно заставить его сделать признание на запись. Откровенное признание из его собственных уст.

— Это невозможно, — граф тяжело вздохнул, снова ссутулившись. — Его аура слишком сильна, а магия моментально ломает любую цифровую технику. Скрытые камеры горят, микросхемы плавятся.

Я хитро улыбнулся, чувствуя себя абсолютно уверенно. Мой опыт и знание из прошлой жизни всегда приходили на помощь, когда хвалёная магия пасовала.

— Магия легко ломает цифру, — уверенно произнёс я, чувствуя азарт. — Но магия никогда не победит физику. Мы не будем использовать современные цифровые жучки, мы возьмём старые аналоговые микрофоны с кассетной плёнкой. Магнитная лента плевать хотела на любые ауры, она просто фиксирует звуковые колебания. Это чистая приземлённая физика, против которой колдовство бессильно.

Яровой удивлённо посмотрел на меня, его глаза расширились, словно я только что открыл ему великую тайну.

— Это… как-то слишком просто, — прошептал он, глядя на меня с неподдельным уважением. — Как я сам до этого не додумался.

— Потому что вы привыкли полагаться на своё колдовство, — усмехнулся я. — А я привык полагаться на точные пропорции, температуру и законы природы, которые всегда работают.

— Я лично поеду в этот банк, — твёрдо заявил Яровой, поднимаясь со стула. — Я заберу документы, они станут отличным дополнением к нашей плёнке.

Я смерил его подозрительным взглядом. Да, я принял его исповедь, но полное доверие нужно было ещё заслужить делами, а не словами.

— Вы понимаете весь риск? — спросил я, глядя ему прямо в глаза. — Если Диворский узнает о вашем предательстве, вас ждёт мучительная смерть.

— Я уже был мёртв внутри все эти годы, — спокойно ответил граф, и в его голосе звучала сталь. — Поэтому пойду до конца, я хочу своими глазами видеть, как рухнет его империя.

И всё же я сомневался, ведь отпускать его одного за столь важными документами было рискованно. В этот момент дверь лаборатории приоткрылась, и внутрь бесшумно вошёл Макс.

— Он поедет не один, — сказал Макс, подходя к нашему столу. — Я отправлюсь с ним и прослежу за каждым его шагом.

Я посмотрел на графа, ожидая привычной вспышки гнева, ведь подобное обращение можно было принять, как открытое оскорбление. Но мой бывший враг лишь устало кивнул, не злясь на наше недоверие, так как понимал, что ставки слишком высоки.

— Благодарю за помощь, — сказал Яровой. — Сейчас нам нужно быть предельно аккуратными. Твои навыки мне могут пригодиться, ведь возле здания банка могут дежурить ищейки «Альянса».

Макс кивнул, и они с графом направились к выходу. Елена молча проводила их взглядом, затем повернулась ко мне, и её лицо стало заметно спокойнее.

— Мы всё делаем правильно, сынок, — тихо сказала она, кладя руку мне на плечо.

— Да, — согласился я. — Мы скоро сварим Диворскому такой горячий бульон, которым он обязательно подавится.

* * *

И снова на Императорском Балу.

Плёнка только что прокрутила оставшиеся признания Диворского. Мой враг стоял прямо передо мной с бледным лицом. Он наконец-таки понял, что его империя фальшивок рухнула.

— Вы думали, мы настолько глупы?

Я сделал шаг вперёд, разглядывая его растерянное лицо. В этот момент он напоминал мне сдувшееся суфле.

— Вы хвастались, что раскусили план с отравленным десертом, гордились своей паранойей, когда наотрез отказались от еды. Мы знали, что вы можете отказаться от угощения, и не стали полагаться только на один десерт. На кухне всегда должен быть запасной план.

Диворский до сих пор смешно шевелил пальцами, пытаясь нащупать нити ментального контроля. Он дёргал за эти ниточки десятки лет, превращая людей в послушных кукол. Теперь же он натыкался только на невидимую стену.

Аристократы тихо перешёптывались, с гневом глядя на бывшего кукловода. Многие из них начали вспоминать стёртые годы своей жизни.

— Пока вы упивались величием и играли в бога, мы пустили в ход план «Б». Распылили жидкий антидот прямо через систему дворцовой вентиляции. Через воздух он действует слабее, чем через желудок. Ему нужно время, чтобы накопиться в лёгких и попасть в кровь. Но законы химии и физики работают безотказно. Вы сами дышали этим воздухом весь вечер. Вы втянули в себя яд для собственной магии.

Я промолчал о деталях этой операции. Никто не должен знать, что именно мой верный крыс со своими диверсантами пробрался в вентиляционные шахты дворца, и установил там самодельные распылители. Он проделал великолепную работу в, рискуя шкурой среди крутящихся лопастей вентиляторов. Пусть эта тайна останется на нашей кухне. Аристократам не обязательно знать, что их спасали городские грызуны, для них это звучит слишком приземлённо. Мой авторитет шеф-повара и так сделал своё дело. Я просто приготовил правильный соус из мандрагоры и своей крови, а Рат доставил его по адресу.

Диворский шумно втянул носом воздух. Он словно только сейчас почуял запах корня мандрагоры в зале. Его лицо исказила гримаса бешенства, и маска мецената слетела окончательно, обнажив истинное нутро. Перед нами предстал загнанный в угол зверь. Он осознал крах, потерял контроль над умами людей, потерял власть над Империей и оказался разоблачён перед самим Императором.

— Ты поплатишься за это, кухонный червь! — прорычал Диворский. — Я сотру тебя в порошок!

Он отбросил осторожность и высвободил свою ментальную мощь. Воздух вокруг него мгновенно потемнел, став густым словно кисель. Давление в зале подскочило, закладывая уши. Казалось, что мы очутились на дне океана.

Диворский решил пойти ва-банк. Решил нанести ментальный удар по всему залу и выжечь мозги всем свидетелям, стереть их память в пыль и переписать всё заново. Он собрал всю свою силу в сгусток тёмной энергии. Его глаза налились кровью, а вены на шее вздулись от напряжения.

Я стоял ближе всех, и так как являлся тем самым выскочкой, который разрушил его сытую, вся эта магия обрушилась прямо на меня.

Увы, я не был магом. Не умел ставить щиты, плести заклинания или читать защитные мантры. Моим главным оружием всегда являлся поварской нож и знание законов физики. Именно поэтому в тот момент я просто стоял на мраморном полу, физически ощущая, как на меня летит смертельная волна чужой воли.

Казалось бы, вот сейчас меня может размазать по стенке, но внезапно я почувствовал знакомый запах. Это был аромат хвои, влажной коры и свежей земли после дождя, пробивавшийся сквозь вонь магии Диворского. Незримое присутствие Травки, зелёная дриада не забыла про меня. И в этот момент мой врождённый ментальный иммунитет сработал на полную мощность, а благословение духа усилило этот эффект в сотни раз, создавая вокруг меня непробиваемую преграду.

Чудовищный удар Диворского врезался в меня с жутким рёвом. Но он не причинил никакого вреда. Не было ни боли, ни помутнения рассудка. Он отскочил от моей брони, словно мячик от бетонной стены. Энергия срикошетила, развернулась в воздухе и с удвоенной силой обрушилась на самого кукловода.

Разум князя не выдержал собственной отражённой мощи. Раздался глухой хлопок, словно лопнул воздушный шар, и Диворский поперхнулся воздухом, хрипя разорванным горлом. Его глаза закатились так, что стали видны одни красные прожилки на белках. Он обмяк, потерял равновесие и тяжёлым мешком рухнул на пол. Его тело судорожно дёрнулось пару раз и окончательно замерло, он потерял сознание, раздавленный своей же злобой.

В зале повисла звенящая тишина, гости стояли с открытыми ртами, тяжело дыша и не веря собственным глазам. Серый кардинал валялся у моих ног в измятом пиджаке, пуская слюни на паркет. Его причёска растрепалась, а лицо выглядело жалким. Никто не решался издать ни единого звука, а где-то вдалеке тихо звенел разбитый хрусталь.

Толпа медленно расступилась, пропуская вперёд самого Императора. Он больше не выглядел как уставший старик. Он полностью освободился от дурмана и снова стал правителем своей страны. Монарх остановился возле тела Диворского и посмотрел на него сверху вниз.

— Его аура почти исчезла, — произнёс Император густым басом, считывая магический фон врага. — Магия в этом предателе окончательно ослабла. Он выжег сам себя, и теперь точно отправится за решётку до конца своих дней, где ему самое место. Пусть гниёт в темнице без капли сил.

Император поднял голову и обвёл взглядом притихших аристократов.

— «Магический Альянс» сегодня пошатнулся и рухнул, — его голос эхом разнёсся по сводам дворца. — Годы обмана подошли к концу. Наша Империя наконец-то свободна от чужого контроля. Хватит травить себя химической дрянью. Мы вернём себе ясный ум, чистую магию и нормальную жизнь.

Затем монарх повернулся ко мне. В его глазах читалась искренняя благодарность. Он не смотрел на меня как на простого повара из провинциального городка. Он видел во мне человека, который спас целое государство обычной едой, щепоткой соли и законами химии.

— Игорь Белославов, — Император слегка склонил голову в знак признательности. — Вы и ваша команда совершили невозможное. Вы открыли нам глаза и вернули свободу воли. Вы настоящие спасители Империи. Я лично гарантирую вам свою защиту от любых преследований со стороны остатков «Альянса». За вашу службу государству вы получите щедрую награду, которую только может предложить корона. Просите всё, что пожелаете. Земли, титулы, золото. Вы заслужили это.

Я спокойно кивнул в ответ, принимая его благодарность без лишнего пафоса. Мне не нужны были ордена, золотые медали или громкие титулы. Я не хотел быть бароном или графом. Я просто хотел спокойно работать на своей любимой кухне, жарить хорошее мясо и кормить людей нормальными продуктами.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я. — Но мне не нужны титулы. Моя империя строится на моей кухне. У меня уже есть ресторан и сеть кафе. Если вы просто позволите нам честно работать и готовить еду без добавок, это будет лучшей наградой. И ещё, может быть, немного упростите налоговую проверку для нашей сети. Это сильно облегчит нам жизнь.

Император удивлённо приподнял бровь, а затем громко расхохотался. Его смех снял остатки напряжения в зале.

— Да будет так, шеф-повар, — он улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Ваша налоговая проверка будет самой лёгкой в Империи. Я даю слово. А что касается дел Диворского, — его голос тут же стал серьёзным, — мы разберёмся. Мне известно про твоего отца, и теперь сомневаюсь, что он был в чём-то виновен. Знай, что мы обязательно в этом разберёмся.

Я обернулся и посмотрел на свою команду. Они стояли чуть поодаль, всё ещё не веря в происходящее. Света счастливо улыбалась, крепко обнимая Елену. Н алице Ярового я увидел довольную улыбку. Наш долгий путь подошёл к концу.

Сделав глубокий вдох, почувствовал, как напряжение последних месяцев покидает моё тело. Мы смогли переломить устоявшуюся систему. Мы пошатнули монополию суррогатов и вернули людям честный вкус. Завтра я вернусь в свой ресторан, надену фартук, наточу ножи и снова встану к плите. Будут новые посетители, новые рецепты и новые вызовы. Но сегодня я мог позволить себе просто отдохнуть в кругу близких людей.

Да, чёрт возьми, я действительно устроил настоящую кулинарную революцию!