Глава 4

Моя мать повернулась к водителю. В её взгляде на секунду скользнуло нечто пугающее. Нечто холодное и хищное.

— Забудь этот адрес, — произнесла она тихим, но пробирающим до костей голосом. — Забудь наши лица. Иначе я лично вырву твои воспоминания. Вместе с глазами.

Я едва не поперхнулся от подобного заявления. Водитель судорожно вцепился в руль и побледнел. Его зрачки расширились, глаза остекленели и полностью потеряли фокус. Это был чистый гипноз. Ментальная магия в самом неприкрытом виде. Мужчина дёргано кивнул, ударил по газам и резко выехал со двора. Машина быстро скрылась за аркой, и мы остались одни под моросящим дождём.

Я смотрел на эту сцену с лёгким ступором.

— Идём, — бросила моя мать и уверенно направилась к провалу подъезда.

Мы вошли внутрь и направились наверх по разбитым ступеням. Мать на ходу пояснила ситуацию. Весь этот доходный дом официально принадлежал ей. Но жила она лишь в одной неприметной квартире на самом верхнем этаже. Она пряталась здесь, словно бледный призрак. Скрывалась от могущественного врага, который давно и методично вёл охоту на неё и её детей. На нас с Настей.

Щёлкнул замок, и мы шагнули в убежище. Квартира оказалась неожиданно огромной и вполне себе жилой. Современная техника и дорогая мебель. Мать явно ни в чём себе не отказывала. Кроме свободы, конечно же.

Я по профессиональной привычке сразу заглянул на кухню через открытую дверь. И едва не поморщился. Там царила мёртвая чистота. Никаких следов недавней готовки. Голые столешницы и пустые полки. Кухня, на которой никогда в жизни не готовили настоящую еду. Для меня, как для шеф-повара, это было самым удручающим зрелищем. Преступление против здравого смысла.

Мать молча сняла пальто и повесила его на крючок в прихожей.

— Может, чаю? — вдруг спросила Елена. Она явно пыталась неуклюже изобразить материнскую заботу. — Или ты голоден? Я могу заказать еду из ближайшего ресторана. Тут есть приличное место.

— Нет, спасибо, — сухо ответил я, медленно оглядывал холодную гостиную. — Я приехал сюда не на семейный ужин. Мне даром не нужны ваши магические суррогаты из местных кабаков. Мне нужны чёткие ответы на вопросы. Давай не будем делать вид, что мы нормальная, любящая семья. Мы оба знаем, что это не так.

* * *

Второй день подряд на кухне и в зале висела тяжёлая тишина. Даже обычный рабочий шум, шипение масла и звон кастрюль не могли её скрыть. Лейла взяла кухню под жёсткий контроль. Она управляла поварами железной рукой, пресекала любые, даже мелкие ошибки на корню. Никто из линейных не смел пикнуть или задать лишний вопрос. Захар угрюмо рубил куски говядины. Он вкладывал в удары тесака всю накопившуюся тревогу, превращая мясо в идеальные стейки. Тамара молча мешала соуса, хмуря брови. Все они нутром чувствовали беду.

Света в это время полностью взяла на себя зал. Она нацепила ослепительную улыбку и легко порхала между столиками. Гости постоянно интересовались, куда подевался знаменитый шеф Белославов. Света мастерски отшучивалась, не моргнув глазом. Она вдохновенно врала про срочные контракты на поставки редких специй из восточных стран. Она заговаривала зубы аристократам, успокаивая всех своим медийным шармом. Никто из посетителей не должен был заподозрить временную слабость. Конкуренты сожрали бы их живьём.

Но как только последний гость покинул зал, маски были сброшены. Девушки заперлись в кабинете, задёрнув жалюзи, и устроили совет.

— Прошло сорок восемь часов, — холодно констатировала Лейла. Она бросила быстрый взгляд на циферблат своих часов. — Он должен был выйти на связь любым доступным способом. Если он молчит, значит, он не может говорить.

— Пора поднимать тяжёлую артиллерию, — кивнула Света. Она устало потёрла виски, стирая остатки фальшивой радости с лица. — Мы не можем больше сидеть ровно и улыбаться этим снобам. Нужно действовать.

* * *

Я стоял и сверлил тяжёлым взглядом женщину, которая дала мне жизнь, а потом бесследно исчезла из неё на долгие годы, оставив нас с Настей на растерзание стервятникам.

Елена тяжело вздохнула и медленно опустилась на диван. Она наконец перестала играть в гостеприимную хозяйку дома.

— Я виновата перед вами, Игорь, — тихо сказала она. Женщина смотрела на свои тонкие руки, словно видела на них кровь. — Я оставила вас одних. Я знаю, что этому нет прощения. Но у меня просто не было другого выбора на тот момент. Я ушла, чтобы отвести удар от вас. Я спасала ваши жизни.

— Выбор есть всегда, — жёстко отрезал я, скрестив руки на груди. — Просто иногда он нам сильно не нравится. Можно было остаться и бороться вместе.

Она не стала со мной спорить. Не стала жалко оправдываться или давить на жалость. Только посмотрела на меня уставшими глазами. В них плескалась грусть человека, который давно потерял всё самое дорогое.

— Чтобы понять всю картину и узнать, с чем именно мы столкнулись, скажи мне одну важную вещь, — попросила мать. Она явно решила перевести разговор в конструктивное русло. — Что именно ты уже знаешь о нашей семье? Что тебе удалось раскопать за это время в Зареченске и Стрежневе?

Я мысленно перебрал все известные мне факты. Утаивать что-либо сейчас не имело никакого практического смысла. Игры закончились. Нам нужно было выложить карты на стол, чтобы выжить.

— Я знаю про старое предательство, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза и не отводя взгляд. — У меня есть данные о «Гильдии Истинного Вкуса». И я лично читал секретные файлы с флешки покойной Фатимы Алиевой. Знаю, что вас и отца предали ради денег и политической власти в городе. Я прекрасно знаю, что отец не был отравителем того чиновника. Это была грязная подстава, чтобы устранить его.

Елена внимательно выслушала меня. Она ни разу не перебила и не задала ни одного лишнего вопроса. Когда я закончил говорить, она кивнула, соглашаясь с моими выводами.

— Барон Воронков трус и алчный предатель, — произнесла она ровным тоном. В её голосе не было злости, только холодная констатация факта. — Это чистая правда. Он продал нас, но он не убийца. У этого слизняка просто не хватило бы смелости на такое серьёзное дело. И он далеко не главный враг в этой партии. Он лишь мелкая пешка.

Я недоуменно нахмурился, пытаясь сложить сложный пазл в своей голове. Если не трусливый барон Воронков из Гильдии. И если не влиятельный столичный граф Яровой со своими амбициями. То кто тогда дёргает за ниточки все эти долгие годы? Кто обладает такой огромной скрытой властью, чтобы заставить мою мать прятаться в тайной квартире?

— Наш настоящий враг, — продолжила Елена после недолгой паузы, — это один из истинных основателей «Гильдии». Тот самый человек, которого все в высшем обществе давно считают мёртвым.

Она выдержала паузу, словно давая мне время подготовиться к правде.

— Опальный князь Диворский, — выдохнула она имя, которое я слышал впервые в жизни. — Он виртуозно инсценировал свою смерть много лет назад. Ушёл в глубокую тень. И теперь он лично, методично охотится за нашей кровью. За тобой и Настей.

* * *

— Князь Диворский, — медленно повторил я.

Я словно пробовал это имя на вкус. Вкус оказался пресным, он отдавал плесенью и старой горечью.

— Хорошо. Допустим. Кто он такой и зачем ему мы? Требую нормальных объяснений, без лишней драмы и загадочных взглядов. Мы не в театре, а я не зритель.

Елена снова вздохнула. Сейчас она выглядела просто уставшей женщиной.

— Мы не простая семья, Игорь, — сказала она тихо. — Наш род, это дальняя побочная ветвь Императорской фамилии.

Я нервно хмыкнул.

— Звучит как начало романа для скучающих домохозяек. Дальше окажется, что я тайный наследник престола? Будем отвоёвывать золотую корону с половником в руках?

— Не кривись, — спокойно продолжила она. Мою иронию она пропустила мимо ушей. — Мы не претенденты на трон. Нам абсолютно не нужна корона. И никто нам её не даст. Но в наших жилах течёт особенная кровь. Она даёт редкую форму магии.

— Я обычный повар, — резко перебил я её. — Моя единственная магия, это крупная соль, свежий перец и правильная прожарка куска говядины.

— Дослушай меня, — жёстко сказала Елена. — У нас есть врождённое сопротивление любому ментальному давлению. Это не заученные заклинания. Это просто часть нас. Как цвет глаз или форма ушей. Ни один маг не сможет залезть тебе в голову и навязать свою волю.

Я задумался. В памяти сразу всплыли все прошлые стычки с местными магами. Я вспомнил, как напыщенные графы и бароны пытались задавить меня своей аурой. Как сгорали защитные амулеты, а мой разум оставался абсолютно чистым и холодным.

Я медленно выдохнул, попытался успокоить колотящееся сердце. Вся моя жизнь здесь была постоянной борьбой за выживание. Я дрался с бандитами, спорил с чиновниками, ставил на место аристократов и уничтожал конкурентов. Я побеждал их всех с помощью обычного ножа, стальной сковородки и здравого смысла. Я сутками выстраивал работу, искал фермеров, учил людей правильно резать лук.

Но сейчас передо мной стоял враг совершенно иного калибра. Враг, которого нельзя было купить, запугать или накормить. Он мог легко залезть в голову и переписать твою личность.

— Значит, мы особенные, — усмехнулся я. Мне было совершенно не до смеха. — Императорская кровь. Звучит очень гордо. Только вот эта великая кровь не спасла отца от позора и смерти. Она не спасла Настю от слёз и отчаяния, когда нам банально нечем было платить за свет в нашей старой закусочной. Какой реальный толк от этой хвалёной магии, если она приносит нам одни лишь беды?

Елена медленно покачала головой. В её уставших глазах мелькнула боль.

— Эта кровь, твой единственный надёжный щит, Игорь. Без неё Диворский давно бы превратил тебя в пустую оболочку. В послушную марионетку, которая покорно выполняет любые чужие приказы. Ты должен научиться ценить этот родовой дар.

— Я ценю только острые ножи и свежие продукты, — упрямо парировал я. — А все эти ваши магические интриги стоят мне поперёк горла. Я просто хотел спокойно кормить людей. Но раз уж мы оказались заперты в одной лодке, рассказывай дальше. Кто такой этот Диворский?

— Диворский был одним из основателей «Гильдии Истинного Вкуса», — мать подошла к мутному окну и уставилась в серый петербургский двор. — Он очень могущественный менталист. Настоящий гений в своей области. Но со временем он стал безумцем. Его силы намного превосходят всё, что ты видел раньше. Он умеет стирать целые куски чужой жизни. Он может блокировать память так, что человек мгновенно забывает собственное имя, жену, детей.

Она повернулась ко мне. В её глазах я увидел животный страх. Властная женщина сейчас откровенно тряслась от ужаса.

— Он сотворил нечто ужасное много лет назад. Мы с твоим отцом, случайно узнали об этом. Но Диворский просто стёр память всем людям в округе. Он вымарал себя из истории города. О нём банально забыли. Его официально считают мёртвым. И никто вокруг не помнит, что были с ним связаны в прошлом.

Я слушал её молча. Мой внутренний стратег привык хладнокровно просчитывать ходы на кухне и в бизнесе. Я прекрасно понимал, что если конкурент объективно сильнее тебя, нужно временно отступать. Мой рассудок отлично понимал её выбор. Она сбежала, чтобы отвести страшную угрозу от нас с сестрой. Это была жестокая, но железобетонная логика выживания. Чтобы спасти своих детей, матери нужно было исчезнуть самой и увести всё внимание психопата на себя.

Но моё сердце помнило совершенно другое. Оно помнило долгие беспросветные годы нищеты в холодном Зареченске. Помнило тяжёлый позор отца. Огромные долговые книги. Постоянные унижения от кредиторов. Удушающий страх за Настю, когда местные тупые бандиты приходили и дебоширили в нашей закусочной. Мой внутренний подросток всё ещё не мог её простить.

— Допустим, я верю, — сказал я ровным голосом. — Допустим, ты действительно спасала нас. Я готов это принять как рабочий факт. Оставим семейные слёзные разборки на потом. Но у меня есть конкретные вопросы. И мы их сейчас обсудим.

* * *

Светлана и Лейла сидели на диване напротив Бестужева и барона Воронкова. Девушки добились встречи с огромным трудом. Они пустили в ход абсолютно все свои связи и угрозы, чтобы выдернуть влиятельных аристократов из их уютных графиков.

— Перейдём сразу к главному, — холодно и жёстко начала Лейла.

Её красивое восточное лицо не выражало никаких эмоций. Девушка умела мастерски держать удар и прятать панику глубоко внутри.

— Игорь исчез, — продолжила она. — Испарился без единого следа сразу после шоу. Номер в отеле пуст. Вы оба прекрасно знаете нашего шефа, это не в его стиле. Он трудоголик, и никогда не бросил бы своё кафе в такой ответственный момент, когда мы только запустили новое меню и ждём аншлаг.

Бестужев недовольно нахмурил брови.

— Внезапное исчезновение Белославова, это сильный и неприятный удар по нашим инвестициям, — медленно произнёс ювелир. Он взвешивал каждое слово. — Мы вложили огромные средства в его проекты. Если поползут слухи, акции наших предприятий рухнут. Рынок не прощает слабости.

Воронков нервно поправил воротник. Он всегда начинал суетиться и потеть, когда дело пахло убытками.

— Может, он просто загулял по молодости? — неуверенно предложил Воронков, пытаясь найти самое простое объяснение. — Совсем молодой парень. Внезапная слава ударила в голову. Шальные деньги появились на счетах. Красивые женщины, столичные клубы. Решил отдохнуть от суеты на пару дней в тайне от всех. Выключил телефон и наслаждается жизнью. Такое сплошь и рядом.

Светлана подалась вперёд.

— Барон, вы сами хоть на секунду в это верите? — с нажимом спросила она. Света сверлила растерянного Воронкова злым взглядом. — Игорь пашет как проклятый круглыми сутками. Он буквально живёт на кухне среди кастрюль. Для него ресторанный бизнес важнее собственного сна. Без его участия наши телешоу просто встанут колом. Репутация всей вашей «Гильдии» полетит в пропасть. А ваши личные спонсоры зададут очень неприятные вопросы. Если мы потеряем Белославова, мы потеряем абсолютно всё влияние на гастрономическом рынке.

Светлана не собиралась сдаваться. Она умела мастерски манипулировать людьми. Она делала это ничуть не хуже опытного менталиста, используя только свой интеллект и глубокое знание человеческих слабостей.

— Подумайте о последствиях для ваших кошельков, господа, — её тон стал обманчиво мягким. Но в нём отчётливо звенела сталь. — Если завтра выяснится, что мы не смогли защитить наш главный актив, кто в здравом уме захочет вести с нами серьёзные дела? Мы моментально потеряем лицо перед всей столичной элитой. А в нашем жестоком мире потеря лица очень часто означает скорую потерю головы.

Лейла поддержала её монолог коротким кивком. Она решила выложить главные козыри на стол.

— Скажу прямо и без прикрас, — ровным тоном произнесла Лейла. — У нас со Светой нет никаких физических ресурсов для его поисков. У нас банально нет людей. Нет силовой поддержки. Нет боевиков, которые могут за ночь перевернуть этот огромный город вверх дном. Мои бывшие контакты не подходят для проблемы такого уровня. Мы всего лишь управленцы. Но у вас, господа бароны, эти огромные ресурсы есть.

Бестужев перестал нервно стучать пальцами по столешнице и внимательно посмотрел на Лейлу.

— Вы просите нас задействовать наши службы безопасности? — мрачно уточнил он.

— Именно так, — твёрдо подтвердила Лейла. — Нам срочно нужен официальный доступ к записям уличных камер. Полный доступ к транспортным узлам. Вокзалам, закрытым портам, выездам из города. Нам нужны ваши лучшие сыщики. Только вы можете дать нам эту возможность, не привлекая лишнего шума и внимания городской полиции. Мы должны найти его первыми. До того как информация просочится в газеты и начнётся массовая паника среди инвесторов.

Бестужев перевёл тяжёлый взгляд на Воронкова. В их глазах читалось молчаливое, но твёрдое согласие. Они оба понимали, что девушки правы. Белославов стал слишком ценной фигурой на финансовой доске, чтобы позволить ему сгинуть без следа. Его кулинарная революция приносила огромные деньги.

— Согласен со Светланой, — тяжело сказал Бестужев и устало откинулся на спинку кресла. — Нужно рассматривать и худшие варианты развития событий. Граф Яровой? Свечин? «Южный Синдикат»? Кто мог организовать такое похищение? Кому это выгодно?

— Свечин сейчас активно зализывает свои раны после разгрома на телеэфире, — отрезала Лейла. — Он обычный мелкий трус и никогда не решится на открытое вооружённое похищение. «Синдикат» не стал бы действовать так тонко и чисто. Они любят много шума, разбитые витрины и свежую кровь на асфальте. Остаётся только наш главный враг, граф Яровой. Или кто-то, о ком мы ещё абсолютно ничего не знаем. Скрытая третья сила.

— Если это сделал сам Яровой, то мы играем с огнём, — пробормотал Воронков. Барон был явно напуган такой мрачной перспективой. Вступать в открытую войну с графом ему совершенно не хотелось. — Нам нужно действовать осторожно, чтобы не спровоцировать бойню. Проверить все уличные камеры вокруг отеля Игоря. Найти случайных свидетелей. Допросить таксистов.

Лейла и Света незаметно для мужчин переглянулись. Они поняли, что добились нужного результата.

* * *

Я сделал несколько нервных шагов по паркету питерской квартиры. Моя голова работала ясно и чётко. Прямо как перед правительственным банкетом, когда нужно лично контролировать каждую тарелку на раздаче.

— Почему именно сейчас? — задал я мучающий меня вопрос. Я остановился прямо напротив матери, глядя на неё сверху вниз. — Столько долгих лет мы жили спокойно в своём захолустном Зареченске. Никто нас не трогал. Никто нас не искал. Никакие обезумевшие князья не выбивали нам двери. Мы спокойно варили свои супы, жарили дешёвые котлеты и кое-как сводили концы с концами. Почему он нашёл меня именно сейчас? Что изменилось?

Елена с нескрываемой горечью посмотрела на меня.

— Потому что ты перестал прятаться, Игорь, — тихо ответила она. Голос её слегка дрогнул. — Твоё кулинарное шоу громко гремит на всю Империю. Простые люди увлечённо обсуждают твои рецепты на каждом углу. Твои победы над старыми конкурентами у всех на устах. Ты засиял слишком ярко. Тебя просто физически невозможно было не заметить.

Она сделала неуверенный шаг и подошла немного ближе.

— Ты неосторожно разбудил дракона, сын. Он крепко спал, пока вы сидели тихо в своей крошечной убогой закусочной и не высовывались. А теперь ты привлёк его внимание своими успехами. Своей борьбой с Яровым и химической едой. И самое страшное во всей этой истории в том, что теперь он знает не только о тебе. Он знает о существовании Насти.