Глава 20

Я прекрасно понимал: после публичного провала с инспектором и унижения Лейлы старый лис Алиев больше не будет играть в подковёрные игры. Он затаится, как раненый зверь, соберётся с силами и нанесёт удар. Причём удар будет жестоким, внезапным, со всей его купеческой злобой и ресурсами. Сидеть в обороне и ждать этого удара означало подписать себе смертный приговор.

Лучшая защита — нападение. А в моём случае — стремительный взлёт на такую высоту, где меня уже нельзя будет раздавить, как назойливого таракана. Мне нужно было срочно стать слишком большим, слишком нужным и слишком заметным для города. Чтобы удар по мне означал удар по самому городу.

Оставив Настю командовать «Очагом», я направился прямиком в городскую ратушу. Именно в ней располагался Попечительский Совет. Предварительно, конечно, договорился о встрече через Наталью. Без связей в этих коридорах делать нечего.

Выглядела ратуша как обычное административное здание в моем прошлом мире. Двухэтажное небольшое окруженное кованым забором. Пройдя через охрану я направился в нужный мне кабинет.

И здесь понял что достиг определенной степени известности. Проходившие мимо здешние служащие провожали меня взглядами и шепотками. Взгляды явно были недоброжелательными с долей презрения. Не знаю радоваться такой популярности или нет.

— Смотри-ка, Белославов идёт, — услышал я шёпот за спиной.

— Тот самый, что инспектора Мышкина опозорил?

— Да нет, брат, этот Мышкин сам себя опозорил. А Белославов только камеру включил.

— Говорят, у него еда такая, что язык проглотишь.

— И ножом владеет, как мастер. У Фёдора в кузнице видели.

Я усмехнулся. Сарафанное радио работало исправно. Репутация росла быстрее, чем я ожидал.

В просторном кабинете с массивной дубовой мебелью меня ждали Наталья и Вера Андреевна. Жена главы Попечительского Совета восседала за столом, как королева на троне. Спина прямая, взгляд холодный и оценивающий.

— Игорь, мы тебя слушаем, — произнесла Вера с вежливой улыбкой.

Улыбка была дежурной, а глаза изучали меня, как рентген. Она не просто слушала — она взвешивала мою ценность на невидимых весах власти.

— Добрый день, — без церемоний начал я. — Пришёл с предложением, которое принесёт пользу всему городу. Хочу организовать большой праздник. С бесплатными кулинарными мастер-классами для детей и бесплатной едой для всех горожан.

Женщины обменялись многозначительными взглядами. В их глазах промелькнула искра заинтересованности.

— Любопытная идея, — задумчиво протянула Наталья. — И очень своевременная, знаешь ли. Чуть больше, чем через неделю у нас «День Сытого Горожанина». Старинный праздник, почти забытый. Последние годы его не отмечали — не было инициативы, не было того, кто взялся бы за организацию. Твоё предложение может возродить традицию, дать ей новую жизнь.

— А что именно ты планируешь готовить? — практично поинтересовалась Вера Андреевна, возвращая разговор с лирических высот на деловую почву.

— Ничего заоблачного, но всё будет запоминающимся, — ответил я, мысленно выстраивая меню. — Для взрослых приготовлю «Пряные свиные рёбрышки от Белославовых» в моей фирменной дымной глазури. Плюс «Богатырская каша с дымком» по восстановленному старинному рецепту. Для детей — «Куриные шашлычки „Солнышко“» на деревянных шпажках и «Яблочные оладьи с мёдом».

— Великолепно, — кивнула Вера после паузы. Лицо заметно потеплело. — Такое мероприятие, безусловно, укрепит авторитет Попечительского Совета и моего супруга лично. Показать заботу о горожанах, возродить добрые традиции… Именно то, что нужно для имиджа власти.

Наталья поддержала:

— Игорь, а сколько человек ты рассчитываешь накормить?

— Если поможете, то могу весь город! — уверенно ответил я. — вопрос бюджета.

— Смелые планы, — улыбнулась Вера Андреевна. — Мне нравится твой размах. Я сегодня же переговорю с мужем. Думаю, он поддержит инициативу. И вполне возможно, завтра ты с ним познакомишься лично.

Я сдержал торжествующую улыбку. Клюнули. Я предложил им не просто праздник — я подарил политические очки, красиво упакованные в ароматную обёртку свиных рёбрышек. И они это прекрасно поняли.

— Буду рад знакомству, — сдержанно кивнул я.

Когда я покидал ратушу, в коридорах уже гудели разговоры. Новость о предстоящем празднике расползалась по зданию, как масло по горячей сковороде.

Игра началась по-крупному. Я больше не был просто поваром, воюющим с мелким конкурентом. Теперь я становился значимой фигурой на городской шахматной доске. И мой следующий ход должен был быть идеальным.

* * *

Выйдя из ратуши, я быстренько забежал домой. Мой следующий пункт был куда менее приятным, но не менее важным — полицейский участок. В руках я нёс секретное оружие в виде картонной коробки, из которой шел такой аромат, что прохожие оборачивались и провожали меня голодными взглядами. Пончики. Ещё тёплые, с корочкой цвета загара и начинкой, от которой можно было потерять голову. Я встал в пять утра, чтобы их приготовить. Стратегия требует жертв, в основном — жертв сна и здравого смысла.

Участок встретил меня как всегда — казённой атмосферой и букетом ароматов: старые бумаги, дешёвый табак (забавно, одна из немногих трав, которая используется в этом мире и то во вред) и лёгкое уныние с нотками безысходности. Сержант Петров сидел за столом и хмуро изучал какую-то папку, словно она была написана на древнеегипетском. Увидев меня с коробкой, он поднял глаза и нахмурился так, что его брови чуть не слились в одну линию.

— Это что ещё такое, Белославов? — его голос скрипнул, как ржавая калитка. — Решил по стопам американских фильмов пойти? Пончики в участок? Намёк на подкуп должностного лица при исполнении?

Я изобразил на лице такую оскорблённую невинность, что хоть святых выноси.

— Что вы, господин сержант! — я сделал вид, что собираюсь развернуться. — Никакого подкупа. Чисто дружеский жест от благодарного гражданина. Не хотите — не надо. Отнесу ребятам в камеру, у них, поди, обед сегодня из серии «угадай, что это было при жизни».

— Стой! — буркнул Петров, и я заметил, как дёрнулись уголки его рта, словно они боролись с желанием улыбнуться. — Куда пошёл? Кто тебя туда пустит то? Ладно, ставь сюда. У меня как раз перерыв на чай. Полчаса у тебя есть, не больше.

Он с грохотом отодвинул папку, словно сметал с доски шахматные фигуры. Коробка заняла почётное место на столе. Аромат ванили и жареного теста мгновенно захватил суровый кабинет, превращая его из казённого логова в уютную кухню.

Петров открыл коробку, и его глаза округлились.

— Мать честная… — пробормотал он, доставая первый пончик. — А глазурь-то настоящая?

— Сахарная пудра с лимонным соком, — гордо сообщил я. — Вы же знаете на какие чудеса я готов пойти ради правосудия.

Сержант надкусил пончик, и я увидел, как его лицо медленно расплывается в блаженной улыбке. Он запил первый кусок горячим чаем из граненого стакана и заметно подобрел.

— А ты, я смотрю, не только кашей силён, — проговорил он с набитым ртом, крошки сыпались на форму. — Вкусно, чёрт побери. Прям как в детстве у бабки. Только без всяких этих изысков. Но так же с душой, — в его глазах на мгновение появились добрые искорки. А потом он снова обратился ко мне: — Ты тоже готовишь нечто подобное, Белославов. Это многого стоит, поверить мне на слово.

— Стараюсь, — скромно ответил я, но внутри торжествовал. Крепость взята. — А новости есть какие по нашему общему знакомому?

Петров дожевал, отхлебнул чаю и вдруг посерьёзнел, словно вспомнил, что он всё-таки полицейский, а не дегустатор выпечки.

— По Мышкину, что ли? — он понизил голос. — Есть новость, только не очень хорошая. Исчез он. Сбежал, паршивец. След простыл.

— Как исчез? — я старательно изображал удивление.

— А вот так. Дело-то по сути мелкое, должностное, так что в федеральный розыск объявлять не стали. Но ни в городе, ни у родственников в соседней губернии его нет. Как в воду канул. Хотя… — он многозначительно посмотрел на меня, — между нами говоря, подозреваю, что не сам он сбежал. Слишком много у него врагов нарисовалось за всю его продажную жизнь.

Эти слова прошлись по мне холодом. Слишком похоже на почерк Алиева. Зачем держать в живых свидетеля провала, который может сболтнуть лишнего? Проще «помочь» исчезнуть. Навсегда.

— Понятно, — я постарался, чтобы голос звучал ровно. — Жаль, конечно. Хотелось бы посмотреть ему в глаза. Но я к вам вообще-то с другим делом пришёл.

Я перешёл к главному, наклонившись к столу.

— Мы тут с Попечительским Советом планируем большой праздник. Народное гулянье на центральной площади. Я буду одним из главных действующих лиц — отвечаю за кормёжку честного народа. И я хотел бы попросить вас лично проследить за порядком.

Петров снова нахмурился, отставляя стакан.

— Белославов, мы и так всегда следим за порядком, — он говорил официальным тоном. — Это наша прямая обязанность. На любом массовом мероприятии будет дежурить наши ребята.

— Я знаю, товарищ сержант, — я подался вперёд, понижая голос до конспиративного шёпота. — И я очень уважаю вашу работу. Но вы же сами всё понимаете. Против меня могут быть провокации. Не просто пьяная драка, а что-то посерьёзнее. После истории с Мышкиным у меня появились враги. К тому же… я опасаюсь, что Алиев или его люди могут как-то повлиять на ваших людей. Но я же человек простой и хочу порадовать народ, угостив вкусным обедом. Поэтому я здесь.

Я сделал паузу, давая словам дойти. Хотя я видел, как хмурится сержант. Всё же намёк на то, что его люди продажные, ему явно не понравился. Вот только проблема заключалась в том, что и я, и он, понимали, что это правда. Поэтому Петров промолчал и слушал меня дальше.

— И я, знаете ли, доверяю не форме, а конкретным людям. Таким, как вы. Я видел, как вы работаете. Профессионально, честно. И буду спокоен, только если буду знать, что именно вы держите всё под контролем.

Лесть была простой, как кувалда, но, как и кувалда, била точно в цель. Я видел, как расправились плечи сержанта, как разгладились морщины на лбу. Он довольно крякнул, погладил свои пышные усы и посмотрел на меня уже совсем другим взглядом — почти отеческим.

— Хитёр ты, повар, — он взял ещё один пончик и покачал головой с уважением. — Язык у тебя хорошо подвешен. Умеешь правильные слова находить к простому человеку.

Он задумался, покусывая пончик.

— А знаешь что, Белославов? Мне твоя честность нравится. И пончики, чёрт побери, тоже. Договорились. Я лично прослежу, чтобы на твоём празднике даже мышь не пискнула. И своим ребятам дам установку — смотреть в оба глаза. Можешь быть спокоен.

— Вот за это спасибо, товарищ сержант, — я искренне улыбнулся и протянул руку. — От души. Знаю теперь — надёжная защита будет.

Он пожал мою руку крепко, по-мужски.

— Только учти, — добавил он серьёзно, — если что-то почувствуешь неладное до праздника, сразу ко мне. Не геройствуй в одиночку.

Я поднялся, чтобы уйти, когда он окликнул меня:

— Эй, Белославов! Коробку-то свою забери.

— Это вам, — махнул я рукой. — Угостите коллег. За службу верную.

— Ну ты даёшь! — рассмеялся Петров. — Теперь мне придётся объяснять ребятам, откуда пончики. Скажу, что конфисковал у нарушителя.

Выходя из участка, я чувствовал себя генералом после удачной битвы. Ещё одна ключевая фигура встала на мою сторону шахматной доски. И теперь у моего праздника была самая надёжная «крыша» в городе. А в нашем мире это дорогого стоило.

* * *

В то самое время, когда Белославов очаровывал сержанта Петрова ванильным ароматом свежей выпечки, в городской ратуше шла своя игра. Вера Андреевна и Наталья вошли в кабинет к главе Попечительского Совета.

Барон Григорий Аркадьевич Земитский выглядел как человек, которого жизнь основательно потрепала. Когда-то мощные плечи теперь поникли под грузом забот. Дорогой костюм сидел идеально, но не мог скрыть серый оттенок лица и глубокие мешки под глазами. За огромным столом он разбирал бумаги с видом приговорённого к пожизненному заключению.

— Праздник? — переспросил он устало. — И зачем нам эта суета? У нас и так всё тихо. Зачем лишние траты? Опять в Управе согласовывать.

Наталья сделала решительный шаг вперёд.

— Григорий Аркадьевич, это не суета — это золотая жила! Этот Белославов творит настоящие чудеса на кухне. Люди к нему не просто есть ходят, они за надеждой идут! Если народ увидит, что Попечительский Совет его поддерживает, ваш рейтинг взлетит до небес!

Глава поморщился при упоминании рейтинга.

— И считайте это затратами на избирательную кампанию. Выборы ведь скоро, — добавила Наталья с многозначительной улыбкой. — а для нашего градоначальника барона Белостоцкого, если правильно подать это, тоже будет выгодно.

— Хорошо, подумаю, — вздохнул Земитский, массируя виски.

Наталья поняла — дальше не её территория. Время тяжёлой артиллерии.

— Спасибо за время, Григорий Аркадьевич. Пойду мужу добрые вести сообщу, — вежливо откланялась она и вышла.

В кабинете повисла тишина. Вера Андреевна не торопилась. Она медленно обошла стол и встала за спиной мужа. Её ухоженные руки легли ему на напряжённые плечи.

— Гриша, — промурлыкала она прямо в ухо. Голос стал совсем другим — низким, бархатным. — Наташа права. Этот праздник нужен не только городу. Он нужен тебе.

Она начала мягко разминать его зажатые мышцы. Земитский застонал — то ли от боли, то ли от удовольствия.

— А если ты поможешь мне с этим мальчиком… — продолжала Вера шёпотом, — если всё пройдёт идеально, то я обещаю тебе такой вечер, о котором ты даже мечтать не смел.

Григорий замер и удивлённо обернулся.

— Вера, мы женаты двадцать лет. Чем ты можешь меня ещё удивить? Я думал, мы изучили друг друга вдоль и поперёк.

Она нежно поцеловала его в висок, отчего по коже пробежали мурашки.

— О, мой дорогой, — в её голосе звенели колокольчики обещаний, — женщина всегда найдёт, чем удивить своего мужчину. Даже после двадцати лет. Фантазия — великая сила.

Вера отстранилась, оставив мужа в лёгком ступоре. Григорий смотрел на бумаги, но видел теперь не скучные цифры, а загадочную улыбку жены. Усталость испарилась как дым. В глазах впервые за месяцы зажёгся живой огонёк.

— Ладно, — сказал он, решительно отодвигая документы. — Зови своего кулинарного гения. Завтра с утра пораньше. Посмотрим, что он из себя представляет. И надо придумать обоснование для градоначальника.

— Конечно. Ты не пожалеешь, — пообещала Вера и направилась к двери.

Оставшись один, глава Попечительского Совета откинулся в кресле и усмехнулся. Двадцать лет брака, а жена всё ещё умеет преподносить сюрпризы. Интересно, что же она задумала на этот раз?

* * *

Покинув участок с ощущением хорошо выполненной работы, я направился к следующему стратегическому объекту — мясной лавке Степана. Без качественного мяса мой праздник превратился бы в жалкое подобие настоящего торжества. А Степан был единственным поставщиком в городе, который понимал разницу между «мясом» и «тем, что когда-то было животным».

Лавка встретила меня привычными запахами: свежей говядины, копчёной грудинки и чего-то ещё, неуловимо аппетитного. За прилавком стояла Дарья, раскладывая куски мяса в витрине. Увидев меня, она буквально расцвела, как подсолнух на рассвете.

— Игорь! — воскликнула она, тут же бросив свои дела. — Какая радость! Проходи, проходи! Чаю хочешь? Или кваса? А может, присядешь, отдохнёшь с дороги?

Она засуетилась вокруг меня, как пчёлка вокруг цветка, и я невольно улыбнулся такому тёплому приёму. Но краем глаза заметил, что Степан, стоявший у разделочного стола, наблюдает за дочерними телодвижениями с хмурым лицом. Правда, молчит. Что удивительно. Обычно он был куда более… прямолинеен в выражении своих мыслей.

— Ишь ты, какая расторопная! — громко хмыкнул один из покупателей, дядька с красным носом и лукавыми глазками. — Жена из неё выйдет — просто золото! Такая хозяйка в дом — и жизнь заиграет новыми красками!

Дарья покраснела до корней волос, а я лишь покачал головой и дипломатично промолчал. Не время сейчас для романтических реверансов.

— Степан, — обратился я к мяснику, — мне нужно с тобой поговорить. По делу.

— Слушаю, — буркнул он, но руки не переставали работать ножом, разделывая тушу с хирургической точностью.

Я коротко рассказал о предстоящем празднике, о своей роли в организации и о том, что мне требуется надёжный партнёр-поставщик.

— Наталья уже звонила, — кивнул Степан, не отрываясь от работы. — Кое-что рассказала. Значит, городская власть решила с размахом отметиться?

— Можно и так сказать, — согласился я. — Но главное не это. Главное — что я предлагаю тебе стать официальным поставщиком мяса для праздника. Для тебя это означает рекламу на весь город и крупный заказ. От тебя мне нужны лучшие куски по разумной цене. Беспроигрышная сделка.

Степан наконец отложил нож и внимательно посмотрел на меня. В его взгляде читались размышления и оценка. Он покосился на дочь, которая всё ещё крутилась рядом, изображая занятость, но на самом деле жадно ловившую каждое наше слово.

— А знаешь что, парень, — медленно проговорил он, — мне нравится твоя деловая хватка. Не мнёшься, говоришь прямо, по существу. И мясо ты в еде ценить умеешь, это я видел.

Он вытер руки о фартук и сделал паузу.

— Согласен на партнёрство. Но с одним условием, — в его голосе появились стальные нотки. — Я не буду бегать за этими важными птицами из Совета. Пусть они сами придут ко мне с официальным предложением. Как к уважаемому деловому партнёру, а не как к мальчику на побегушках.

Я понял. Степан хотел признания. Он устал от того, что его воспринимают просто как торговца мясом, в то время, как его жена — член Совета. Ему было важно, чтобы городская элита пришла к нему с уважением.

— Договорились, — кивнул я и протянул руку. — Я лично прослежу, чтобы от Совета пришли с правильным подходом.

Мы крепко пожали руки. Сделка была заключена.

— И не забудь, — добавил Степан с усмешкой, — мне нужно время на подготовку. Такой объём мяса за день не нарежешь.

— Конечно. Завтра утром представители Совета придут к тебе с официальным предложением, а мы обсудим все детали.

Дарья, наблюдавшая за нашими переговорами с нескрываемым восхищением, вдруг подошла ближе.

— Игорь, а что ты будешь готовить? — спросила она с живым интересом.

— Рёбрышки в дымной глазури и ещё кое-что особенное, — подмигнул я ей. — Увидишь на празднике.

— Не терпится! — засмеялась она.

Степан снова взялся за нож, но я видел — он доволен. Ещё один важный союз заключён. Мясо будет отменным, а поддержка самого влиятельного торговца в городе мне обеспечена.

— До встречи, Степан. Дарья, — попрощался я.

— До встречи, партнёр, — ответил мясник с заметной теплотой в голосе.

Выходя из лавки, я мысленно ставил галочку напротив ещё одного пункта своего плана. Всё шло по расписанию.