Глава 21

Я вернулся в «Очаг» ближе к ночи, чувствуя себя выжатым лимоном. Хотя нет, скорее выдавленным тюбиком зубной пасты — пустым, но с остатками полезного содержимого. День выдался знатный! За каких-то несколько часов я заручился поддержкой власти, подружился с законом в лице сержанта Петрова и договорился с ключевым поставщиком. Настоящий шахматный гроссмейстер, который провёл три блестящие партии одновременно и во всех поставил мат!

Но как только переступил порог заведения — мой триумф лопнул как мыльный пузырь.

Зал выглядел так, будто по нему промчался небольшой ураган в компании землетрясения и саранчи. Столы в крошках, на них грязная посуда, салфетки устроили пляску по всему полу, а в воздухе висел густой аромат остывшей еды вперемешку с отчаянием. За стойкой, уронив голову на скрещённые руки, сидела Настя. Её плечи мелко подрагивали, словно у замёрзшего воробья.

— Настя? — осторожно позвал я, боясь спугнуть эту картину страдания.

Она медленно подняла голову. Лицо бледное как молоко, под глазами залегли тёмные тени, а в обычно весёлых глазах плескалась такая смертельная усталость, что у меня сердце сжалось в кулак.

— Ты хоть представляешь, что здесь творилось? — голос звучал как у обиженного котёнка, которого забыли покормить. — Они шли и шли без остановки! Как зомби-апокалипсис, только вместо мозгов требовали еду! С самого утра! А я была одна! Совершенно, абсолютно одна!

Она обвела рукой весь разгром.

— Я носилась как белка в колесе! Принять заказ, отнести, убрать посуду, посчитать сдачу, улыбнуться, снова принять заказ… У меня ноги отваливаются, руки превратились в желе, а в голове вместо мозгов — вата! Мне пришлось закрыться, потому что все что было приготовлено с утра закончилось. Надо готовить…

— Прости, сестрёнка, — я присел рядом, чувствуя себя последним подлецом. — У меня были очень важные дела. Судьбоносные, можно сказать.

Коротко, без лишних деталей, рассказал ей о визите в ратушу, о неожиданном союзе с сержантом Петровым и грандиозном плане с праздником на площади. Про договорённость со Степаном тоже упомянул.

По мере моего рассказа глаза Насти менялись. Сначала удивление, потом недоверие, а затем — полный восторг.

— Праздник? На всю главную площадь? С бесплатной едой для всех? — она подскочила на стуле так резко, что чуть не опрокинула пустую чашку. — Игорь, это же просто гениально! Ты настоящий волшебник!

Но восторг продлился недолго. Лицо снова стало испуганным, словно она вспомнила что-то ужасное.

— Погоди-ка… — прошептала она, хватаясь за голову. — Целая площадь? Это же сотни людей! Мы вдвоём просто умрём! Физически не выдержим! Меня на носилках унесут!

— Я тоже об этом думал, — кивнул я. — Нам определенно нужны помощники. Хотя бы на время праздника.

— Помощники не помешали бы каждый день, — горько вздохнула Настя, снова обводя взглядом боевое поле. — Работы становится всё больше, а я уже не тяну. Сегодня чуть не свалилась в обморок прямо перед клиентами. Но им ведь и платить надо. У нас есть на это деньги?

— За праздник платит Совет, нам с тобой надо лишь организовать полевую кухню, хмыкнул я, но тут же скрипнул зубами. — С другой стороны, тоже большая ответственность. надо ещё понять, с кем мы будем работать.

Воспоминания о стажёрах из моей прошлой жизни не сулили ничего хорошего. Да, среди них были толковые и умные парни и девушки, вот только, прежде чем стать полноценными поварами, на которых я мог положиться, они проходили месяцы стажировки.

М-да, возможно, я поторопился с праздником. Но отступать не в моём стиле.

— Игорь? — Настя вырвала меня из собственных размышлений. — Так что нам делать? Твоя идея мне нравится, но мне сложно справиться в нашей закусочной, что же будет на площади?

Она была абсолютно права. Мой успех оказался палкой о двух концах — он ложился непосильной ношей на хрупкие плечи сестры. А я, эгоист, думал только о своих планах завоевания мира.

— Хорошо, — твёрдо сказал я, принимая решение. — Завтра с утра первым делом обсудим, кого нанять на постоянную работу. А сейчас — немедленно марш отдыхать! Ты еле на ногах держишься.

— Но тут такой бардак… — слабо возразила она, указывая на хаос вокруг.

— Никаких «но»! — я решительно поднял её со стула. — Иди спать. И чтобы до утра тебя не видел. Это приказ старшего брата!

— Ты же младший, — хихикнула она, впервые за вечер улыбнувшись.

— В душе я старше! — отмахнулся я. — Марш наверх!

Она посмотрела с благодарностью, кивнула и, покачиваясь как пьяный матрос, поплелась по лестнице. Я смотрел ей вслед и понимал — мой маленький бизнес подошёл к критической точке. Либо расширяемся и растём, либо рухнем под тяжестью собственного успеха.

Через два часа, когда на кухне и в зале вновь воцарился идеальный порядок, устроил военный совет со своим главным советником, параллельно начав готовить блюда на завтра. Рат восседал на полке, задумчиво грыз ароматный сухарик и выглядел как мудрый философ.

— Ты становишься публичной фигурой, шеф, — заметил он после моего подробного отчёта. — Это отлично для твоего здоровья. Теперь старому жирному пауку Алиеву будет сложнее до тебя добраться. Одно дело — прихлопнуть безымянного повара, совсем другое — тронуть любимца города, которого лично поддерживает власть.

— Но чем больше известность, тем больше головной боли, — добавил я, протирая новенький блестящий блендер. — Высокие деревья первыми попадают под молнию.

— Именно! — Рат отряхнул крошки с усов. — И тем изощреннее становятся проблемы. Раздавить тебя напрямую больше не сможет, значит, попытается действовать через репутацию. Будет бить по близким, искать слабые места и давить на болевые точки. А они у тебя есть.

Я бросил взгляд на остывающий чизкейк, который недавно достал из холодильника. Жизнь становилась запутаннее с каждым днём. Каждый успех порождал новые риски, каждая победа поднимала ставки в этой опасной игре. Словно я играл в покер с дьяволом.

— Знаешь что, Рат? — усмехнулся я, чувствуя, как в груди разгорается знакомый азарт. — Пусть попробует. Я готов играть до самого конца.

— Вот это мне нравится, — довольно хмыкнул крыс. — Только помни — в этой игре проигравший рискует потерять не только деньги.

— А что ещё можно потерять? — с любопытством спросил я.

— Всё, — коротко ответил Рат и скрылся в своей уютной норе, оставив меня наедине с тревожными мыслями.

Я же занялся своим любимым делом, параллельно размышляя о завтрашнем дне. Впереди маячил праздник, который должен был либо вознести меня на вершину славы, либо окончательно похоронить все мои амбиции. Третьего не дано — ставки слишком высоки, а игра зашла слишком далеко.

Отступать было некуда — карты уже розданы, ставки сделаны, а колесо рулетки запущено. Оставалось только узнать, насколько крепки мои нервы и хватит ли везения дотянуть до финиша.

* * *

В это самое время, в нескольких кварталах от скромной закусочной Белославовых, в роскошном кабинете Мурат Алиев заканчивал важный телефонный разговор. Массивная чёрная трубка с глухим стуком опустилась на рычаг старинного аппарата. Информатор из ратуши только что сообщил интересные новости о планах молодого повара.

— Праздник, значит… — тихо пробормотал Алиев, откидываясь в своем кожаном кресле.

Несколько дней его лицо было мрачнее осенней тучи, но сейчас на нём медленно расцветала улыбка. Не добрая, не весёлая. Хищная улыбка волка, увидевшего глупого ягнёнка, который сам идёт к нему в пасть.

Унижение от собственной матери, провал с подкупленным инспектором, насмешки горожан за спиной — всё это вдруг отошло на второй план. Этот выскочка-поварёнок, этот проклятый Белославов совершил классическую ошибку всех новичков. Он поверил в свою удачу и решил выйти из уютной норки на большую арену.

Алиев поднялся и подошёл к огромному окну. Внизу раскинулся его город. Именно его, а не какого-то сопляка, который вообразил себя великим кулинаром.

— Собирает праздник… — усмехнулся он, потирая подбородок. — Какой удобный мальчик. Сам загоняет всех овец в одно место.

А он уже думал, что придётся долго выкуривать этого таракана из щели. Подсылать проверки, давить на поставщиков, травить слухи. Нет, судьба подарила ему идеальную возможность. Массовое скопление людей — это всегда хаос. Неуправляемая толпа, в которой так легко зажечь спичку и устроить настоящий пожар.

Мурат представил картину. Площадь, забитая весёлыми горожанами. Смех, музыка, аромат жареного мяса. А потом всё резко меняется. Смех превращается в крики, радость — в панику, запах рёбрышек — в едкий дым страха.

— Хотел праздник вкуса? — злобно прошипел Алиев. — Получишь праздник, который город запомнит на всю жизнь.

Он устроит такой финал, после которого род «Белославов» будет ассоциироваться не с вкусной едой, а с трагедией. Превратит триумф выскочки в его вечный позор.

Алиев решительно нажал кнопку селектора на столе.

— Аслан! — рявкнул он в трубку. — Немедленно ко мне! У меня для тебя особое задание.

Через минуту в кабинет вошёл высокий мужчина с шрамом через всю щёку. Аслан служил Алиеву много лет и умел решать деликатные вопросы без лишних слов.

— Слушаю, босс, — коротко сказал он.

— Этот поварёнок Белославов решил устроить народное гулянье, — начал Алиев, расхаживая по кабинету. — Будет готовить на площади, собирать толпы. Понимаешь, к чему я веду?

Аслан понимающе кивнул:

— Толпа — штука непредсказуемая. Всякое может случиться.

— Именно! — довольно потёр руки Алиев. — Драка, пожар, давка… Кто знает? Главное, чтобы виноватым оказался наш «гений кулинарии».

— А что конкретно вы хотите? — уточнил помощник.

— Хочу, чтобы этот праздник стал для него последним, — холодно произнёс Алиев. — Чтобы после него он больше никогда не посмел даже подумать о том, чтобы составить мне конкуренцию. Действуй аккуратно, но эффективно.

Аслан молча кивнул и направился к двери.

— И Аслан, — остановил его Алиев. — Позаботься, чтобы моя дочь не попала под горячую руку. Она хоть и дура, но всё-таки моя кровь.

— Понял, босс.

Когда дверь закрылась, Алиев снова подошёл к окну. Хищная улыбка не сходила с его лица. Игра переходила на новый уровень, где он был настоящим королём. Чёрным королём, готовым объявить шах и мат наглому выскочке.

* * *

Меня выдернул из сна звук, похожий на скрежет когтей по металлу, усиленный в тысячу раз. Это был не просто звонок. Это был боевой клич полуживого телефона, который, казалось, поставил себе цель пробить дыру в моём черепе. Дребезжащий, визгливый, он словно кричал: «Подъём, ничтожество, новый день пришёл, чтобы плюнуть тебе в лицо!». Чертыхаясь так, что, наверное, покраснели бы и портовые грузчики, я вслепую похлопал по тумбочке и схватил холодную трубку.

— Алло, — просипел я голосом, который, казалось, принадлежал не мне, а старому пропойце.

— Игорь? Игорь, это Наталья Ташенко! Прости, что так рано, но новость не ждёт! Григорий Аркадьевич ждёт тебя у себя. В ратуше. Через час! Он в восторге от идеи с праздником урожая!

Моё сердце, ещё секунду назад сонно качавшее кровь, исполнило тройное сальто-мортале и рухнуло куда-то в район желудка. Через час. У главы Попечительского Совета. Я подскочил на кровати, как будто под ней взорвалась петарда. Ноги тут же запутались в коварном одеяле, которое мстительно обвилось вокруг лодыжек. Миг — и я с грохотом, достойным падающего шкафа, рухнул на пол, очень больно приложившись коленом о деревянный пол.

— Буду! — прошипел я в трубку, корчась на полу, но стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно.

Не слушая, что там ещё щебечет Наталья, я сбросил вызов и, хромая и шипя, выскочил из комнаты. И замер на пороге, как истукан.

Посреди нашей крохотной гостиной, в золотистых столбах утреннего света, стояла Настя. На ней были короткие, до неприличия короткие спортивные шортики и обтягивающая майка. Она делала зарядку — какие-то плавные, почти танцевальные наклоны и махи ногами. Я впервые видел её не в бесформенной пижаме или заляпанном мукой фартуке. Я видел… девушку. Молодую, стройную и, к моему абсолютному изумлению, чертовски привлекательную.

Сознание шеф-повара Арсения, прожжённого циника и московского сноба, тут же включило режим оценщика. Беспристрастно, как на фермерском рынке при выборе тушки кролика, оно отметило: длинные, идеально ровные ноги, тонкая талия, упругие ягодицы, изящная линия плеч. Фигурка — просто конфетка. Но тело двадцатидвухлетнего Игоря Белославова, слава всем богам, отреагировало на это великолепие лишь лёгким ступором и абсолютно братским недоумением. Словно я увидел, как моя домашняя кошка вдруг начала цитировать Шекспира. Удивительно, странно, но никаких посторонних мыслей.

— Ты чего застыл, как памятник самому себе? — спросила Настя, прервав упражнения. Она заметила мой ошарашенный взгляд, и лёгкий румянец тронул её щёки.

— Ратуша! Земитский! Срочно! — выпалил я первое, что пришло в голову, отчаянно стараясь смотреть ей в глаза, а не ниже. Пулей пронёсся мимо неё в ванную, чувствуя себя последним идиотом.

Пять минут. У меня было пять минут, чтобы из заспанного, помятого и хромающего существа превратиться в перспективного молодого человека. Ледяная вода брызнула в лицо, смывая остатки сна. Зубная щётка заметалась во рту с яростью обезумевшего дворника. Волосы, торчащие во все стороны, я кое-как пригладил мокрыми пальцами. Выскочив из ванной, я на ходу начал втискиваться в единственную приличную рубашку, которую Настя, моя спасительница, вчера отгладила.

— Удачи тебе! — крикнула она мне вслед, и в её голосе слышалась искренняя гордость.

Я вылетел на улицу, как пробка из бутылки шампанского, застёгивая пуговицы на бегу. Ближайший автобус, дребезжащий и пыхтящий, как умирающий дракон, уже был набит под завязку. Утренний час пик в Зареченске — это стихийное бедствие под названием «бабушки едут на рынок».

Куда, ну куда им всем надо в семь утра⁈ Распродажа вязаных носков? Вселенский съезд по обсуждению новых сериалов? — мысленно вопил я, будучи бесцеремонно втиснутым между двумя корпулентными дамами. Их огромные клетчатые сумки-баулы тыкались в меня со всех сторон. Аромат в салоне стоял такой, что им можно было бы отпугивать вампиров — смесь пота, валокордина и чего-то более жуткого. И я даже думать не хотел, чего именно.

Кое-как, работая локтями, как заправский ледокол, и бормоча извинения на каждом шагу, я пробился к выходу и буквально вывалился на своей остановке. Я чувствовал себя так, будто меня долго жевал, а потом выплюнул гигантский салат. Впереди, возвышалось здание городской ратуши. Я судорожно поправил воротник рубашки, который успел помяться, сделал глубокий вдох, наполняя лёгкие утренним воздухом вместо автобусного смрада, и почти бегом устремился к главному входу. Времени не было. Совсем.

* * *

Я влетел в приёмную главы Совета, растрёпанный и запыхавшийся. Строгая секретарша в очках на цепочке одарила меня взглядом, каким обычно смотрят на тараканов. Она уже открыла рот, чтобы отчитать меня за нарушение всех мыслимых правил этикета, но тут дверь кабинета распахнулась.

— А, вот и ты, Игорь. Проходи, — на пороге стоял Григорий Земитский. Спокойный, серьёзный, но с добродушной улыбкой. Ничего общего с измождённым трудоголиком, которого описывала Наталья. — Вера Андреевна тебя так нахваливала. Говорит, у тебя настоящий талант.

Меня провели в просторный кабинет и усадили в мягкое кожаное кресло. Земитский сел напротив, по-деловому подался вперёд. Такой тёплый приём, лишённый чиновничьей спеси, обнадёживал. Я почувствовал себя не просителем, а ценным специалистом.

— Что ж, Игорь, рассказывай, что ты удумал, — по-дружески улыбнулся глава Совета. — Решил накормить наш городок? Устроить гуляния?

— Помимо раздачи еды, — начал я, обретая уверенность, — нужно вовлечь людей. Сделать их участниками праздника.

— Хорошая мысль, — кивнул Григорий. — Что предлагаешь?

— Для детей — небольшой мастер-класс. Выдадим им фартучки, колпаки, по куску песочного теста. Пусть лепят что хотят. А потом испечём всё это прямо на площади. Родители будут в восторге. Для взрослых можно устроить конкурс поедания пирогов.

— Дельно, — одобрил Земитский. — А с основным меню что?

— Я предлагаю сделать большой казан плова. Это сытно, ароматно и относительно недорого в производстве. Для детей — тыквенные оладьи с мёдом. И от себя хочу добавить тыквенные чизкейки, это будет моя фишка.

— Звучит отлично. Значит, так, — Григорий перешёл к делу. — С тебя — детальные списки всего необходимого: продукты, инвентарь, всё до мелочей. Управа и Попечительский совет берут все расходы на себя. Сцену, музыку, артистов — всё обеспечим. И людей в помощь тебе на кухню найдём, наймем волонтёров.

— И я бы хотел, чтобы Степан Ташенко был одним из компаньонов этого мероприятия. У него отличные продукты.

— Знаю, знаю, — кивнул Земитский. — Вера рассказала, что вы с семьёй Степана тесно сотрудничаете, — Хорошо, я позвоню ему лично и мы с ним договоримся. По этому поводу не переживай.

— Есть ещё один момент, — я замялся. — Безопасность. На празднике будет много людей… и могут возникнуть, скажем так, провокации.

Григорий понимающе кивнул. Его взгляд стал жёстче.

— Я знаю про Алиева и его шайку. Не беспокойся. Я лично переговорю с сержантом полиции. Плюс, попрошу Степана собрать народную дружину для охраны порядка. Позвоню ему сегодня же.

Он решительно поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— На первое время тебе понадобятся деньги.

С этими словами он лёгким взмахом руки указал на стол. Ручка сама собой поднялась в воздух, подлетела к чековой книжке, чиркнула размашистую подпись и плавно опустилась на место. Я замер, впервые видя такую магию воочию.

— Простейшее бытовое чародейство, — хитро улыбнулся Григорий, протягивая мне чек на вполне приличную сумму. — Для закупок первой необходимости. Остальную сумму получишь, когда скажешь что и сколько надо. Ну и да, конечно же, вы с сестрой тоже не останетесь обделёнными. Я прекрасно понимаю, что никто за бесплатно не работает. А если праздник удастся на славу, то я добавлю премию лично от себя. Уверен, мы сработаемся.

Мы крепко пожали друг другу руки. Сделка была заключена.

Выходя из ратуши на залитую солнцем площадь, я чувствовал не эйфорию, а тяжёлую, пьянящую ответственность. Ещё вчера я был мелким лавочником, а сегодня стал ключевым игроком в большой городской игре. И ставки в ней только что взлетели до небес. Это пугало и манило одновременно. Отступать было поздно, да и, чёрт возьми, совсем не хотелось.