Глава 7

В кои-то веки я вернулся домой при свете дня. Слуги даже удивились при виде меня.

— Что-то случилось, ваше благородие? — обеспокоенно спросил дворецкий. — Почему вы вернулись так рано?

— Всё в порядке. Просто сегодня у меня выходной, и я хочу провести его дома. Будь добр, сделай мне зелёного чаю и отнеси его в ритуальный зал, — я кивнул в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж.

— Хорошо, господин. Полагаю, вы подниметесь на ужин? Семья в последнее время ужинает вместе, они наверняка хотели бы вас видеть.

— Да, конечно, — задумчиво кивнул я. Голова была занята мыслями о том, что я буду делать, если на наброске нет эфирного следа. — А что сегодня на ужин?

— Нам доставили свежую оленину. Повар приготовит её с молодым картофелем и дикими травами.

— У меня уже текут слюнки. Обязательно буду.

— Очень рад, ваше благородие. Чай скоро будет, — дворецкий поклонился и отправился в сторону кухни.

Я тем временем поднялся на второй этаж и постучал в дверь Анастасии.

— Кто там? — раздался сиплый голос.

— Это я.

— Входи, — всхлипнув, ответила Настя.

Я вошёл и тихо прикрыл за собой дверь. Сестра сидела на кровати, обнимая подушку. Перед ней лежал свёрнутый лист бумаги, на который она смотрела с ненавистью. Если бы её взгляд мог поджигать, лист уже давно превратился бы в пепел.

— Вот он, — Анастасия подняла на меня красные от слёз глаза. — Еле сдержалась, чтобы не порвать его на мелкие клочки. Мне противно всё, с чем связан этот подонок!

Я молча приблизился и посмотрел на бумагу. Какой-то эфирный след здесь был, но чтобы изучить его как следует, требовалось взглянуть на сам набросок.

— Ты можешь всё сделать так, чтобы не смотреть? — будто угадав мои мысли, спросила Настя.

— Нет, прости, — покачал головой я.

— Ладно, — вздохнула она. — Хотя бы никому не показывай.

— Не буду.

Я аккуратно развернул бумагу, стараясь не задерживать взгляд на изображении. Настя была права — эскиз действительно интимный. Она была изображена лежащей на диване с запрокинутыми за голову руками, и из одежды на ней была только цепочка с кулоном.

И хотя это был всего лишь набросок, черты лица, фигура и волосы Анастасии были переданы очень точно. Похоже, зря Феодор решил пойти по пути вора и мошенника — рисует он, оказывается, очень даже хорошо.

Но меня в любом случае интересовало другое. И да, здесь был эфирный след, пускай и очень слабый. Судя по всему, рисунок был создан давно.

Не факт, что получится отыскать автора по такому тусклому следу… Но шанс есть, и я им воспользуюсь.

— Он не хотел, чтобы я его сохранила, — прошептала сестра. — Я… взяла его тайком из мастерской.

— Никто его не увидит, — я свернул рисунок и положил во внутренний карман пиджака. — Обещаю.

Ритуальный зал в подвале пах сухими травами. С тех пор, как мы с Дмитрием и Анатолием проводили здесь ритуал над Клыком Мрака, я сюда не спускался. И даже не наводил порядок.

Я убрал огарки старых свечей и поставил новые. Нарисовал на полу ритуальный круг, положил набросок в его центр и приступил к делу.

— Покажи мне того, чья рука тебя создала, — прошептал я, запуская ритуал.

Эфир заструился по бумаге, вытягиваясь в тонкие нити. Они дрожали, как паутина на ветру, но не рвались.

Возможно, художник использовал какой-то приём, чтобы замаскировать свой след. Но у него не получилось. Или, вернее, получилось плохо.

Или же дело во времени. Но минимальных остатков хватило.

Не сразу, но ритуал дал результат. Благодаря полученному эфирному следу я смог определить, в какой стороне находится наш беглец. Он явно находился уже не в Москве, это я мог сказать с уверенностью. Сейчас он был где-то далеко на востоке, скорее всего, в другом городе. И, судя по всему, оставался на месте.

Похоже, он уверен в себе и считает, что я не смогу его найти. Очень зря. В этот раз ты допустил оплошность, Иван-Феодор… Но я займусь тобой чуть позже. Завтра у меня суд с Волковыми. А сегодня я хочу уделить время восстановлению.

После ритуала я отправился в библиотеку. Эфирное тело ныло после вчерашнего боя, как перетренированные мышцы. Я развернул древний манускрипт по целительным практикам и начал медленно, методично восстанавливать повреждённые каналы.

Ожерелье подождёт. Художник подождёт. Я должен снова прийти в хорошую форму, ведь это явно не последняя схватка с Теневыми Странниками, которая мне предстоит… И в следующий раз я должен быть готов ещё лучше.

Я погрузился в глубокую медитацию и не сразу расслышал стук в дверь и голос слуги:

— Ваше благородие. Вы не передумали подняться к ужину?

— Не передумал, — ответил я. — Скоро буду.

— Хорошо, тогда мы накрываем на стол.

Сложив на место книги и немного придя в себя после медитации, я отправился на второй этаж. Снова постучал в дверь Насти. Она открыла и хмуро спросила:

— Ну что? Ты нашёл его?

— Почти, — ответил я. — Феодор сбежал из Москвы и сейчас находится где-то на востоке. Не слишком далеко — полагаю, что во Владимире или другом городе.

— Значит, надо отправить туда гвардейцев. Пусть поймают его и переломают руки и ноги! — злобно процедила Настя.

— Обойдёмся без этого, у меня другие планы. А теперь немного приведи себя в порядок и спускайся ужинать. Всё семейство в сборе.

— Не хочу, — пробормотала сестра.

— Хватит упиваться своим горем, пойдём, — я тронул её за плечо. — Будет оленина с картофелем и травами. Да ты только принюхайся, какой аромат стоит!

Анастасия выглянула в коридор и втянула носом воздух. Судя по всему, кушанье уже принесли в столовую, и сногсшибательный аромат действительно расходился по всему дому. Желудок Насти заурчал, и она смущённо опустила глаза.

— Ждём тебя, — улыбнулся я и отправился вниз.

Столовая сияла в свете хрустальных люстр. Аромат оленины смешивался с запахом свежеиспечённого хлеба. Я сел во главе стола и велел всем немного подождать, пока Настя не спустится.

Когда она появилась, Виктор захлопал в ладоши и воскликнул:

— Наконец-то! Мы уж думали, ты так и будешь сидеть в своей комнате, как монахиня.

Настя села, насупившись, и буркнула:

— Отстань. И не надо меня утешать, пожалуйста. Всё в порядке.

— По тебе не скажешь, — заметила Мария.

— Брось, Настенька, не стоит так переживать из-за этого негодяя, — тётя Варвара лично налила Анастасии вина. — Всё пройдёт. Знаешь, у меня тоже есть история несчастной любви, связанная с картинами. Когда мне было восемнадцать, один кавалер украл мой портрет и продал его в частную коллекцию.

— Правда? — Настя подняла глаза.

— Ещё бы. Твой дядя потом нашёл того художника и… — она замолчала, заметив мой взгляд. — В общем, Феодор ещё пожалеет, что связался с Зориными!

Мария положила руку на ладонь Насти.

— Главное — ты ни в чём не виновата.

— Конечно не виновата! — Виктор нарезал себе мяса. — Гриша его найдёт и…

— … и разберётся по закону, — перебил я брата, хотя не был на сто процентов в этом уверен. Если Феодор будет артачиться, я с радостью набью его наглую морду.

Ужин прошёл в тёплой атмосфере. Настя расслабилась и под конец вечера даже стала улыбаться. Ощутив поддержку семьи, она явно стала гораздо лучше себя чувствовать.

Перед сном я настроил поглощение эфира, направив энергию на восстановление повреждённых каналов. Тело отозвалось приятным теплом, и я с удовольствием уплыл в страну снов.

Утро встретило меня холодным солнечным светом. Снова пасмурная погода — хотя сегодня тучи были не такими плотными, и была надежда, что хотя бы к полудню выглянет солнце.

Я надел лучший костюм — тёмно-синий, с серебряными пуговицами с гербом рода. Галстук. Часы. Даже взял с собой трость — не потому что мне она была нужна, а как аксессуар, присущий главе рода.

Константин пожелал отправиться вместе со мной, и я не стал отказывать. Мы взяли с собой пару гвардейцев в качестве охраны и поехали на машине Кости — его представительский седан оказался очень комфортным, хотя обычно я предпочитал более высокие машины.

Дворянская палата возвышалась громадой из белого камня. Колонны, витражи, бронзовые львы у входа и гигантский герб Российской Империи над дверями. Здание палаты с первого взгляда внушало если не благоговейный трепет, то как минимум уважение к могуществу русского дворянства.

Человек на входе, облачённый в багровую с золотом ливрею, поклонился и поприветствовал нас:

— Григорий Александрович, Константин Александрович. Добро пожаловать в Дворянскую палату.

— Вы нас знаете? — удивился я.

— Конечно, ваше благородие. В мои обязанности входит знать каждого московского дворянина, — снова поклонившись, ответил слуга. — И я всегда заранее предупреждён о тех, у кого сегодня назначены мероприятия в нашем здании. Прошу за мной.

— Ничего себе, — прошептал Костя, когда мы отправились по мраморным коридорам. — Я здесь тоже раньше не был. Вот это шик…

Он был прав. Куда ни глянь, каждая деталь, от золотистых элементов интерьера до портретов на стенах, была пропитана духом богатства и власти.

Судебный зал, где должно было состояться наше заседание, было в форме амфитеатра. Мраморный зал с резными дубовыми скамьями, по центру — стол судьи и бархатные кресла для истцов и ответчиков.

Я занял одно из этих кресел, Константин расположился рядом со мной.

Без пяти десять в зале появился барон Владимир Волков. Гордо задрав подбородок, он прошествовал к своему месту. Скользнув по нам холодным взглядом, он кивнул:

— Доброе утро, господа.

— Доброе, Владимир Андреевич, — сдержанно ответил я.

— Не думаю, что для вас оно будет добрым, — процедил Костя.

Волков поморщился и отвернулся. Вскоре приставы привели его сестру Светлану. Бледная, с трясущимися руками, она села рядом с братом и взглянула на меня такими напуганными глазами, будто я целился ей в лицо из пистолета.

Заседание было закрытым, поэтому все скамейки за нашими спинами остались свободны. Приставы заняли свои места по бокам от судейского стола и встали по стойке смирно. Вошли секретари, раскрыли ноутбуки, приготовили диктофоны и камеры — все дворянские дела тщательно фиксировались.

Последним пришёл провидец, который создал некое незнакомое мне плетение. Тонкое и невесомое, оно заполнило весь зал. Внимательно посмотрев на меня, провидец попросил:

— Григорий Александрович, прошу вас уменьшить защитное поле.

— С какой целью? — поинтересовался я.

— Моё плетение фиксирует любые нежелательные вмешательства в судебный процесс. Ваша защита может заставить его среагировать. Пожалуйста, здесь вы в безопасности.

— Не сомневаюсь, — ответил я. — Всего лишь уточнил.

— Благодарю, барон, — когда я убрал защиту, провидец коротко поклонился и закончил настройку плетения.

Ровно в десять распахнулись двери в глубине зала, и пристав зычным голосом произнёс:

— Господин судья!

Очень крупный, широкоплечий мужчина с гривой седых волос, одетый в мантию с гербом Империи, приблизился к своему месту.

— Граф Роман Николаевич Обухов, дамы и господа, — представился он. — Рад знакомству.

— Взаимно, Роман Николаевич, — ответил я, слегка склонив голову.

Волков лишь коротко кивнул, его пальцы нервно барабанили по столу. Я видел, как вздулась вена на его лбу — он явно не рассчитывал, что судить его будет именно Обухов. Граф славился своей неподкупностью и железной принципиальностью.

— Приступим, — Обухов сел и стукнул молотком, обозначая начало заседания. — Итак, дело рода Зориных против рода Волковых…

Он неторопливо развернул папку, изучая документы. Тишина в зале стала такой плотной, что слышалось жужжание мухи, влетевшей сюда через приоткрытое окно.

— Барон Волков, — наконец заговорил судья, — вы обвиняетесь в организации покушения на барона Зорина, использовании запрещенного артефакта и попытке уничтожения рода. Хотите ли вы признать вину или можете что-то сказать в своё оправдание?

Владимир встал, поправив воротник. Он старался сохранять невозмутимое выражение лица, но я видел, как блестят крохотные капельки пота у него на висках.

— Ваша честь, это… недоразумение. Между нами был конфликт, да, но…

— Наёмники из «Шёпота крови» — это теперь недоразумение? — не выдержал Константин. — Или магическая бомба, способная превратить наш дом в кучу щебня?

— Тишина, господин Зорин! — нахмурился судья и стукнул молотком. — Попрошу не выступать без разрешения.

— Простите, ваша честь, — ответил Константин, приподнимая ладонь.

Роман Николаевич снова повернулся к Владимиру и вопросительно повёл подбородком.

— Продолжайте, барон Волков.

Тяжело вздохнув, тот произнёс:

— Вынужден признать вину, ваша честь. После смерти отца меня охватила жажда мести. Теперь я понимаю, насколько глупо это было, ведь мой отец первым преступил закон, отняв жизнь прошлого барона Зорина…

Видимо, Волков решил сразу признаться, чтобы смягчить себе наказание. Понял, что у нас все шансы на победу.

— Поздновато додумался, — усмехнувшись, прошептал мне на ухо Костя. — Впрочем, нам это только на руку.

Я ничего не ответил, хотя в целом был с ним согласен. В то же время я бы предпочёл обойтись без риска для жизни — своей и членов рода. Активы Волковых не так сильно мне нужны, чтобы рисковать родными.

— Барон Зорин узнал, что это я нанял тех людей. Мы заключили соглашение, — Владимир говорил через силу, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Я просил отсрочку выплаты виры. Моя сестра стала заложницей. Но я решил использовать её как оружие… Это всё моя вина, ваша честь.

Волков побледнел так, что стал похож на призрак, и без разрешения сел на место. Да, он не стал отпираться и выложил всё как есть, но у него не осталось выбора, все доказательства были слишком весомыми. То, что барон признался во всём только сейчас, не делало ему чести.

— У вас есть что добавить? — уточнил Обухов.

Сглотнув, Владимир ответил:

— Деньги на артефакт… я взял в долг. Под залог поместья.

Интересно, но как-то не похоже на правду. Волков бы не рискнул закладывать поместье — это почти всё, что осталось у их рода. Я по-прежнему склоняюсь к версии, что кто-то ему помог.

Судья хмыкнул, перелистывая документы.

— По закону долги остаются на вас. А поместье переходит к барону Зорину без обременений.

Слушание продолжалось около часа, после чего судья удалился для принятия решения. Вернулся через полчаса.

Он поднялся и властным голосом произнёс:

— Оглашается решение суда. Род Волковых признается виновным в организации покушения, использовании запрещённого артефакта и попытке массового убийства. Все активы, включая главное поместье, переходят во владение барона Григория Зорина в качестве компенсации.

Светлана издала возглас, похожий на предсмертный вопль, спрятала лицо в ладонях и беззвучно зарыдала. Её брат сидел, сжимая дрожащие кулаки, и смотрел прямо перед собой:

— Это… это разорение, — прошептал он.

Обухов холодно посмотрел на него:

— Вам ещё повезло, что обошлось без крови, барон. У Григория Александровича было полное право объявить кровную месть. На этом заседание окончено! Барон Зорин, Дворянская палата оформит все необходимые документы и передаст вам в течение суток.

— Благодарю, ваша честь, — кивнул я.

Судья кивнул в ответ и покинул зал.

— Отлично! — воскликнул Костя и хлопнул меня по плечу. — Всё сложилось как нельзя лучше. Подготовь поместье как следует, Волков! Думаю, мы устроим в нём что-нибудь интересное. Может, организуем ночной клуб, а, Григорий? Простолюдины с радостью будут там развлекаться.

Светлана, услышав эти слова, зарыдала в голос, а Владимир взглянул на нас с нескрываемой ненавистью.

— Не стоит, Костя, — сказал я. — Найдём поместью и всему остальному более разумное применение. Всего доброго, барон.

Волков не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Мы с братом направились к выходу, и вслед вдруг раздался крик:

— Нет! Я этого так не оставлю.

Громкие и быстрые шаги наполнили зал. Я обернулся ровно тогда, когда Владимир оказался ко мне вплотную. Он усилил ауру, и Костя безотчётно сделал шаг назад, ощутив её давление. Я же надавил в ответ, и теперь был вынужден отступить уже Волков.

— Мне больше нечего терять, — процедил он. — Вызываю вас на смертельную дуэль, барон Зорин!