Глава 12

Андрей Викторович годится мне в отцы, а еще он надежен, как скала, собран и все знает. С ним исчезает моя неуверенность, потому что мужчина понимает меня с полуслова. Его не удивляют мои требования. Он не спорит и только поправляет, если я где-то неправа. Причем делает это так, что я моментально соглашаюсь. В его тоне нет пренебрежения, просто непоколебимая уверенность. С ним не хочется пререкаться. Все его замечания точны и логичны.

Мы с ним очень плодотворно работаем и не только в тот злополучный понедельник, когда наши отношения с Глебом прекратились. Я не перезваниваю Лисовецкому, хотя очень хочу. Долго терзаюсь и, думаю, может зря. Если бы я тогда набрала номер, все можно было бы вернуть. Я это знаю, но не звоню. Сосредотачиваюсь на работе, убеждая себя, что именно это решение самое верное. Хотя даже Наташка обзывает меня дурой. Но по мнению подруги, за таких мужчин, как Глеб Лисовецкий надо держаться зубами. В этом мы с ней не сойдемся никогда. Зачем цепляться в то, чего ты рано или поздно все равно лишишься? Хотя я скучаю без его рук, губ и остроумных разговоров.

Следующие шесть недель — одни из самых сложных в моей жизни. Не только потому, что я скучаю по отношениям, которые сама намеренно разрушила. Я работаю с утра до ночи. Только так могу заставить себя не думать о Глебе, и все же перед каждыми выходными дергаюсь, нервничаю и жду. Но он больше не приезжает в Верещагино.

Я лучше узнаю веселого и немного грубоватого Макса, который часто радует всех ссадинами на смазливом лице, потому что все свободное время проводит на ринге в одном из своих спорт-клубов. Несмотря на неловкий разговор, мы начинаем, по-настоящему дружить с Ником, и заочно я знаю всех его университетских друзей и девушек, которые меняются, как у любого Лисовецкого часто. Мне кажется, тот мой отказ поехать с ним на вечеринку переводит наши отношения совсем в другую плоскость. Ник не злится, он, наоборот, начинает чувствовать себя в моей компании проще и увереннее, признавая во мне не девушку, которую хочется затащить в постель, а друга. Я очень рада этому повороту.

Даже Кристина начинает относиться ко мне, как к своей. То ли видит, что Александр не вызывает у меня никаких эмоций, кроме страха и желания заработать, вкалывая на благо его поместья. В общем, даже с ней мы вполне мирно пьем кофе по утрам и общаемся о погоде. Дэн и его сестра Алина появляются каждые выходные, и Алина делится со мной мыслями по поводу Глеба.

— Он страдает, — уверенно говорит она. — Если бы не страдал, мозолил бы тебе глаза здесь.

И я верю в это. Мне нравится верить в то, что Глеб меня не забыл. Представления не имею, зачем мне это. Ремонт движется к завершению. Остались мелочи, которые в течение недели доделают рабочие, я заканчиваю фрески. А потом можно будет возвращаться в Москву. Но у Александра свои планы. Он хочет устроить грандиозный праздник — открытие зала с роялем. Именно так, Лисовецкий называет результат моих трудов.

— Для друзей знакомых, — поясняет он.

Подготовкой мероприятия тоже предстоит заняться мне, а это еще неделя в поместье. Впрочем, я привыкла к размеренной жизни тут, и не против задержаться. К тому же сердце уже не болит и мне кажется, что я почти готова ко встрече с Глебом.

Ну, по крайней мере, я так думаю, пока в одну из пятниц он не появляется на пороге дома. Не один. За его руку цепляется блондинка, похожая на более молодой клон Кристины.

Я замираю с чашкой и смотрю на его красивое, непроницаемое лицо. Это как удар под дых. Я знала, что Глеб рано или поздно тут появится. И даже подозревала, что сейчас он не один, но… привезти сюда девушку — это подло.

Наверное, надо поздороваться, сделать вид, будто мне все равно, но я не могу. Разверчиваюсь и убегаю к себе в комнату. Душат рыдания, и не хватает воздуха. Только слышу, как внизу на Глеба орет Макс. Видимо, не только я считаю, что средний Лисовецкий мудак! Впрочем, он никогда этого не скрывал.

Прислоняюсь спиной к двери и закрываю глаза, понимая, что щеки мокрые от слез. Вот мерзавец! Снова заставил меня плакать. Руки дрожат, и я чувствую себя чертовой идиоткой, а ведь еще утро, а значит, даже не получится отсидеться в комнате. У меня куча мелкой работы, мне нужно будет выйти из заточения, хочу я того или нет. Вот зачем он со мной так? За что мстит?

Впрочем, о чем я? Он — Глеб Лисовецкий и «мудак» его второе имя. Он не мстит, не пытается причинить боль. Ему просто все равно, что творится у меня на душе. Он забыл меня, как мимолетный эпизод своей бурной жизни. И то, что я страдаю и не могу находиться в компании его силиконовой куклы не трогает этого мерзавца.

Я нахожу в своих вещах аптечку и залпом выпиваю полпузырька самого обычного успокоительного. Неприятный на вкус настой заставляется закашляться и подавиться рыданиями. Я и забыла, насколько не выношу эту дрянь, просто до рвотного рефлекса и как только заставила себя проглотить!

Зато спустя какое-то время меня отпускает. Я заканчиваю рыдать, приклеиваю под глаза патчи, даже курю на балконе, чего не делала очень давно. Хорошо хоть початая пачка почти год валялась в одном из карманов дорожной сумки. С момента расставания с бывшим. Оно теперь кажется таким далеким, а сердце болезненно сжимается совсем из-за другого мужчины.

Зато, когда через какое-то время раздается стук в дверь, я выгляжу прилично. На пороге мнется Ник. Он впервые приходит ко мне в комнату. Обычно мы общаемся на нейтральной территории. В холле, гостиной или в столовой.

— Ты как? — участливо спрашивает он, замерев на пороге.

— Ну… — Я жму плечами и машу рукой, приглашая войти. — Не буду врать, что хорошо. Но справлюсь.

— Глеб — мудак.

— Мне кажется, у него это даже в паспорте записано.

— Точно. Мне несколько стыдно, что он мой дядя.

Ник медлит, подпирает плечом дверь и не торопится заходить в комнату.

— Забей. Ты точно не виноват в том, что у тебя такие родственнички. Не стой, пожалуйста, в дверях, меня раздражает.

— Ты спустишься в столовую к обеду? — Ник послушно проходит в комнату, закрывая за собой дверь. Но по всей видимости, чувствует себя неловко.

— В этот силиконовый рай? Увольте. — Я даже кривлюсь от перспектив и ловлю усмешку на красивых губах парня.

— Ты будешь голодать из-за новой куклы Глеба?

Пожимаю плечами и отхожу к окну.

— Не хочу его видеть, но надо работать. Скоро приедет декор, который заказали на той неделе. Надо встретить машину, в накладной расписаться. Все равно придется выбираться из своего убежища. Но сидеть за столом — это слишком.

— Хочешь, я украду тебе еду? — великодушно предлагает Ник. — И в накладной могу расписаться. Уж встретить декор не самая сложная задача.

— Еду укради, — соглашаюсь я. — А декор встречу сама. Мне так спокойнее, а потом. Ты же понимаешь, что они приехали на все выходные? Я не могу на три дня закрыться в комнате. Все равно придется выйти, оказаться с ними в одной комнате. Но если есть возможность отстрочить неприятное, я голосую за отсрочку.

— Думаю, папа выгонит Глеба с куклой.

— Прости, но сомневаюсь, что твой дядя послушается. Он никогда и никого не слушает. Скажет, что также является хозяином.

— Лика, — устало произносит Ник. — Неужели ты не поняла, где хозяин мой папа другим просто делать нечего. Если он хочет кого-то выгнать, выгонит. Не самого Глеба, так его куклу. Глеб психанет и уедет следом. Я успел этих двоих изучить очень хорошо.

— А зачем ему надо? Ссориться с Глебом, кого-то выгонять.

— Папа хочет, чтобы ремонт закончился быстрее, а для этого нужна ты в благодушном настроении. Не дергайся Лик, эта девушка… она не в стиле Глеба. И привозить сюда кого-то тоже не в его стиле. Мне кажется, он хочет просто позлить тебя.

— Ну что же… — Отвечаю раздраженно. — У него получилось задуманное. Достань мне еду, а то я толком не позавтракала, а скоро уже должна приехать машина.

— Как скажешь, — ухмыляется Ник и выходит, а я чувствую себя спокойнее. Приятно, когда кто-то тебя поддерживает и волнуется о тебе.

***

Глеб

Я — идиот. Об этом мне говорят братья, и даже Дэн, который сам никогда не отличался порядочностью, особенно в отношении девушек. Интересно, когда это Лика стала им ближе, чем я? Это обижает, а еще обижает понимание, что они говорят правду. Да, идиот, есть подозрение, что идиотизм не лечится. Я на середине дороги в Верещагино понял, что зря взял с собой эту глупую и раздражающую девицу. Выбор на нее пал, исключительно потому что она не напоминает Лику. Нелли безотказна и обладает интеллектом овцы. Хотя нет. Овцы умнее.

И во всем виновата Лика. Если бы не она, я бы просто приехал, еще пару недель назад. Я скучал по этому месту, а она заставляет меня чувствовать себя чужим в собственном доме. Единственном, к слову сказать. Квартиру я так себе и не купил. Оказалось, это процесс более муторный и утомительный, нежели покупка машины. Квартиры они разные, даже если у них одинаковая планировка, но всегда есть какой-то минус. И если новую машину можно выбрать по интернету, приехать в салон и забрать, то с квартирами не все так просто. Или не все так просто с моими требованиями и головой.

Короче, сегодня утром срываюсь и понимаю, что хочу на природу в дом, где мне хорошо. Но там Лика, и если я приеду один, она решит, что я делаю это из-за нее. Поэтому беру Нелли, но по дороге до меня доходит, что идея так себе. Спать я с этой куклой не хочу. Общаться не могу и зачем она мне там непонятно.

А в холле дома, я вижу боль в глазах Лики, моя родня говорит мне много ласковых слов и настроение портится окончательно. До такой степени, что хочется развернуться и уехать. Пожалуй, только мой поганый характер не дает этого сделать. Не дождутся. Стая стервятников, а не близкие родственники.

Я очень хочу поселить Нелли отдельно, но не делаю этого, опасаясь ненужных насмешек. Меня окружают догадливые гады, они сразу сложат два и два и поймут, зачем я вообще привез ее сюда. Мой план провалится, а я этого не хочу. Не для этого я полтора часа в машине терпел тупую идиотку. Отвожу девушку в свою комнату, старательно игнорируя глупое щебетание, настоятельно рекомендую отдохнуть и не отсвечивать и выхожу в коридор. Мне нужен литр кофе с коньяком. Точнее, литр коньяка и хрен с ним кофе. А когда закрываю за собой дверь, с изумлением вижу, что Ник делает то же самое, но с дверью в комнату Лики. Это мне не нравится до прилива тупой, животной ярости.

На губах парня блуждающая улыбка. Такая, за которую хочется съездить по смазливой, как у всех Лисовецких, роже. Делаю решительный шаг вперед и рычу.

— Ты какого хрена там забыл?

— В чем проблема? — смеется мелкий засранец, даже не думая оправдываться. Он превзошел нас всех. Дерется, как Макс и такой же противный, как я. Хорошо хоть толком не вырос, пока можно приструнить.

— Еще раз спрашиваю, что ты делал у Лики?

— А с чего тебя это волнует, дядюшка? Ты же перешел на заменитель женщин, как и папа. Видимо, возраст — тянет на силикон.

Вообще понимание, что бить племянника не стоит, приходит не сразу. Уже после того, как кулак летит в его физиономию. Но Ник — мерзавец не теряется, а с удовольствием блокирует мою руку и бьет сам. И что отвратительно попадает, разбивая губу, и целится еще раз. Но я успеваю раньше, и тоже оставляю отпечаток на смазливой роже. На шум выскакивает Лика в одной короткой тунике. Из-за того, что смотрю на нее, пропускаю еще удар. В этот момент выплывает Кристина. Когда видит нас, ее и без того большие глаза становятся просто огромными.

С шипением отскакиваю, чувствуя саднящую боль в скуле, а Ник ржет, прислонившись к стене, и с каким-то нарочитым удовольствием стирает с губы кровь. Я вижу, как темнеют глаза Крис, и мне не нравится ее взгляд, но я слишком раздражен и возбуждён, чтобы думать об этом.

— Вы с ума сошли? — громким шепотом интересует она, пока Лика кидается на помощь, что характерно не ко мне. Крис странная, она не может орать, так как боится, что услышит мой брат. Но не думает о том, что нашу потасовку и вопли уже слышал весь дом, и скоро сюда сбегутся все, включая Эмилию Львовну. Не удивлюсь, если домработница прихватит с собой сковороду. Ну и не нужно гадать, кто получит ей по хребтине. А все почему? Потому что нельзя обижать детей, и пофигу, что дети выросли и теперь непонятно чем занимаются с девушкой, которую я считаю своей.

— Иди отсюда! — лениво отмахиваюсь я, и хорошенькая светлая головка исчезает за дверью в мою комнату. Понятно, что головка принадлежит не Крис. Эта стерва привыкла к нам и так просто не уйдет. Зато Нелли дрессированная девочка, Крис тоже была раньше такой, но сейчас почувствовала себя хозяйкой и обнаглела.

— Вы какого хрена подрались? — спрашивает любовница брата, будто я должен перед ней отчитываться.

— У Глеба старческий маразм, — смеется Ник. — Ну и еще недо…

— Помолчи, а… — Морщусь я. Парень хмыкает, но затыкается.

— А ты что тут делаешь? Твоя комната внизу, — шипит Крис, — что не видишь, этот приехал психованный?

— А я не из своей комнаты, — заявляет Ник с нахальной усмешкой и хочется вмазать ему снова. Но тут появляется Лика с оленьим взглядом и таким осуждением в глазах, что возникает желание утопиться, чтобы не расстраивать, мать ее, принцессу.

— Глеб, ты что приревновал? — ржет Кристина и смотрит на Лику. На хорошеньком лице улыбка, а в глазах лед. — Он же ребенок, неуверена, что он знает, что делать с женщиной. Так ведь Ник? Или лучше у Лики спросить?

Вот змея. Лика растеряна. Я вижу это по ее лицу, а Ник зол, но по-прежнему не горит желанием пускаться в объяснения. В этом мы похожи. Я, вообще, не очень понимаю, зачем к нему цепляется Кристина. Сам Никита просто не обращает на нее внимания.

— Вы оба идиоты, — наконец говорит племянник и уходит, намеренно задев Кристину плечом. Лика смотрит ему вслед, а потом повторяет его же слова.

— Вы, действительно, идиоты. Как хорошо, что осталось работать недолго. Жить в дурдоме, мне не нравится.

Кристина ржет, ей вообще ситуация доставляет удовольствие, а Лика поворачивается ко мне спиной и берется за ручку двери.

— Лик… — тихо произношу я и, она резко оборачивается.

— Глеб, ты в своем уме вообще? Что ты тут устроил? — огрызается она.

— Вообще-то, начал он…

— Да, но ты так-то постарше, лет на десять.

— И что? — ору я. — Раз постарше, то должен терпеть любые выходки мелкого засранца?

Лика только качает головой и хлопает дверью, а ко мне подходит довольная, как сытая кошка Кристина. Останавливается прямо передо мной и медленно со вкусом вытирает кровь с уголка губы, намерено вдавив подушечку так, что я шиплю от боли. (3303c)

— Молодец, Глебушка, ты полчаса здесь, а уже пересрался со всеми. Просто бинго! А? — тянет она и отступает на шаг. — Ты еще не поругался с Сашей. Но это впереди. Думаю, он заметит разбитую рожу Ника и обязательно задаст вопрос. Ты дебил, если считаешь, будто Лика спит с ребенком. Хотя…чужая душа потемки.

— Ты слишком часто делаешь акцент на том, что Ник ребенок, — шепчу ей в раскрытые губы, наклоняясь так близко, что могу поцеловать. Но не буду. Не потому, что она принадлежит брату, просто противно. — Но ведь мы с тобой очень хорошо знаем, парни в восемнадцать не дети. Совсем не дети… Да, Крис? Именно это тебя волнует?

Поймав на секунду испуг в ее голубых глазах, усмехаюсь и ухожу к себе, где меня ждет еще одна испуганная кукла, которая так и не рискнула еще раз выскочить в коридор.