Глава 13

Лика

Признаться, я в шоке от сцены в коридоре. У меня до сих пор немного дрожат руки. Сначала я думала, что Глеб прибьет более худощавого и изящного Ника, но парень дрался уверенно и жестко, и, в какой-то момент мне стало страшно уже за Глеба, и за их отношения. Драка началась внезапно, и застала врасплох. Я вообще не очень понимаю, что делать с дерущимися. А уж с дерущимися родственниками и подавно. Семейка Лисовецких, действительно, полные придурки. За исключением Ника. Точнее, я думала, что он исключение, пока этот идиот не полез драться с Глебом. Интересно, из-за чего они умудрились сцепиться?

Теперь мне точно придётся идти вниз и искать еду самой. И сделать это лучше до обеда, потому что, чую, за столом ждут разборки. Не представляю, как отреагирует Александр на эту потасовку. Мне от одной мысли становится страшно. Интересно Нику тоже? Или у него выработан иммунитет против отца?

Я стараюсь успокоиться, отогнать мысли о Глебе и спускаюсь на первый этаж, искренне веря в собственную удачу и то, что мне не встретится никто из милых обитательниц этого дома. Нормальной тут была только сестра Дэна. Зачем в коридоре во время драки появилась Крис, и зачем ей понадобилось оскорблять Ника для меня так и осталось загадкой. К тому же я сомневаюсь в правдивости ее слов. Нику восемнадцать, он периодами живет один, он красив, богат и учится в универе. Думаю, у него нет проблем с девчонками, и он знает, что с ним делать. Не так, как Глеб…

О боже, что за мысли?! Я трясу головой и спускаюсь в столовую, которая на удивление пуста. Едва открываю холодильник, как за спиной раздается насмешливое.

— Ты не выдержала и пошла добывать еду сама? Ай-ай! Голодная Лика — смелая Лика.

— О, Ник! Я просто думала, что ты не придешь.

Я несколько смущенно поворачиваюсь к парню.

— Это еще почему? — хмурится он, подпирая плечом косяк.

— Ну не знаю… — Я чувствую себя несколько растерянно. — Ты только что с дядей подрался.

— Поверь, это не повод оставлять тебя голодной.

— И Кристина, она тебя задела…

— Кристина — дура, — спокойно говорит Ник. — Она считает себя хозяйкой и почти мамочкой, а вот мамочкой такого взрослого мальчика ей быть не нравится… меня не задевает то, что она говорит. Меня задевает сам факт.

— Я тебя понимаю.

Я киваю, так как действительно понимаю. Ник не выглядит неуверенным в себе, он не цепляется к Крис сам. Он ее не трогает, он не просит советов и каких-то оценок в отношении себя, а она почему-то не в состоянии молчать.

— Но все же, зачем ты злил Глеба? — спрашиваю устало. На разбитой губе Ника пластырь, но парень, похоже, пребывает в приподнятом настроении.

— Он забавно выходит из себя, когда дело касается тебя.

— Он разбил тебе лицо. — Я укоризненно качаю головой.

— Я ему тоже. Он заслужил.

— А ты? Неужели ты заслужил?

— Я? — Ник смеётся. — Конечно, заслужил, Лика. Я знаю, что сказать людям, чтобы они меня ударили.

— И часто говоришь? — настороженно спрашиваю я, понимая, что сейчас передо мной открывается совсем другой Ник, незнакомый и, похоже, не такой очаровательный.

— Домашним — нет. — Парень слегка улыбается и эта улыбка совсем взрослая, дерзкая.

— Не стоило с ним ссориться.

— Ему стоило дать в рожу. Поверь, это желание возникло не только у меня. Просто я первым нашел повод. К тому же Глеб начал сам.

— Сам? — удивляюсь я.

— Да. Он же взъярился, что я выхожу из твоей комнаты, и устроил скандал с допросом.

— А почему его вообще это задело? Он приехал с резиновой куклой.

— Я же говорю, ему нужно было дать в рожу. Кстати, я ему задал тот же вопрос. Глебу он очень не понравился.

— Теперь вы в ссоре, это нехорошо.

— Лик, — Ник смотрит на меня со странным взрослым снохождением. И мне сейчас кажется, это он старше, а не я. — Поверь, в нашей семье между «набить морду» и «поругаться» огромная пропасть. Когда мы ругаемся серьезно, редко бьем друг другу морды.

— А когда несерьезно часто?

— Ну… я с ними еще не дрался, — заявляет Ник и самодовольно добавляет. — До сегодняшнего дня. А вот они между собой постоянно.

Ник не уходит, пока я стоя поглощаю бутерброды и наспех, колесиками порезанный огурец. Мне в тарелку этот мелкий мажористый эстет смотрит то ли с осуждением, то ли брезгливым раздражением.

— Ну что? — не выдерживаю я.

— Меня ввергают в ужас твои вкусовые предпочтения, — признается он, но все же ворует с моего хлеба тонкий кусок буженины. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не шлепнуть его по руке. — И все же, какой Глеб идиот, — задумчиво тянет Ник, а я пожимаю плечами. Да. Идиот, именно поэтому лучше держаться от него подальше. С самого начала надо было, но я не вняла здравому смыслу и сейчас страдаю.

Я доедаю, ополаскиваю чашку и иду работать. К счастью, настроение почти выровнялось, и я могу перестать думать о Глебе, о драке и о прочих неприятностях. К тому же сегодня привозят не только остатки декора, но и новый белоснежный рояль на замену старому. Тот восстановить не получилось. Слишком долго за ним не следили.

Зал почти обрел свой уникальный облик. Он просторный светлый и, надеюсь, понравится тому, для кого я его делала и тому, кто сильно меня обидел. Но… это неважно. На этот проект меня вдохновил именно он. И я мелочно надеюсь, что этот зал теперь будет напоминать Глебу обо мне.

Заканчиваю разбирать прибывшие материалы уже после ужина. Рабочие затаскивают рояль и еще полчаса передвигают по залу, пока я нахожу идеальное для него место. В итоге над фресками поработать я сегодня не успеваю и возвращаюсь в дом, накинув на плечи легкую курточку, потому что бежать все равно приходится по улице и хрустящему под ногами снегу. Как-то совершенно неожиданно наступил декабрь. Время летит с бешеной скоростью.

Я лелею надежду попить кофе, но в столовой и гостиной рассоложенной рядом многолюдно. Тут сегодня даже Александр. Я еще не видела его таким. Неформальным, в черной майке и потертых джинсах. Рядом с ним на диване сидит удивительно умиротворённая Крис. Держит его за руку и склонила белокурую голову на плечо. Ник подпирает задницей подоконник, и что-то увлеченно набирает в телефоне. Макс, Дэн и Алина практически дерутся за кофе-аппарат. Рядом с ними всегда весело и шумно. А на диване с бутылкой пива сидит Глеб. Его кукла примостилась на коленях и нахально льнет к нему своим насиликоненным во всех местах телом. С кофе не сложилось. Я резко разворачиваюсь и выхожу прочь, проигнорировав вопль Макса.

— О! Лика, присоединяйся к нам! Нам без тебя скучно.

Вчера я бы присоединилась, сидела бы вместе с ними, пила кофе, а может, что-то покрепче и смеялась шуткам Макса, старательно не замечала флирта Дэна. Потому что вчера не было Глеба.

Я ухожу, сначала направляюсь к лестнице, а потом понимаю, что в комнате делать нечего. Мне станет только хуже, буду тупо таращиться в окно и страдать. Поэтому снова возвращаюсь в зал с роялем. Там можно забыться за работой. Мне осталось совсем немного, а фрески меня успокаивают. Я смешиваю темперные краски и вывожу кистью линии, воссоздавая то, что давно разрушено временем. Жаль, нельзя то же самое сделать с жизнью. Я не замечаю, что щеки стали мокрыми от слез. Черти бы тебя побрали, Глеб Лисовецкий! Ты слишком глубоко влез мне под кожу.

***

Глеб

Я вижу Лику и первое желание, скинуть с колен Нелли, но не успеваю. Та, из-за которой я нон-стопом творю глупости, раздраженно разворачивается и уходит. Ник отрывается от телефона и бросает на меня раздраженный взгляд. Бесит, мелкий моралист!

— Ты — мудак, — довольно сообщает мне Дэн под смех сестры. А Нелли лишь недоуменно хлопает длинными ресницами. Все же мне повезло, что она непробиваемо тупа и не скандальна. Она ерзает у меня на руках, пытаясь устроиться удобнее, а я не испытываю ничего, словно держу на руках мешок с картошкой, который подпрыгивает, а не красивую девушку, которую сам, между прочим, выбрал.

— Отвалите, — лениво отзываюсь я и все же спихиваю Нелли на диван рядом. Киваю Дэну и приказываю.

— Развлеки ее.

— Даже так? — фыркает племянник, который младше меня на целых шесть лет, и с готовностью садится к Нелли. Она сначала кидает на меня немного испуганный взгляд, но я прекрасно знаю, Дэн способен очаровать даже столб, а сам двигаюсь к Нику.

Непонятно почему, но чувствую перед ним вину. Даже не за то, что ударил, а за то, что идиот, и поддался на провокацию, а потом отгреб за свое дурацкое поведение ото всех, включая Сашу. От этих мыслей начинаю беситься.

Ник, словно, меня не замечает, он чатится с увлечением дятла.

— Прости, — выдавливаю из себя я.

— Глеб, мне кажется, ты моего папу случаешься даже лучше, чем я, — нагло хмыкает парень. Я засовываю руки в карманы и морщусь. Мелкий засранец.

— Ты же понимаешь, что мне еще больше хочется тебе вмазать?

— Так ни вопрос. — Ник вскидывает такие же синие, как у меня, глаза. У Сашки они прозрачно серые, словно серебро. А у Макса — голубые. Мы за это его зовем американской мечтой — это когда он приезжает не с разбитой рожей.

— Серьезно, мелкий, прости. Просто она… она, как заноза.

— А зачем тогда привез игрушку из секс-шопа? — уточняет парень, кивнув в сторону Нелли, которая уже хихикает над шутками Дэна.

— Блин, когда ты вырос, идиот? — беззлобно ухмыляюсь я. Ник тихо ржет в ответ, а я понимаю, что он, действительно, вырос, и перед ним можно не извиняться за спонтанный мордобой. Драка его не задела. Он хотел вмазать мне из-за Лики и растравил. Я всегда говорил, что он такой же манипулятор, как Саша, взрывной ураган с тяжелыми кулаками, как Макс, ну и так же умеет достать до печёнок, как я. Собрал все качества, ладно бы лучшие. Только в отличие ото всех нас, он не мудак. И мне хочется верить, в его жизни не будет ничего такого, что заставит шагнуть его на темную сторону.

— Чатишься с подружкой? — спрашиваю я, пытаясь через его плечо нахально влезть в переписку. Хочется хоть как-то отмстить и заставить смущаться. Но Ник свершено спокойно отодвигается и показывает мне, с кем общается.

— Ага, с нашей общей, — сообщает он. — Прикинь, Ника вышла замуж и беременна.

— Какая Ника? — уточняю я, лихорадочно перебирая в голове девушек с таким именем, знакомых нам обоим и не могу вспомнить.

— Самбурская, — подсказывает Ник и мои глаза лезут из орбит.

— Нефига себе! Она же твоя ровесница!

— На год старше, — педантично поправляет племянник.

— Нигде не екает? — уточняю я. В прошлом году мы ездили заключать договор о поставках оборудования в приморский город. Дело было летом, и Ник увязался со мной. Вообще, должен был поехать Саша, но так вышло, что в том же городе живет мой хороший университетский приятель. Точнее, не университетский. Мы с ним познакомились года три назад на повышении квалификации в Европе. Дэн[1] на пару лет меня младше, но прикольный чувак. С тех пор мы общаемся. Поэтому на подписание договора вызвался ехать я. А Ник решил составить компанию. Сначала я был против семнадцатилетнего племянника, но все вышло как нельзя лучше. Я тусовался с Дэном, а Ник с дочкой Самбурского — блондинкой Никой. Девчонка оказалась симпатичной и отвязной, более стервозная копия самого Никитки. А потом мы все вчетвером случайно встретились и напились в одном клубе, нас забрали менты. Самбурский нажаловался Саше, но договор подписал. А Саша сказал, что ни в жизни больше не отпустит Ника со мной. Дочка Самбурского мне запомнилась, как невероятно прикольная, наглая оторва.

— Неа. Не екает, — не подтвердил мои догадки Ник. — Она клевая, но…не мое.

Хочется уточнить, что «его» но я понимаю, наверное, не стоит. Не после того, как два часа назад мы подрались, в общем-то, из-за девушки. Ревность сворачивается в груди ядовитой змеей, но я ее гоню. Я не буду ревновать Лику к мелкому. Это неправильно.

— Я думал счастливое замужество не для нее, — признаюсь я.

— Там вообще ситуация интересная, — говорит Ник. — Летом погибли несколько ее подруг. В городе орудовал маньяк, который чуть не убил ее саму[2].

— И это поменяло ее мироздание, и она решила посвятить себя семье? Или папочка расстарался?

— Ну как я понял, она замутила со своим телохранителем. Вон смотри, даже фотку послала.

Я уставил на фото счастливой беззаботно улыбающейся Ники и… совсем не подходящего для нее парня. Точнее, мужика. Ника и Ник (прикольное сочетание) классно смотрелись вместе. Они подходили друг другу. Оба беззаботные, богатые и не знающие проблем. Мужчина же, который сейчас прижимался щекой к щеке довольной блондинки, был старше, с жестким взглядом и шрамом через всю щеку. Я бы принял его за бандита, если бы не знал, Самбурский всегда выбирает лучших специалистов.

— Как он вообще рядом с ней оказался?

— Это еще прикольнее, — фыркнул Ник. — Когда-то давно отец Ники и родители Марка дружили. Потом отец погиб, Марк служил и получил ранения, и тут закрутилось все вокруг Ники. Валерий Самбурский решил убить одним махом двух зайцев. Дал работу сыну друга, и защитил дочь. Теперь Ника вместе с Марком, а ее отец с мамой Марка.

— Санта-Барбара, — Я качаю головой, удивляясь какие выверты иногда готовит нам судьба. Я не представлял ни Валерия Самбурского в роли примерного семьянина, ни Веронику в качестве жены парня со зверским взглядом или в роли мамы.

— И Глеб… — тихо говорит Ник, вскинув на меня свои синие, и сейчас совсем детские глаза. — Не обижай Лику. Попроси у нее прощения.

— Я не умею, — глухо признаюсь я, чувствуя, как сжимается сердце.

— Ты никогда не умел. И уже один раз просрал свое счастье.

— Ты был мелким и ничего не помнишь.

— Мне было одиннадцать, и один раз ты в задницу пьяный на меня упал, а потом полночи жаловался на жизнь. И тогда во всех своих бедах был виноват исключительно сам. Бегал вокруг этого зала, орал: «Не трогайте!» А всего-то надо было попросить прощения.

— Тогда бы это не помогло, — мрачно говорю я, невольно погружаясь в воспоминания.

— Может быть, поможет сейчас, если не станешь и дальше творить хрень.

— Вот и в кого ты такой умный?

— В папочку, — с усмешкой отвечает племянник.

— Вот же дерьмо. Точно, — невесело хмыкаю я. На душе гадко.

— И прогони эту куклу.

— Да зачем? — отзываюсь я, поглядывая на диван. — Я Дэну подарю. Она ему нравится.

— А он ей?

— Ты что не знаешь? Дэн всем нравится. Ладно, в кой-то веки, ты прав, мелкий. Пожелай мне удачи.

— Я-то пожелаю… — бормочет он себе под нос и снова утыкается в телефон, а я, как в детстве треплю его по волосам.