Эпилог. Дартин Навадайи

Ночь выдалась прохладной. Мягкие лапы тихо ступали по узкой тропе, огибавшей медвежью деревню. Молодой лорд спешил, но намеренно выбрал более длинный путь, чтобы проветрить отяжелевшую от избытка событий голову.

Лишь сутки… А Дартин уже умудрился наворотить дел.

С момента, как барс почувствовал запах юной медведицы, разум решил отказать. За один оборот светила, он не только успел забраться в спальню к наречённой брата, но и чуть не вылетел из клана, как буйный неотягощенный умом провокатор. Чудо, что тётя не озвучила своего приказа во всеуслышание, иначе последней ритуальной фразы ему было бы просто не избежать.

— Каил, — тихо проговорила Окатана, собираясь в обратный путь, — надеюсь, ты позаботишься об этом упрямом мальчишке. И мне не придётся жалеть о том, что сегодня я солгу лучшему мужчине на свете.

— Не сомневайтесь, моя Идэя, — с благодарностью отозвался старший Навадайи, — я слишком дорожу его холёной шкурой.

— Что ж, — фыркнула правительница, даже не взглянув в сторону так внезапно взбунтовавшегося племянника, — пора. Кандарак будет в бешенстве…

Тяжёлый вздох сильной прекрасной женщины лёг на сердце Дартина внушительным грузом. После всего, что случилось в гостиной, начиная с его неповиновения и заканчивая новостью о дроблении судеб, Идэя выглядела неважно. За несколько часов в медвежьей деревне утончённо-аристократическое лицо тёти будто осунулось, очертив усталый взор тенью затаенной тревоги. Однако жалости леди не терпела, и Дартину пришлось затолкать слова о сожалении глубоко в нутро, дабы ещё больше не оскорбить правительницу.

«Тётя сделала свой выбор. Альфа солнечных ирбисов не узнает о том, что она озвучила приказ. А он — Дартин Навадайи должен сделать всё, чтобы женщина, однажды заменившая ему мать, никогда об этом не пожалела».

— Никто кроме вас не сможет унять крутого нрава нашего любимого правителя, — тем временем отозвался брат, переступая порог вслед за Окатаной.

— Льстец, — мягко попеняла та и, невесело хмыкнув, всё-таки бросила прощальный взор в сторону молчаливого силуэта оставшегося в глубине комнаты, который мгновение спустя скрылся за тёмным пятном гулко хлопнувшей двери.

Барс вздохнул, фыркнув на пролетающую паутинку, и замедлив шаг, отчаянно мотнул головой. Вчера ночью он завалился в спальню к Иной. Пахла девушка изумительно и, при иных обстоятельствах он мог бы решить, что запах близок к совершенству, ибо прежде ему не приходилось вдыхать столь томительного искушения, но… Фарао распорядилась иначе. Накануне днём он учуял медведицу, и вот этот тонкий флёр нутро распознало как абсолют. Никто и ни что более не были способны затмить этого дивного аромата. Богиня щёлкнула по носу некогда беспечно вещавшего об избранности солнечного ирбиса, как маленького котёнка. Его нареченной оказалась не «пришлая», а та, что жила в нескольких милях от столицы за незримой стеной священного леса. Дартин не понимал, как такое возможно, но уверенность в достоверности первого впечатления крепла с каждым часом.

На его счастье Иная оказалась весьма приятной особой, которая не стала устраивать истерик, по поводу вторжения на запретную территорию. Что явно прибавило очков к и без того впечатляющему образу «хрустальной красавицы». Так младший Навадайи окрестил девушку ещё в первый день знакомства. Слишком уж диковинным показалось беловолосое хрупкое чудо с крыльями, вылитыми из тонкого ледяного наста. «Брату определенно повезло…» Беседа заладилась с первых слов, открыв нутру тёплого уютного человека, с приличным чувством юмора. Ложкой дёгтя стало лишь то, что именно Неоре «посчастливилось» ошарашить его весьма неприятной новостью, но в этом вины девушки не было.

Сообщение о том, что медведица замужем, рухнуло в бездну сознания душным противоречивым клубком. Не удивительно. Мишки обхаживали невест, чуть ли не с рождения, дабы иметь возможность получить от Богини в дар простое семейное счастье. «Самок мало, самцов много, как тут было успеть?.. Если неделю назад он и не ведал о её существовании». Однако звериное нутро мириться с подобным раскладом отказалось с ультимативным спокойствием. И, покинув спальню Неоры, Дар, велением зова, всё-таки поплёлся за сладко манящим шлейфом всё ещё стелившимся по узкой околичной тропке.

Дом лекаря зверь отыскал быстро, и… Как и предрекала крылатая, запах мальчишки и его сопровождающей упёрся в калитку именно этого двора. «Не уж то проведение действительно сыграло с одним из первых женихов Арранты столь жестокую шутку?»

Нос уткнулся в широкие ворота с проймой резной калитки в искусно выточенных завитушках. «Похоже, хозяин рукастый, — дёрнула нервы непрошенная мысль, — А с чем пришёл ты, Дартин Навадайи?»

Вдох…Чтобы унять грохочущее нутро, пришлось обернуться. Зверь и так из-за мучительного смятения прилично давил своей аурой редких прохожих (с условием, что медведи были далеко не из пугливых), а уж на молодую мать семейства и вовсе мог произвести совершенно неблагоприятное впечатление. А этого в данной ситуации уж точно допускать не стоило.

Дар не представлял, как обоснует своё появление. Единственное, чем возможно было прикрыться — это беседой с лекарем о состоянии Иной, но… Как унять барса, когда представиться возможность встретиться с нареченной лицом к лицу? И ещё более, как удержать узду, если ту самую наречённую на глазах Дара обнимет её законный супруг?!.

Однако отступать было поздно. Рука сама собой потянулась к добротной деревянной калитке, желая миновать запретную линию, как можно быстрее, но коснуться вещательного кольца так и не успела. Судьба и здесь дунула в лицо юного лорда хриплой усмешкой, ибо мать почтенного семейства, будто учуяв чужое присутствие, вышла к нему навстречу сама.

Звук торопливых шагов заставил Дартина попятиться и когда в арке проёма показался женский силуэт, сердце предательски скакнуло под самое горло. Однако вспышка смятения длилась лишь миг, после чего, вопреки неясному томлению, вдруг грянула странная оглушающая пустота. «Всё тот же дивный стан, чёрная коса, домотканый сарафан, но… Совершенно другой запах!»

Калитка за спиной двуликой красавицы скрипнула, отрезая путь во двор, и только сейчас молодой лорд разглядел точёное сердитое личико. «Не она… — мелькнула запоздалая мысль, когда тело само собой качнулось в сторону вышедшей, — Семейное сходство, определенно, впечатляет, но…»

— Не ходите за ней, — тяжело обронила молодая женщина, слегка отступая в сторону, дабы хоть как-то унять терпкую ауру беспокойного зверя.

— Что? — недоуменно отозвался барс.

— То и есть, лорд Дартин… Я ведь ещё во дворе учуяла, когда с баньки возвращалась, что чужой след за Радмилой стелется, та намедни к старосте ходила, а уж как с околицы завидела, что по тропке нашей крадётесь, так и вовсе сердце оборвалось… Не к добру! — и медведица зябко повела плечом, будто стараясь выстоять перед колючим натиском холода.

— Радмила? — гость слегка наклонил голову.

— Младшенькая наша, — пояснила молодка, — нас ведь у батюшки трое, и все девицы, редкое богатство. Говорят, всё потому, что чудотворный дар в крови родителя бродит. У нас ведь, сами знаете, невесты наперечёт.

— Знаю, — тихо отозвался Дартин, — а почему «не к добру»?

— Беды наделаете, — в тон шепнула медведица, а после, чуть осмелев, вернула на миловидное лицо прежний сердитый взгляд, — Я ведь не гляну, что высший, всё одно, сестру в обиду не дам! Думаете, пришли, хвостом вильнули и вынули девичью душу? Не совестно? Раненой, оно ведь, любое тепло дорого, а вы и рады на чужом несчастье…

— Рад?.. — опешив, перебил мужчина, — Подожди! Какое несчастье?

— Не уж то не знаете? — прищурилась недоверчивая красота.

— Нет…

— И того хуже! Ну что ж, коли так, может хоть правда отвадит. Мы ведь с сестрой с ранних вёсен замужем, и я, и Яра, а Рада вот нет. Думаете спроста?

— Не думаю, — сухо отозвался Дартин.

— Оно и верно, недаром же высший, — едко фыркнула женщина, — вам на роду написано подвох чуять. Пустая она у нас, такой уродилась. И хороша, и добра, а уж ткёт, полотно из под рук, как вода струится, а понести не может, вот молодняк морды и воротит. А к тем, кто постарше, да кого жизнь уму разуму уже научила, сама не идёт. Так и живём. Бережёная она у нас… А тут вы, молодой да ладный, побалуете да восвояси! Вы ж «проситель», вам под купол идти, а ей оставаться. Так, может, найдёт кого по сердцу из бывалых. Они ведь, когда повекуют без любви и голову от спеси проветрят, на коленях готовы к Раде ползти. Вот и чаим, вдруг с кем сладится. А ежели вы её тронете, то и это счастье у неё украдёте…

«Счастье… — фыркнул двуликий, перебирая лапами по той же обходной тропе, — Неужели именно так будет выглядеть их с Радмилой счастье? Кареглазая красавица с дивной косой и до дрожи волнующим запахом выйдет замуж за видавшего виды бородача-медведя, который окажется втрое старше неё… Лишь потому, что в своё время проиграл в «битве» за полноценную самку, а теперь, дабы скоротать век, сосватает «ущербную» и будет нет-нет, да и попрекать её отсутствием потомства. А он — Дартин Навадайи отправится «под купол» за призрачной возможностью поймать удачу за хвост». Барс перепрыгнул поваленный ствол и, ворчливо сетуя на рассудительность хозяина, направился в сторону уже знакомого дома. «Всё, вроде, просто и даже разумно… Но отчего так паршиво на душе?..»

С момента, как молодой лорд распрощался с Марной, а именно так звали суровую старшую сестрицу, встретившую его у порога, прошли целые сутки. Он свёл концы обрывочных сведений, попавших в остывшую после встречи голову, и получил теперь уже достаточно полную картину. Неора ошиблась, назвав именем сестры ту девушку, что барс заприметил во дворе. В тот день в доме Таграуров были две дочери лекаря. Одна составила компанию Иной в бане, другая, по просьбе отца, хлопотала на кухне высшего, дабы перед походом угодить почтенным гостям, облегчив доброй девичьей рукой суровую долю старосты и его сына, в чьём тереме, похоже, не было женщин. Вот она-то и привлекла зверя, когда юркнула во двор за колодезной водой, и именно ей немногим позже было поручено забрать с хозяйского сеновала, загулявшегося до ночи, Микулку.

Подобравшись к дому Алтэя с подветренной стороны, Дартин сменил облик и, прислонившись спиной к стволу толстокорой сосны, устало прикрыл глаза. Звуки сменили краски. Сердце тряхнуло человеческую плоть, как часто бывало после оборота, и в лёгкие тягучей струёй потекла ночная прохлада.

Лишь сегодня, когда барс, рискнув благодатным будущим, отказался возвращаться домой вместе с правительницей, годы метаний улеглись в мятежную душу осознанием абсолютной правильности. Так и только так он мог поступить. Каким бы не был исход.

Вопреки удобным перспективам, которые рисовал расчетливый разум, а подкидываемые им варианты были весьма заманчивы, Дар поступил иначе. Он не стал давить положением, предлагая девушке брак на правах высшего, практически исключающий отказ, при котором выглядел бы истинным благодетелем. «Молодой, обремененный властью и перспективами наследник, отказавшись от права «просителя», берёт в жёны ту, что не может иметь детей. Какое благородство!» Не стал соблазнять девушку, чтобы отвести ей в своём «светлом» будущем роль любовницы, что, теоретически, было бы удобно многим: дяде, стае и, возможно, даже ему самому… Нет! Дар прыгнул выше головы! Дабы оставить целым хребет собственной совести он выбрал Источник.

Судя по древним книгам, правило общения со Святыней было отмечено единственным запретом: «нельзя просить за себя», всё остальное, мудростью Великого Нечто, подлежало рассмотрению. Выгорит ли это сумасшедшее предприятие, или всем им суждено столкнуться с великой потерей, было уже не важно. Дартин решил рискнуть!

После смерти родителей и злополучного случая в детской, врезавшегося в память лишь смутными тревожными вспышками, где-то в закоулках сознания юного лорда поселилась призрачная мысль о жизни взятой взаймы… И будто бы только теперь у мальчика, некогда отказавшегося покорно уйти в царство Мораны, появилась возможность вернуть долги.

Дартин точно знал, что попросит у проведения, если доберётся до цели: счастье материнства для Радмилы. Конечно, при исполнении данного желания его собственные шансы на место рядом с медведицей стремительно скатятся в бездну. Ведь при таком исходе «ущербным» для красавицы станет уже он сам. Но нутро поступить иначе просто не могло. Раньше Дар не замечал в себе столь тяжёлых приступов альтруизма, но разобравшись в случившемся, впервые не потратил и суток для принятия данности.

«Что это — если не истинность? Когда счастье пары становится выше собственных интересов…»

Сюда же, к вотчине уже знакомого лекаря, Дартин пришёл «попрощаться». Завтра утром отряд отправится в поход и барс решил, что не будет ничего страшного, если напоследок он ещё раз побродит у дома той, что, сама того не ведая, всего за сутки вывернула нутро наследника солнечных ирбисов наизнанку. После всего, что поведала Марна, он решил не тревожить Радмилу даже случайной встречей, дабы избежать боли последующего расставания, но в тоскливом удовольствии хоть вечер подышать с девушкой одним и тем же воздухом отказать себе просто не смог.

— Пришёл… — шёпотом прошелестело у самого уха, и Дар мгновенно открыл глаза. Каково же было его изумление, когда лицом к лицу, на расстоянии вдоха, тени ночных исполинов обрисовали лунными бликами лицо его избранницы. Когда и главное как медведица подкралась так близко, молодой лорд сообразить не смог, вероятно, поток тяжёлых мыслей утянул его столь глубоко, что даже зверь лишился инстинкта самосохранения. Или… Нет, он-то как раз был начеку и намеренно подпустил девушку так близко.

Тем временем блестящий взор черноокой красавицы, скользнул по губам Дартина и тот, волей векового инстинкта сжал их на короткое мгновение, увлажняя сочную мякоть плоти.

— Пришёл, — не своим голосом отозвался попавший в ловушку барс и тут же задохнулся от сладкого горячего поцелуя, буквально оплавившего губы. Руки сами собой сомкнулись на тонком девичьем стане, чувствуя, как пышные прелести податливого тела упёрлись в чувствительную от напряжения грудь. К пьянящей ласке добавились тонкие женские пальчики, пробравшиеся в каштановую копну длинных растрепавшихся волос. Невинная ласка мгновенно отозвалась томительной тяжестью в паху и, дабы не натворить дел, цепляясь за остатки разума, Дар с неимоверным усилием разорвал поцелуй.

— Тшш, стой, моя хорошая, — прохрипел, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— Стою, — улыбнулась девушка, и доверительно заглянув в слегка ошалевшие глаза, мягко провела ладошкой в горячей влажной щеке с проклюнувшейся щетиной, — Не понимаешь, да?

На столь необычный вопрос Дару оставалось только кивнуть.

— Я тебя ещё во дворе старосты учуяла, да не сподручно было… Потом ночью у калики, но там Марна опередила. А сегодня просто ждала. Знала, что придёшь. Я всё про тебя знаю. Кто такой, какого роду-племени, зачем пришёл и с чем хочешь уйти. Не знаю только исхода.

Барс было открыл рот, дабы озвучить хотя бы один из вопросов, мгновенно атаковавших голову, но тонкий пальчик тут же лёг на твёрдые горячие губы, пресекая неловкую попытку, а девичья головка легла на плечо, уткнувшись холодным носиком в чувствительную ложбинку на шее. Руки сами стиснулись крепче, плотнее прижимая к груди, совершенно родное существо.

— Не пугайся, — тихо прошептала девушка, — всё правильно. История хоть и диковинная, а всё ж не за гранью. Когда я была маленькой, Марна упала в колодец… В тот день Яре нездоровилось, отец вот уж седмицу пропадал на охоте, а дед ушёл в чужой дом по лекарским делам, он ведь у нас тоже даровитым был. Мать тревожилась о средненькой, и, прихватив ту в охапку, всё-таки ушла за родителем, наказав старшей следить за мной и ни шагу не ступать со двора. Однако Марна у нас боевая, с детства к дому не привязана, вот и утянула меня на выгон. Там-то и настигла нас беда. Земля у старого колодца осела и утянула сестрицу за собой. Что тут мне малой да бестолковой было делать?..

Девушка вздохнула, плотнее кутаясь в тёплые мужские объятия.

— Как не кричала, как не рыдала, а толку нет. Далече мы ушли, а пути домой я не знала. Марна уж и барахтаться перестала, держалась за краешек отложного камушка и синела… Тут-то и взмолилась я своей детской душонкой, чтобы Богиня нас не оставила, а взамен посулила всё, что захочет. А потом провалилась, толи в сон, то ли в забытье. Тут-то и заговорила со мной Великая, показала жизнь мою скромную, будто вышла я замуж, как и прочие, за молодого сильного медведя и народилось у нас двое деток в тёплом уютном доме, ладно всё у нас складывалось, вот только не было в этом будущем у меня больше старшенькой сестрёнки. А потом спросила, готова ли я отдать всё это за чужую жизнь?.. — девушка замолчала, будто собираясь силами, а у Дартина засосало под ложечкой, — Знаешь… Что взрослому тяжкий выбор, то детскому сердцу просто… Согласилась я. Чудом откуда-то явились старшие, Марну вынули, а меня с первой весной дед потоками дара обхаживал, да и узнал, что я пустая. Что случилось тогда на выгоне, я только ему и рассказала, чтобы Марна не кручинилась. С собой к Моране он эту тайну и унёс. Одно только утаила, что после моего согласия в том же сне далёком, вновь отозвалась Богиня и показала мне тебя. Сказала, коли поверю, что есть ты на свете, то дождусь… А вот уж какова судьба наша будет зависит от «пришлых». Не ясно было, что всё это значит, да и как такое может статься?.. Я тогда и надеяться не смела, думала, привиделось, годы-то всё оборачивались, ленточка за ленточкой. Столько медведей сваталось, родители ворчали… А ты всё не приходил… А тут вдруг гости в деревне! Да не простые, а «пришлые»! Я и подрядилась у старосты готовить. Деву-то я не видела, говорят крылатая, а вот парнишку её случилось. Хорош, и бел совсем, у нас таких не водится… А потом и ты пришёл.

И юная головка с богатой чёрной косой уткнулась в широкую грудь, резко потянув воздух. В месте касания потеплело, а Дара, как молнией поразило. Это были слёзы! Немые безмолвные слёзы, спрятанные за ворохом нехитрых слов! Сердце рвануло в клочья! Руки окутали бережным коконом хрупкое девичье тело, губы уткнулись в сладко пахнущую макушку и вдруг, неведомо почему, зашептали самое сокровенное…

— Хорошая моя… Ну что ты?.. Здесь я, здесь… Ты прости, что так долго шёл. Мне ведь до тебя дорасти ещё нужно было…

Слова лились светлым очищающим потоком. Девушка льнула не к телу, к самой душе, в которой у наследника солнечных ирбисов больше не было места ни для арены, ни для другой женщины. Зверь сладко мурлыкал, ластясь к горячим женским ладошкам, нежно скользившим под лопатками, а сам молодой лорд абсолютно счастливо улыбался.

«И как только часом ранее он мог помыслить, что оставит её другому?! Никогда и никому! Пути назад нет! Как нет и крохи сожаления, что сегодня днём он чуть не вылетел из клана. Правильней решения в своей жизни Дартин ещё не принимал!»

Конец